По ступеням на лифте

Это было солнечным весенним утром, день которого продолжал радовать прекрасными лучами золотистого светила неба. Ведь так обычно начинаются рассказы, да? Хотел бы я, чтобы и моя история исходила со столь положительного повествования, но ее корни проросли на месте отсутствия звонка будильника − изобретения, который так ненавидим со стороны человечества и любим со стороны её программированной системной рутины.

***

Я проснулся в 7:30 утра. Функция будильника была назначена на 7:35. По всей видимости Гипнос решил, что кража моих законных пяти минут сна − это не преступление. Он просто приказал выгнать меня из царства Сновидений, не дав досмотреть сеанс кино, на которое же сам и позвал, а ведь фильм назывался «Обладание соседкой Люси». В действительности я хоть и наделён достаточно презентабельной внешностью и, более чем извилистым мозгом, а всё же никак не удаётся получить ту, что живёт напротив.

…Не получается её получить…

…Не выходит её выходить…

Попрошу предыдущую мысль, несущую в себе крайне неверное отрицание, не связанное с истинным значением моих чувств, покинуть зал памяти, освободив место для нечто более приятного и, уж точно поддающегося логике. Спустя мгновение, принявшее форму поднятия моих век к потолку, в качестве примера явилась фраза на латыни «Cogito, ergo sum». Существенная, по факту. Вот только я бы на месте Декарта добавил еще и такую: «Мыслю хорошо, следовательно живу».

«Звук морских волн».

СМС. Нет, серьезно? В 2017 году это выглядит так же, как передача письма посредством голубя вместо почтальона. Я бы меньше удивился, увидев обнаженную Люси, зашедшую ко мне сейчас с дурацки-выдуманной просьбой о помощи. В общем, это было странно. Но еще страннее оказалось то, что в нём содержалось: «Привет, Альберт. Ты только что проснулся, хотя должен был сделать это чуть позже. Это по моей просьбе у тебя отняли время. Хотя это всего лишь пять минут, так как ты действительно видел очень интересный сон, мне не хотелось его прерывать на самом интересном моменте. В итоге тебя все равно выгнали, ведь мне нужна помощь. Приезжай на адрес, который я оставлю ниже. Ты мне нужен».

Какого Люцифера тут происходит?! Стоит позвонить на этот номер, узнать, чьи это еще за проделки.

Сделав это, я услышал, что абонент находится вне зоны доступа, что ж, отлично, кто-то решил подшутить надо мной. Небось очередные идиотские розыгрыши Луи. Луи - паренёк, который заменяет мне всех, кроме Люси. Обычно таких называют «лучший друг». Так вот, я уже привык к его розыгрышам, нечего обращать внимание на такое. Хотя откуда ему знать, что я проснулся раньше и видел классный сон? Надеюсь, он хотя бы не подглядывал, а то я не люблю вуайеристов, в отличии от моей бывшей пассии. Ладно, разберусь с этим позже, в любом случае, кое-кому и на работу пора. Банковское дело - это вам не Хатико, которое ждёт. Досчитаю до трёх и встану, а там дальше как обычно: душ, обязательный завтрак…не тянуть время…один…два…тр…«Т-р-р-р-р-ы-н-н»!!!

Твою мать, кто мне звонит в такое время суток, тот адресат?! Или Луи решил так быстро признать свой неудачный розыгрыш?!

Взяв телефон в руки, надпись на экране окончательно вывела меня из сбоя.

«БОСС».

Нажатие на «yes», молодец, теперь бодрым и уверенным голосом:

— Алло.

— Доброе утро, Альберт. Я тут вспомнил, что ты у нас лучший работник месяца, а потому, даю тебе на сегодня выходной и премию в 500 долларов. Завтра заберёшь, всего доброго.

Отбойные гудки.

Отбойное предложение, но какого чёрта в 7:35 утра?! Так, насколько велика вероятность того, что мой босс обдолбался и решил под таким состоянием позвонить ко мне ни свет ни заря с вестью, которую никто и никогда от него не удосуживался услышать?

7:42. Я продолжаю лежать, а мысли продолжают идти с лозунгом «Луи невиновен»! Надо позвонить к нему и окончательно убедиться в этом. Набираю номер. Гудок…Второй…Пятый…Автоответчик, мать его, зазвучал, но не успев меня толком поприветствовать, в трубке последовал злой и сонный голос, да такой, что я бы, все-таки, предпочел дослушать аппаратный голос Луи:

— Альберт, щучьий ты сын, я же художник, спасибо Господу, зачем будить меня в такое время?

— Я знаю, знаю, старина, просто послушай…

— Ты не пластинка Эллы Фицжеральд, чтобы тебя слушать!

— Угомони на минуту своё недовольство и просто ответь: это ты мне сейчас отправил сообщение на телефон?

— А, что? Какое сообщение?

— СМС-сообщение, Луи.

— СМС? Оно ещё живо? Старина, ты должен объясниться мне в двух вещах: под чем ты и почему ты этим не поделился со мной?

— Этим с тобой поделится мой босс, к которому ты, скорее всего, тоже не имеешь отношения, да?

— Не, ну если у него есть что-то интересное, я всегда готов к знакомству с хорошими людьми.

