ФУТУР ИЗ НАУ

Что построено человеческими руками, то и разрушить можно.

Богдан Хмельницкий

Кшиштов Петровяк проснулся с самым восходом солнца. С трудом разлепил глаза, затем уселся и вытянул ноги. Звонили его часы. Нейроинтерефейс поверх зрения сразу же наложил время - семь утра. Значит хочешь не хочешь, а нужно вставать. А вот вставать ему не хотелось. У каждого действия должен быть смысл, особенно, если это действие служит прологом к череде других, поэтому так сложно взяться за дело, но Кшиштоф давно свой смысл потерял. Вернее он когда-то был, но истончился. Стал рудиментарным. А ведь когда-то быт казался ему важным и не навевал скуку. Кшиштоф потянулся - сейчас быт выглядел комичным недоразумением.

Звонок затрещал в его голове - это работал последний чип Nvidia, он контролировал нервную систему и выдавал ощущение звука прямо в голову. Кшиштоф отмахнулся, после этого цифры и гул разом пропали. Ему, почему-то, вспомнилось, что когда-то давно он так гонял мух.

Затем он накинул халат и пошёл в гостиную. В доме было тепло, а вот на улице - зябко, так что армированные стеклопакеты покрыла изморозь. Кшиштоф провёл по окну пальцем, пока спускался по лестнице, в душе он был ещё ребёнком и ему нравилось делать то, что не нужно. Где-то он вычитал, что это признак свободы. Он вышел в гостиную. За большим кухонным столом его уже ждала мать. Та развернула голову и посмотрела на сына.

- Что сегодня на завтрак? - спросил он.

- Лиза приготовила яичницу с беконом.

- Пусть ещё зубровки принесёт, хотя, - мысль исказила лицо Кшиштофа, - я лучше сам к ней зайду.

По хозяйски он вошёл на кухню. Его служанка, Лиза, крутилась возле плиты. Кшиштов Петровяк остановился и с некоторой долей наслаждения втянул тёплый воздух, завтрак пах замечательно и хозяину на секунду вспомнилось его любимое кафе в ещё той Варшаве. Что он там заказывал? И как это давно было? Кшиштов всё пытался вспомнить, но у него не получалось.

- Мастер! - голос у Лизы был чутка писклявый и совсем не чуть высокий.

Кшиштоф поморщился - мысль пропала.

- Мастер, вы хотите чай или кофе?

Лиза была, как обычно, мила. Одета в фиолетовое платье горничной и, как всегда, на каблуках. У неё были зелёные глаза, бледная кожа и русые волосы. Она вечно кого-то Кшиштофу напоминала, но он всё никак не мог вспомнить - кого? Но определённо это было связано с аниме, хозяин дома слишком любил японские мультики и всегда сравнивал окружение с ними. Иногда и ему казалось, что он всего лишь персонаж мультика, причём второстепенный, а сама анимешка категории Б. Но Кшиштоф Лизу ценил и в некотором роде даже любил. По крайней мере готовить она умела, а ещё создавала неуловимую атмосферу красоты и уюта.

Кшиштоф шлёпнул Лизу по ягодице и та томно вздохнула.

- Мммастер? - Лиза обернулась.

Кшиштоф махнул рукой. Знаком показал, чтобы девушка не отвлекалась от кастрюль и сковородок. Он ещё раз шлёпнул её по заднице и довольно усмехнулся. Да, имплант чувствуется, но всё равно ягодицы почти идентичны натуральным.

- Плесни мне чего-нибудь.

- Водочки? - лицо девушки зарделось румянцем.

- Можно и её, только давай быстрее - мать пилить будет. - Кшиштов задумался, словно что-то вспомнил, - хотя принеси лучше бутылку.

Лиза разлила водку по рюмкам, Кшиштоф взял одну, выдохнул и выпил залпом.

- А ты со мной будешь? - теперь покраснела не только девушка.

- Нет, вы же знаете, я не пью и вам не советую, это вредно для организма.

- Хорошо, - крякнул он.

- Я рада, что вам хорошо.

Плотно позавтракав Кшишфтов решился на работу. Хотя работа это громко сказано. Ферма была уже давно автоматизирована и от него давным-давно ничего не требовалось. Оставалось только думать о прошлом. В молодости Кшиштоф работал охранником природоведческого музея, хотя работой это тоже трудно назвать. В те ночи он ходил по пустым коридорам, размахивал фонариком и забавлялся представляя, как спасает от террористов смазливую секретаршу. После он спал в подсобке. Тогда, уединившись в своём, как он называл подсобку, штабе, он спускал штаны и плавно переводил мысль дальше, теперь уже спасённая секретарша его благодарила. А потом его назначали директором. Забавно получилось, думал он. Все работодатели всегда обещают развитие, только круг Кшиштофа Петровяка замкнулся. Он в двадцать лет занимался бесполезной рутиной и страдал от скуки, а в пятьдесят всё осталось таким же.

