Бегущий с волком

По телу разливается сонная истома. В правую голень проникают волны глухой ноющей боли. По лицу разливается ласковое тепло. Через закрытые веки пробивается поток яркого света. Послышались лёгкие шаги, стукнули ставни, и повеяло бодрящей утренней свежестью. Меня пробило на позевушки и потягушки, и я начал усердно протирать глаза. На ноги упал невесомый ласковый водопад, а в ушибленном месте возникло ощущение нежных прикосновений абрикосовых губ. Послышался звонкий звук поцелуя.

Я резко поднялся с постели и оперся на локти. Сквозь распахнутое высокое окно утреннее солнце широким потоком радости заливало большую светлую комнату. Копна гречишных волос в светящемся ореоле поднялась, и показалось весёлое лицо мамы, озарённое ласковым взглядом больших светло-коричневых глаз:

– С добрым утром, малыш. Как спалось?

Я обнял её за шею и ещё сонной спиной ощутил проникающее живительное тепло её любящих рук. Затем она мягко отстранилась:

– Ты где так ушибся? Что, опять с ребятами играли в «Пиратов-Конфедератов»?

Я не успел ничего ответить, так как в дверях сверкнула белозубая лучезарная улыбка над тонкой девчачьей фигуркой:

– Доброго всем утра. Можно?

– Заходи, Эллана. Хоть ты повлияй на этого оболтуса. У меня уже закончились все аргументы, а к тебе он прислушивается.

Элланка стремительно подошла и присела на край кровати. Она весело смотрела на мня своими слегка раскосыми фиалковыми глазами.

– Наслышана о твоих ночных подвигах. Говорят, что ты остановил гружённую камнями повозку, которую Солнцевские пустили вниз по склону на наши оборонительные редуты. Ты уже становишься просто героической личностью.

Глядя на тонкий профиль её южного лица и ниспадающий на плечи поток серебряных волос, я вспоминал, как я впервые увидел её еще в первом классе. Поражённый её необычной и до боли знакомой неземной красотой, я сразу решил, что это подарок высших сил. И что отныне мы будем только вместе. А Эллана всё продолжала щебетать:

– Ты не забыл, что мы сегодня с историком идём в поход на плато Победителей? Так что хватит изображать из себя раненого героя. Давай я тебе лучше помогу.

Она стала водить своими смуглыми ладошками рядом с раной, и боль стала проходить.

В окне показалась голова Рыжего. Он мигнул своими жаркими глазами и влез в окно. Глядя на Эллану ревнивым взглядом своих жёлто-зелёных глаз, он издал протяжный жутковатый вопль.

***

Протяжный жуткий вопль вернул меня из мира грёз. Нестерпимая боль в правой голени начала проходить. Я открыл глаза. Избитое тело болело. Я скосил глаза вниз. Правая штанина комбинезона разорвана, а Малыш с упоением зализывает развороченную окровавленную рану. Напротив стоит Рыжий. Глядя на Малыша ревнивым взглядом своих жёлто-зелёных глаз, он протяжно и жутковато вопит.

Малыш, раздосадованный тем, что его оторвали от врачевания друга, сразу стал в боевую стойку и грозно зарычал. Я ласково сказал им пару успокаивающих слов. Малыш спокойно улёгся у меня под боком, спрятал нос в шерсти своего пышного хвоста и засопел. Рыжий взгромоздился своим горячим телом мне на ноги и сладостно заурчал.

Я привычно глянул направо. Серый, как всегда, возлежал там в своей гордой позе, по‑царски оглядывая свои владения. Внизу простиралась долина, покрытая дремучими лесами, полянами и пересечённая извилистой поймой реки с заливными лугами. Вечернее солнце, освещавшее каменистые стены нашей пещеры, огнями отражалось в его глазах. Всё происходящее, как и следовало ожидать, произвело на него совершенно нулевое впечатление. Густая серая шерсть лежала на нём гладким великолепным ковром, сотканным великим ткачом – природой. В его позе угадывалась мощь, спокойствие, уверенность и громадное чувство собственного достоинства. Настоящий вожак стаи.