— Мне не до шуток, Луи. Кто-то отправил мне сообщение с просьбой о том, что я ему нужен, а мой босс, от которого никогда положительного не услышишь, только что позвонил мне, предоставив на сегодня выходной и денежную премию. Чувствуешь связь?

— Чувствую, что сообщение написала твоя бывшая, причём в состоянии пяти выпитых стаканов сухого виски, а в боссе просто одновременно проснулись совесть и страх, ведь в прошлом месяце по собственному желанию уволились ваших двое сотрудников, так? Насколько сильно мне не изменяла бы память, все равно она меня любит.

В его словах было хоть что-то, что меня успокоило, хотя многое еще оставалось неясным.

— Возможно, ты и прав. Да и чувствую я себя как-то не важно, скорее всего, приболел, лучше выспаться. Прости за столь ранний звонок, с меня Royal de Maria.

— О, ну что вы, какие пустые затраты, думаю, мы вполне можем обойтись неплохим самогоном вашего двоюродного дедушки. Спи спокойно, раз уж у тебя выходной. Поговорим утром, часов через шесть.

Луи повесил трубку, а я хотел повесить себя, когда мне было девять лет. На тот момент я увидел в новостях, как некий мальчик совершил это потому, что ни в ком не видел понимания. Решив повторить то же самое, я начал всё подготавливать. Но мама вышла из кухни и, увидя, что происходит, наказала меня домашним арестом и сильным порицанием. К чему эти глупые воспоминания, я же велел себе не вспоминать о них! Видимо чувство того, что все-таки сейчас происходит что-то не так, побуждает меня неприятно мыслить и я решил сделать, на мой взгляд, самый верный поступок. Позавтракать.

8:02. После утренней трапезы решил зайти в душ. Обычно под струями горячей воды я думал о том, как пройдёт мой сегодняшний день и о том, как он прошел, в зависимости от времени суток. Сейчас мысли гнались так, будто играли в догонялки, да только я по-прежнему «не догонял». Выйдя из душа, закурил сигарету и попытался думать рационально и менее хаотично. Докурил сигарету; попытка ни к чему не привела.

«Тр-р-р-ы-н-н»!

Быстро подняв сердце, выпрыгнувшее из груди, а затем и трубку, я услышал:

— Ты не понимаешь, что сейчас происходит, так? Просто послушай меня и не бойся, ничего СУПЕРПУПЕРМЕГАБУМ опасного с тобой не произойдет, так что приходи сюда.

— Откуда ты знаешь про СУПЕРПУПЕРМЕ…

Стоп, разве именно этот вопрос меня интересовал?

— На все вопросы я отвечу исключительно вживую, договорились?

— Нет.

Молчание.

— Это будет очень, ну просто очень не хорошо, если ты не придешь.

Отбойные гудки.

И все? Это весь аргумент со стороны молокососа, чей голосок раскрыл его возраст? Однако, на самом деле я, конечно, собирался прийти на назначенную встречу, просто хотелось пустить пыль в глаза своим ответом и посмотреть на реакцию этого полоумного, который, впрочем, смог немного напугать меня…

***

Прибыв по указанному адресу, я обнаружил, что это место - идеально для убийства. Небольшая стоянка позади высотных и неблагополучных домов, на которой вдалеке от меня детишки пробовали свою первую сигарету, учитывая, как они задыхались и начинали кашлять. Но потом и они куда-то делись, я остался совсем один, глядя по сторонам.

Казалось бы, эта территория так и кричала: «Какого черта ты тут потерял, вали-ка, парень, пока чего доброго не случилось». Ох, я бы это сделал с удовольствием, если бы не дань настолько сильному любопытству, да и чувство тревоги, окутавшее с головы до головы. Целых 360 градусов, понимаете ли.

— Альберт!

Я повернулся.

Перед мной стоял…

Я.

Я.

Я.

Что?

33-х летний Альберт стоял и смотрел на Альберта 17-и лет. Да, это звучит так же странно, как панкейки с сырным соусом. Вот только их еще можно представить и даже какому-то экстра гурману попробовать, но моя встреча с прошлым вогнала меня настолько в шокированное состояние, что я всего-то замер на месте, думая о том, когда я успел сойти на остановке ума? Пока я, Альберт Ронвиль, ничего не понимал, юный Альберт, глядя на которого, я упорно отказывался верить в существование нас обоих, произнёс:

— Ну, привет. Прикольно смотреть на молодого себя, не каждый день увидишь такое, так?

Он надул пузырь на жвачке с размером в кулак. Пузырь лопнул, как и вся логика в моей голове, собранная за долгие годы.

— Ну, не молчи , я не причиню тебе вреда и не зря вытащил сюда. Ты

сейчас все поймёшь.

— Как?! Как это возможно, черт побери! Я вижу себя в юности, твою мать, как?!

Я кричал неистово. Схватился за голову, на миг показалось, что она опрокинулась с плеч. Начал вести руками впереди меня, думая, что мне мерещится.

— Голова на месте, я тебе не кажусь. Пойдём присядем ко мне в тачку. Единственное о чем я прошу-это не пугайся и доверься мне, ведь я - это ты в прошлом. Согласен, страшновато было бы, но если бы не важное дело, ты сейчас сидел в своей банке.

