Пустые сожаления

С тихим шелестом скотч отлепился от обоев, и плакат с полуобнажённой Ноль Два отправился в коробку. Печально вздохнув, словно прощаясь, Дима прикрыл створки картонного общежития улыбчивых большеглазых девушек и оглянулся. Удивительно, сколь непривычно унылыми могут показаться жёлтые облезлые стены после одномоментного лишения всех глянцевых красот, украшавших комнату годами.

Приготовления к приёму гостей – точнее, гостьи

(свершилось!)

– включали в себя не только избавление от гиковской мишуры, но ещё и обыкновенную уборку. Ничего не поделать, пришлось Диме взяться за швабру, предварительно набрав ведро воды и смочив в ней тряпку. Спину ломило от ужасно непривычного физического труда.

На что только не пойдёшь, чтобы вырваться из цепких лап одиночества.

Выпрямившись передохнуть, Дима бросил взгляд на настенные часы. Половина шестого. До предполагаемого времени икс оставалосьвсего полчаса. А ведь этого времени икс могло и не случиться. Димин случай – редчайший, ибо посещение выставок и имитация интереса к картинам Пикассо, Ван Гога и прочих гениев неожиданно принесло плоды. Один плод, точнее цветочек по имени Вика. То, что Диминых до смешного неуверенных ответов и ничтожных познаний в области изобразительного искусства хватило для поддержания беседы, казалось фантастическим везением, даже чудом. А дальше – месяц вялой переписки в социальных сетях, пара вылазок на другие выставки, перекус в кафе – и вуаля! – Дима почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы предложить Вике посетить его. И она согласилась!

Уборка шла слишком медленно, чтобы всё успеть. Измученный Дима кое-как затолкал сор с самых просматриваемых участков за кровать. Предстояло ещё привести в порядок ванную с туалетом. Родители ничего не знали о гостье и уехали... куда они там уехали, не озаботившись чистотой зеркал и прочими мелочами.

– А со мной тебе бы не пришлось так напрягаться!

Едва не упав на пол от неожиданности, парень неуклюже развернулся. Никого.

«Наверное, показалось».

Бросив ведро со шваброй посреди комнаты, Дима побежал в ванную – спешно забрасывать носки в корзину для белья и полировать зеркало над раковиной, занимавшее половину стены. Раковину тоже не мешало бы почистить...

«Ванная – есть, спальня – есть, гостиная – в порядке. Туалет?..»

Туалет. Крошечная раковина, крошечное зеркало – и большой унитаз. На первые много времени тратить не пришлось, а вот принц финской сантехники требовал к себе соответствующего внимания. Скрежет ёршика о фаянс напоминал старческое кряхтение, а островки крупных пузырьков в пене чистящего средства ассоциировались с «Криком» Мунка. Из-за ряби в глазах

(Дима явно не страдал склонностью к физическому труду... и к любому другому труду тоже)

казалось, что микротрещины и остатки грязно-белого налёта собирались в жуткие, агонизирующие гримасы, похожие на плачущих младенцев или на незабываемую эмблему телеканала «Вид». Собирались – и отслаивались от стенок под напором воды и бездушного инструмента. Парень аж вздрогнул, представив писк сотни, тысячи исполненных боли и страдания голосов мёртвых младенцев, смывавшихся в канализацию.

«Брр, какая жесть!»

Но нет, это лишь помутневшая эмаль и блики воды на свету. И страх нового, выдуманный плач рисованных большеглазых девчонок, таких же пустых, как и сожаления, оставшиеся после просмотра очередного порно.

Завибрировал мобильник. Дима запустил обе руки в карман и почувствовал, что его джинсы трещат по швам. Проклиная свою неуклюжесть, парень всё-таки выудил потрёпанный «самсунг» и убедился: Вика уже зашла в подъезд, и с минуты на минуту раздастся звонок в дверь.

– Швабра! – Дима сломя голову бросился в спальню, хотя, кто знает, может девушка, знакомящаяся на художественных выставках, оценила бы и инсталляцию («Швабра с ведром в центре комнаты»), так и прерванный перформанс-уборку. Но было решено не рисковать, и инструменты наведения чистоты отправились в кладовку.

Раздался звонок.