Ну что ж, с такими как у меня друзьями можно чувствовать себя в полнейшей безопасности. Я с удовольствием растянулся на тёплой оленьей шкуре, лежащей на принесённом со шлюпки диване, и вновь погрузился в грёзы воспоминаний.

***

Мягко поют туго натянутые струны стоячего такелажа. Ветер заботливо наполняет паруса. Нос лодки весело рассекает сердитые гребешки волн. Лицо умыто солёной утренней свежестью. Слышны алчные крики пикирующих чаек. Синие воды залива переливаются каплями солнечного света. Хорошо! Я управляю парусами, а Эллана сидит на руле. Её серебряные волосы мягко летят навстречу весёлому ветру. Я невольно залюбовался её смуглой ладной фигуркой в ярко-синем купальнике и не сразу заметил опасность, пока она не указала мне на неё рукой. На встречном курсе к нам стремительно нёсся знакомый быстроходный катер.

Ага. Добро пожаловать. Опять эти конченые кретины из Солнцевской группировки. Они наши давние соперники в военных играх. Но с некоторого времени они начали грубо переходить ранее очерченные красные линии. Они уже не первый раз задевают нас с Элланой. А недавно они ещё и забросали нас остатками недоеденной пищи. Игра уже становилась чем-то иным. Жаловаться родителям не очень хотелось, и мы решили сами отвадить назойливых хулиганов, приготовив им неприятный сюрприз. Мы хорошо спланировали операцию и даже провели несколько тренировок.

Они приближались на высокой скорости, и я успел заметить, что их всего четверо. Похоже, что они совсем не считают нас за соперников. Ну это они напрасно. Хотя, для того, что мы задумали, число противников уже не имело особого значения.

Когда они приблизились на расчётное расстояние, мы быстро убрали паруса и легли в дрейф. Я взял метательное древко, а Эллана достала из термоса ледяную чакру. Это ледяной диск аэродинамической формы с намотанной по периметру лентой раскрутки. Мы быстро пристегнули один её конец к древку, а другой я взял в руку. Держа древко в руке, я стал ждать, когда те приблизятся на расстояние прицельного броска. В нужный момент я запустил чакру параллельно поверхности воды в направлении противника. Лента, раскручиваясь, придала чакре вращательное движение, чем обеспечила той устойчивость в полёте. Срикошетировав от поверхности воды, чакра ребром врезалась в борт идущего на предельной скорости катера и легко вскрыла его как консервную банку. Эффект был просто оглушающим. Внутри катера сверкнула молния. Катер остановился и стал медленно погружаться в воду.

Мы быстро поставили паруса и пошли спасать этих обмочившихся клоунов. Их катер продолжал оставаться на плаву. А в край струсившая команда в панике покинула судно.

Когда мы приблизились, они в ужасе смотрели на нас, совсем не понимая, что произошло. Мы с Элланой подняли вёсла и замахнулись на них. Они сразу же нырнули, и мы звонко хлопнули вёслами по воде, и продолжили экзекуцию, пока те вдоволь не нахлебались солёной воды. Вдали послышался вой сирены. К нам стремительно приближался патрульный катер.

***

Острое чувство опасности мгновенно привело меня в реалии окружающего мира. Я быстро вскочил и огляделся. Прижав лапой голову громадной змеи, Рыжий издавал пронзительный боевой клич. Тело змеи извивалось, судорожно билось в конвульсиях. Малыш, возбужденно рыча, весело танцевал вокруг места схватки. А Серый взирал на происходящее с поистине королевским хладнокровием.

Я хотел было забрать змею. Но не тут-то было. Рыжий никогда своего не упустит. Он молниеносно схватил голову змеи в рот и мягко запрыгнул на свое место в углублении пещеры. Сверкая оттуда хищными жёлтыми глазами, этот зверюга оцепенел в ожидании, когда его жертва прекратит сопротивление и перестанет бешено хлестать его своим телом. Наконец ему это надоело, и он откусил змее голову. Мастерски содрав с неё шкуру, он великодушно кинул мне её в подарок. А сам сладостно мурлыча, приступил к священному ритуалу поедания. Покончив с трапезой, осоловевший котофей с чувством выполненного долга, выполняя таинство какого-то древнего языческого ритуала, присоединил змеиную голову к остальным трофеям.

