Инспектор Эш и ловцы молний

Мы мечтали летать, словно птицы. Летим:

От мечты до тщеты, от надежды к безверью.

Мы ютимся у Господа Бога под дверью,

Потому что войти в эту дверь не хотим.

Джоанна Эш. Из неопубликованного

Из-за тумана Лейтон Эш чуть не промахнулся мимо нужной двери. Помогла вывеска: утыканный цветными лампочками жестяной полумесяц подмигнул сквозь дождливую мглу, указывая путь. Владелец «Лунного света» частенько экономил на пойле для посетителей, но на рекламе — никогда.

Правда, в такой непогожий вечер даже лампочки не могли выманить пьяниц из окрестных домов. Паб, обычно многолюдный, сегодня был удручающе пуст и тих. Лишь хозяин, привалившись к стойке, натирал стаканы рваным полотенцем.

— А, инспектор, — проворчал он, завидев гостя. — Я уж думал, сегодня никто не придет. Сволочная погода.

— Не то слово, — Эш повесил клеенчатый плащ на крючок у двери и подсел к стойке. — Привет, Мэтт.

Мэтью Гриз, сорокалетний здоровяк с плечами молотобойца, хмыкнул в ответ и полез за бутылкой. Плеснул виски в два стакана, придвинул один инспектору.

— Что с рукой? — полюбопытствовал Эш. Гриз поморщился, приподнимая обмотанную тряпкой ладонь.

— Стакан разбил, порезался... А ты? Что тебе дома не сидится в такой дождь?

— Прыткого Боба убили, — Эш глотнул и зажмурился: горло будто щеткой изнутри продрало. — Из чего ты гонишь эту дрянь? Из рыбьих потрохов?

— Обижаешь, начальник. Чистейший аэропонный ячмень. — Гриз приложился к стакану, шумно засопел. — Так, говоришь, грохнули Боба?

— Не просто грохнули, Мэтт. Застрелили. Тело нашли в сточной трубе — то ли он сам туда заполз, то ли убийца его припрятал.

— Дичь какая-то, — Гриз покачал головой. — Кому он мог помешать? И что за корысть убивать нищего калеку?

Он хотел добавить что-то еще, но тут приемник на стойке ожил и затрещал. Через помехи пробился мелодичный сигнал, и Гриз торопливо подкрутил ручку настройки.

— Добрый вечер, Пандея, — пропел из недр приемника нежный женский голос. — Передаю прогноз погоды. Дождь прекратится около полуночи. Завтра нас ожидает низкая облачность и ясный солнечный день. Воздух прогреется до пятнадцати градусов по Цельсию, ветер умеренный, без осадков. Всем удачи и хорошего настроения.

— Хоть одна хорошая новость за день, — вздохнул Эш. — Мэтт? Эй, Мэтт?

— А? — Владелец «Лунного света» моргнул, сгоняя с лица глуповато-мечтательное выражение.

Эш вытащил из кармана пиджака и бросил на стойку фотокарточку.

— Этот парень к тебе не заходил?

Гриз с полминуты разглядывал человека на фото — молодого, светлоглазого, с весело вздернутым носом, чуть вьющимися волосами и нервной улыбкой.

— Нет, — буркнул он. — Ни разу его не видел.

— Уверен в этом?

— Как и в том, что ты зануда.

— А двое твоих завсегдатаев, сидящих сейчас по домам, его опознали. И утверждают, что он здесь бывал.

— Все равно не помню. — Гриз уперся взглядом в стойку и принялся протирать уже сухие стаканы.

— Отмолчаться не получится. — Эш подсунул фотокарточку ему под нос. — Дело нешуточное. Прыткого Боба выловили из сточной трубы, с пулей в спине и в куртке этого парня. Самого парня не нашли вовсе. Может, лежит где-то в подворотне с разбитой головой, а может, уже гниет в соседней трубе. В то, что колченогий старик мог ограбить молодого человека, я не верю, а вот снять одежку с мертвого или оглушенного — это и калеке под силу. А теперь самое интересное. Парень — сильф.

Гриз вздрогнул и едва не выронил стакан.

— Да ну!

— А ты думаешь, как мы нашли владельца одежды? Не каждый день из сточной трубы вынимают труп нищего в дорогой куртке с именным Знаком в кармане. — Эш постучал ногтем по фотографии. — Знакомься: Клод Лансар, двадцать пять лет. Три года назад получил гражданство Стеллариума и золотой Знак.

— Дерьмо, — выдавил Гриз.

— Не то слово. Если он действительно убит... сам знаешь, сильфы за любого из своих будут рыть землю до самой Бездны. Говорят, они могут поджарить человека на электрическом стуле, воскресить и поджарить снова...

— Ты меня не пугай, инспектор, — Гриз ухмыльнулся, но веселья в его гримасе не было ни на грош.

— А я не пугаю, — пожал плечами Эш. — Либо ты мне расскажешь что-то полезное, я найду Лансара и того, кто на него напал, — и смогу уладить это дело, пока сюда не налетел рой разъяренных сильфов. Либо ты молчишь — и тогда я ухожу, а с сильфами будешь объясняться сам.

— Что, сдашь меня Стеллариуму? — Ухмылка стерлась с лица Гриза.

— У меня двое свидетелей, готовых присягнуть, что он был в твоем пабе, — напомнил Эш. — И, поскольку других сведений ты мне не даешь...

— Ладно! — Гриз вскинул руки. — Понял. Он появлялся тут несколько раз, выпивал. Я даже имени его не знал. Просто посетитель, ничего особенного.

— Тогда почему ты сразу начал отпираться, когда я спросил о нем?

Гриз скрипнул зубами.

— Слушай, инспектор, — начал он заискивающим тоном, — ты же понимаешь, с торговлей сейчас плохо. Приходится крутиться, чтобы не прогореть...

Эш молча ждал. Гриз заерзал под его взглядом.

— У меня тут бывает... разная публика. Иногда и цверги заходят. Это ведь не запрещено, верно? Я что, я только бухло продаю. Не мое дело, о чем там посетители между собой болтают.

— Иными словами, ты ввязался в сбыт контрабанды. В качестве прикрытия и посредника. — Эш покачал головой. — Я думал, ты умнее.

— Жить-то надо, — Гриз виновато развел руками.

— Ладно. Моя работа — убийцы и воры. На тех, кто стыкуется в неположенных местах и торгует без досмотра, мне наплевать. Наведешь меня на след Лансара — я забуду, что ты помог цвергам надуть Портовую службу.

— Парень общался с цвергами. — Гриз понизил голос. — Есть тут парочка ребят из Хеола. Возят редкоземельку и нефть... без лицензии, естественно. Твой клиент имел дело с ними.

— Где найти этих цвергов?

— Возле старого коллектора есть вход в подземелья. Они там бывают иногда. Не каждую ночь.

