Улыбайся

Улыбка — первый показатель нормальности. У моего нового соседа с этим всё было в порядке. Его улыбка блестела белизной, раздвигая черные усы и густую бороду как Моисей море. Смущал только лишний вес. Жора, он же Георгий, походил на медведя — грузный, неторопливый, с каплями пота на лбу и одышкой. 

— Генетика, — пояснил он, как только поймал мой взгляд. — Я счастливый обладатель редкой формы отклонения, которую пока не научились корректировать. Да ты не волнуйся, с остальным у меня порядок. 

Я и не волновался. Мой уровень спокойствия всегда стоял на делении два. Всё, как мне положено. 

— Посидим вечерком? — предложил мой новый знакомый, после того как я помог ему занести вещи. 

— Почему нет? Во дворе в восемь. 

— Договорились, — моя ладонь утонула в его мясистых пальцах. Ощущение было странным, но я не успел в нём разобраться. Контроллер уже всё заглушил. 

Ровно в восемь я стоял у забора, с удовлетворением отмечая ровный, зеленый газон. Жора вышел на пять минут позже, нагруженный мангалом, кастрюлей и шампурами. 

— Шашлык, Филька, только не говори, что ты его не ешь! 

На самом деле именно это я и собирался сказать. Мои настройки пищевых привычек были отрегулированы в соответствии с рекомендациями. Но черт, в последний раз я ел жареное мясо в двенадцать лет, и сейчас, вспомнив ароматный запах специй, дыма и стейка, чуть не подавился слюной. Странно, обычно я легко справлялся с искушением, контроллер хорошо глушил ненужные чувства. Я даже проверил дисплей на запястье — отметка полезных привычек стояла на своем месте. Неужели физиология дала сбой? 

Как бы то ни было, через час мы наслаждались закатом и хорошо прожаренным шашлыком, приправленным луком и свежими помидорами. 

— Еще бы пивка! — мечтательно протянул Жора. 

Я не знаю вкуса алкоголя. По некоторым причинам контроллер мне установили куда раньше, чем было разрешено его попробовать. Но сейчас мне захотелось пополнить свою вкусовую базу. Я снова взглянул на котроллер — ничего. Ни предупреждающего сигнала, ни перемещения отметки ниже. 

Пока я разбирался с собственными ощущениями, Жора выудил из сумки-холодильника запотевшую бутылку, ловко открыл крышку и протянул мне. 

— Эй, это же незаконно! — я даже подскочил с раскладного стула, выставив перед собой руки. — Где ты вообще его взял? 

Алкоголь, сигареты, наркотики давно были под запретом. Если вредную еду можно было иногда себе позволить, выкрутив нужную шкалу на максимальный уровень, то на вредные привычки стоял ограничитель. Когда подростку исполнялось восемнадцать, он, если хотел, мог провести месяц в специальном месте — центре последнего искушения, где мог попробовать всё, чего лишится до конца жизни. Или почти всё — наркотики, извращения и увечья в этот список не входили. Но после установки контроллера об этом не могло быть и речи. 

— Спокойствие, Филя! Никто не узнает. А пиво мне племянник достал. Ему пара дней как восемнадцать стукнуло, он сейчас в центре. 

— Но это невозможно! Как ему удалось вынести... 

— Расслабься, в этом мире всё возможно, — подмигнул Жора и сделал большой глоток из не взятой мною бутылки. — Ух, хорошо! Точно не хочешь? 

Я покачал головой, снова глядя на контроллер. Но когда не увидел стоп-сигнала, искушение попробовать новое одержало надо мной верх. 

— Черт, давай! 

— Молодца! — расхохотался Жора и выудил вторую бутылку. — Так-то лучше. 

Я сделал осторожный глоток и зажмурился. Вкус был необычный, чуть горьковатый, но в то же время мягкий и сладкий. 

— М-м-м, — протянул я, — как приятно. 

Жора хлопнул меня по ноге и тоже сделал глоток. Рукав его рубашки задрался и я увидел, что его запястье покрыто тату вместо контроллера. 

Пиво пошло у меня носом, залилось в самый мозг, мой контроллер взорвался писком, мигая красными огнями. Я попытался настроить дисплей, но руки тряслись, челюсть заходила ходуном и последнее, что я увидел, широкая улыбка Жоры надо мной.

* * *

— Ну что, друг, как ты? 

Я очнулся в своей кровати. Рядом сидел Жора, сверкая зубами, в то время как его брови были сосредоточенно сведены. 

Я подскочил, вцепившись в контроллер, и принялся проверять настройки. 

— Тихо ты, всё там нормально, я поправил, — остановил меня сосед, мягко отводя мою руку в сторону. — Наверное, слишком много эмоций, вот твою штуку и заглючило. Перенапряжение. 