— С-с-в-в-о-е-м-м.

Страх является одной из главных причин заиканий.

— Что банка, что банк. Ты закрыт. Просто последуй за мной и ты все поймёшь. Я направляюсь к своей тачке. Помнишь свою малышку Понтиак?

Понтиак…

— Так вот, я сяду в неё и ты сядешь со мной вместе. Обещаю тебе, Альберт, ты все поймёшь. Главное - не бойся.

Он сдвинулся с места. Я стоял. Он шёл. Я стоял. Я сдвинулся с места. Я шел за ним. Какого черта я это делал? Следовать за тем, кем ты когда-то был, при этом чувствуя, что человечеству никогда ещё не приходилось сталкиваться с подобным явлением. Я бы вызвал полицию, но думаю, она в таких случаях, по прибытию, вызывает специалистов психиатрической больницы.

Pontiac Bonnevile 1995 года выпуска. Как же долго я собирал на тебя денег, подрабатывая то тут, то там. Ты ж моя малышка, моя красоточка! Моя…или его…

Он открыл переднюю дверцу водителя.

— Ну, сам понимаешь...

Да, конечно. Я все прекрасно понимаю, начиная с 7:35 сегодняшнего утра.

Он сел, а я уже перестал думать вообще и поэтому сделал то же самое. Так мы оказались в машине моей молодости с моей юностью. Салон понти, как и всё остальное в ней (включая фигурку собачки с качающейся головой), оставался точно таким же, как когда мне было семнадцать. Все происходило настолько стремительно и динамично, что я не понимал, как это вообще происходит и почему я относительно спокоен. Никогда в жизни я не поверил бы тому, что с кем-то может произойти такое. И я не верю до сих пор, но ничего не могу с этим поделать, ведь, чёрт возьми, быть может я − избранный, как в этих блокбастерах?! Я всегда хотел нечто удивительное в своей жизни, но нечто удивительное решило, что своего стандартного проявления, вроде выигрыша в лото 1 млн.долларов для меня будет маловато. Надо, прям, чтобы прошлое в виде тебя сейчас сидело и объясняло всю чертовщину:

— Короче, я не буду долго болтать, просто скажу, что тебе выпал шанс изменить абсолютно все. Но для этого нам нужно кое-кого найти. Ты готов?

Я молчал. Единственное на что я сейчас готов-это сойти с ума. А может я уже?

— Нет-нет, ты в порядке. Дело в том, что я-твоя юность, которой поступили сигналы о том, что с ребёнком Альбертом нечто неладное. Да и со взрослым Альбертом тоже. У вас взаимосвязанные проблемы, а остаюсь посередине я. Некомфортно, знаешь ли. Поэтому предлагаю…поэтому забираю тебя на одну планетку, скрытую от глаз британских учёных. На самой этой планете есть несколько стран. Нам нужна Solis. Насколько я знаю, малыш Альберт находится именно там.

Пегас, малыш Альберт, Понтиак…

А можно я всё-таки спасу дочь какого-нибудь посла или противостою сицилийской мафии? Хотя нет, от второго я бы отказался.

Мне потребовалось несколько минут чтобы я наконец-таки понял все. Что это ни сон, ни галлюцинация, ни воображение. Это все реальность. И знаете, что я тогда выкликнул без тени заикания?!

— А какая там сейчас погода?

***

— Итак, очень рад, что ты не начал душить меня, думая, что я - призрак. Хотя было бы смешно. Душить призрак, представь! И да, насчёт работы не волнуйся, я поговорил с твоим боссом, он крайне противный тип.

Зря я разбудил Луи…

Не знаю на что я согласился, есть ли Бог и любит ли до сих пор Джонни Дэпп милашку Райдер, но я согласился на все, лишь бы увидеть, к чему это все приведёт. Стёр все рамки жизни и фантастики. Теперь я находился в ЖИЗТАСТИКЕ. Интересно, откуда такие дебильные гибриды слов появляются в моей голове?

— Альберт… (Господи, могу ли я обращаться к самому себе по имени?), и как же мы полетим туда?

Хорошие новости: я не стал заикой. Плохие: мой голос был неуверенным, в отличии от голоса юности.

— Полетим? Не, не, приятель, тут все намного проще.

Он на что-то нажал и окна, а так же лобовое и заднее стекло понти, приняли тёмную тонировку. Того, что происходит снаружи невозможно было увидеть. Начал звучать непонятный, едва уловимый шум мотора.

— Пару минут и мы окажемся там.

— Хочешь сказать, что мы окажемся на другой планете при помощи тонированных стёкол понти 1995 года?

— А то, что ты сидишь рядом с самим собой 2001 года тебя больше не удивляет?

Шах и мат. В семнадцать я был глупее, чем сейчас, но остроумнее. И, думается мне, второе в жизни более нужно.

Он включил магнитофон понти. О, дьявол, заиграла песня, которую я так обожал в пору моей юности: «It's raining men» в исполнении Герри Халливел! И я почти прослезился, смотря на себя молодого, который слушает одну из своих любимых песен. Но тут он раскрыл рот и...Неужели я всегда так ужасно пел?! Нет, правда. Мне всегда казалось, что я божественно пою, но со стороны это выглядело отвратительно. И я сделал музыку потише, на что он перестав петь, злобно вымолвил:

— А за это вам, мистер Ронвиль, кофе в нашей поездке полагаться не будет!