— Ясно. Отведешь меня туда.

Гриз бросил тоскливый взгляд за окно. Снаружи по стеклу ручьями текла вода.

— Что, прямо сейчас?

— Само собой. — Эш допил виски и отставил стакан. — Запиши на меня.

— За счет заведения, — бледно улыбнулся владелец паба.

— За деньги подозреваемых я не пью, Гриз. Записывай.

***

В переулке смердело, как в общественной уборной. Дождевая вода переполнила стоки, размыла осевшую в трубах грязь — и все, что день за днем извергал из себя город, выплеснулось на мостовые. Эш пытался дышать ртом, но холодный сырой воздух обдирал горло.

— Может, он и не придет сегодня, — с надеждой выдавил Гриз сквозь постукивающие зубы.

— Подождём, — буркнул инспектор. Разлитое в ледяном тумане зловоние воскрешало в памяти подвал морга, куда притащили труп Прыткого Боба.

...Коронер доложил, что пуля пробила левую почку, диафрагму и легкое. Стреляли снизу вверх и с большого расстояния. Конечно, цверги — далеко не карлики и ненамного уступают ростом обычному горожанину. Зато они перемещаются по всем закоулкам городских катакомб, проникают чуть ли не в каждый подвал, не брезгуют и сточными клоаками. А выстрелить можно и через ливневую решетку.

Но огнестрельное оружие редко и дорого. Мало кто, кроме полиции, может позволить себе такую роскошь, а цвергам вообще запрещено его иметь. А впрочем — кто знает, что на самом деле производится в недрах Хеола, в тех цехах и мастерских, куда нет хода чужакам? И сколько стволов, кроме изготовленных по контракту для магистрата Пандеи, оседает в тайных норах, уходящих на сотни метров вглубь под городские улицы?

Гриз вдруг встрепенулся и дернул инспектора за рукав.

— Вон там, — выдохнул он. — Возле люка.

Эш моргнул. Свет единственного фонаря на угловом столбе еле-еле пробивался сквозь туман. Вглядываясь в мутный сумрак до рези в глазах, Лейтон насилу различил небольшое черное пятно, движущееся к ним.

Сквозь шорох дождя пробился плеск — цверг топал прямо по лужам, не боясь замочить ноги. Эш выждал, пока он подойдет ближе, и вытащил из кармана свой фонарь.

Луч прорезал темноту, поймав цверга в световое пятно. Тот зашипел и шарахнулся в сторону, прикрывая глаза ладонью. Эш поспешно опустил фонарь, направляя его под ноги.

Цверг выпрямился. Он был маленький, коренастый и смуглый. Широкий черный дождевик делал его похожим на кулек с ногами, обутыми в резиновые сапоги. Из-под капюшона диковато блестели узкие глаза.

— Ты кто такой? — спросил он сиплым голосом. — Где Мэтью?

Эш обернулся и выругался про себя: Гриза и след простыл. Оставалось лишь удивляться, как он сумел исчезнуть так тихо — при его-то размерах.

— Мэтью посоветовал мне обратиться к вам, — как можно миролюбивее проговорил инспектор. — Я ищу человека по имени Клод...

— Здесь таких нет, — не дослушав, буркнул коротышка. — Убирайся, пока цел!

Его рука украдкой скользнула куда-то в тень, под полу дождевика. Эш подобрался. Пистолет он предусмотрительно сунул в широкий рукав плаща, но доводить до стрельбы не хотелось.

— Ну? — оскалился цверг. — Вали отсюда, или...

— Пак! — Ломкий девчоночий голос оборвал его на полуслове. — Подожди!

Из тумана вынырнула вторая фигурка, такая же низкорослая и угловатая. Размытый круг света озарил хвост темных волос и скуластое личико со вздернутым носом и острым подбородком.

Цверга подошла вплотную. В ее черных глазищах плавали желтые блики.

— Вы ищете Клода? — прямо спросила она.

— Да. А вы можете помочь мне в этом, мисс?

— Сначала я должна знать, с кем говорю. — Цверга заложила руки за спину и задрала нос; при ее росте и стати это смотрелось очень потешно, но Эш не позволил себе улыбнуться.

— Я инспектор Лейтон Эш. Расследую смерть одного бродяги, убитого в вашем районе, и исчезновение Клода Лансара.

Малышка серьезно кивнула и обернулась к сородичу.

— Надо показать ему, Пак.

— Он человек, — проворчал цверг, сверля инспектора хмурым взглядом.

— Плевать.

— Он легавый.

— Да пусть хоть сам дьявол! Раз он ищет убийцу Клода, то...

— Стойте! — перебил ее Эш. — Лансар убит? Вы точно это знаете?

Цверги угрюмо переглянулись.

— Я видела, как его убили, — глухо сказала девчонка. — Я там была. — И вдруг громко, безутешно шмыгнула носом.

***

— Как вас зовут, мисс?

Цверга даже головы не повернула.

— Дина, — бросила она на ходу.

Они отмахали уже с треть квартала быстрым шагом. Эш только диву давался: коротышка оказалась неожиданно проворным ходоком.

— Дина... а дальше?

— Чимин.

— Пак — ваш друг или родственник?

— Брат.

— Вот как? Нам далеко еще идти?

— Нет.

Эш вздохнул про себя. А еще говорят, что молоденькие девушки болтливы.

— Вы сказали, что знали Клода Лансара. Давно?

— С детства. — Дина наконец соизволила взглянуть в его сторону. — Училась с ним.

— Вы учились в школе? — Эш постарался скрыть удивление, но не смог. Дина фыркнула.

— Аж два года. Пока не выгнали. Спасибо Клоду, он мне помог закончить программу.

— А после школы вы часто общались?

— Каждый день. Клод поступил в Университет, носил мне учебники и записи с лекций. А я ему — книги наших старших, чертежи и все такое. — Дина с вызовом обернулась к инспектору. — Вы, небось, считали, что мы у себя в норах даже букваря не видели?

— Я этого не говорил, — сухо ответил Эш.

— Все так думают. Мол, цверги неграмотные, только в железках и разбираются. А вот Клод никогда не важничал. Мы с ним были на равных.

— Даже когда его пригласили в Стеллариум, а вы остались здесь?

Ее глаза яростно сверкнули, поймав отсвет фонаря.

— Вы что? Думаете, я завидовала ему?

— Многие продали бы душу, лишь бы попасть на работу к сильфам.

— Только не Клод. Для него вся эта роскошь не имела значения. Знания — вот что ему было нужно. А сильфы не дураки, они сразу поняли, что он чертов гений. Они всегда забирают себе лучшее. Еду, руду, людей... — Дина вдруг умолкла и зашагала дальше так быстро, что Эш едва догнал ее.

— Ессли вы с Клодом давно знакомы, зачем встречались в «Лунном свете»? Он же знал дорогу в ваши подземелья, разве нет?