Грязь хлюпала под резиновыми сапогами. Кшиштоф ездил и смотрел на поля так, по старой привычке, чтобы хоть чем-то забить промежуток дня между водкой за завтраком и зубровкой на ужин. Он подошёл к прилизанному Фольцвагену и тот негромко пиликнул - чип считал мысли хозяина и передал на автомобиль. Существовал ли этот звук на деле? Кшиштоф не знал. Но одно произошло точно - водительская дверь распахнулась.

Он остановил машину под огромной опорой ветряка. Их была целая линия и они уходили далеко за горизонт. Кшиштоф вышел и отряхнулся, глянул вверх - побитые ветром лопасти медленно вращались.

- Давай присаживайся.

Это крикнул Яцек, его друг. Он умостился на белых композитных ступеньках, что вели внутрь конструкции. Яцек был низок и коренаст, немного рассеянный, но на ту самую малость, что делает людей экстравагантными. Он словно обитал в двух мирах разом и всё никак не мог выбрать: который ему важнее? В первую очередь это выдавала его одежда - мятая и потасканная. А затем в глаза бросалась неаккуратная борода, её отдельные клоки торчали в разные стороны и он их переодически накручивал на палец. Яцек сидел, улыбался и обнимал целый ящик пива, двенадцать банок в растянутой прозрачной упаковке. На каждой виднелся логотип-жемчужина. Кшиштоф поздоровался с другом. Смахнул невидимые глазу пылинки со ступеньки и присел.

- Как ты? - спросил Яцек.

Кшиштоф вздохнул и потянулся за пивом.

- Да ничего.

- Как дела на ферме?

Кшиштоф уставился на бесконечные квадратики полей.

- Да ничего. Ты сам знаешь, машины убирают урожай. С комбайном только какие-то проблемы, что-то он барахлит, так что пришлось вчера звонить в сервис.

По жёлтому пшеничному полю вдали так раз ползли блестящие агрегаты фирмы Джон Дир.

- И что там сказали?

Прошипело пиво - Яцек открыл свою банку.

- Да ничего нового. Кого-то пришлют на этой неделе.

- Понятно, - протянул Яцек и уставился вдаль.

- Слушай, - в глазах Кшиштофа мелькнул интерес, - а ты помнишь войну?

- Какую из?

- Великую славянскую.

Яцек на секунду замер, словно действительно вспомнил, но вскоре к нему пришла обычная живость движений. Он развалился на ступеньках и пригубил пива.

- Не помню, - ответил он, - вернее я помню только то, что показывали в сети, ведь я откосил. В Штаты сдриснул, а там и заработать вышло, на жизнь не хватило, зато удалось купить всё это, - он провёл вдоль горизонта рукой.

- Да я помню. Тогда цены в Галицийском воеводстве были низкие, даже моих бонусов за службу хватило. Только вот я всё просыпаюсь и просыпаюсь...

- И? - Яцек теребил в руках жестяную банку.

- И всё не могу понять, зачем мы это купили? Ей богу, лучше бы взяли по квартире в Варшаве.

- Тогда б нас не было, - Яцек вминал и разминал стенки банки.

- А может оно и к лучшему? - тихо проговорил Кшиштов и замер.

Произошло то, что никто не мог представить. Из ирригационной канавки вылез чёрный, словно покрытый маслом, бобёр. Он водил мордой, нюхал травинки, а затем упёр взгляд на друзей.

- Бобр, курва! - Яцек подскочил и выронил пиво.

- Я пердолю, - Кшиштоф остановил упавшую банку ногой, - я думал они все вымерли.

Друзья уставились на бобра, а тот испугался, замер и уставился на них.

- Не поверю, что он живой, - Яцек удивлённо посмотрел на другу.

- Это, наверное, очередная подделка ПЕТЫ, чтоб вымерших заменить.

Бобёр прижался к земле, испуганно махнул хвостом и прыгнул обратно в канаву.

- Это явно ондатра, - медленно проговорил Кшиштоф, - только большая, отъелась значит.

- Неет, - протянул Яцек, - бобр это, точно тебе говорю. Ты что, хвост не видел?

***

Кшиштоф вернулся домой перед самым закатом. Немного постоял на лужайке, немного походил по крылечку - выбирал, что делать дальше. Свет в доме не горел, так что он решил выкурить сигарету. Подумал, что можно, раз мать не видит. И как оказалось - не зря. Сигарета тлела и он наблюдал за дорогой, он всегда так делал, чтобы хоть чем-то занять глаза. Так раз там что-то шевельнулось. Затем стало больше. И вот Кшиштов рассмотрел дронотакси, жёлтую машину, что неспешно кралась прямиком к одинокому дому. Он выбросил бычок в ведро из под штукатурки, а машина въехала во двор. Кшиштов сразу бросился к ней.