На какое-то время он застыл в благоговейном экстазе, взирая на свой алтарь с солидной пирамидой змеиных черепов. Произведя бесконечно долгий зевок и свесив вниз роскошный рыжий хвост, довольный собой, зверь погрузился в садкий мир сновидений.

Глядя, как он радостно повизгивает и загребает лапами воздух в длинных прыжках, я вдруг непроизвольно погрузился в реальность его мира снов, где он вдохновенно преследовал вожделенную добычу в охотничьих угодьях своего кошачьего рая. Наконец, сбросив это наваждение, я долго не мог прийти в себя от изумления. Оттого, что такое маленькое существо способно создавать в своём воображении такие яркие миры. И у меня из каких-то потаённых глубин сознания проявилось предчувствие понимания, что мир, в котором мы живём, это пересечение личных миров всех живых существ. Таких, какие создают мои нынешние друзья, и тот олень, чьё мясо вялится в глубине пещеры. А также все мои друзья и недруги этого мира. Этот мир – место, где мы все встречаемся, чтобы играть в свои бесконечные игрища.

Я огляделся. Мои животные мирно спали. В проём пещеры с интересом глядела хрустальная звёздная ночь. Невидимая луна заливала струящимся серебром долину под дремучим лесом и убегающую вдаль, искрящуюся осколками лунного света ленту реки.

Я придвинул кресло пилота к краю своего нынешнего пристанища и стал напряжённо вглядываться в величавую глубину звёздного неба, пытаясь разглядеть ускользающие контуры своего родного мира. Я не знал, сколько времени я тут пробуду, и когда я уже смогу обнять своих друзей, любимую и родных. Но я точно знал, что это будет. Мне безумно нравилась эта планета, и тот покой, и гармония, которыми она меня одарила. В отсутствие подавления у меня проснулись и начали крепнуть сверхчувственные восприятия. Я уже ощущаю эти плотные, пронизанные тонкими вибрациями, мощные потоки, идущие из бескрайней пустоты великих миров.

Я оглянулся на тех существ, с которыми я уже долго живу, делю еду и кров. И с которыми я выживаю в этом суровом и прекрасном мире без людей. Под сердцем больно защемило от предчувствия неизбежной разлуки.

Мысли обратились к любимой. Как она там без каких-либо весточек от меня, не зная где я, жив ли я, и что со мной? Став на краю, собрав все свои чувства, мысли и дух, я в едином порыве послал ей через пространство безбрежного и грозного космоса свой зов.

***

Мы в просторном светлом кабинете директора школы. Он в идеально отглаженном сером шерстяном костюме сидит за дубовым письменным столом, и несколько иронично смотрит на нас через стёкла дорогих очков в черепаховой оправе. Крет-старший смотрит на меня в упор своими вытаращенными глазами. Его руки нервно скачут. Одет он дорого и претенциозно. Но его одежда не отличается ни изяществом, ни хорошим вкусом, да и сидит на нём как-то мешковато. Поэтому и выглядит он несколько несуразно.

– Вы хоть понимаете, молодой человек, что вы натворили? Знаете ли вы, сколько стоит такой катер, который вы разрушили и давеча чуть не утопили? Вы хоть представляете, во что обойдется вашим родителям ваша шалость? А какая характеристика вас ожидает по окончании этой школы? И никакие отличные оценки вам уже не помогут! Вот теперь ваша песенка наконец-то будет окончательно спета! Уж я об этом позабочусь.

И он торжественно уставился на меня своими выпуклыми стеклянными глазами. Я же изобразил святую невинность и в крайнем изумлении уставился на него немигающим взглядом. Это было совсем нетрудно, учитывая его тираду.

Моя беззастенчивая и наглая хитрость, очевидно, удалась потому, что Эллана не удержалась и прыснула в кулак, а у директора в глазах забегали весёлые огоньки. У Крета-старшего налились кровью глаза. Он потерял самообладание и заорал на своего сынка:

– А ты, кретин, чего как воды в рот набрал? Натворил делов, а теперь шасть в кусты!