Вот он я. Вспыльчивый, но быстро приходящий в себя. Сейчас, хватит всего-то пару секунд. Один…Пять…Семь…

— Так, ладно. До конца поездки осталось четыре минуты. За это время я хочу задать тебе пару вопросов. Итак, начнём: ты счастлив?

Вопрос, на который в большинстве своём отвечают ложью, то бишь утвердительно.

— Я стараюсь быть счастливым.

Тут я вспомнил, как однажды кто-то сказал маме, что у меня есть талант дипломата. Мама на это никак не отреагировала. А я не подал виду, что обиделся на это и будучи ребенком подумал на тот момент так: «Дипломаты поступили бы так же».

— А теперь задай мне тот же вопрос.

Я посмотрел на него, как на идиота. И тем не менее спросил:

— Ты счастлив?

— Да, черт, возьми, да!

Он выкрикнул это, активно жестикулируя радость. Зрачки глаз были расширены, улыбка была на все красивое лицо. Выглядело это так, будто он стал обладателем Изабели Фонтани и Bugatti Veyron Supersport. Причём одновременно.

— Следующий вопрос: Что бы ты хотел изменить в своей жизни?

Чувствую себя как на приеме у психотерапевта, который младше, глупее, и вообще − я.

— Я бы, пожалуй, хотел заполучить свою соседку Люси, которая слишком задирает нос даже при элементарном приветствии.

Он поднял брови.

— Серьёзно, никак не можешь к ней подкатить?

— Ну, мне уже не семнадцать,я больше не так смел и храбр.

— Но всегда умеешь выпутываться любезностями.

Тут мы улыбнулись оба.

Звук мотора начал совсем пропадать и в итоге исчез полностью.

— С успешным приземлением! — воскликнул он.

Со всех стёкл понти опустилась тонировка. Я ожидал увидеть что-то типа Марса или Луны, какими их нам показывают с детства, всякие кратеры и даже рептоидов. Но ничего подобного. Вместо этого я увидел, что территория на которой мы находимся не изменилась, за исключением того, что на ней появилось высокое жилое здание, в некоторых окнах из которого горел свет. А, ну ещё и цвет неба был фиолетовый. Луи, он же художник, он же, чёрт возьми, непризнанный Пикассо, как-то раскрывал мне значения цветов. Насчет фиолетового, помнится мне, он говорил такие слова, как «эмоциональность» и «духовность». Бла-бла-бла, Альберт, ты оказался в ситуации, когда ум в любой момент может сбежать, как жена, чей фитнес-тренер − воплощение Аполонна, а посему вспоминать символику фиолетового - это не совсем то, что нужно сейчас. Вот вернёшься к себе на квартирку, позовешь лучшего друга на очередную вечеринку с пиццей и приправами by Louis и тогда будешь размышлять об этом сколько угодно. Так, стоп, погодите. Я говорю сам с собой, а рядом со мной тоже я только в юности и мы сейчас идём искать меня в детстве. Эдакий сверхэгоизм, мать его! А может последние приправы Луи все-таки не подошли к пицце?

Мы вышли из машины. В воздухе стоял смешанный запах клюквы и брусники с древесными нотками. Хотелось бы приобрести такой парфюм, пожалуй. Подойдя ближе, я увидел надпись на единственной двери в здании, которая гласила:

"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА SPATIUM INSULA"!

— Надо же, опять не поставили коврик у двери — процедил Альберт.

Со страхом перед неизвестностью на Острове Космоса, я решил зайти, почему-то надеясь на то, что случив чего, Альберт мне поможет.

Это был обычный подъезд, и все бы ничего, за исключением того, что консьерж играл на саксофоне «When your love has gone». Музыка разливалась в атмосфере так неистово-нежно, что количество мурашек на моей коже смело могло создать свое собственное государство.

Консьержу было лет пятьдесят, седобородый, в брюках в клеточку, в рубашке в ромб. Явный фанат Евклида. Так вот, он не глядел на нас, зато мой взор уловил левый ракурс. Там была какая-то дверь, по всей видимости чулана, и из неё просачивался свет. Альберт тоже уловил это и потащил меня к ней. Медленно раскрыв её, мы зашли.

Небольшая комната, внутри которой был затуманенный свет поразила обилием бабочек. Их летало огромное множество, а посередине комнаты находилась клетка, внутри которой сидела самая большая из всех присутствующих летающих существ. И самая красивая. Лазурный окрас в своём прекраснейшем моменте. Осторожно подойдя, я увидел, что позади клетки висела табличка, надпись на латыни которая повествовала: «Тизания агриппины. Версия наилучшая».

Прежде чем я успел что-то подумать, Альберт сказал:

— Внутри клетки четыре ключа. Достань тот, что отливает золотом. Он открывает дверь в нашу страну.

— А почему бы тебе этого не сделать? — раздраженно удивился я.

— Потому что Тизания не позволит кому попало лезть к ней в хранилище. Лично мои пальцы она точно съест, хотя они и не в такое залезали.

