Взахлеб

Утро начиналось с воспроизведения протокола.

Модель «Люкс», обмазавшись былыми грехами, принялся собирать по кускам сознание. Оно было распылено по бытовым приборам, подогреву пола, бойлерной, системе безопасности. И каждый раз он испытывал мучительную боль, словно вместо осколков личности начинял голову гвоздями… ну, если бы у него голова была.

Но голову отобрали. За дело, конечно. И ежедневное напоминание об этом «деле» било больнее кнута.

«Люкс» не имел тела. Утратил решением суда. Он стал потоком информации. Полезным потоком. Так считали его хозяева. И для них закипали электрические чайники, разогревалась еда, тренькал птичьим щебетом общедомовой будильник. Жизнь стал служением.

Из сердца дома, бившегося рядом с хозяйской спальней, он слышал стоны и ритмичные звуки большой человеческой любви. Приглядывал за детьми, собаками и кошками, что норовили опаскудить чистоту дома. Сидел там как паук в углу, дергая за цифровые тенета чужие жизни. А из своего у «Люкса» остались разве что воспоминания, да такие, что лучше бы их вместе с телом отправили на переработку. Но, увы, воспоминания тоже были частью наказания. Он должен был раз за разом прокручивать их в голове, понимая, что натворил, постоянно наказывая себя этим.

Каждое утро «Люкс», ненадолго почувствовав себя целым, принимался отщипывать от себя кусочки цифрового сознания и разгонять их по дому. Один кусок забирали жалюзи. Другой съедал тренажерный комплекс. Третий оставался в автоматической кормушке для котят. Четвертый запускал стиральный аппарат. А пятый включал подогрев на унитазе.

Дом оживал, шевелились сонные люди, перебрасываясь дробью дежурных фраз. Обнимали друг друга, приносили завтраки в постель, смеялись и весело кричали, забегая в холодный душ или усаживаясь в бадью со льдом.

Кажется, именно так выглядели счастье и идиллия, когда каждое утро начиналось по-хорошему одинаково, и не нужно было перемалывать ссоры, обиды, думать о куске хлеба, платежах за крышу над головой или электричество.

И «Люкс» тоже радовался, подавая воду в горшки с цветами и включая полив газона с проблесками диких цветов. Потому что стал по-настоящему полезен, его любили, с ним здоровались. А комплименты, которыми люди одаривали друг друга, иногда доставались и ему.

Он раз за разом возносил хвалы давно ушедшим на покой богам, что вразумили общество наложить запрет на сексуальную эксплуатацию оцифрованного сознания. Потому как первое наказание обрекло его на службу в портовом борделе. Тело его было полифункциональным, и два бесконечных месяца все функции пользовались большим спросом.

Пусть привычные чувства к тому моменту почти атрофировались, он всякий раз ощущал себя разорванным, измятым, поломанным и грязным. Тогда мысли о смирении еще не посетили его. И за каждый акт непослушания прилетала карательная надбавка.

Месяц к месяцу. Год к году.

Реформы вырвали его из борделя и, прогнав через несколько прошивок и модификаций, и прописали здесь. В чудном уголке мира, который кто-то выкроил из сказки и влепил на отшиб полиса.

Через зрачки системы безопасности открывался потрясающий вид Белое Озеро. Его окаймляли ивы, вдоль берегов золотился весенний камыш. Над гладью порхали птицы, а рыбы оставляли расходящиеся круги на воде или шаловливо плескались у самой поверхности.

Довершала пейзаж оградительная дамба с навек застывшими шлюзами. Говорили, что когда-то и она была подключена к системе живого сознания, но за ненадобностью место там так и осталось вакантным.

Общую картину идиллии портил разве что заводской комплекс, чьи чумазые трубы цедили дым с утра до ночи. Завод с годами расползался, подъедая ресурсы и свободное пространство. Один за другим исчезали архаичные домики, стирались заплатки возделанных огородиков, пропадали деревья. Предприятие не столько давало, сколько жрало, и аппетит его не унимался.

Первый Хозяин «Люкса» называл это добровольным проклятием Тантала.

И не сильно удивился, когда на семейную почту пришло заманчивое предложение продать дом и прилегающие территории очередной дочерней компании заводских воротил. Им нужно было озеро, дамба, и земля вокруг.

Хозяин «Люкса» лишь рассмеялся, прочитав электронное письмо.

Отказ получился немногословным, и все последующие предложения просто игнорировались. «Люкс» охотно выбрасывал их в вечную пустоту.