— Так было удобнее, — буркнула Дина.

— Потому что вы с братом сами часто торчите у Гриза, ища покупателей на черный товар?

— И что? — Цверга дернула плечом. — Сырье всем нужно. Даже сильфы нет-нет, да и купят что-нибудь из-под полы. Минералы, сплавы для батарей... Они ведь все равно не могут обойтись без нас и наших аэропланов. Эти их птероны — барахло, только для коротких перелетов и годятся. Туда-сюда — и все, разрядились. Где уж им руду из Бездны доставлять.

— А что покупал Клод?

— Ферросплавы и редкоземы. Потом втирал сильфам, что это ему нужно для опытов. Надо же было ему иметь предлог, чтобы навещать меня. Сильфы ведь нас за людей не считают... Мы пришли.

Это был даже не переулок — узкий простенок, зажатый между торцами двух зданий. Внутри царила тьма, как в брюхе у дьявола; посветив фонарем в длинную щель, Эш разглядел только уходящие в туман кирпичные стены и лужу между ними.

— Мы с Клодом договорились встретиться здесь вчера вечером. У того входа, который вам показал Гриз, слишком людно в торговые ночи, и я решила провести Клода другим путем. Он задержался, а я ждала вон там, у поворота. Услышала шум и крики и побежала сюда.

Дина указала на мостовую у входа в простенок.

— Они были здесь. Клод лежал на земле, а тот человек держал его за горло и...

Она осеклась и длинно втянула воздух. Эш молча ждал, не торопя ее.

— Я заорала и побежала к ним. У меня шокер есть, сильфовский. Тот человек выпустил Клода и скрылся между домами. Мне некогда было гоняться за ним. А Клод... — У нее некрасиво искривился рот, голос задрожал. — Он был... он был еще теплый... Я его звала, а он... не... не...

Эш поспешно отвернулся. Утешать плачущих женщин он не умел — мог лишь поберечь гордость собеседницы и сделать вид, что его тут нет.

— Давайте уточним, — сказал он, когда глухие всхлипы за спиной стихли. — Вы узнали дерущихся издалека?

— Только Клода, — выдохнула Дина. — По одежде.

— Даже ночью?

— Да. Мы хорошо видим в темноте.

— Значит, и убийцу смогли бы опознать?

— Он был в плаще с капюшоном. Лицо закрыто.

— А рост? Сложение?

— Выше Клода... и в плечах пошире, да.

— Он не хромал?

— Нет. Удрал быстрее крысы.

— Почему вы не вызвали полицию?

— Кто, я? — Дину отчетливо передернуло. — Цверга приходит в участок и говорит, что рядом в переулке убили сильфа? Да меня бы замели в один миг и сдали Стеллариуму, лишь бы поскорее закрыть дело.

— А меня вы не боитесь, значит?

— В этих трущобах вы меня вряд ли догоните. И, — она криво усмехнулась, — вы же инспектор Эш. Мы в Хеоле газет не читаем, но кое-что знаем о жизни наверху. И о тех, кого стоит знать.

— Что ж... У Клода было оружие?

— Он носил кинжал. Хороший, я сама делала.

— А враги у него были?

— Не знаю. Думаю, нет. Если только кто-то из... тех. — Дина ткнула пальцем вверх.

— Сильфы? — удивился Эш. Девушка зло усмехнулась.

— А вы думали, они святые? В Пандее могут прирезать за монету, в Хеоле — за кусок хлеба, а в Стеллариуме — за идею. Если Клод в своих исследованиях обскакал кого-нибудь из сильфов — эти и убить способны.

— А вы их не любите, — заметил инспектор.

Дина поморщилась.

— Слушайте, я все понимаю... сильфы такие-сякие-распрекрасные, хлеб растят, электричество гонят, и прочее, и прочее. Но как насчет нас? Наши предки строили Пандею — а кто сейчас об этом помнит? Да, мы не летаем за грозами, зато каждый день спускаемся в Бездну за рудой и нефтью, а это работенка потруднее, чем ловить молнии. Только сильфы за свой труд живут в небесных хоромах и на всех поплевывают свысока, а мы плаваем в чужом дерьме и гнем спины за каждый мешок муки... — Она осеклась, резко тряхнула головой и спросила другим тоном, отрывисто и сухо: — Что стало с... телом?

— Я надеялся узнать это от вас. Я ведь сказал, что расследую исчезновение.

— Значит, его хватились в Стеллариуме, да? Я думала, сильфы редко обращаются к городской полиции.

— Они и не обращались. Здесь по соседству убили одного бродягу. На нем была куртка Лансара — так мы и поняли, что с владельцем этой одежды случилась беда.

Дина вскинула голову.

— Так вы нашли одежду... и вещи Клода?

— Да, в кармане куртки был его Знак. — Эш искоса наблюдал за выражением ее лица.

— И все? — осторожно переспросила Дина.

— Кинжала не нашли, если вы об этом.

Она обхватила себя руками за плечи.

— Вы найдете того, кто это сделал?

— Приложу все усилия, мисс.

— А если это действительно сильфы — не побоитесь? — Дина смотрела на него со странной настойчивостью.

Эш вздохнул про себя. Девчонка явно знала больше, чем рассказала, но нажимать на нее сейчас было бесполезно. Уйдет, замкнется, перестанет доверять... Нет, нельзя.

— Убийца получит по заслугам, — твердо сказал он, глядя в ее черные сухие глаза. — Обещаю.

***

Небо над головой светлело. Прогноз не обманул: туман таял на глазах и облака расходились, открывая пятна рассветной голубизны. Давя зевоту, Эш шел к полицейскому управлению.

За остаток ночи он изрядно замерз и проголодался, шатаясь по трущобам Западного сектора. От места, где убили Клода Лансара, до той трубы, из которой вынули труп Боба, он добирался не меньше четверти часа, петляя в лабиринте кривых, изломанных поворотами переулков. И чем дольше он шел, тем более странным ему казались и орудие, и мотив убийства.

Человек, у которого есть пистолет, не стал бы душить Лансара руками. И наоборот: силачу, способному голыми руками прикончить молодого парня, не нужен огнестрел, чтобы расправиться с хромым стариком. Концы не срастались, в головоломке не хватало еще одного звена.

Погруженный в раздумья, он не заметил, как дошел до управления. И — остановился, чуть не налетев на тумбу, оклеенную плакатами «Разыскивается», перед входом в здание.

...Она сидела на верхушке тумбы, подогнув одно колено и упираясь каблучком сапога в чью-то ориентировку. Стройные ножки, обтянутые брюками из серебристого термосилка, оказались прямо перед лицом инспектора. Уже по брюкам и по куртке из той же ткани можно было определить род занятий владелицы — одежду ловцов молний ни с чем не перепутать.