Я сморщился, но не понял сделал ли это от слов своей юности или от того, что мне сейчас могут отгрызть пальцы?

Улыбнувшись Тизании, я начал медленно вставлять руку в клетку, мысленно деля слово «Господи» на слога. Божественная бабочка все так же находилась в воздухе и, едва шевеля крыльями, смотрела в упор, а я схватил нужный ключ и, сказав с улыбкой «спасибо», довольно-таки быстро и ловко вытащил руку. Мы вышли из этой комнаты, а бабочки все так же продолжали хаотично кружиться, и только Тизания по-прежнему совершала движения британской леди.

Мы вновь оказались в коридорном подъезде. Консьерж по-прежнему играл, не глядя на нас. В итоге, когда мы подошли к нему, он прервал свою игру, взглянул сперва на Альберта, а потом недоверчиво, даже со злобой посмотрел на меня и произнёс:

— Этаж третий.

Я взглянул на себя в юности, а затем мы поднялись по лестнице. Тут я спросил его:

— Послушай, почему он так злобно посмотрел на меня?

— Понимаешь, ты не первый, кто приходит сюда. Тизания обладает четырьмя ключами от разных стран и, время от времени, дядюшке Сэму приходится сталкиваться с людьми из человеческой жизни. Ты повёл себя тихо и грамотно, но на прошлой недели к нему привели некоего мистера, в кармане которого находился пистолет. Этот мистер выхватил его и начал стрелять во все вокруг, в особенности целясь в Тизанию. Увидев, что его пули растворяются в воздухе, он начал смертельно биться об стенку, а дядюшка Сэм не любит шумных. И слова он тоже не любит, видишь, мы даже не поздоровались, хотя неплохо друг друга знаем. Его доброе приветствие − это не злобный взгляд. Дядюшка Сэм − эстет, любящий нежно-неистовые мелодии, которые сам же и воспроизводит.

Нежно-неистовые…я это уже где-то думал…

Мы поднялись на третий этаж. Перед нами стояла дверь цвета темной вишни. Точно такой же оттенок помады использовала мама.

— Чего ждёшь? Открывай.

— Я жду многого, но оно никогда не приходит вовремя, потому что ещё не понимает в каком состоянии находится: добром или плохом?

Просунув ключ, я повернул, взялся за ручку двери и протолкнулся вперёд. За мной последовал Альберт.

***

То, что предстало перед нашими глазами, безумно напоминало период Второй Мировой. Полуразрушенные здания, звуки бомбардировок, люди, мчащиеся кто куда.

— Ты уверен, что нам нужна именно эта страна? - робко произнёс я.

— Да. Solis - страна боли и печали. Здесь находят источник к спасению. Малыш должен быть где-то тут.

— Откуда тебе знать? — спросил я, не выдержав любопытства. Но он лишь посмотрел на меня, будто я спросил нелепость.

— Вот он, вот он, смотри!

Я посмотрел вперед, куда пальцем показал Альберт. В проходе, между едва уцелевшими стенами, сидел маленький мальчик, которым был я, когда мне было восемь лет. Он сидел, уныло опираясь на собственную руку и на всё произошедшее смотрел глазами ребенка, который находится на скучном взрослом спектакле.

Мы подбежали к нему, минуя весь кошмар, творящийся вокруг. Женщины убегали с детьми на руках, мужчины убегали с женщинами на руках, и всё это на фоне дикого грохота и запаха смерти. А нас, с Альбертом, казалось бы никто не замечал. Через пару секунд оказавшись возле малыша, он устремил на нас свой взгляд, который принял выражение страха.

— Хей, привет! Меня ты немного знаешь, помнишь, мы недавно познакомились в стране Speculum. А ты подрос! - улыбчиво сказал Альберт.

Ребёнок молчал. Я смотрел на него, понимая, что это я. Вторая встреча с прошлым за последний час. Откуда у меня были силы выдерживать всё это?

— Пусть он уйдёт! Я не хочу его видеть! - крикнул маленький Альберт, указывая на меня.

Что?

Почему?

— М… Альберт, пойми, пожалуйста, что мы преодолели космический путь, так как мне поступили сигналы о том, что тебе нехорошо. Думаю, вам с ним надо поговорить. Сделай это ради меня, — начал упрашивать юный Альберт.

— Мне не о чем с ним разговаривать, он − предатель!

Отлично. Меня ругает моё детство.

— Поверь, он не так ужасен, как я думал. И ты, я уверен, тоже передумаешь.

Отлично. Меня считало ужасным моя юность.

— Ни за что! − стоял на своем малыш.

— Так, ты уже начинаешь меня немного злить. - рассерженно высказал Альберт.

— Да ну вас всех! - воскликнул ребенок и толкнув нас, убежал.

— Что стоишь, "белый воротничок", бежим за ним!

Меня будто пригвоздили к месту, но после этих слов, я побежал вместе с Альбертом, однако коротенькие ножки ребёнка оказались в беге круче двух пар взрослых ног. Он побежал к той двери, откуда мы вошли и таким образом покинул Solis, а я и Альберт повторили это действие. Вновь оказавшись на третьем этаже, мы увидели, как ребенок поднимается выше и продолжили бежать за ним с просьбами остановиться. У меня началась лёгкая отдышка, на что Альберт второпях сказал:

— Бросай это, дружище.