Я уже понял, что настройки в порядке. Вернулось обычное спокойствие и расслабленность. 

— Где твой контроллер? — ровно спросил я. 

— Я же говорил, у меня генетическое отклонение. Не подходит мне эта штука, понимаешь? Да ты не бойся, это законно, у меня есть подтверждение. Только не трепись, а? Я неплохо имитирую, да и ты бы не узнал, если б я не расслабился. — Жора дернул глазом и улыбнулся ещё шире. — Переезжаю постоянно, потому что как узнают, так начинают бояться, будто я псих какой. Раньше же люди жили без этих контроллеров, и ничего, выжили. А я такой один из немногих сейчас, какой от меня вред? Никого не убиваю, никому не мешаю, да, Филька? 

Я кивнул. Кажется, уровень спокойствия у меня стоял даже выше обычного, иначе как объяснить, что мне и в голову не пришло позвонить в полицию или потребовать показать подтверждение. 

— Мне скоро на работу, так что... 

— Да-да, без проблем, друг, — засуетился Жора, встал со стула и потопал к двери. — Ты это, заходи, если что. 

Я снова откинулся на кровать и прикрыл глаза. Слишком много мыслей и вопросов крутилось в голове. Как он живет без контроллера? Как справляется со всеми чувствами, как держит их в узде? 

Я вспомнил родителей. Контроллер им поставили еще до моего рождения. Каким бы я стал, если бы они не могли регулировать эмоции? Я бы не видел так часто их улыбок, на меня бы кричали и ругали за невыполненные уроки и плохие оценки. Может даже били? 

Перед глазами всплыло красное лицо отца в тот день, когда я принес того щенка. Я давно мечтал о собаке, и когда мне велели отнести его обратно, я не послушал. Папа продолжал улыбаться даже после того, как увидел его другим. Но его глаза наполнились слезами. На шее билась вена, а веки дрожали, как и руки. 

— Ты не должен этого делать. 

Тогда я почувствовал страх и вину. Как хорошо, что теперь эти чувства можно выкрутить на минус.

* * *

Я впервые в жизни опоздал на работу. Коллеги смотрели на меня, улыбаясь, но я понимал, что они в недоумении. Сейчас будут подкручивать свои контроллеры. Начальник вызвал к себе, и тоже, улыбаясь, попросил зайти к настройщику, на всякий случай. Я согласился, все равно собирался после вчерашнего. 

Штатный настройщик Марат, выслушав про вчерашний сбой (о пиве и шашлыке, я, разумеется, умолчал), усадил меня в кресло и зафиксировал ремнями. 

— Будет неприятно, потом зайди к медику, пусть сделает систему. 

С этими словами он принялся рыться в моем контроллере. Сначала я ничего не чувствовал, а потом меня затрясло. Злость, голод, обида, радость, эйфория, отчаяние... Проклятый Марат выкручивал каждое чувство от максимального до минимума. Я орал, смеялся, дергался и рычал. Из глаз лились слезы, каждая мышца болела, но хуже всего было внутри — в груди раздувался шар, я задыхался под его давлением, хотел умереть, хотел, чтобы это скорее закончилось, но Марат продолжал, не обращая внимания на мои корчи. 

— Подожди, Филипп, еще немного, тут что-то... 

Что там я уже не услышал. Меня затопило желание. Я вспомнил Анну. Мне пятнадцать, она старше на три года. У неё тоже еще нет контроллера, но и без него она всегда холодна и спокойна. Узкие зеленые глаза смотрят чуть надменно, черные, прямые волосы текут по ровной спине. Я постоянно думаю о ней, ловлю ее взглядом в коридорах и столовой, набираюсь смелости, чтобы заговорить и пригласить на свидание. У меня нет контроллера, все чувства обострены до предела. Я догоняю её в пустом коридоре возле спортзала, осторожно касаюсь голого плеча. Пальцы обжигает теплом и мягкостью ее кожи, еле сдерживаюсь, чтобы не прижаться к ней сейчас же, обхватить руками талию, услышать стук ее сердца. 

— Чего тебе? 

Ее голос груб, она смотрит недовольно. А я не могу дышать, не могу сказать и слова. Мой рот открыт, губы пересохли. Она нетерпеливо дергает головой, толкает меня. 

— Отвали, придурок. 

Только теперь дар слова возвращается ко мне, неуклюже, бестолково. 

— Я... Это... Ты, ну, пойдешь... 

Не успеваю договорить, ее рот дергается в презрительной усмешке. Она уже поняла. И я понял. 

— Даже не думай! — бросает слова как камни, разворачивается, делает шаг... 

* * *

— Филип! Эй! — Марат щелкнул пальцами у меня перед носом. Чувствую себя разбитым и больным. — Порядок? Сейчас тебя развяжу, сразу иди к медику. 