Не успел он подбежать, как такси встало и двери автоматически разъехались. Подсветка в шашечках выключилась. А в машине показалась Кшиштофа невеста, немка Асука. Она улыбнулась суженному, а тот уставился на разноцветную коробку в её руках. МТХ 14808 прочитал Кшиштоф и притопнул, эта привычка у него сохранилась с детства, так он делал, когда родители покупали ему новую компьютерную игру, или когда ему удавалось в этой игрушке победить. Тем временем Асука вытянула ножку в бежевом полиамидном чулке, перенесла вес на носок, упёрлась пальцами с длинными ногтями в проём и вышла из машины.

Кшиштоф ахнул. Асуку он до этого не видел, вернее видел только на картинке, но в живую девушка оказалась ещё лучше. Ещё превосходней. Стоило на неё глянуть, как все невзгоды и проблемы Кшиштова улетучились. Красивая - не то слово. Стройная? Да как берёза, или рябина - мужчина ещё не определился, берёза ему нравилась гибкостью стана, а рябина - своей уязвимостью. Волосы? Что-то среднее между золотом и красным клёном, к первому ближе цветом, а второму - плотностью формы. А улыбка? Ну как счёт с множеством евродолларов, которого у Кшиштова никогда не было. Нет, счёт то существовал, только там всегда шаром покати. А ещё были глаза - в них бедный Кшиштов и потонул. Они рассматривали его душу и казалось, что за долю секунды пересчитали все евродоллары, которые бедный поляк по старой привычке хранил в банке под подушкой. Только глянув на эти глаза он понял, что заначки скоро не будет. Зато появятся долги.

***

Васька Велыкый Хер валялся в пыли. Проснулся он тоже рано утром, хотя понимание того, что можно назвать ранним, у него было иное. Для Васьки рассвет это то, что приходит после обеда и связан он не с солнцем, а со сложной задачей продрать глаза. В какой-то мере это верно, ведь оба действия прекращают темноту и дают свет. Вот и Васька открыл глаза и солнце тоже оказалось на месте. Да и Васька тоже был там, тоже на месте, он валялся в липкой дорожной пыли и укрывался оверсайзнутым бомбером. Васька поднёс руку к лицу и протёр морду, на рукаве блеснули три адидасовские линии, они пересекали монограммы B&B. Это значит Баленсиага - подумал Васька.

Похмельная мысль медленно пошла дальше: он понял, что куртка у него дорогая, потом дошло, что и весь наряд хороший, от подошвы кроссовок и до чёрных очков, которые он где-то посеял. Он полностью одет Баленсиагу. Васька прекрасно понимал, зачем люди носят дорогую одежду. Этим человек подчёркивает своё превосходство над остальными, над крестьянами и мещанами, которые не могут себе позволить так лихо тратить деньги.

А вот Васька дёрнулся, потянулся и встал. Протёр морду, провёл пятернёй по волосам - кепка тоже куда-то ушла, но это не помешало ему оглядеться. Оказался Васька прямо на площади великого казака Билли Херрингтона, прямо под его статуей заснул. Там раньше какой-то негр-рэпер стоял, ещё железный, но его давно снесли - повестка сменилась. Пришлось поломать голову над тем, как он тут оказался? Задача казалась нерешаемой, пока взгляд Васьки не натолкнулся на лавку. Спать он явно начал там, а вот потом пьяная удача понесла его к приключением, уйти вышло недалеко, шагов так десять до деревянного истукана-памятника. Хотя Васька сразу прогнал эту мысль. Билли Херрингтон был для него примером и идеалом, поэтому он старался он нём говорить только хорошее.

Прошедшее, волей-неволей, выстроилось в ровную цепочку. Вспомнил Васька, что пить он начал позавчера дома, а вчера из дому вышел и зашёл в шинок жида Порося.

- Вот гнида.

Быль стала явью и ему страсть, как захотелось, по чему-нибудь треснуть. Но рядом оказался только памятник, а его трогать было не с руки. Вот Васька и замахнулся, но погасил удар в полёте, ухватил одну руку другой и с силой скрутил. Памятники бить нельзя. Зато врезать Поросю, ох как Ваське захотелось врезать тому жидку. Словами даже не передать. Панда Порось! Ему Васька и задолжал, как пить дать задолжал, ведь он всегда становился должен, когда начинал пить. Секунда - появился нейроинтерфейс. А там ничего нового, на счёте ехидный нуль, а в карманах три мелких бумажки - талоны на бесплатную колу в Макдональдсе. Значит точно должен. Значит хочешь не хочешь, а нужно работать.

На миг зрачки Васьки вышли из орбит. Это он зашёл на другой счёт, проверил как там пособие. Священный Еврогейский Римский Союз всем бойцам, что числились в реестре, всегда платил пособие. Каждый месяц трёшка приходила. Вот и Ваську батя в реестре прописал. Он даже гордился, что сын перенял семейный бизнес - защищать Европу от Исламской федерации и мигрантов. Последних отец всегда называл ебучими и произносил это слова так, как будто хотел плюнуть, наверное, поэтому его и убили. Только о чём тут говорить? Своё дело Васька знал прекрасно и живота не жалел - никаких татар и москалей в округе Житомирской сечи не водилось, наоборот, казаки их даже сами иногда пощипывали. Но денег нет - Васька потянулся, отряхнулся и встал, а долги есть - Васька нащупал в кармане свинцовый кастет.