Конечно, ему легко говорить, он же не курит. Пока ещё.

Спустя пару секунд мы добрались на четвёртый этаж, где находилась другая дверь, которую с лёгкостью открыл ребёнок и вошёл в неизвестное.

— Быстрее, пока дверь не хлопнулась! − закричал Альберт.

К счастью, я успел в последний момент ее придержать. Теперь все Альберты находились на какой-то улице, в свою очередь, на которой раскинулись два − три магазина и кафе. Никаких дорог, никаких автомобилей; пару людей здесь прогуливались.

— Чёрт, куда он пропал?! − растерянно произнесла моя юность.

Внезапно перед нами очутились двое ребят, которые идеально подходили бы для охраны «Hakkasan».

— Вам сюда нельзя, − хмуро произнёс один из них.

— Так мы ненадолго, − пытался мило ответить Альберт.

— Вам сюда нельзя, − грубо повторил второй.

Мы попались.

— Хорошо, ребят, как мы можем договориться?

Вау, я такой дерзкий временами.

Здоровяки посмотрели друг на друга и начали навзрыд смеяться. Так продолжалось минуту. Мои глаза начали рассеянно блуждать по сторонам и я заметил, как некая прекрасная блондинка в облегающем красном платье (а-ля Джессика Раббит) выходит из ювелирного магазинчика и направляется к нам. Пока она подходила, я был озарён серебряными миндалевидными глазами, блеск и сияние которых прежде не видел ни в ком, даже в себе. Её волосы − словно золотистый шёлк, который так и хочется гладить и беречь. А губы сочнее любых фруктов и ягод этого, да и не только этого мира.

— Здравствуй Фредерик, здравствуй Киредерф.

Здоровяки тут же перестали смеяться. Они резко стали серьезными, как становятся серьезными подчиненные при виде начальника.

— Здравствуйте, мадемуазель Дюпари, − проговорил с благоговением один.

— Выглядите потрясающе, мадемуазель Дюпари, − высказал другой.

— Болван, ты забыл сказать «Как и всегда»! − раздраженно сказал Фредерик.

— Простите, простите! - начал было с огромным сожалением говорить его несчастный напарник, но девушка остановила это представление искренней подхалимы.

— Довольно. Мальчики, отпустите этих двоих. Я за ними пригляжу.

Мы с Альбертом посмотрели друг на друга, поэтому вряд ли увидели, как посмотрели друг на друга наши вышибалы. Здоровяки недовольно, но моментально расступились, а прекрасная блондинка показала нам глазами и развернутой спиной, чтобы мы следовали за ней.

Итак, мы оказались в кафе-закусочной, в которой кроме нас сидела одна дама пожилого возраста и читала газету, а именно «Новости Земли». Читая заметку о том, что некий житель Исландии увидел, по его словам, пришельца, она лишь усмехнулась.

Роскошное красное платье прелестной девушки не гармонировало с потрепанными красными сидениями заведения, на одно из которых мы присели. Появилось молчание, посреди которого блондинка смотрела на меню, я на неё, а Альберт по сторонам. Наконец к нам подошла официантка и приняла заказ нашей спасительницы. Мы с Альбертом не хотели ни пить, ни есть, нас интересовало лишь то, почему она так сделала.

— Я вечно такая голодная. По мне это заметно, наверное, да?

Девушки с параметрами 95-65-95 очень часто задают такие вопросы, то ли нарываясь на комплименты, то ли действительно так думая, но и то, и другое является признаком комплекса неполноценности.

— Я думаю, что вы невероятны красивы и добры, раз захотели помочь нам. Вопрос только почему? − выпалила моя юность.

— Ох, как же здесь душно, вам так не кажется? − будто не замечая вопроса, сказала Дюпари.

Принесли банановый милкшейк, который она тут же сладостно принялась уничтожать. И только покончив с этим делом, девушка аккуратно вытерла салфеткой губы и начала говорить:

— Я увидела вас из окна магазина. В этот момент моя нательная живопись в виде бабочки начала шевелиться, а делает она это только тогда, когда мне становится не по себе и я должна что-то предпринять. Так как моей крёстной является Тизания, я имею некоторые привилегии в этой стране. Здесь довольно-таки скучно, каждый занят своим делом. Мой отец, к примеру, открыл ювелирный магазин, из которого, собственно говоря, я вас и увидела. А единственным клиентом этого магазина являюсь я. Скучно быть богатой, когда это богатство особо и некому показать, поэтому, время от времени, нужно совершать добрые поступки, так, хотя бы, не столь грустно живётся.

Принесли клубничный милкшейк. Эта убийца сладких напитков взялась и за него.

— Я взяла вас под свою ответственность, даже не спросив для чего вы здесь − вдруг как-то вспомнила она.

— Мы ищем мальчика. Он похож на нас обоих. Я обязательно должен с ним поговорить, ему сейчас плохо.

Нет, все-таки моментами я очень даже дерзок и от этого хорош!

— Ты говоришь про этого мальчика?

Надо же! Из угла кафе к нам подходил малыш Альберт собственной персоной. Мимика его лица говорила о том, что ему лень с нами говорить, но так как он очень уж устал, то всё-таки это сделает. Настоящий дипломат!