Крет-младший весь скукожился и, заикаясь, что-то мямлил трясущимися губами. «Вот это да! Теперь понятно, почему пацан такой», – сообразил я. Тут вперёд сделал шаг мой отец. Он, как всегда, олицетворяет само спокойствие. И одет он добротно, и с хорошим вкусом. Я с гордостью за него посмотрел на окружающих.

– Коллеги, давайте не делать поспешных выводов. Никто пока точно не знает, что же там на самом деле произошло. Я думаю, следует подождать выводов следственной группы.

Я про себя усмехнулся: «Отлично папа! Я в тебе не сомневался». А Крет-старший просто задохнулся от нахлынувшего возмущения. Но в это время послышался гудок селектора. Директор нажал на клавишу, и голос его секретарши сообщил, что в кабинете психолога меня ожидает представитель местного отделения федеральной службы безопасности. В кабинете среди присутствующих воцарилось гробовое молчание ожидания неведомого.

***

Я открыл глаза из-за странного предчувствия. И вовремя. Небосвод просто взорвался фейерверком врезавшегося в атмосферу планеты целого роя метеоритов. Глядя на этот чарующий звездопад, я ощутил холодок под ложечкой, боясь поверить в знамение.

Чтобы отвлечься от чувства тревожной надежды, я оглянулся на своих безмятежно спавших друзей. Всё было спокойно. Но чутко спящий котяра подозрительно глядел на меня своим недремлющим жёлтым оком. Другое же его око мирно спало. Это заставило меня улыбнуться и настроило на благодушный лад. Вспомнилось его первое появление в нашей с Серым обители. Его первый выход, так сказать.

А дело было так. Когда мы с Серым поселились в облюбованной нами пещере и там появилась еда, то к нам само собой вскоре потянулись мыши полёвки. А за ними, соответственно, появились и охотящиеся на них змеи. Мы совсем не знали, что с ними делать. И тут появился Он. Он стоял в проёме пещеры с выгнутой спиной и торчащей для острастки во все стороны шерстью, в огненно-рыжем ореоле от послеполуденного солнца, и глядел на нас своими горячими, как это же послеполуденное солнце, глазами. Он было двинулся внутрь, но дорогу ему преградил уже окрепший после болезни Серый. Они долго и неподвижно стояли, спокойно глядя друг другу в глаза. Затем Серый видимо что-то для себя решил, отвернулся и улёгся на своё место у выхода.

Кот чинно проследовал, запрыгнул на облюбованное им место в углублении стены и улёгся там, уставившись на меня сверлящим взглядом своих жёлто-зелёных глаз. Я уже начал ощущать дискомфорт, пока не сообразил, что нужно было сделать.

Я приветливо помахал ему рукой и сказал, что добро пожаловать в наше скромное жилище и что мы очень рады принять его в нашу маленькую, но очень дружную семью. Удивительно, но тот, похоже, прекрасно меня понял, потому что спрыгнул на пол, зевнул, выполнил традиционную кошачью переднезаднюю растяжку и пошёл исследовать уже своё хозяйство.

А наутро я увидел то, что никак не ожидал увидеть. Котяра лежал на спине выставив вверх свой вздымающийся, как гора, круглый живот и сладостно потягивался, перекатываясь с боку на бок. А Серый стоял рядом и смотрел на того влюблёнными глазами. В полнейшем изумлении я некоторое время наблюдал эту загадочную идиллию, пока не оглянулся.

А когда оглянулся, то не поверил своим глазам. Вдоль стены лежало полторы дюжины оскальпированных мышей и обглоданные скелеты двух огромных змеиных тел. Рядом со мной валялись две змеиные шкуры. Вот это да! Похоже этот кот искусный змеелов! Мой удивлённый возглас заставил объевшегося до икоты Котофеича подняться. Он лениво протрусил мимо меня, легко запрыгнул на своё излюбленное место на выступе стены и стал медитировать, глядя внутрь своей пещерки. Мне стало интересно, на что он так уставился. Я подошёл и заглянул внутрь. Там лежали, как трофеи, две змеиные головы. Зверь оглянулся, прижал уши и хищно зашипел, оголив свои длинные и острые, как ятаганы, клыки. Я не стал обострять отношения. Отступив назад, я поднял вверх свои ладони и сказал, что никогда больше не потревожу его священное капище.