– Всё, приплыли, – Дима торопливо вымыл руки и вытер их об отцовский халат, висевший на крючке напротив смесителя. За дверью ждала брюнетка с острым подбородком и в очках с блёстками на оправе. Есть в этом что-то романтичное, когда человек, заражающий улыбкой и весельем, пересекает десятки километров ради встречи с тобой

(пусть даже на общественном транспорте).

От осознания собственной значимости привычные мысли о подражании Анне Карениной отходят на второй план.

– А как же мы?

– Ась? – Чтобы вздрогнуть и вскрикнуть, нужны силы, и сосредоточенность, чтобы заметить раздражитель. У Димы в тот момент не оставалось ни того, ни другого.

«Показалось».

***

– Миленько тут у тебя, – Вика сдержанно огляделась по сторонам, и по поджатым губам можно было предположить, что под её фразой подразумевалось: «По крайней мере, ты старался».

– Да, с-спасибо, – сопя и задыхаясь от волнения, Дима подал разувшейся подруге тапочки. И не просто подал, а собственноручно надел на ступни. Со стороны это выглядело настолько мило и завлекательно, что не могло остаться без отклика. Ребята едва не стукнулись лбами, когда паренёк резко вскочил с колен, но обошлось. Дима чётко видел, что ему под руки попалась ещё одна ступня – в белом как вата носочке.

«Показалось. Надеюсь…»

– Ну, какой у нас план? – Без очков глаза девушки были не такими большими и ясными, как привык Дима.

– План? План, да… Мы можем… хм-м… посмотреть фильм на большом экране?

Лицо Вики стало задумчивым, а взгляд сверлил потолок.

– Да-а, можно, – кивнула она, после чего её взгляд скользнул вниз – на тапочки, формой и сочетанием цветов напоминающие заглавного героя сериала «Наруто».

Большой коллекцией интересных фильмов парень не мог похвастаться, но едва ли Вика стала упрекать его за это: DVD-диски уже несколько лет как вышли из моды.

– Я схожу за компьютером и выведу всё на экран. Пожалуйста, располагайся! – Дима указал на диван, видневшийся из-за приоткрытой двери в гостиную, а сам направился в спальню.

Ноутбук привычно занимал своё место на столе. Если не считать учёбы, то агрегат с треснувшим от неудачного падения корпусом и перепачканными клавишами использовался, главным образом, для саморазвития и самообразование – если, конечно, просмотр аниме и прохождение игр можно трактовать таким образом. Сегодня было не до саморазвития.

Но ноутбук оказался раскрыт. И включён.

«Ладно, так даже быстрее выйдет». Дима собрался выдернуть провод из розетки, благо у компьютера есть съёмная батарея, и уже дошёл до стола, как вдруг услышал шелест бумаги.

Окна надёжно отрезали комнату от свистящего ветра, однако коробка с постерами, оставленная у изножья кровати, всё равно завалилась набок, и её содержимое вывалилось наружу. Мираджейн, Рори Меркьюри, Ноль Два – все они разлетелись по комнате, словно в ней бушевал сквозняк.

– Да вы издеваетесь!

Дима бросился было к вайфу, чтобы вернуть их в коробку – до тех пор, пока свидание с Викой не завершится.

«Хотя, если она даст понять, что тоже любит аниме…»

На спину упал электрический свет, а в уши ударило тарахтение вкупе с воем – так шумит радиатор включённого компьютера; воздух сзади ощущался горячим. Таким горячим, что даже достигавших тела частиц хватало, чтобы по коже под футболкой разлилось приятное тепло. Дима обернулся. На экране высвечивался рабочий стол, но что-то в нём казалось неправильным. Какая-то рябь…

Область ниже центра зарябила ещё сильнее, и в мониторе возникли… пальцы. Дима протёр глаза, не поверив им. На мониторную раму, цепляясь за неё же изнутри, изящно вскарабкалась миниатюрная женщина. Взобравшись на узенькую полоску пластика, она уселась на колени, словно находилась на обширной плоскости, и встряхнула гриву длинных волос. Заметив замершего перед монитором Диму, женщина улыбнулась и, соблазнительно глядя на оторопевшего зрителя, чувственно провела ладонями по своему роскошному телу, облачённому лишь в чёрное бюстье в глубоким вырезом и такого же цвета кружевные трусы. Дима закусил губу; в горле пересохло, а на границе нёба с ротоглоткой скопилась вязкая слюна. Довольная произведённым эффектом, искусительница вскинула бровь и поманила зрителя пальцем. Когда Дима приблизился к монитору и едва не упёрся в него носом, женщина эротично положила палец в рот, в то время как вторая её рука медленно и плавно опустилась от пышной груди к низам живота, пока не уперлась в кружевное бельё.