— Здравствуйте, мисс. Альберт, ты не мог бы уделить мне минуту? − вяло буркнул ребёнок, разговаривая с моей юностью.

— Пойдём, дружище − ответил тот и вышел изо стола.

Они переговаривались у барной стойки, а тем временем наша очаровательная спасительница начала говорить со мной:

— Он мне дико понравился!

— Что, прости?

— Альберт! Он такой крутой, классный, да к тому же красивый - глаза её улыбались сильнее губ.

— А-а-а − только и сказал я.

— Как ты думаешь, а я ему приглянулась?

Конечно нет, ведь в молодости я никогда не обращал внимания на потрясающе красивых девушек, играющих роль архангела Гавриила. Признак комплекса неполноценности − 2.

— Да, но думаю, вам стоит самим об этом поговорить.

Она задумалась, и как раз в этот же момент к нам подошёл объект её чувств и сказал:

— Альберт, он присел вот там. Поговори с ним, но будь крайне мягок, это ведь всё же ребенок.

А то что я, на гуманоид знает, какой планете нахожусь не в счёт? Или то, что разговариваю со своим прошлым? Видимо − нет.

Я встал и подошел к указанному месту. Едва присев, малой Альберт спросил:

-Какого это, когда разрушаешь чьи-то мечты?

Я смотрел в его глаза, которые отражали всего меня на протяжении жизни. Это были мои глаза. Разочарованный взгляд бил в сердце, как бьёт боксёрскую грушу или ещё хуже − боксёрское лицо крутышка Джонс.

— Ужасно, наверно.

Слова не шли. Ну же, бегайте, докажите своё превосходство, хватит давать слабину!

— Я мечтал о том, как стану классным исследователем − путешественником, который будет залезать на Джомолунгму, трогать волны Ледовитого океана, общаться с индейцами на атабаскском языке. Я так стремился стать первооткрывателем новых земель и в то же время освоить земли затерянные! А что сделал ты? Разбил в пух и прах мои воздушные замки, став офисным работником. А как же я, как же все эти мысли перед сном: «Когда стану взрослым, то приду ко всему, чего так хочу и ничто не станет для меня преградой, ведь я уже буду большо-о-й».

Он сделал жест руками, изображая себя большого, а затем закатил глаза.

— Ну, чего же ты молчишь? Стыдно? А мне вот больно. За себя, за юного Альберта, у которого еще остались надежды на лучшее, несмотря на его безалаберность.

— Знаешь…

Глоток воздуха.

— Знаешь, я хочу сказать, что на самом деле у всех у нас когда-то были мечты. Кто-то хотел стать певцом, актёром, пожарным, поваром. Это неотъемлемая часть детского сознания, стремящееся поскорее повзрослеть. Но уже будучи взрослыми, либо меняются наши желания, либо появляются обстоятельства.

— К чёрту эти обстоятельства!

— Не ругайся!

— Да к чёрту эти моральные правила, если речь идёт о мечтах!

— Ты сейчас получишь подзатыльник.

Он утихомирился.

— Мне действительно живётся не так плохо, как тебе кажется. Да, у меня не та работа, о которой ты грезил, но в общем и целом − очень даже неплохо. Я прилично зарабатываю, есть собственная, хорошо обустроенная квартирка, и мы с моим лучшим другом часто устраиваем вечеринки, что позволяет мне отдыхать и расслабляться. Грех жаловаться.

— Разве этого я хотел? А как же Мачу-Пикчу?! И поставив этот город как фоновую заставку на телефон − ничего не изменится, если ты не в курсе!

— Я уже сменил фон, но не важно. Я хочу донести до тебя, что доволен своей жизнью, однако, искренне прошу у тебя прощение за то, что не воплотил в реальность твои мечты.

Он недоверчиво посмотрел на меня, прищурив глаза.

— Я ни в коем случае не предавал тебя, а если и сделал это, то постараюсь исправить по возможности. Мне неприятно глядеть на тебя грустного, а ещё неприятнее − разочарованного.

— И как мне тебе поверить?

Я огляделся по сторонам в поисках ответа, и, наконец произнёс:

— Я сделал самое необычное путешествие в мире, согласившись прилететь сюда. Думаю, ни один исследователь на такое ещё не был бы готов, а вот моё любопытство, хоть оно и страшный реалист, но всё же рискнуло сподвигнуть меня на такое. И, вроде бы, я до сих пор жив и умом не лишён.

Шах и мат, мне снова будто семнадцать.

— Ладно, кое-как смог убедить меня, что ещё не всё потеряно. Если ты действительно более или менее счастлив, то и я счастлив тоже, потому что мы неделимы.

Спустя пару мгновений его раздумий, он сказал:

— Обещай, что не будешь меня забывать и хоть немного станешь воплощать мои мечты, а иначе они так и останутся средством для сна.

— Обещаю.