Н-да. Это существо так и осталось для меня полнейшей загадкой. Не то, что волки. С теми у меня полное взаимопонимание и доверие. Наша дружба многократно проверена самыми экстремальными ситуациями. С Рыжим так же. Но он всегда стремился быть хозяином ситуации, и никого так запросто не впускает в свой мир. Но у меня к нему было очень доброе чувство. Это существо было как две капли воды похоже на то рыжее существо из уже почти ушедшего за горизонт события, но всё ещё сохранявшего яркие ощущения, моего, пускай и не безоблачного, но всё-таки окутанного любовью счастливого детства.

Возникло ностальгическое чувство по местам моего детства. Где-то из-под сердца начала выползать затаившаяся тоска по родным и вечно звенящее стремление быть рядом с любимой. Хрустальную ночь стал заволакивать туман смутных предчувствий и тревожной неизвестности. Я закутался в оленью шкуру и погрузился в лёгкий мир снов, наполненный прозрачными, плавно переходящими в яркие образы, овеществлёнными мыслями о былом.

***

Я немного помедлил у двери в кабинет школьного психолога, пытаясь унять лёгкую внутреннюю дрожь, а затем, разозлившись на себя за малодушие, решительно её открыл. На фоне раскидистого тополя, с интересом заглядывавшего в широко открытое окно, виднелась высокая фигура в безукоризненном костюме стального цвета. Мужчина стоял, сцепив руки за спиной. В его позе чувствовалась сила и уверенность. Услышав звук закрывающейся двери, он обернулся и властным жестом пригласил меня сесть в кресло, стоящее у стола из светлого дерева, а сам сел напротив. Это был мужчина лет тридцати с гладко зачёсанными назад светлыми волосами. Он изучающе молча смотрел на меня своими весёлыми серыми глазами, пока я не занервничал и не начал ёрзать в кресле. Непринуждённо рассмеявшись, он кивнул на монитор, стоявший на столе справа от него:

– Я тут с интересом наблюдал, как ты держался в кабинете директора школы. Знаешь, твоя уверенность и выдержка меня совсем не разочаровали, а скорее, наоборот. Ты показал себя настоящим молодцом. Похоже, что мы не ошиблись в своём выборе.

Я ощутил, как кровь бросилась мне в лицо, а глаза начала заволакивать красная пелена. Набычившись, я упрямо уставился на него:

– Если вы думаете, что у меня совсем нет выбора, то вы глубоко ошибаетесь. Выбор есть всегда. Вам никогда не удастся принудить меня делать то, что я не считаю нужным делать. Я никогда не стану предавать своих друзей. И никаким шантажом вам не удастся заставить меня это делать.

Он с лёгкой улыбкой остановил мою гневную тираду успокаивающим жестом:

– Ты всё неправильно понял. Никто не собирается принуждать тебя быть фискалом. Такого добра тут и без тебя хватает. Использовать тебя в таком простом деле слишком расточительно для общества. Но ты прав. Мы, действительно, можем заставить любого делать всё, что требуется в государственных интересах. Но, ещё раз повторяю, всё это не для тебя. Тебе уготовано совсем другое. Для тебя мы приготовили такие предложения, от которых ты просто не сможешь отказаться.

Я невольно навострил уши, но постарался не показывать своей заинтересованности. По его лицу пробежала едва уловимая тень заговорщической улыбки:

– Ты что-нибудь слышал о дальней разведке?

Господи, ты боже мой! Кто же о ней не слышал! Сколько написано книг и поставлено фильмов об этом. У меня под кроватью целая коробка зачитанных до дыр книг о настоящих героях, идущих на битву со злом и не оставляющих никаких шансов иудам и палачам. И, конечно же, я, как и все мальчишки, страстно хотел быть похожим на них. Пьянящее чувство близости вожделенной мечты, казавшейся ранее недостижимой, вскружило мне голову. Я уже точно знал, что буду делать, но ещё продолжал артачиться:

– Мне что, нужно подписать соглашение кровью? Или достаточно красных чернил?