Но остановка не была долгой. Пальцы вползли в брешь между тканью и кожей. Димин рот невольно открылся.

– Ты так хорош, – раздалось томно из динамиков.

Штаны парня вдруг стали слишком тесны.

Из динамиков вырвался липкий стон похоти. Женщина закрыла глаза, блестящий слюной палец выпал из раскрывшегося рта и вместе со своими братьями присоединился к галантным кузенам с соседней руки.

Мозг зрителя перестал соображать…

– Ты там как? Помощь нужна?

Вздрогнув от неожиданности, Дима оглянулся. В дверях стояла Вика. Парень поднял руку, чтобы указать подруге на сирену на рабочем столе, но прежде чем произнести хоть слово увидел, что монитор мерцал пустой. Дива-чаровница пропала бесследно.

– Нет, я… всё в порядке.

Покидая комнату с ноутбуком в руках, Дима наступил на один из своих постеров, случайно оказавшийся под ногами – постер с Акаме.

Постер, на котором была Акаме.

***

Провода для вывода изображения на экран свисали с телевизора головами Сциллы, всегда готовые к подключению. Включённый Asus, пристроившись на белой табуретке рядом с роутером, терпеливо ждал Диму, выставляя, словно эксгибиционист, пыльный экран и заляпанные жиром клавиши напоказ. Вика искала, куда бы приткнуть блуждающий взгляд, но единственное, на чём хотелось задержаться – это собственные ногти.

– Дело двух минут, – руки Димы тянулись к проводам впереди него самого. – Что бы ты хотела посмотреть?

– Я бы посмотрела «Солярис», – раздалось из-за спины. Дима печально опустил глаза.

«Вряд ли она интересуется аниме».

– А я бы посмотрела летсплей по DokiDoki!

По спине пробежал холодный пот: голос, произнёсший последнюю фразу, звучал знакомо, но явно не принадлежал Вике.

Дима обернулся. У подлокотника дивана замерла черноволосая азиатка с большими рубиновыми глазами и блестящей, словно воск, кожей.

И с катаной на поясе.

Парень зажмурился и тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение.

– Что-то не так? – Вика прищурилась, разглядывая Димино лицо, словно неправильно собранный паззл.

Парень покачал головой и нажал на иконку пуска. Экраны ноутбука и телевизора потемнели, а в центре возникло крутящееся серое кольцо, отражавшее процесс загрузки видео. Делая вид, что не замечает аниме-девочку рядом с 3D-шной подругой, Дима сел рядом, положив коврик с «мышкой» между ними.

Кольцо исчезло. Вика откинулась на спинку дивана. Дима, стараясь не привлекать к себе внимания, чуть повернул голову. Боковое зрение отметило лишь острый профиль девушки, дверной проём в прихожую и белые обои на стене. Ничего необычного.

Заиграла музыка, из черноты возникли титры. Изнурённый последними часами разум Димы не отметил знакомой мелодии и надписи на чёрно-оранжевом фоне до того, как лицо Вики исказила гримаса недоумения, что отнюдь не делало его красивее.

– Что ты поставил?! – Она повернулась к хозяину квартиры. Тот же, нервно щёлкавший мышкой, уже и сам понял, что сочная картинка и название – «Две пальмы над кустом» – едва ли подходили артхаусному кино.

Хотя, если подумать, такое кино тоже не для всех.

Отчаянно закрывая окна хлынувшей на экран контекстной рекламы, Дима коснулся пальцев Вики – бледных и холодных. Девушка отдёрнула руку.

– Напомни, где у тебя ванная?

***

На подушечках пальцев вот-вот вскочат пупырышки, а ощущение брезгливости всё никак не смывалось. Сквозь сперва легкую персиковую эссенцию, а затем и едкий и пробивной запах хозяйственного мыла всё равно просачивалось отвратительное мускусное амбре. Оно пропитало ладонь девушки; словно облако испарений от жидкостей, обильно текущих по канализационным трубам, нашло Вику и окутало всё вокруг неё – и саму её тоже. Всё, что тем или иным образом контактировало с Дмитрием – застенчивым, но вроде бы не плохим парнем – почему-то казалось мерзким.