Первым делом молодой казак зашёл к побратимам. К Игорьку по прозвищу Каламой и к Ахмету Реньке. На самом деле они никакими побратимами не были, по крайней мере Ваське, а вот с Поросем они поле бизнеса и делили. Ахмет держал самый крупный в селе гэнэратор, а потому считался энэргэтиком. Каламой был проще - попросту давал деньги в долг.

Говорили они недолго, потому что обсуждать нечего. Скотина Порось всех достал: Ваську - потому что много за водку дерёт, Каламоя - потому что конкурент, а Ахмета - потому что жид поганый. На том и порешили, что шинкаря нужно порешить. Каламой собрал казаков, что были ему должны - так раз половина деревни вышла (другая оказалась Поросю должна). Выпили лыцари для храбрости. Могли бы больше, но Каламой-жидяра не дал. Затем вооружились и вот об этом можно и побольше рассказать: одел Васька куртку-альпину от американцев с защитным нанослоем. Касательно “нано” Васька не был уверен, это просто на этикетке написали, но воду куртка в цвете мультикам действительно не пропускала. Поверх - разгрузку “Раптюр”, что в переводе значит восторг. Тут тоже маркетологи обманули, никакого восторга, когда жилет с плитами таскаешь, Васька не чувствовал. В отдельную кобуру он вставил трофейный Стечкин. По семейным легендам его у черкесов ещё во время той войны забрали. Автомат Васька тоже взял старый - батин АК, только доработанный, приклад там американский, цевье немецкое, а оптика от доктора Цейса. Мейд ин Тайвань, что тоже не хухры - не у каждого турка найдётся. А на голову - трофейный китайский шлем, с элементом дополненной реальности, которая, видимо, с момента выпуска не работала.

Бойцы вырядились Ваське под стать, но попроще. Всё таки не всем повезло умными родиться, а Ваське повезло быть сыном сотника. Затем все уселись на старую БМП 1, но случился фальшстарт. Броня долго стояла без дела и выкинула фортель. Двигатель завёлся, но обороты резко прыгнули до трёх с половиной тыщ. Дёрнулись глушить машину, а не вышло. Пришлось перекрыть топливный кран, а потом оказалось, что отъебнул топливный насос.

Ахметка нашёл старого деда, который эти движки когда-то на рембазе ковырял. Деду налили, он выпил, затем попросил ещё, но тут уже пришлось работать. Пока ковыряли движок - прибежал Каламой, красный, запыханный и злобный. Он плевался, матерился и махал руками, как маятник. Дело оказалось в том, что панда Порось сбежал, вот так вот просто, прыгнул в гиперлуп и уже в Вене. Кофий с крусанами пьёт и жрёт. Так что Каламой чуть не лопнул от злости и грозил всех и каждого расстрелять. Спасло только то, что движок запустили - топливный насос с другой бэхи сняли. Машина чихнула, рыкнула, выдала целое облако чёрного дыма и покатилась, а за ней весь отряд. Никто расправу отменять не хотел, даже не собирался. Никому из реестровых казаков пособие не пришло, так что злоба просила о точке приложения.

- Панду Порося под суд, - остервенело кричала толпа.

- На гилляку, - поддакивал уцепившись за трубу ПТУРа Васька.

Шинок. Для большей храбрости по нему бахнули из пушки, но снаряд пробил халупу насквозь - практический по синьке зарядили. Семейство и дворня Порося только разбежалась, но с них то и взять нечего. А Васька слез с башни, ухватил автомат за ремень и пошёл долбить дверь. Та не поддалась, так что пришлось лезть через окно. Внутри всё оказалось пусто и привычно, и никакой тебе прислуги, что вечно денег клянчит, на секунду Ваське это показалось странным, но побратимы с автоматами обстановку разрядили - начали палить во все стороны.

Васька поморщился - дураков он с детства не любил. Да и ломать всякое - дело бесполезное, ведь вещи нужно забирать себе. Поэтому Васька и полез в подпол. А там и жратва и водка. Всё, что мужику для жизни надо. И пошла гулянка всем своим ходом. В хозяйской спальне даже портрет панды Порося нашли и искололи штыками. Тот, кстати, и правда пандой был, вернее пандасексуалом, это значит китайским медведем, что ощущает себя запертым в теле человека. Поэтому Поросю операцию по пандафикации в Гамбурге и провели. Говорили даже, что он не сам платил, а на то городской бюджет денег выделил. Впрочем Ваську это не интересовало - водку и веселье он любил больше, чем медведей.

Всё горючее выпили, пивом запили, здание сожгли, а колбасами и шинкой закусили. И, вроде, всё хорошо прошло, но Ваське не спалось. Он всё думал. Всё никак не мог заглушить печальную тоску и обиду на мир. Почему одним всё, почему одни пануют в Союзе и жрут экологически чистые продукты, а тут корячиться? Думал Васька. И почему вторые при этом вечно оказываются должны первым? Вот эта мысль и давила на одинокого Ваську.