– Ну, что ж. Можно считать, что мы договорились. Скоро каникулы, и ты сможешь пройти начальную подготовку в нашем летнем лагере. Твоя подружка тоже может там обучаться. В дальнейшем, до окончания школы, ты будешь заниматься два раза в неделю. В любое время ты сможешь отказаться и уйти. Но я уверен, что ты останешься. Там нет ничего секретного. Но уверяю тебя, что подготовка будет очень серьёзной. Уверен, что ты и сам прекрасно понимаешь, что твоё будущее теперь зависит только от того, насколько упорно и с полной самоотдачей ты теперь будешь заниматься и работать над собой. В частности, ты сам сможешь разобраться в тех странных конфликтах с друзьями, которые тебя преследуют с первого класса. Это не простые житейские недоразумения. Причиной этому всегда являются конкретные заинтересованные в этом личности.

И он на прощанье дружески подал мне руку:

– Да, чуть не забыл. Следственная группа своё расследование прекращает из-за отсутствия фактов и улик. Ты прекрасно спланировал эту операцию, и вы с твоей очаровательной подружкой блестяще её провели. Лишь один маленький прокол. Следственная группа обнаружила в батареях катера пресную воду. Но это ни на что не повлияет. Эти очень учёные эксперты будут ещё долго чесать свои очень учёные репы, тщетно пытаясь понять, откуда она там появилась. А ты знаешь? Я даже рад, что это семейство Кретов наконец-то получило увесистую оплеуху. Они уже достали всех своих соседей злобными придирками, сослуживцев грязными инсинуациями, а органы местного самоуправления бесконечными требованиями и жалобами.

Когда отец увидел моё лицо, то сразу стал серьёзным. Директор школы казался совсем бесстрастным, но в нём явно чувствовалось внутреннее раздражение. А что он хотел? Можно подумать, что для него является новостью наличие в его школе стукачей? Крет-старший весь покрылся красными пятнами, кивнул сыну, и они гордо зашагали прочь. Мой друг детства Михай одобрительно показал мне свой поднятый вверх большой палец. Ага, значит и он тоже там. Отлично! Я рад, что наши с ним пути всё ещё не расходятся.

Элланка радостно повисла у меня на шее, и мы, весело болтая, в обнимку пошли на наше заветное место на берегу залива. Уходя, я явственно ощутил, как по спине побежали знакомые мурашки. Оглянувшись, я увидел фанатичные глаза моего одноклассника Влада. Он уже не первый раз так смотрит мне в спину. А Элланка, казалось, ничего не замечает. Откуда-то из потаённых глубин моего естества, крадучись, тихо выползла пока ещё маленькая змейка ревности, и я впервые ощутил её заботливый и коварный укус.

Наступала вечерняя зорька. В полнеба разливался багровеющий закат. Мы стояли под раскидистым клёном на берегу залива. В его покрытых мелкой зыбью водах отражались огни большого города, раскинувшегося на его противоположном берегу. В лицо пахнул свежий ветерок. Стало зябко, и я, чтобы согреть, впервые обнял девушку, прижавшись к её горячей трепетной спине. Она доверчиво положила свою головку на моё плечо. Её танцующие с ветром серебряные волосы вкрадчиво шептали мне что-то влекущее в неведомые дали притихшей мечты, подёрнутой зыбкой вуалью несбыточного. Ощущая в гулкой тишине деликатно замершей природы звонкий стук её сердца, я легко забыл о совсем новом для меня чувстве тихо выползшей из своего тайного логова ревности. Под ложечной сладостно заныло. По телу прошла нежная благостная дрожь в предчувствии доселе ещё неизведанных отношений с этим странно красивым и загадочным существом, нечаянно упавшим сюда из каких-то иных феерических миров.

***

Я проснулся от утренней свежести, проникшей под оленье одеяло. Небо начало светлеть белесой синевой. Воздух был прозрачен и неподвижен. Тело было бодрым и натянутым, как струна. Предстоял очень насыщенный день – нужно было сделать очень многое. Ночные смутные предчувствия переросли в полную уверенность, и нельзя было упустить этот пускай даже призрачный шанс. Поэтому только вперёд. Нельзя терять ни минуты.

Я оглянулся. Зверей, как всегда, уже не было. Серый, очевидно, повёл малыша охотиться в поле на сурков, а Рыжий направился в лес по своим делам. Захватив флягу с водой, немного вяленой оленины и самодельное мачете, я пошёл вниз к реке на опушку леса.