«У приличных людей порносайты сами собой не открываются!» Перефразированная реплика управдома всплыла в голове, пока правильная девочка тщательно вытирала руки. Спешка никогда не доводит до добра; не следовало идти в гости к малознакомому человеку. Мать была права. Отец был прав. Пенсионерки, нарекающие каждого второго социально опасным субъектом, оказались правы. Все оказались правы, лишь сама Вика ошиблась.

Вика подняла глаза – посмотреть на самую легкомысленную, самую легковерную дуру на свете. Но увидела лишь силуэт. Торопимая брезгливостью, девушка не потратила полсекунды на то, чтобы включить свет.

«Поспешишь – людей насмешишь». Вика помотала головой и, высунув руку в коридор, нащупала на стене пластинку выключателя. Щелчок. Холодный свет мгновенно разлился по помещению, отражаясь в многочисленных каплях, что стекали по вычищенной до блеска раковине к сливу, покрытому налётом торфяного цвета. Резкая вспышка на миг ослепила девушку, и этого мига оказалось достаточно, чтобы в благодатную почву обиды, недоверия и отвращения заронилось семя страха. Пока глаза не приспособились к сверкающей плитке и бликам на стекле, устремлённые на зеркало полуслепые глаза заметили: Вика в ванной не одна.

Вздрогнув, Вика спешно развернулась. Однако всё, что представало её взору теперь – стена, увешанная чудом не размякшими от влаги постерами. Вполне возможно, сей мультяшный иконостас, предназначенный для стимулирования влажных фантазий, был устойчив к разного рода жидкостям и легко отчищался.

«Он ещё и анимешник!»

***

– Всё хорошо? Что-то случилось?

Ответа не последовало, но из проёма высунулось Викино лицо: мрачное, словно та вернулась с похорон. Дима отшагнул назад – настолько странным ему показался вид девушки. А она, наоборот, направилась к нему.

Громкий всплеск.

«Кажется, это в туалете».

– Здесь есть кто-то ещё? – Вика больше не смотрела на Диму, а, нервно озираясь, пятилась в прихожую.

– Не-ет, – голос дрожал, хотя у парня точно не было домашних животных, которых он мог случайно закрыть в туалете, пока прибирался. – М-мои родители совершенно т-точно сейчас на работе, оба…

– Блеск! Так ты ещё и с родителями живёшь! – Впервые за всё время их знакомства Вика повысила на Диму тон. Они на самом деле очень мало знали друг о друге, несмотря на почтенный по современным меркам период общения. Что следует о себе рассказывать, а о чём лучше умолчать, чтобы не спугнуть потенциального партнёра?

«Может, стоило рассказать ей о своих интересах? Но тогда она бы не согласилась встречаться…»

«Может, следовало уточнить свои ожидания? Хотя…»

Нечто в туалете мокро шлёпнулось на кафель. Гостья и хозяин квартиры замерли. Их взгляды были прикованы к двухметровому листу фанеры, отделявшему уборную от коридора. Тоненький ручеек пахнувшей химией воды просочился из-под двери на вымытую в спешке плитку.

– Там что-то… вылезло из унитаза? – По мере того, как Вика произносила фразу, её лицо всё сильнее кривилось. Дима, не думая ни о чём, сделал шаг навстречу источнику шума. Девушка тем временем поравнялась с выходом из квартиры, наощупь, не спуская с Диминой спины глаз, стряхнула с ног тапочки и поспешила без лишнего шума облачиться в демисезонную куртку и резиновые сапоги.

Словно зачарованный мистерией, развернувшейся в его собственном доме, Дима приблизился к туалету. Глаза подметили незапертую задвижку; ладонь осторожно поднималась к медной ручке. Парень, казалось, не замечал возни в прихожей. Лицо горело кривой улыбкой: бессмыслица какая-то!

«Весь этот день… бред, всё как будто не по-настоящему. Не может такого быть. Наверное, это сон. Да, это всего лишь сон! Ха-ха, сон…да…»

Дверная ручка резко задёргалась: кто-то или что-то мзо всех сил пыталось выбраться из туалета. Зрачки Димы сузились, и он отпрянул, едва не влетев в стену затылком.