— Что с контроллером? — пробормотал я. 

— Проверил все настройки, съехала только одна, я поправил. Странно, это шкала со спецограничителем, сам ты ее трогать не можешь, но она немного ушла вверх. Я должен об этом сообщить, так что не удивляйся если приедут с проверкой. 

Я кивнул и поплелся в больничное крыло к медику. 

После системы мне значительно полегчало. Только Анна не выходила из головы. Я все думал, как бы на нее повлиял контроллер. Был бы у меня шанс на взаимность, если б у одного из нас уже была эта штука? Мама говорила, что в школе надо испытать настоящие чувства, на всю катушку, пока можешь. А спутницу для жизни искать позже, с холодной головой. Она улыбалась, а её правый глаз дергался, когда она увидела Анну. Жаль, что у нас ничего не вышло. 

Дома я принял душ и лег в кровать. Сил ни на что не осталось. Но стоило мне прикрыть глаза, как раздался дверной звонок. 

— Филип! Эй, друг, ты дома? 

Я вздохнул и пошел открывать дверь. Хуже этот день все равно стать не мог. 

— Ты прости за вчерашнее, — виновато начал Жора, когда мы устроились на веранде с лимонадом. — Я забываю, что с этой штукой всё по-другому. 

— Проехали, — отмахнулся я. — Лучше расскажи как ты без нее справляешься? 

Жора усмехнулся, поудобнее устраиваясь на скамье. 

— Отлично справляюсь. Ты не думал, что с таким контролем жить просто скучно? 

— Ты неправ. С ним проще. Нет алкоголиков, наркоманов, преступников, в конце концов. Да у нас даже тюрем теперь нет, разве это не показатель? Нет толстых, — тут я запнулся, но Жора только махнул рукой, — извини, я имею в виду, нет проблем отрегулировать свои пристрастия в еде, полюбить спорт, даже жениться теперь в разы проще. 

— Чего тогда ты до сих пор не женился? 

Я замялся. Как бы не был хорош контроллер, забыть Анну он мне не помогал. А найти похожую оказалось непросто, даже невозможно. 

— Я из тех, кто влюбляются всего раз. И моя любовь не была взаимной. 

Жора странно на меня посмотрел и помолчал, прежде чем заговорить снова. 

— Значит, это было до установки. Ты не пробовал ее найти после? 

— Нет. Я не хочу. И говорить об этом не хочу. 

— Ладно-ладно, друг, я всё понял. Как насчет пива? Шучу! — рассмеялся он, увидев мой взгляд. А потом пригнулся ближе и зашептал: — Слушай, я тебя обманул. По поводу контроллера, у меня он тоже был. Поставили принудительно, ну, ты знаешь как это работает. Только я его снял. 

— Что? — Мой контроллер запиликал стоп-сигналом. 

— Спокойно. Подыши. 

Я глубоко вдохнул несколько раз и прибавил шкалу спокойствия. 

— Черт, но как? 

— Есть у меня знакомый установщик. А установщик, сам понимаешь, и убрать может. 

— Зачем ты это сделал? — не выдержал я. — И как же полиция? Да и вообще, как жить? 

— Хорошо жить, Филька! Не роботом бесчувственным, а живым. Жарить мясо и пить пиво. Ездить куда и когда захочется. И еще, — он зашептал так тихо, что я с трудом улавливал слова, — секс, если ты понимаешь, о чем я. Любой, с кем захочешь, как захочешь.

— Но партнерша...

— Да плевать. Сам сказал, тюрем у нас давно нет. А бабы... Выкрутит свой контроллер до минуса и переживет. 

Я снова вспомнил Анну. Гладкие волосы на своем кулаке, разбитую губу, мягкую кожу, запах ее тела и всхлип, переходящий в хрип. 

"Ты не должен этого делать, Филип!" — улыбалась мама, а глаз ее дергался как сумасшедший. 

Контроллер запищал и снова загорелся красным. 

— Эй, Филька! Успокойся. Я же не настаиваю, не хочешь не надо. Это твой выбор, слышишь? Только твой. — Жора схватил меня за плечо, но я вывернулся и толкнул его. 

— К черту, отвали от меня, понял? Увижу рядом еще раз, вызову полицию. 

Он снова странно на меня посмотрел, что-то вроде разочарования мелькнуло в его глазах, но в то же время я увидел и облегчение. Я встал и ушел в дом. Только мысли об открывающихся возможностях остались при мне. Контроллер продолжал мигать и пищать, пока я не выкрутил все значения в минус. 

— Это мой выбор. Я не должен этого делать, — проговаривал я вслух, лежа без сна в кровати. 

Задремать удалось только под утро. Мне снилась Анна и родители. После того, что я с ней сделал, мать с отцом редко общались со мной. Я стал самым молодым человеком с контроллером. В восемнадцать съехал из родительского дома. В редкие встречи мама и папа улыбались, жали мне руки, но венка на шее отца начинала биться в два раза чаще, а у мамы дергался глаз. 