Сильфида легко спрыгнула с тумбы. На вид ей можно было дать чуть больше двадцати. Ее пепельные волосы были собраны в высокую прическу сложного плетения, а глаза поразительной синевы смотрели прямо и смело.

— Доброе утро, инспектор. — Она протянула тонкую, розовую от холода руку. — Вероника Вертекс, старший энергетик Стеллариума.

— Инспектор-детектив Лейтон Эш, полиция Западного сектора, — ответил он, пожимая ее хрупкую, но удивительно сильную кисть. — Чем могу служить, миледи?

— Просто Ника, прошу вас. — Сильфида улыбнулась, и он вдруг вспомнил, где слышал — совсем недавно — этот нежный и звонкий голос.

— Я к вашим услугам, Ника. Или я должен сказать — мисс Низкая Облачность?

Ее смех звучал еще красивее: точно серебряный колокольчик.

— Я прошу вашей помощи, — сказала она, отсмеявшись. — Помощи в одном важном и деликатном деле. Мой птерон припаркован на крыше. Надеюсь, вы одеты достаточно тепло для полета?

***

— Простите, — жалобно сказала Ника. — Мне так неловко!

— Пустяки, — выдавил Эш. — Дайте мне минутку.

Он прислонился к стволу пальмы, глотая влажный воздух. Перед глазами плыли плыли зеленые, рыжие, пестрые пятна; пахло мокрой листвой, землей и цветами.

В ясную погоду Стеллариум действительно представлял собой волшебное зрелище — скопление продолговатых янтарных бусин, парящее в синем небе. Гондолы дирижаблей походили на хрупкие прозрачные кристаллы, вспышки сигнальных огней переливались бликами на серебряном кружеве защитных сеток. Снизу тянулся ствол подъемника — будто тонкий ажурный стебель, на котором созрела золотая гроздь.

Эш не смог насладиться видом. Птерон набирал высоту куда быстрее подъемника, и к концу полета инспектор едва мог дышать. В ушах звенело, голова трещала от боли, и вдобавок его самым неприличным образом мутило. Выбираясь из подвешенного к стыковочной штанге птерона, он чуть не сорвался с трапа, и мысль о этом ничуть не улучшала самочувствия.

— Это из-за высоты, — посетовала Ника. — Три тысячи футов разницы... вы не привыкли, а я не подумала. Дышите глубже, и все пройдет. У нас давление ниже, чем в городе, зато больше кислорода.

— Снизу привозите? — просипел Эш. На светскую беседу сил не хватало.

— Сами производим. Из воды, вместе с водородом для дирижаблей. И еще растения помогают, конечно.

Растений тут и впрямь было много — больше, чем Эш видел за всю свою жизнь, если не считать пищевые водоросли. В застекленной гондоле раскинулся целый тропический сад. Из невидимых обогревателей тянуло теплом, со сводчатого потолка сеялась водяная пыль.

— Вам лучше? — участливо спросила Ника.

— Да, — Эш выпрямился и одернул пиджак. — После вас, леди.

Снаружи, опоясывая оранжерею, тянулся изогнутый коридор. Оба его конца упирались в металлические стены с овальными дверями, больше похожими на люки. Один из этих люков был открыт, и через проем виднелась следующая секция коридора.

— Каждый модуль Стеллариума автономен, — пояснила Ника. — Дирижабли стыкуются согласно расписанию дежурств. Вахты на аэропонных плантациях, сбор урожая, метеоразведка — дел хватает.

Второй коридор, уходящий вглубь гондолы, был короче и освещался неяркими лампами. Три двери вели, вероятно, в жилые помещения, но Ника повела гостя к четвертой, расположенной в дальнем конце.

— А как же охота?

— На грозу мы выходим только на птеронах. Дирижабли уязвимы, а ловля молний — опасное дело. Редкий сезон обходится без потерь. — Ника горько усмехнулась. — А люди думают, что быть сильфом — это сытно есть, нежиться в оранжереях и ничего не делать. Попробовали бы они разворачивать конденсаторы в грозу или сутками корпеть в лаборатории, проверяя расчеты... Сюда, пожалуйста.

Она распахнула дверь, и Эш порадовался, что не успел снять плащ. Из помещения дохнуло таким жгучим морозом, что щеки заныли.

— Клод! — сердито вскричала Ника. — Ты опять работаешь?

Эш моргнул.

У стола, заставленного стеклянными и металлическими емкостями, стоял худой юноша в халате из термосилка. Из колбы перед ним валили клубы ледяного пара, оседая инеем на блестящей ткани.

Заслышав окрик, юноша повернулся к двери. Шея у него была обмотана шарфом, и двигался он так, словно не мог крутить головой.

— Д-доб-рый д-день, — сиплым шепотом сказал Клод Лансар, покойный гражданин Стеллариума и обладатель именного Знака. — В-вы инс-спек-тор Эш?

Он чудовищно заикался.

***

— Это я виновата. Не надо было разрешать ему ходить в те жуткие трущобы. Что хорошего можно ждать от контрабандистов?

Клод протестующе зашевелил пальцами.

— Говорит, что у них хорошие материалы, — с кислым видом пояснила Ника. — Видите, инспектор, с ним невозможно сладить. Медик прописал ему постельный режим, и что же? Стоило мне отлучиться, как он опять в лаборатории!

Клод сидел на стуле, прямой и бледный. Выглядел он неважно — взгляд тусклый и потерянный, губы серые, движения скованные. Ника строго запретила ему разговаривать и вообще напрягать горло, поэтому он общался на сильфийском жестовом, а она переводила его безмолвную речь на общий язык.

— Позавчера Клод отправился в Пандею за очередным заказом. Он не любит летать, поэтому воспользовался подъемником. Когда он подошел к условленному месту, на него набросился какой-то мерзавец, схватил за горло и чуть не задушил. Клод потерял сознание, а когда очнулся, его куртка пропала, и грабителя нигде не было видно.

Эш задумчиво кивнул. Пока что рассказ Клода повторял показания Дины, но уточнить не мешало.

— Вы были вооружены?

— У него был кинжал, — перевела Ника. — Он пропал вместе с другими вещами. Придя в себя, Клод с трудом добрался до подъемника и вернулся в Стеллариум. Я уже извелась от беспокойства и собиралась лететь на поиски, когда он объявился

Эш обернулся к Клоду.

— Разрешите осмотреть вашу шею?

Тот кивнул и неловкими, будто негнущимися пальцами начал разматывать шарф. Ника поспешила ему помочь.

Под шарфом на шее Клода обнаружились припухшие лиловые синяки. Справа — один большой кровоподтек, слева — еще три глубоких и один слабый, смазанный.

— Что-нибудь еще пропало? Кроме одежды, кинжала и Знака?

— В том-то и беда, — вздохнула Ника, укутывая напарника шарфом. — Клод такой рассеянный! В тот день он положил в карман куртки одну вещь и забыл ее вынуть перед уходом.