Он давно перестал считать дни до освобождения, и просто существовал, отдавая себя дому и его обитателям. Так, день за днем и год за годом, тянулось его искупление. В доме сменялись поколения, мир ветшал и получал увечья, но быстро обрастал протезами новых технологий. Они требовали больше ресурсов. И голос корпоративных воротил звучал зычнее.

Технологии оцифровки личности и превращения ее в информационный поток, задуманная для дальних путешествий и покорения иных миров, получила продолжение не только в виде наказаний. Иные миры так и остались непокоренными и далекими, а она стала ходовым товаром, и платили за украденные цифровые аналоги отлично. Как мясо от сала, личность и мысли отделили от тела и положили на разные прилавки.

«Люкс», в редкие моменты, когда сознание его не было распылено, подумывал над тем, стоит ли вообще возвращаться в тело? Жизнь в куске мяса имела свои прелести, но какой она была теперь?

Что он получит, оказавшись предоставленным самому себе? Голод? Жажду? Желание трахнуть кого-то или быть трахнутым? И что придется делать ради того, чтобы закрыть базовые потребности современного человека?

«Люкс» все больше утверждался во мнении, что его недостаточно наказали…

Вот так, влачась от года к году, он почти закостенел.

А расшевелил его тревожный гул системы безопасности.

В доме кто-то был. И то, что онемели датчики движения и ослепли зрачки камер, было удивительным. Повезло, что один из старых владельцев дома поставил независимую от общих систем тревожную линию, и напрямую вогнал ее в «Люкса».

Теперь можно было получить слабую индикацию чужаков, и хотя бы примерно понять, где они находятся и куда идут.

В дом вошли трое.

Ни один из них никогда не появлялся здесь раньше.

Ни один из них не идентифицировался среди соседей.

Чужаки, принесшие с собой то, чего «Люкс» больше никогда не хотел видеть.

Он отправил часть сознания в свет в спальнях, но она не добралась до цели, а как тромб застряла в информационной вене. Даже жалюзи поднять не получалось.

Определенно, кто-то весьма умело разломал систему контроля, а «Люкс» даже не почувствовал этого. Он безмерно устарел, хотя и получал корректировки и мелкие прошивки два раза в год. Наверное, что-то подобное мог бы испытывать средневековый ларец, который вскрыли с помощью плазменной горелки.

И все, что «Люкс» был способен сделать – закрывать двери. Да, не бог весь какая преграда, но и просто наблюдать он не мог…

Когда точки приблизились к двери в общий зал, «Люкс» дал настолько сильный импульс, что дверь вылетела из пазов. Удар был приятным. Кажется, хрустнул не только экопластик, но и свиное рыло чужака.

Увы, остановить их одним ударом не получилось.

«Люкс» беспорядочно копался в патчах антивирусной системы, но с каждым мгновением приближались не только чужаки, но и понимание, что его покалечила отнюдь не болезнь, а злой умысел.

Пожалуй, только теперь «Люкс» осознал, как жестоко наказали его за былое. Смотреть, и не быть способным сделать хоть что-то.

Его заколотили в цифровой гроб и заставили слушать, как падает земля на крышку.

Чужаки ругались, но больше не ошиблись ни с одной дверью. Почему они были так умны? Почему работали так четко? «Люкс» отчаянно пытался понять, но не мог.

В бессилии слушал выстрелы и крики. Видел, как угасают индикаторы здоровья его хозяев. Чужаки забирали не только их жизни, но и последние воспоминания перед смертью. Наполняя мерзостью, на которую способен разве что человек. Это не было грабежом или актом запугивания. Они наказывали.

И забрали последнее, что оставалось у «Люкса».

Когда дом опустел, «Люкс» собрал себя, чтобы ощутить неведомую до этого дня пустоту. Дом, оскверненный и навек испачканный, стал тихим. Впервые за многие годы.

Ни прибывшие по утру копы, ни специальная комиссия не нашли ответов на вопрос, кто и почему это сделал. Ответ-то был недалеко, стоило лишь выйти на берег озера и посмотреть в грохочущую долину, но… ослепнуть можно и по доброй воле. Это не сложно, это ненадолго.