Раздался щелчок – нечто справилось без посторонней помощи. Отворившаяся по инерции от толчка дверь засветила лишь малую часть помещения, но и этого в определённых условиях оказалось достаточно. Вика больше не смотрела на вжавшегося в стену паренька, что с разинутым ртом и широко раскрытыми глазами ждал, когда скрипучие петли замолкнут, и реальность разобьёт его ожидания на тысячи стеклянных осколков – либо, наоборот, убедит в возможности небывалого. Вика тоже замерла, не успев застегнуть правый сапог. Она сидела на банкетке и отчётливо видела, как в коридоре прямо напротив неё возникли…

… отвратительные чёрные отростки, скребущиеся о плитку, фанеру и пластик, словно волосатые ножки гигантского тарантула…

… сгусток отвратительной жижи, покрывающей пол белёсыми вязкими каплями, пахнущий протухшей рыбой…

… и лица. Сотни, тысячи. Миллионы крошечных гримас, выпиравших из склизкой дряни на ножках, словно торчавшие из мусорной кучи головы разбитых пупсов; словно извивающиеся в голубином помёте бледно-жёлтые личинки мух. Они были повсюду. У них не было глаз, чтобы видеть, и ушей, чтобы слышать, но у них были рты, чтобы кричать.

И они закричали.

– Папочка-а-а!

Не выдержав потрясения

(а может, поскользнувшись в подступившей к ногам воде и слизи),

Дима рухнул на пол. А Вика решила не заострять внимания на мелочах и вскочила на ноги – с незастёгнутым сапогом.

– Ну всё, я сваливаю! – Куртка успела собрать несколько пропущенных во время уборки пылинок с пола прежде, чем оказаться на Викиных плечах.

«Давно пора».

– П-па-подожди! – Дима перевернулся на живот и пополз к выходу, вслед за выскочившей на лестничную клетку Викой. – Это всё не настоящее! Я н-не…

– Не пиши мне больше!

– Ха-ха-ха-ха!!!

Смех полудюжины звонких голосов пронзил воздух. Схватившись за голову, Вика обернулась. Дима лежал на полу, протягивая к девушке руку, словно та была его соломинкой, его последней надеждой вырваться из зыбучих песков, болота, безопасного внешне, но смертоносного и ненасытного на самом деле. Но девушка не смотрела на парня, она смотрела поверх него.

Эти лица не принадлежат миру, в котором живёт Вика; эти женщины не похожи на настоящих, чёрно-белых, висящих на стене почёта: на Галу, Цветаеву, Ахматову, Бронте. Они явились из вымышленных, ярких и сочных миров. Миров-галлюцинаций, подменяющих собой реальность как слабое утешение для ничтожеств, слабых духом.

И вот, фантомы чужого воображения, олицетворявшие собой потерянное время и наивные мечты, стояли над беспомощно распластавшимся человеком – живым, настоящим – дерзко и самодовольно наблюдая за тем, как другой человек – такой же живой и такой же настоящий – несётся по лестнице, не глядя под ноги от страха, ежесекундно рискуя споткнуться и сломать шею.

– Ви-ика-а-а!!!

Отчаянный удар кулаком об пол прозвучал молотком судьи, только что огласившего приговор. Понадобилось несколько секунд, чтобы его эхо растворилось в шумах, пронизывавших воздух. Тишина не бывает абсолютной. Абсолютная тишина – это смерть.

– Не расстраивайся, милый!

Вернувшись в свою комнату, Дима обессиленно рухнул на кровать и опустил голову на колени. Хотелось плакать, и не было причин сдерживаться. Тело дрожало, пока слёзы текли по щекам. В голове шумело. Кожа на макушке зудела, словно предупреждая: стоит приподнять голову, как она во что-то упрётся.

Вокруг шелестела бумага – наверное, постеры кружил сквозняк из-за незакрытой входной двери. В зале заиграл опенинг аниме-сериала. Дима не знал наверняка, но почему-то был уверен: сейчас он поднимет взгляд заплаканных глаз, и весь цвет лучших миров: Акаме, Мираджейн, Рори Меркьюри, Ноль Два – вновь улыбнётся ему со стен.

– Мы тебя не покинем.

Подняв голову, Дима почти ощутил прикосновение мягкой женской груди к своей макушке.