— Что за вещь?

— Некое... устройство, которое мы разрабатывали уже несколько месяцев. Особой пользы в нем нет, но от него зависит исход очень важной работы. Из-за его потери Клода могут обвинить в срыве проекта. — Ника всплеснула руками. — Уму непостижимо, что его ограбили именно в тот вечер, когда он по ошибке унес образец с собой!

— Насколько велик этот... образец?

— Размером чуть больше кулака.

— Похож на что-нибудь ценное? На часы или украшение?

— Нет, и это мне больше всего пугает. Грабитель мог выбросить его, не понимая истинной стоимости украденного.

Эш кивнул.

— Еще один вопрос, мистер Лансар. Какие у вас отношения с Диной Чимин?

— С какой еще Диной? — Голос Ники похолодел на пару градусов.

— С цвергой, продающей вам редкоземельные руды, — напомнил Эш.

Клод нерешительно задвигал пальцами.

— Просто знакомая, — ледяным тоном перевела Ника. — Еще что-нибудь?

— Нет, благодарю вас. — Эш мысленно выругал себя за оплошность: в присутствии Ники не стоило спрашивать о других женщинах. Вполне ожидаемо, что двух молодых сильфов связывает нечто большее, чем совместная охота за молниями и работа в лаборатории. И, глядя на прекрасную леди Вертекс, приходилось признать, что у малютки Чимин не было ни единого шанса.

— Я еще не завтракала, — объявила Ника. — Вы голодны, инспектор? Клод не хочет есть, но вы, надеюсь, составите мне компанию?

***

— Ника, вы когда-нибудь смотрели в Бездну? — спросил Эш.

Птерон с развернутыми крыльями скользил над белым кучевым морем. Как и сулили прогнозы, день выдался ясный — облака опустились ниже города, и Пандея купалась в солнечном свете. Ниже, на покрывале туч, скошенным треугольником плыла ее тень. Отсюда город выглядел почти правильным диском: перевернутый конус основания скрывался за плоской верхней гранью.

— До того, как стать энергетиком, я работала в группе по наблюдению за Большой Аномалией, — отозвалась Ника. — Наши дирижабли не могут опускаться к поверхности, там слишком горячо для них. Но за нижней границей облаков я была.

Она замолчала и выровняла чуть качнувшуюся от порыва машину. На этот раз она вела птерон медленно и плавно, избегая резких перепадов высоты.

— Правда, там мало что видно. Земля еще горит, ниже пяти тысяч футов все тонет в дыму.

— А я вот не был. Хотя, возможно, каждому было бы полезно там побывать. Чтобы помнить, где мы находимся. И почему.

— Иногда, — Ника качнула рычаг, и птерон лег на крыло, подставляя кабину солнечному свету, — лучше забыть, чтобы не терзаться напрасными сожалениями.

— Мы все так устроены, — согласился Эш. — Помним о том, что было в конце, и забываем, с чего все началось. Я только недавно узнал, что десять лет назад в Пандее умер последний человек, помнивший мир до Исхода. Ему было тогда три года.

— Может, люди и забыли, какой была Земля до Исхода, — Ника скривила губы. — Но они не забыли, кто был тому причиной. Страх перед наукой — вот еще один повод, из-за котрого нас ненавидят в городе.

Разговор увял. Птерон снижался по спирали — серебряная пылинка в солнечных лучах. Внизу железным колесом вращалась Пандея — стены-обод, ступицы-проспекты. За черный шпиль подъемника зацепилось одинокое перистое облако, и золотая гроздь Стеллариума окуталась легкой дымкой.

— Значит, вы изучали Аномалию? — спросил Эш, меняя тему. Он уже сам был не рад, что завел речь о Бездне.

— Конечно. Хотя это постоянный феномен, но за ним тоже надо наблюдать. Как-никак, от него зависит жизнь города. — Ника слегка оживилась — Работа рутинная, но интересная. Например, вы знали, что Большая Аномалия имеет форму фонтана? Когда-нибудь видели, как пластиковый шарик держится на струе питьевого фонтанчика?

Эш усмехнулся.

— У меня никогда не получалось положить его точно в центр, он вечно соскальзывал. Надеюсь, Пандея не соскочит когда-нибудь со своего места, как тот шарик.

— О, нет, это довольно устойчивая структура. Если вдуматься, нам невероятно повезло. Не будь поле отрицательного тяготения так жестко закольцовано внутри Аномалии, нам не удалось бы возвести на ней город. Представьте, если бы та же сила, что держит Пандею на весу, действовала без ограничений, унося в небо всю воду, воздух, людей...

— Если верить хроникам, в Исходе выжил один из ста тысяч. Я бы не назвал это везением, леди.

— Но мы еще живы, — тихо сказала Ника, помолчав. — Что толку горевать о мертвых, когда есть живые, которым нужен свет, тепло и хлеб?

Эш замешкался, подбирая слова, а потом глянул за борт — и забыл, что хотел ответить.

Птерон успел снизиться и теперь скользил в сотне футов над крышами Западного сектора. Отсюда паутинка кривых улиц казалась рисунком трещин на старой заплесневевшей штукатурке. Или — папиллярным узором на чьей-то грязной ладони...

Крылья птерона затрепетали, аппарат замедлился, завис — и с легким толчком опустился на крышу. Крюки посадочных опор скрипнули, уцепившись за конек.

— Буду ждать известий, — Ника на прощание протянула ему руку. — До встречи, инспектор... до скорой, надеюсь?

— Да, — рассеянно отозвался Эш, — да, до встречи. — И торопливо полез по пожарной лестнице вниз, пытаясь поймать на лету ускользающую догадку.

***

Когда он подошел к знакомой двери с покосившейся электрической луной, солнце уже закатилось. Погода снова испортилась и зарядил дождь, напоминая вчерашний вечер. Сейчас Эш не имел ничего против дождя. Холод помогал побороть сон, а спать хотелось ужасно.

Но отдыхать было еще рано. Сначала требовалось расколоть Гриза — без этого Высокий совет Стеллариума не станет даже смотреть на остальные доказательства.

Он потянул дверь на себя — и остановился, едва приоткрыв ее на ширину ладони.

Внутри было темно.

Эш замер на пороге. Сунул руку под плащ и вытащил пистолет. Левой вынул из кармана фонарь, распахнул ногой дверь — и быстро сдвинулся к косяку, светя и целясь в темноту одновременно.

В свете фонаря блеснули груды осколков на стойке и лужи на полу. Луч медленно обошел помещение и остановился, выхватив из мрака грузную тень у подножия стойки.

Мэтью Гриз умер совсем недавно — Эш понял это, едва взглянув на тело вблизи. Кровь, что вытекла из круглой дыры между глаз и скопилась лужей под затылком, еще не успела загустеть.