В знак договорённости я протянул руку и вновь погрузился в его глаза, которые были моими, только намного лучше. Не выдержав, я встал и обнял его, а его руки в ответ обхватили меня с такой силой, что дело начало попахивать самоубийством. Тем не менее, мы простояли в объятиях пару секунд и я еле - еле внутренними силами осушил увлажнённые глаза. Тут в голове вспомнилось всё: передачи об аллигаторах, которых я ненавидел за то, что они едят антилоп, мамины губы цвета темной вишни, которые говорили: «Тебе так же будет жаль крокодильчиков, если увидишь, как они начнут умирать от голода»; необычные и очень вкусные пирожные с брусникой и клюквой, которые приготовила бабушка моей одноклассницы на День её рождения; мою вторую девушку Элизабет, пытающуюся станцевать для меня динамичный приватный танец под «It's raining men» исполнительницы Герри. Меня пробила дрожь, осознавая, насколько жизнь расщеплена, и что она сейчас здесь, передо мной, я обнимаю и разговариваю с ней. Я люблю её.

— Ладно, довольно обнимашек, подойдем лучше к этим двоим, которые еще чуть-чуть и начнут закручивать слова в фантики ванильно-шоколадных конфет - произнёс малыш.

Улыбнувшись, я взял его за руку и мы подошли к столику наших ребят.

— О, вы уже поговорили? − растерянно проговорил Альберт.

— А я смотрю, вы еще нет? − язвительно и с ноткой зависти спросило дитя.

— Ты мне тут не дерзи, а то защекочу − мало не покажется!

— Тише, Альберт Второй, устами младенца глаголет истина. И, думаю, мне пора покидать вас.

— Так скоро, − раздосадовано сказала девушка.

— Ему больше здесь не надо, да и нельзя находиться. Твой поступок и так может немного позлить Тизанию, а потому, я провожу его и вернусь к вам, хорошо?

— Хорошо, только не задерживайся, мне здесь совсем скучно, хотя уверена, что общество столь прекрасного джентльмена как этот мальчик, не даст моей хандре возрасти.

— Не сомневайтесь, мисс!

— Рад был знакомству, прекрасная леди! − чуть воскликнул я и воспользовавшись случаем подойти к ней поближе, тихо сказал на ухо:

— Вы ему безумно понравились, уж поверьте мне.

Она восхищенно улыбнулась.

— Пока, приятель − бросил я малышу и мы стукнулись кулачками.

— Пока!

Мы с Альбертом вышли из закусочной и молча покинули данную страну все через ту же дверь. Спустившись по ступенькам лестницы, оказались на первом этаже, где дядюшка Сэм чистил саксофон.

— Можете оставить ключ здесь, незачем лишний раз беспокоить Тизанию. - процедил он слегка грубо.

Сделав это, я вдруг почему-то сказал:

— Вы − невероятно талантливый музыкант!

Он удивился настолько, что мимика его лица медленно преобразилась и приняла радостные очертания.

— Мне этого никто ни разу не говорил. Благодарю, − произнёс он искренне.

Альберт улыбнулся.

Покинув здание, мы вновь сели в наш чудесный понтиак, после чего моя юность, наконец, сказала:

— Надеюсь, ты не жалеешь о том, что я тебе показал.

— Шутишь? В моей жизни произошло то, что я никогда бы себе не мог даже отдалённо представить. Я увиделся с тобой и с малышом Альбертом, оказался на другой планете и в двух её странах за считанные минуты. Поверь, это лучшее, что со мной когда-либо случалось. - выпалил я на одном дыхании.

— Я рад. Главное, что дитя теперь находится в хорошем эмоциональном состоянии. Всего пару фраз и жизнь меняется.

— Да, чёрт возьми, именно!

Процесс поездки начался.

— Ты крайне приглянулся мисс Дюпари, − кинул я.

— И она мне, это бесспорно. К вечеру у нас свидание, думаю, если знакомство продлится, я буду вторым клиентом ювелирного магазина её отца. Правда, всё для неё же.

Мы оба рассмеялись.

— Не знаю какие у вас там законы в вашей Вселенной, но главное − чтобы вы были счастливы. С ребёнком всё будет в порядке?

— Да, конечно, не волнуйся. Он теперь окажется в одной из лучших стран, а я часто буду к нему заглядывать по специальному пропуску. Ему там точно одиноко, а тем более грустно не будет, так что всё СУПЕР…

— ПУПЕР…

— МЕГА…

— БУ-У-У-М!!!

Мы оказались на Земле.

— Пока, дружище, береги себя!

— И ты себя!

Сделав самое что ни на есть крепкое братское рукопожатие, я вышел из машины. Обернувшись кругом увидел, что всё на месте, а матерные слова на стенах точно дали понять, что я на своей планете.

Уже войдя к себе в подъезд, на лестничной площадке я услышал сперва, как разрывается мой будильник, а затем увидел Люси. Она стояла в одной ночной сорочке и, увидев меня, сказала:

— Ваш будильник звонит настолько громко, что разбудил меня. Я много стучалась, но без толку, вас, оказывается, не было дома. Но это ничего, главное, что всё в порядке.

И она улыбнулась во все тридцать два.

— О, и у меня кончился кофе, могу ли одолжить у вас? − со флиртом изрекла она.

— Конечно, заходите, ведь должен же я как-то сгладить свою вину, став невольной причиной вашего раннего пробуждения.

***

На выходные я отправился в Камбоджу за счет небольших сбережений и денежного бонуса, все-таки действительно врученным боссом. И знаете что? Это было незабываемо!