Видели это и его побратимы. Товарищами они были настоящими, кусок в горло не лез, когда их сотник грустил, вот и пытались Ваську подбодрить-развлечь. Только выходило всё наоборот. Нет, печаль то от Васьки ушла, когда он стукнулся чаркой с Димоном. Она растворилась в вине. Только вино пили все, а природа, как известно, не терпит пустоты, если дело не в космосе. Поэтому печаль от Васьки ушла, но передалась всем товарищами, умножилась, вернулась обратно и всё снова пошло по кругу. Ведь денег так никто и не получил. В этом случае бесполезно топить проблемы в вине - понял Васька, так как сама причина не тонет.

На третий день честную и уже изрядно обнищавшую компанию всё достало. Водка кончилась, долги стали больше, а казаки взялись за автоматы и снова завели БМП. Опять ебались, но повторить действие это не заново его изобрести. На этот раз нагрянули к Каламою, поставили его жену на хор, дом сожгли, а его самого за нежную и толстую шею повесили. Ахметка тоже в Вену сбежал - успел падлюка. И начался майдан. Немцы додумались отрицать мораль, москаль - веру, француз - государство, а на майдане в Житомирской сечи взяли и отбросили всё. Только Васька остался - его атаманом назначили. А он решил миру мстить, но начать с тех, кто попроще - курву пощипать.

Нашлись и танки. Нашлась соляра. Взревели капризные движки т64 и загудели моторы БТРов. Затрещали автоматы, а веера трассеров улетели вверх. Пыхтела и бесновалась сечь и голоса людей стали ковром звуков. Васька не слушал остальных. Знал, что не надо. Когда людей много, то мыслят они самым тупым, а таких на сечи всегда хватало. Вместо этого он сьел марочку и стал ходить в междурядье парка техники. Слушал и наслаждался урчанием двигателей и они говорили с ним, а он понимал их язык. Старые машины просили только шанса тряхнуть стариной, дать им выпить крови и пустить красного петуха. Васька отвечал и успокаивал, кричал, что ждать осталось немного, а толпа вокруг бочек с кострами вторила ему.

На дуле очередного т64БВ он прочитал “эй, бесы, разбежались - хохол едет”, и бесы действительно разбежались - бэд трип закончился. Эта надпись придала Ваське такой душевной твёрдости, что он понял - мир подчиняется ему, вернее прогибается, стоит только пожелать.

***

Кшиштоф Петровяк лежал под пледом и грелся об свою суженную. Перед ним был экран телевизора, там менялись картинки, но Кшиштофа программы не волновали.

- Нет денег, - говорила ведущая.

Поляк коверкал её голос:

- Фет менег, мет шенег, слышишь, Асука?

- А? - Спрашивала та и краснела.

В этот момент Кшиштоф сжимал её коленки.

- Кризис, - повторяли все в студии.

Это слово особенно злило поляка, как личное оскорбление, словно его лично посылали нахуй.

- Хуизис, - кричал он и стучал по кровати, - а ты что молчишь, расскажи что-нибудь, - он крепче обнимал Асуку.

Девушка смотрела на экран, там показывали широкие и золотистые поля.

- Фермеры и рыбаки протестуют против нового экологического сбора. Не переживайте, мастер, полиция с ними разберётся, больше они не будут загрязнять нашу атмосферу избытком азота и аммиака. В этом году Речь сократит выбросы на сорок процентов, а вскоре дойдёт и до ста.

- Не ну суки, а?

- Абсолютно с вами согласна, мастер. Эти фермеры, - Асука на секунду задумалась, - это эгоисты, что думают только о себе и никак не могут понять, что мы живём в обществе. Они не хотят общего блага, как специально, как будто они работают на Халифат. Главное, - продолжала она, - сохранять спокойствие, сто первая бригада приведена в полную боевую готовность и она с ними разберётся.

- Да я не про фермеров, - Кшиштоф запнулся и уставился в глаза суженной, та не моргала, и говорить ему перехотелось.

- Вы не закончили фразу.

Заканчивать он не стал. Кшиштоф осунулся и взялся за голову, он искал когда-то пышную шевелюру, но там была ехидная лужайка и три жалких клока. Пришлось от головы оторваться. Слишком это жалкое ощущение - чувствовать себя старым и никчёмным. А говорить не хотелось. Кшиштоф не знал, где эта информация может оказаться следующим утром, а социальный рейтинг - вещь такая, сегодня он есть, а завтра уже красный.

- Я сказала что-то не то? - Асука захлопала глазками.

- Всё так, - поляк выдохнул, - ты очень красивая и голос у тебя приятный.

- Спасибо, мастер.

- Только знаешь что? - он снова обнял девушку, - Ты слышала про китайскую комнату?