Эш присел рядом с телом, не выпуская из рук пистолета. В голове царила сумятица. Гриз не был ему другом, но что-то все равно царапнулось изнутри. Если бы он вовремя сообразил, что нерадивого исполнителя могут убрать... если бы пришел хоть на полчаса раньше...

Шорох за спиной предупредил его за миг до удара. Не оглядываясь, Эш нырнул вбок, перекатился через кровавую лужу — черт с ней, с одеждой, грязнее ей уже не стать! — ногой подсек нападающего, сшибая его на пол.

...и выдохнул, разглядев лицо под сбившимся на сторону капюшоном.

— Пак, ты сдурел? — устало спросил он, опуская пистолет. — Мало тебе контрабанды?

— Ты! — Цверг перевернулся, подслеповато моргая от света фонаря и выставив перед собой руку с ножом. — Куда ты ее дел? Говори, легавый!

— Кого? — не понял Эш.

— Где моя сестра? — Пак угрожающе двинулся вперед, и Эш поспешил вскинуть пистолет.

— Слушай внимательно, — раздельно произнес он. — Я не убивал Гриза. Я только что пришел. Перед этим я три часа ползал по сточным трубам и сыт по горло всеми вашими секретами. Так что давай сначала, четко и по порядку: что у тебя стряслось?

— Дина пропала, — просипел Пак. Нож он все еще держал наготове, но бешеный блеск в его глазах угас. — Сидела у себя, ревела, радио слушала. И вдруг сорвалась, точно на пожар. Я в ангаре был, заправлялся... вернулся — нет ее. Оставила записку, что в «Лунный свет» ушла; а зачем — не написала.

— Проклятье, — Эш помотал головой, отгоняя липкую сонную пелену, застлавшую мысли, и рывком поднялся на ноги. — Плохо дело, Пак. Если я не ошибся, то Дину забрал тот же человек, что убил Гриза.

— Кто?!

Вместо ответа Эш распахнул дверь.

— Говоришь, заправил аэроплан? Это хорошо. Твоя сестра в Стеллариуме. Подъемник закрыт, так что придется лететь.

— За незаконную стыковку в Стеллариуме с меня голову снимут, — проскрипел Пак, пряча нож. — И аэроплан отберут.

— Тебе что дороже — аэроплан или сестра?

— Заткнись, — огрызнулся цверг. — И двигай за мной.

***

Дверь лаборатории оказалась заперта. С пяти выстрелов удалось разбить замок — но, конечно, о внезапности речи уже не шло. Когда Эш выломал остатки механизма и распахнул дверь, его ждали.

Дина сидела в кресле — руки привязаны к подлокотникам, в зубах жгут из скрученной тряпки. Она смотрела в сторону двери, но вряд ли видела вошедшего: ее взгляд был мутен и пуст. По другую сторону стола развалился на стуле Клод, с виду — пьяный до бесчувствия, со стеклянно-тусклыми глазами и отвисшей нижней губой.

Ника стояла за креслом, выставив из-за спинки руку с пистолетом. Вороненое дуло упиралось в подбородок Дины — на бледной коже отпечатался красный полукруг.

— Доброй ночи, инспектор, — голос сильфиды звучал по-прежнему чарующе. — Оружие на пол, пожалуйста.

— Вы зря мучаете девушку. — Держа руки на виду, Эш положил пистолет на пол и оттолкнул ногой. — У нее нет того, что вам нужно.

— А вы знаете, что мне нужно?

Ника вышла из-за кресла. Теперь она целилась Дине в голову, не выпуская Эша из поля зрения.

— Вы уверяли меня, что пропавшее устройство не имеет особой пользы, — упрекнул ее Эш. — Еще одна ложь, леди Вертекс. Если бы вы не подозревали, что его забрали цверги, то не стали бы похищать Дину.

— Инспектор, — в нежном голосе прорезался холод. — Вы его нашли или нет?

— Сейчас объясню, — Эш примирительно поднял руки. — Вы задали мне непростую задачу. В тот вечер рядом с потерявшим сознание Клодом побывали трое. Грабитель, Дина Чимин и Прыткий Боб. Начнем с грабителя — это был, конечно, Мэтью Гриз. Все улики указывали на него: рост, недюжинная сила, знание места встречи. Отметины на горле у Клода — отпечатки пальцев одной руки. Второй рукой Гризу пришлось перехватить кинжал противника — отсюда и рана на ладони. Но какой у него мог быть мотив, чтобы ввязываться в такое опасное дело? Разве что кто-то его нанял...

— Вы испытываете мое терпение, инспектор. — Пистолет в руке Ники опустился, нацелившись на колено пленницы. — Если не хотите, чтобы она пострадала, говорите быстрее.

— Я ведь детектив, — Эш улыбнулся. — Не лишайте меня минуты тщеславия, прошу вас.

Ника сжала губы и неохотно кивнула.

— Дину я сразу исключил из списка подозреваемых. Видите ли, ее тоже интересовали вещи, найденные вместе с курткой Клода. Заполучи она устройство — не стала бы задавать мне такие подозрительные вопросы. С другой стороны, Дина видела, как Гриз душил Клода. Если бы грабитель обшарил карманы жертвы и забрал устройство перед тем, как скрыться, она бы это заметила. Значит, Гризу оно не досталось. Но тогда почему Дина не взяла его сама? У нее ведь были для этого все возможности.

Эш покосился на Клода, но тот по-прежнему не подавал признаков жизни.

— Выходит, в ту ночь на месте преступления находился кто-то еще. Тот, от кого Дина сбежала, не успев толком осмотреть Клода. И это был не Боб — старик-калека ничем не мог угрожать вооруженной девушке. Нет, там побывал кто-то более опасный. Именно он спугнул Дину, застигнув ее рядом с Клодом. А пока этот неизвестный гонялся за Диной, оказавшийся поблизости Боб успел обобрать Клода и удрать с его курткой. Но далеко он не ушел. Тот, кто преследовал Дину, вернулся к Клоду, обнаружил пропажу и бросился за вором. Так ведь?

У Ники даже ресницы не дрогнули. Не дождавшись ответа, Эш продолжал:

— Зачастую мы помним, что было в конце, но забываем, с чего все началось. Я сам чуть не совершил ту же ошибку. Увлекся расследованием нападения на Клода и упустил из виду убийство Прыткого Боба — а в нем-то и был ключ ко всей головоломке. Во-первых, оружие. Пистолет — дорогая вещь, не для простого обывателя. Во-вторых, место преступления. Это самая тесная и запутанная часть города. Там десяти шагов не пройти по прямой — сплошные повороты. Чтобы застрелить жертву, убийца должен был следовать за ней по пятам. Но при выстреле с малой дистанции пуля пробила бы тело навылет, а не застряла внутри. И, в-третьих, судя по направлению раны, стреляли снизу. Я никак не мог увязать эти три факта вместе, но на обратном пути из Стеллариума меня осенило. С летательного аппарата все закоулки наших трущоб видны как на ладони. И пуля прилетела действительно с большого расстояния, но не снизу, а сверху и сзади. Убийца стрелял в Боба, когда тот лежал на земле. Я угадал?