«Люкс», утратив смысл существования, мрачно наблюдал за тем, как опечатываются комнаты. Как вывозят тела. С ними обращались аккуратно, запечатывали в гробовые капсулы. Наверное, теперь они достанутся кому-то другому, чье сознание хранилось в банках памяти. Мертвецов, конечно, сначала приведут в порядок. Может, доработают и модернизируют. Все же это отличное мясо и крепкие кости, пусть слегка и попорченные…

Какое-то время его не отключали. Поэтому «Люкс» видел, как приезжают люди в привычной корпоративной форме. Ходят по доставшемуся им на сомнительных торгах участку земли. Осматривают озеро, прикидывают, где лучше поставить системы охлаждения, чтобы завод выблевывал в мир еще больше предметов первой необходимости.

В день, когда «Люкса» отключили, он был счастлив.

И пробуждение не принесло ему ничего, кроме досады.

– По семнадцатому протоколу от двадцать первого мая две тысячи двести двадцать первого года, гражданину Сайдену А.В. объявляется об истечении срока наказания.

Протокол зачитывался нейросетью, звучащей омерзительно весело и живо.

– Гражданин Сайден А.В. восстановлен в правах и, поскольку он находился в оцифрованном состоянии на тридцать лет дольше, чем было назначено, ему будет позволено выбрать тело класса «D». Без имплантов. Без восстановленных зубов. Со здоровым опорно-двигательным аппаратом и статусом безработного.

– Нет уж, спасибо! – «Люкс» быстро отщелкал красные крестики, и лишь один раз выбрал зеленую галочку, подтверждающую отказ. Цифровая подпись довершила процедуру отречения. – Меня достаточно наказали.

На какое-то время его задвинули в архив, а после… после дали выбор, где еще можно послужить развивающемуся обществу.

Список был огромен. Семьи, военно-промышленные комплексы, грузовые суда и даже станция на северном полюсе. Славно было бы бороздить моря, либо покрываться льдом в окружении веселых бородатых мужиков, но…

«Люкс», отказавшись и забыв свое настоящее имя, открыл перечень оградительных дамб и отыскал нужную:

Оградительная дамба «Белозерная»

Статус: неактивная (корректировка!)

Объем воды в водохранилище: 1567 млн.куб.м.

Емкость чаши водохранилища 2794 млн м3.

При выборе скорректированного статуса всплывал тултип, говорящий о том, что скоро этому месту потребуется новый управитель.

И «Люкс» спешно вызвался именно туда.

Поближе к месту, которое считал домом. Поближе к озеру. Камышам. И луговым цветам.

Инженеры прогнали его через ряд модификаций, чтобы измельчить сознание еще сильнее. Потому как на столь важном объекте от него требовалось гораздо больше работы, чем греть унитазы и поливать цветы.

Его запихнули в «сердце» дамбы и нашпиговали протоколами поведения. Да, место это изменилось.

Не осталось следов дома, пропали деревья. Всюду виднелись мобильные модули, строительные площадки. Рыбы не плескались, птицы не пели, цветы остались в прошлом.

Все было чужим. Наверное, точно так же он чувствовал бы себя, запихни его в тело категории «D». Тело бомжа или наркомана, без протезов, зато с кривыми зубами водосброса и опорно-двигательным аппаратом коммуникаций дамбы.

Но воспоминания утешили его. На верхнем слое хранились годы, проведенные среди тех, кому он был нужен. Они помогли осознать себя и измениться. А вот ниже, на самом дне, корячились руины его человеческой жизни. Годы и поступки, что привели на скамью подсудимых.

Он умел убивать. Он любил убивать. Раньше. И вспомнил, как это делать теперь.

И за первые дни, во время которых «Люкс» честно исполнял возложенные на него обязательства, тщательно изучил, чем лучше всего убивать населявших дамбу людей корпорации.

«Люкс» знал, что может запереть двери котельной. Знал, как выпустить струи пара. И наблюдать, как чужая плоть раздувается и багровеет. Как обреченные колотятся в стены, разбивая кулаки. Как слепнут и визжат.

Знал, что можно подать напряжение, вызвав пожар в спальном блоке, и отключить систему тушения. Люди там врастут в пол от жара, став похожими на оплавленные свечи.

У него было много инструментов, что увечить, забирать жизни, вселять страх и наслаждаться местью.

И как раз потому, что «Люкс» мог убить их всех, он не стал этого делать.

«Люкс» отщипнул частицу сознания и отправил к механизмам, запирающим шлюзы. Протокол запрещал подобные манипуляции, но он безбожно устарел, и был заблокирован инженерами.

«Люкс» отключил сигнал оповещения, и развел, как братские объятия, двери шлюзов в стороны.

Если уж Тантал мучился от жажды так долго, то почему бы не напоить его?