Щенка мне простили, а Анну нет. 

Я снова опоздал на работу. Марат вызвал полицию и мне пришлось пройти еще один тест. Домой я вернулся разбитым с предупреждением и мыслями об Анне. Прошло десять лет, а я всё так же хорошо помнил тот день. Вот она делает шаг, моя рука цепляет ее за волосы, накручивает на кулак и я тяну ее вниз. Мир перестает существовать, есть только я и Анна. И это лучшее, что случилось со мной в жизни. 

Контроллер пищал и светился красным, сводя меня с ума. Настройки не помогали, оставался только один выход — звонить в полицию и проходить перепрограммирование вместе с физической терапией. Хотя нет, был еще вариант. 

Я боялся, что Жора уехал, но дверь открылась после первого же стука, словно он ждал меня. Улыбки на его лице не было, наоборот, он выглядел предельно сосредоточенным. 

— Я знал, что ты придешь. Заходи. 

Я прошел в комнату, отметив беспорядок и до сих пор не распакованные коробки. Или он их снова собрал? Слой пыли покрывал полки и пол. Пахло отвратительно. Так я хочу теперь жить? 

Я вспомнил, как аккуратно было в моей комнате до контроллера. Нет, чистоплотность от него не зависит, дело в заложенных качествах. Мне бы следовало лучше обдумать это решение, но было слишком поздно. 

— Садись, — Жора указал на маленький диван, заваленный тряпьем, и протянул мне бутылку пива. — Я уже договорился, утром поедем. Ты уверен? 

Я молча взял бутылку и сделал большой глоток. 

— Но сначала расскажи мне про Анну. 

— Откуда ты знаешь? 

— У меня много знакомых, — усмехнулся Жора. — Я привык наводить справки. Как это было, а? Тебе понравилось? 

Я хлебнул еще пива, голова стала легкой, улыбка настоящей. 

— Да. Это было потрясающе. 

Он удовлетворенно хмыкнул. 

— Так я и думал. Но что ты будешь делать потом? Когда снимешь контроллер? Хочешь найти ее? 

Об этом я еще не думал. Но мысль снова увидеть Анну была заманчивой, очень заманчивой. 

— Я могу помочь, у меня есть доступ к базе. 

Всё складывалось куда лучше, чем я предполагал. 

* * *

Избавиться от контроллера оказалось намного проще, чем установить его. И какое это было облегчение! Я смеялся как ненормальный, ходил по комнате, трогал вещи и только сейчас понял, насколько ограниченным было мое восприятие мира. 

— Жора! Это потрясающе! Спасибо, друг, ты сделал меня свободным! 

Жора усмехнулся в усы. 

— Ну что, теперь навестим твою крошку? Ты точно этого хочешь? 

— Ничего не хотел больше.

* * *

Всю дорогу я представлял нашу встречу. У нее теперь точно есть контроллер, она не будет психовать. Может, даже согласится быть со мной добровольно. 

Маленький дом на пару комнат в тихом районе. Она не вышла замуж, у нее не было детей, жила одна, идеально. 

— Давай, друг, — подтолкнул меня Жора, — зови, если захочется поделиться. 

Делить свою женщину я ни с кем не стану, но Жоре я этого не сказал. 

Когда он отошел, я натянул рукава до самых запястий и позвонил. 

Дверь открылась, но никто не вышел. Я шагнул внутрь и провалился в темноту.

* * *

— Видит бог, если он есть, я давал тебе шанс. 

С трудом разлепив глаза, я увидел Жору, который склонился надо мной с тесаком в руке. 

— Что ты делаешь? 

Говорить было трудно, я не мог пошевелиться. 

— Анна, чтоб ты знал, друг мой Филька, покончила с собой сразу как тебе поставили контроллер. Понимаешь, ей-то его поставить не успели. И справиться со своим состоянием она не смогла. Как и наша мать. 

— Что... 

— Да, Филька, Анна была моей сестрой. Любимой сестрой, а потом появился ты, урод. Маме не помог и контроллер, она просто свихнулась. Тогда я и понял, что не спасает эта штука никого.  — на миг Жора задумался, почесывая бороду тупой стороной тесака. —Хотя нет, убийц и насильников спасает. От правосудия. Но не тебя, уж прости. Ты сам снял контроллер. Ты теперь беззащитен, асоциальный элемент. На работе подтвердят твой психоз. Кто знает, может ты сделаешь мир лучше! Поможешь усовершенствовать систему. Твоя смерть послужит во благо. 

— Стой! — крикнул я, но Жора уже заклеил мне рот. Последнее, что я увидел, была его широкая улыбка. Самая настоящая.