Ника снова не ответила.

— Конечно, преследовать вора по воздуху могли и цверги — хоть тот же Пак с его аэропланом. Но только сильфийские птероны способны двигаться на малой скорости и зависать на одном месте, чтобы осветить мишень фарами и прицелиться. И только птерон может безопасно взлетать и садиться в жилых кварталах. Аэроплану нужна бетонная полоса или стыковочная штанга.

Он помолчал, глядя в ее синие глаза. Чистые, как небо, не омраченные даже тенью сожаления.

— Вы хороший стрелок, Ника, но неопытный убийца. Иначе вы бы знали, что нельзя полагаться на одну пулю. Пока вы сажали птерон на крышу соседнего дома, умирающий Боб сумел поднять незакрепленную решетку стока и заполз внутрь. Вы спустились вниз и обнаружили, что вор исчез вместе с добычей.

Наверное, вы рано или поздно нашли бы его, будь у вас время. Но вы не могли бросить Клода без присмотра. И, что еще хуже, вы не знали точно, у кого находится прибор. У Гриза? У девчонки, которую вы не смогли поймать? У исчезнувшего бродяги? А может, он остался у Клода — и цверги вернутся за ним, пока вас нет рядом? И вы решили не гнаться за четырьмя зайцами одновременно, а сосредоточиться на том, что ближе. Забрали Клода, вернулись в Стеллариум — и уже оттуда начали действовать. На поиски украденных бродягой вещей подрядили меня, Гриза прикончили, заметая следы, а Дину решили допросить по всей сильфийской науке.

Ника криво улыбнулась.

— Как вы догадались насчет Гриза?

— Я видел, как он слушает ваши прогнозы погоды — с куда большим благоговением, чем воскресные проповеди в церкви. Когда я понял, что Боба убили вы, то вопрос о нанимателе Гриза отпал сам собой.

— По-вашему, я наняла его, чтобы украсть то, что и так принадлежало мне?

— Все забывают, что было в начале, — со вздохом повторил Эш. — Зачем Клод вообще оказался в тех трущобах? Почему вы позволяли ему навещать цвергов? Из-за контрабандного сырья, верно? Но какой смысл выгадывать гроши за черный товар, если Стеллариум и так не экономит на научных проектах? Значит, дело было не в экономии, а в том, чтобы добыть материалы в обход портового учета. То есть, скрыть от властей Пандеи, что и в каком количестве идет в ваши лаборатории. Похоже, что ставки в этой игре куда выше, чем кража дорогого оборудования... и что Клод вовсе не случайно забрал устройство с собой.

— Это только ваши догадки. — У нее чуть дернулась щека.

— Возможно. Но если предположить, что это устройство не менее ценно для цвергов, чем для сильфов... тогда нет ничего удивительного, что Гриз напал на Клода по вашему приказу. Красть у самой себя действительно нет смысла. Другое дело — остановить перебежчика, который собирался передать своим друзьям-цвергам научный артефакт. Только Гриз оказался нерасторопен и упустил ваше устройство из рук. Надо думать, за это он и поплатился?

Лицо Ники закаменело.

— Гриз был тупым ревнивым животным, — процедила она. — Он все испортил. Что бы о нас ни болтали в городе, но воскрешать мертвых мы не умеем.

— Погодите. — Эш сглотнул, по спине волной хлынули ледяные мурашки. — Вы... О, Господи, так вы...

Он еще раз взглянул на обмякшего на стуле Клода, изумляясь своей недогадливости. Вспоминая холод в лаборатории и навязчивый запах реактивов... заглушающий все остальные запахи.

— Мертвого нельзя воскресить, — повторила Ника. — Можно придать видимость жизни. Гальванизировать труп, заставить его стоять, ходить, повторять одну-две фразы. Но и только.

— Браво. — Эш скрипнул зубами от досады. — Вы меня провели, и даже больше. Вы видели цвергу у тела Клода, но не знали, кто она. А я, дурак, назвал вам ее имя.

— У Клода в комнате был спрятан передатчик, — усмехнулась Ника. — Имя и знакомый голос — конечно, девчонка не усомнилась. Она слишком хотела верить, что ее друг жив.

— Столько усилий — и все зря. — Эш покачал головой. — Я ведь уже сказал: у нее нет того, что вам нужно. Как только я догадался насчет птерона, остальное было несложно. Я прошел по всем улицам квартала и проверил решетки стоков. Лишь в одном месте совпали три признака: незакрепленная решетка, выбоина на мостовой, где Боб споткнулся, и улица такой ширины, чтобы птерон не мог приземлиться с развернутыми крыльями. Именно там, на дне стока, эта вещица и лежала.

Он отвернул полу плаща и показал висящую на поясе металлическую коробку размером чуть больше кулака.

— Так-то лучше, — буднично сказала Ника, направляя пистолет ему в грудь. — Положите на пол. Немедленно.

— Ника, вы знаете, что такое гремучий газ?

Синие глаза удивленно распахнулись. Эш вздохнул.

— Вы опять сосредоточились на конце и упустили из виду то, что было в начале. Как я сюда попал, если подъемник закрыт на ночь, а водить аэроплан я не умею? И кто находится здесь уже полчаса, пока я отвлекаю вас болтовней?

Ее губы шевельнулись — он прочитал по ним беззвучно произнесенное ругательство и не сдержал ухмылку.

— Хотите что-нибудь качественно починить — зовите цверга. Хотите что-нибудь качественно сломать — зовите цверга. Думаю, Паку хватило времени, чтобы разобраться, где тут у вас водород для дирижабля, и подать его в контур жизнеобеспечения. Я не помню, при какой концентрации воздушно-водородная смесь становится взрывоопасной. Но не советую вам проверять это опытным путем.

Ника прерывисто втянула воздух, словно пыталась по запаху понять, не обманывают ли ее. Пистолет в ее руке опустился. Снаружи вдруг скрежетнуло, пол вздрогнул и качнулся так, что Эш с трудом удержал равновесие.

Пак возник на пороге, будто из-под земли выскочил. Он отдувался после бега, его лицо и волосы обильно припудрила пыль.

— Готово, — пропыхтел он. — Я отстыковал модуль, а то весь этот сильфовский улей грохнем ненароком. — Он умолк, заметив Дину, привязанную к стулу, и замершую рядом Нику. — Ах ты...

— Пак! — прикрикнул Эш. — Все потом. Забирай ее и уходи.

Пак двинул челюстями, но смолчал. Подбежал к Дине, быстро обрезал веревки. Девушка сломанной куклой сползла со стула; брат поднял ее на руки.