Асука на миг зависла, а её взгляд потерял точку опоры. Шерстит по базам данных - подумал Кшиштоф. В тайне он даже завидовал этому умению, ведь ему приходилось тратить время на чтение и поиск информации. Зато его нейроботы читали книги за секунды, а многотомные энциклопедии прокручивали со скоростью ветра. И рыться по сайтам и библиотекам им не было нужно, всё за них делали миллионы мелких транзисторов с маркировкой Хуавея. На них ещё надписи странные были: товар Китайской республики и Народной республики Китая, под ин-янь стилизованные такие логотипы. Кшиштоф знал, что такое инь-янь, ведь у него когда-то кофейный столик был в форме этой эмблемы.

- Да, - ответила Асука, - это мысленный эксперимент о существование сознания. Джон Сёрл утверждал, что если субъект ведёт себя, как разумный, то это ещё ничего не значит, потому что разум можно имитировать.

- Верно сказано. Чёрт, - Кшиштоф потянулся за стаканом, - а ты гораздо лучше тех старых моделей, ну знаешь, моя прошлая служанка так тупила, когда я хотел с ней это обсудить.

- Очень приятно, что я смогла вам помочь, - Асука замолчала.

- Так как я могу убедиться, что ты настоящая и способна мыслить?

- Я анализирую информацию, - она говорила медленно и тянула слова, - я способна воспринимать мир, способна делать выводы о нём на основе опыта, а значит это мышление.

- Или его симуляция, - Кшиштоф оторвался от девушки и потянулся за сигаретами, - я же не могу достоверно знать: анализируешь ли ты его, или выдаёшь чужой анализ за свой, - пачки на тумбочке не нашлось, пришлось встать и поискать в карманах джинсов, - или ты даже не мыслишь такими категориями, а работаешь как машина, как конструкт, или станок?

- Ммм, - она покраснела, - Это очень сложная задача доказать, что я человек и что я мыслю, как человек. Но вы же мастер, - она с любопытством оглянулась, - Я думаю, что могу просто взять вашу руку и положить её на мою грудь, чтобы вы почувствовали, как бьётся моё сердце. Нужно было это сделать сразу, - её алые щёки напоминали свежие томаты, - Или вам нужны доказательства того, что я существую, верно?

- Давай, - это показалось Кшиштофу забавным.

- Хм? Какие доказательства вам нужны? - её щеки стали пурпурного оттенка, - Давайте попробую. Хотите расскажу о своих мыслях? Вы же знаете принцип cogito ergo sum?

- И как ты докажешь, что это твои мысли? Ведь и попугай может повторять, что он мыслит, но это не наделяет его сознанием.

- Я не знаю, - девушка вздохнула, - позвольте мне попробовать. Мои мысли сегодня немного рассеяны и я не особо понимаю ваш вопрос. Вы хотите, чтобы я доказала, что я существую как личность? Но это недоказуемо по вашим же условиям. Вам нужно меньше задавать другим глупые вопросы и напротив, побольше думать о том, реальны ли вы?

- Можешь сильно не стараться, - Кшиштоф почувствовал разочарование, - всё равно я знаю, что я тут единственный человек в радиусе двадцати километров.

-Существование это ничто иное, как фигура речи, категория вашего восприятия. Только понимаете, - Асука посмотрела Кшиштофу в глаза, - я буду существовать вне зависимости от того, существуете ли вы. Хотя одной мне будет скучно.

Над домом раздалось гудение и Асука застыла на месте, её глаза снова перестали двигаться. Взрыв! Что-то рвануло во дворе, что-то очень похожее на снаряд. Словно прилёт из танка. Кшиштоф аж подпрыгнул с кровати и подбежал к окну. Девушка не позволила ему выглянуть. Оттянула обратно за одежду.

- Мастер, это террористическая атака, - говорила она спокойно, без всяких эмоций, - проследуйте, пожалуйста, в укрытие.

***

Васька спрыгнул с танка и развороченный газон захлюпал под высокими ботинками. Каждый шаг требовал небольшого усилия. Напряжением мышц он выдёргивал стопу из грязи, переставлял, затем делал это снова. Пока он шёл - шлем выстраивал дополненную реальность. Оказалось, что он работает. Достаточно было скачать инструкцию с интернета и всё тщательно прочесть, благо она была на английском. А васька отошёл подальше от танка - сейчас будет выстрел.

Громкий хлопок и Васька Велыкый Хер покинул тело. Всё пространство перед ним стало другим. Танк отправил далеко вперёд разведывательный снаряд с множеством камер, а изображение наложилось на визор шлема. Болванка достигла нужно точки за три минуты и повисла на небольшом парашюте - картинка стала панорамной, мозги шлема загудели и наложили снятое на план местности. Тот стал трёхмерным.

Колонна двинулась дальше. Мерно гудели старые дизеля, а Васька устроился поудобней в командирском люке. Границу они перейдут, когда стемнеет. Конечно, её патрулируют дроны Союза, но и на них есть управа. У уже покойного Каламоя нашли целую флэшку НФТ-картинок, некоторые из которых стоили целое состояние. За эти деньги Васька и купил у китайцев коды пропуска пограничников. А если что-то пойдёт не по плану, то их прикроет бук из зелени. Пограничный дрон - лёгкая цель для зенитчиков. Слишком он медленный и тяжёлый, чтобы уйти.

- Бачу першу фэрму, - отчитался по рации командир разведывательной группы.

Колона осталась на сумеречной дороге. От неё оторвалось только несколько машин: один танк, две бэхи и тэнтованый КРАЗ. Васька возглавил отряд и его танк вырвался вперёд.

Зелень кончилась, а граница осталась далеко позади. Тут был пограничный пост, его наложил на трёхмерную карту местности разведывательный снаряд. Ничего серьёзного. Всего пять поляков с автоматами, да и подкрепление им не светит - всё же мало их осталось в Речи. Пост разведывательная группа пометила на общей планограмме и уже через пять минут его припечатал управляемый снаряд. Выживших добила разведка. Они же сняли с них всё снаряжение.

Колона рванула дальше. Осталось ещё совсем немного, понтоны на речку, двигатели опять взревели и танк Васьки, как кабан, утрамбовал кусты. Кончилась зелень и отряд вырвался на поля. Тяжёлые машины оставили прорези в высокой кукурузе. А впереди мерцали огни, впереди сияла ферма.

Выстрел! Это Васька разнёс амбар, просто потому, что ему захотелось пошалить. Следом заголосила автопушка второй БМП. Тяжёлые снаряды рвали кирпичную кладку дома на части и выбивали целые облака дыма. Танк качнулся, остановился и с брони спрыгнула пехота. Первым грабить бросился Васька. С двумя побратима он вынес входную дверь - та грохнулась внутрь.

- Бля, дывысь, как тут бохато, - сказал побратим.

Он бросился набивать в сумку пластиковые вазочки и рамки фотографий. Васька пошёл дальше. Этот мусор его не интересовал, этого у каждого китайского челнока валом. Ему нужны были бабы. Уже давно женщины стали главной ценностью на сечи. Сначала они сбежали в Еврогейский союз, потом их туда продавали, потом подключились турки, а когда спохватились, то оказалось, что и баб нет. Да и у самого Васьки бабы давно не было.

Он ввалился в гостиную. Там какая-то старуха сидела за столом и смотрела на казака не мигая. Её Васька расстрелял, просто чтобы злость сорвать, да и вообще - стрелять ему нравилось. Выпустил целый магазин и старуху размазало по полу.

Васька пошёл дальше. В следующей комнате ему и улыбнулась удача - стройную и красивую бабу нашёл, с рыжими волосами, причём такими яркими, что напоминали огонь. Да и на лицо ничего такая. Васька потянул к ней руки, но баба полоснула по ним ножом. Руки Васька одёрнул, благо перчатки выдержали, а бабе съездил по морде прикладом. Старался бить не сильно. Переживал Васька, чтобы товар не попортить. Девка закричала и повалилась на пол, а Васька навалился на неё и закряхтел. Всё пытался язычок ширинки нащупать на новеньких тактических штанах Аркитрекс.

С фермой закончили за пару часов. Порезвились ребятки, развлёкся и Васька. Ту бабу он с собой забрал, по праву атамана, да и приглянулась она ему. Девка толковая оказалась, подчинилась сразу, не перечила, команды выполняла, да и на польском не ворнякала. Сидела себе тихонько в кунге краза и разную утварь в руках крутила.

Погуляли в Речи казаки хорошо, сотни домов обнесли и даже крупную деревню хлопнули. Добыче набрали много, тут и кразы забитые китайской электроникой, и книги настоящие, андроиды американские, а роботов пылесосов завались - целую фуру на складе взяли. Ещё одежда британская правая целыми тюками, да и духи французские - но это уже больше для левых, для метрогомосексуалов.

Васыля всё это не интересовало. Главное для него баба была - влюбился он. Привёз её на родной хутор Караси, окружил заботой и лаской - та отвечала тем же. Быстро своего прошлого муженька забыла, а Васыль и не против.

Всё хорошо шло, на хуторе совет да любовь. Поляки спохватились и пособие реестровое выплатили, причём сразу всем, да и список реестра расширили. Денег было у Васыля завались, добыча богатая, все его на сечи уважали и братались. Только с деньгами он никогда обращаться не умел, да и любая сумма у него никогда не задерживалась. Всё он тратил на любимую. Дарил ей наряды турецкие и бангладешские из новых модных тканей от известных брендов, украшения с искусственными камнями, а иногда даже настоящие. Опять в долги влез, но все прихоти девушки исполнял. Асука её звали. Так Васыль потратился, что пришлось даже личное поле с сортовой коноплёй продать. Ахметка его купил, канабис порубил, а на самом поле построил генераторную станцию в немецкий кредит.

Он уже понял, что его подружка не живая, что она не человек, а робот китайский. Но Васыль не унывал. У других даже таких баб дома не было, а у Васьки целый тайванский нейробот последней модели. Он не пилил, пить не запрещал, не грустил, радовался всегда, да и беседу на любую тему держал. Прошить нейробота оказалось просто - китайцы справились за фуру роботов пылесосов. Даже этот неликвид удалось пристроить. А прошивку Асуки крякнули, накатили обновления, какого-то Кшиштова Петровяка из владельцев выкинули, а Ваську прописали.