Ника искоса следила за ними, не двигаясь с места.

— Я тебя запомнил, сука, — выдохнул Пак сквозь зажатый в зубах нож, пробираясь мимо нее с Диной на руках.

— Скорее, — поторопил Эш.

— А ты?

— Мне она ничего не сделает. Увози Дину, живо!

Ника молча проводила Пака взглядом. Когда тяжелые шаги цверга затихли в коридоре, она ядовито улыбнулась.

— Вы правильно сделали, что не рассказали ему о своей находке. Если бы он знал, что вы прячете под полой, — зарезал бы вас без колебаний. Эта вещь стоит дороже сотни глупых девчонок.

Эш взвесил коробку в руке.

— И все-таки — что это?

— Источник энергии. Невероятно эффективный и практически вечный. Клод действительно был гением. Наши предки, пытаясь решить ту же задачу, разнесли планету вдребезги. А у него — получилось.

Ника отодвинула стул и села, небрежно играя пистолетом. Уверенность возвращалась к ней на глазах.

— Вам повезло, инспектор. Будущее Стеллариума — в ваших руках. Назначайте любую цену, я не стану торговаться.

— Будущее?

— Владея этой технологией, Стеллариум избавится от сырьевой кабалы. Мы больше не будем зависеть от цвергов с их грузовыми аэропланами и от белковых фабрик Пандеи.

— И вы думаете, что Хеол и Пандея смирятся с новым положением дел?

— А что они нам сделают? Стеллариум не привязан к Большой Аномалии. Все наши сооружения автономны и могут летать без поддержки.

— Значит... хотите отделиться и основать собственный город? — просипел Эш. То ли воздух здесь был слишком сух, то ли это водород так действовал — горло будто бумагой изнутри оклеили. — Уйдете и оставите их без зерна и тепла?

— Таков закон природы. — Лицо Ники было безмятежным. — Чтобы взлететь, нужно сбросить балласт.

— И вы уверены, что я соглашусь?

— Конечно. Никто не предложит вам того, что предлагаю я. Жизнь, инспектор. Не то скотское существование, к которому мы приговорены по милости наших предков, — нет, настоящую полнокровную жизнь. Свободу от голода, нужды и непосильного труда. Свободу учиться, творить... любить, не боясь, что болезни и скверные врачи положат конец вашему счастью.

У него заныли стиснутые зубы. Чтобы разомкнуть закаменевшие челюсти, потребовалось сделать усилие.

— Вы поэтому так долго не догадывались, что Клод работал на цвергов? — тихо сказал он. — Не верили, что он мог отвергнуть вас, такую прекрасную и умную, ради чумазой девчонки из подвала? Не допускали мысли о том, что он использовал вас так же, как вы хотели использовать его?

Ника сжала губы. В других обстоятельствах Эш залюбовался бы тем, как она держит удар: лишь брови сдвинулись да скулы слегка порозовели.

— У девчонки была фора, — ровно сказала она. — Клод знал ее давно, такие узы трудно разорвать. Но вы, инспектор, — вас ведь ничто не держит в Пандее. У вас в руках — ключ от новой колыбели человечества. Помогите нам создать ее — и мы не останемся в долгу.

Он сделал шаг назад. Другой; Ника вскинула пистолет. Ее палец нерешительно лег на спуск.

— Не надо, — попросил Эш. — Не рискуйте.

Не сводя взгляда с Ники, он попятился к двери. Вывалился в коридор, чуть не зацепив высокий порог. Услышал окрик — и побежал со всех ног, запретив себе оглядываться.

В оранжерее царил полумрак. Густой аромат почвы, зелени и меда окутал инспектора, пока он ломился напрямик через заросли. Не успел замедлиться — ударился о стеклянную стену, точно глупый шмель. Закрутил головой: дверь, выходящая на внешнюю галерею, оказалась в двух шагах.

— Стой! — крик ударил в спину вместе с треском ломающихся веток. Эш не обернулся, сражаясь с дверным рычагом. Метнуть тяжелую железку через перила — и привет Бездне...

— Не смей!

Дверь поддалась. Теплый воздушный поток взъерошил ему волосы на затылке, вырываясь в открытый проем.

Он поднял руку, замахиваясь.

Позади вспыхнул свет. Выстрела Эш не услышал — взрывная волна пришла первой.

«Все-таки рискнула», — пронеслось в голове за миг до того, как наступила тьма.

***

Вначале вернулась боль. Жгучая, давящая, заполняющая тело без остатка. Он вдохнул — резь в груди сгустилась, подкатила к горлу соленым комком. Во рту было сухо, незнакомый едкий запах жег ноздри.

Боль — это хорошо. Боль — для тех, кто жив.

Эш насилу открыл левый глаз. Правый не открывался: кровь склеила веки. Сквозь пелену слез медленно проступало нечто серое и черное. Расплывчатое и бесформенное.

Облака?..

Он попытался привстать, но не мог двинуться с места. Шевельнул рукой — и ощутил только пустоту. Ветер обдирал кожу, как наждак, мысли путались и сбивались.

Неумолимо — холодным лезвием под ребро — в сознание вошла догадка.

Он не лежал.

Он висел.

Облака двигались наверху, сталкиваясь боками. Ползли по спирали, обвиваясь вокруг ствола Большой Аномалии наподобие пряжи вокруг веретена. Нарушая законы естества, туманный хобот смерча поднимался снизу вверх — зона отрицательной гравитации тянула из океана воду, чтобы рассеять ее конденсатом в семи тысячах футов над поверхностью. Столб водяной взвеси и сернистых испарений возносился к небесам, не замечая застрявшей в нем человеческой мошки.

Сейчас Эш мог бы заглянуть в Бездну сам — но не стал поворачивать голову. Лучше было смотреть вверх. Туда, где за облачной завесой остался золотой, хрустальный Стеллариум. И Пандея — кривые улицы и горбатые домики, мутные зеркальца рыбных и крилевых садков, бетонные стрелы портов-аэродромов. И Хеол — опрокинутый муравейник, приросший к основанию города: лабиринт технических коридоров, цехов и ангаров, где дремлют в ожидании вылета железные птицы...

Боль понемногу притуплялась, страх растворялся в безразличии, и уже не было сил держать глаз открытым. Эш зажмурился, уступая неизбежному; потом еще раз, из чистого упрямства, разлепил веки.

Солнечный луч уколол его в зрачок. В облаках блеснул синевой узкий разрыв, что-то маленькое и темное выпало из прорехи в серой пелене — и пошло вниз, кружась кленовым семечком на ветру.

Эш знал, что это не тот аэроплан. Что они летят не за ним. Что его все равно не найдут, попросту не заметят с такой высоты.

Но почему-то продолжал смотреть — и ему мерещилось, будто крест распростертых крыльев приближается и растет.