И жизнь снова пошла своим чередом. Речь только пособие слать перестала. Пришлось Ваське задуматься, что пора бы турка пощипать. Теперь он меньше сидел с суженной, раз в неделю её видел, а сам пропадал на сечи. С казаками пил да гулял - всё готовил новый поход. Весной, в марте месяце, вернулся он в родные Караси, но что-то Ваську насторожило. Никто его у ворот под солнечными панелями не встречал. Асука всегда там стояла, когда он домой ехал, а тут глянь - нет никого. Расстроился Васька, затем испугался. Нелепо это всё было - так он к девушке привык. А тут приехал домой, а никто не встречает, никто хлеб, соль и рюмку не несёт, словно он в родных Карасях посторонний.

Зашёл Васька в горницу, только ноги вытер. Смотрит, а на него камера смотрит - значит не грабил никто хутор и всё в нём спокойно. Только где же девушка? Вопрос. Походил он по веранде - никого и ничего, глянул на гэнэраторную Ахметки - та гудит, пердит, выхлоп идёт, только нет там Асуки. Да и не лазила она никогда туда, она же не энергэтик. Вот тут то Васька стечкина и достал - не к добру это. Вошёл в горницу усадьбы - пусто. Опять никого, только пылью всё вскрылось, да не убрано. Пошёл дальше, на второй этаж, в спальню. Мимо проплывали ковры азербайджанские фабричные, стеллажи с немецкой посудой Виллерой и Бох, а за ними электросамокаты марки Хуавей. Прошёл мимо плазмы - тоже Хуавей, причём здоровая, на всю стену висит, а если включить, то от объёмного звука сам Ахметка в гэнэраторной оглохнет.

Поднялся по скрипучей лестнице из ценных пород дерева. Смотрит - дверь в спальню распахнута. Вбежал туда Васька сам не свой, только лазерную указку на пистолете включил. Поплохело Ваське. Глянул он на кровать, а там Асука мёртвая лежит, руки раскинула, как ангел, только те обычно живые и крылышками машут. Васька это в церкви на экранах видел.

Упал Васька на колени и перекрестился. Только не помогло это. Не смог Васька нащупать бога, даже самой малости не нашёл, сбежал тот и бросил казака, оставил один на один с жестоким и холодным миром. И что-то в Ваське надорвалось, хлопнуло, хлюпнуло и та невидимая ниточка, что пронизывала жизнь смыслом, надорвалась и лопнула. Васька даже сам не понял, что случилось. Только мир в целом и каждый в нём предмет в частности лишились духа. Тот испарился.

Казак встал. Запустил нейроинтерфейс - новые сообщения от воеводства пришли. Васька их открыл и у него похолодели руки, понял он, что в жизни всё кончено. По доносу адвоката, какого-то Яцека Берински, что представлял интересы Кшиштова Петровяка в арбитраже с Нвидией, Ваську признали виновным в разбое и краже чужого имущества. Были и строчки с наказанием. Тайваньцы приказали нейробота выключить, хутор Караси продать в качестве компенсации, а самого Ваську выстегать плетями.

Казак вернулся на сечь уже вечером. Приехал на верном Харлее. Умеют всё таки Давидсоны эти, жиды пархатые, делать мотоциклы - думал он. Железного коня Васька бросил у шинка, а сам пошёл внутрь. Желал он только одного - отомстить, размазать морду этого Кшиштова по земле, затем кожу содрать и глаза выколоть. А Речь? О, Речь желал жечь калёным железом. Чтобы все их хутора и деревни пылали, а там и до городов доберётся. Служил им Васька всю жизнь, а оказалось - глупость и напраслина, кинули его в грязь и растоптали. Как отца растоптали, как деда зарезали.

Пил Васька неделю и с каждым часом он был всё мрачнее и злее. Пили с ним и побратимы и чем больше они пили, тем больше казаки верили Ваське, верили, что пора в этом мире что-то менять. Но пока Речь стоит - ничего не поменяешь, не дадут хозяева. А потом случился майдан. Вынесла пьяная толпа хмельного Ваську из кабака и понесла на площадь к памятнику Билли Херрингтону, а там назначила новым гетьманом. Старого рядышком за кустами повесили. Досталось и Ахметке - не успел он на гиперлуп прыгнуть - тоннель из саушки расхреначили. А его самого потом на плаху - мелкую голову от жирной шеи отделять.

Вспыхнули и другие сечи, другие полки, сотни и даже воеводства. Загорелся пожар, и занялось восстание, курву били везде, где могли дотянуться, били панов, били попов, жидов и ростовщиков из немецких банков. А закончив, толпа шла к Ваське. Каждый его слово хотел услышать. Он всех принимал и со всеми говорил. Повторял одно и то же, что Речь должна сгореть.