Шлюпка уже изрядно заросла травой и молодым кустарником, и мне пришлось прорубаться к её дверям с помощью мачете. Затем я также расчистил рядом необходимую мне для последующей работы полянку. С грустью глянул на замшелый плоский камень на небольшом бугорке. Рядом алел посаженный мной куст калины, и игриво журчал веселый ручей. Это место захоронения матери Серого, невольной причиной смерти которой был я. Возле могилки было вытоптанное место. Это Серый сам, а позднее вместе с малышом, частенько приходили сюда, чтобы посидеть. Поразительно.

Когда я совершил жёсткую посадку, то выйдя из космической шлюпки и осматривая её, обнаружил, что она упала на волчье логово. Матёрая волчица была раздавлена насмерть, а молодой волк был сильно ранен. И, похоже, что смертельно. Чувствуя вину за причинённый ущерб, я отнёс молодого волка в шлюпку, положил его на свой диванчик. Затем сделал ему несколько необходимых инъекций, обработал и зашил раны. Он заснул, а я, обследовав авариный запас, выяснил, что его надолго не хватит. Что ж, придётся самому искать себе всё необходимое для жизни, пока меня не найдут свои. К счастью, в автомате приготовления пищи оставался ещё небольшой заряд, и я весь запас питания извёл, выхаживая раненого волка. Зачем тогда я это делал? Мои соплеменники сочли бы мои действия глупыми и не выживательными. Но в итоге всё оказалось совсем наоборот. Этот волк оказался лучшим напарником в нашем общем выживании и очень искусным охотником. К тому же, он очень умён и прекрасно всё понимает без слов.

Когда волк окреп, мы перебрались в прекрасную пещеру у подножья горы. Рядом оказалось несколько ручьёв. Отличное место. Иногда мы охотились вместе. А когда я был занят делом по обустройству нашего общего жилища или занимался заготовками на чёрный день, Серый ходил на охоту сам, и неизменно приносил добычу домой.

А по вечерам мы смотрели на языки пламени, каждый думая о своём. Я, конечно, вспоминал о своём прошлом, мечтал о своём возвращении на родную планету. Уже грустил о предстоящем расставании со своим новым другом. Глядя, как он неотрывно смотрит на пламя костра, я пытался понять, о чём может думать такое сильное и умное животное. Позднее я начал улавливать образы, которые возникали в его голове. И не сразу понял, откуда у него могли появляться картины других миров и даже картины открытого космоса. Я не сразу понял, откуда это, пока не сообразил, что в своих прошлых жизнях он жил не только на этой удивительной планете. Интересно. Волк – космический путешественник.

А по ранней весне, когда мы жили уже втроём, его позвал инстинкт, и мы остались вдвоём с Рыжим. Как-то утром нас разбудил отдалённый волчий вой. Серый мгновенно встрепенулся, стал на краю обрыва и ответил. Оглянувшись на нас, он застыл, ожидая нашей реакции, издал радостный скулящий звук и стремительно умчался, больше не оглядываясь. Его серая шкура быстро исчезла среди зарослей. Позже я видел, как он ухаживает за молодой и красивой волчицей, выполняя какой-то древний ритуальный танец. Видел, как он кормил её пережёванной пищей. Это было похоже на то, что они целуются. Позже он примчался и стал на краю пещеры, с нетерпением глядя на меня. А неподалёку ожидала его подруга. У меня потеплело внутри, и я бросил ему вяленой оленины. Схватив лакомство, он помчался с угощением к своей любимой. Я иногда видел их гуляющих вместе и удивлялся тому, с какой нежностью и заботой они обращались друг с другом. Глядя на их счастье, я радовался за своего друга и всё сильнее тосковал по своей возлюбленной, прилетавшей ко мне в невыносимо мучительных призрачных снах.

А когда была сильная гроза, он вдруг появился, неся в зубах серый безжизненный комочек, положил его у моих ног, сел напротив, с надеждой глядя на меня, и с нетерпением оглядываясь куда-то в грозовой мрак. Я даже растерялся, так как медицинских препаратов уже совсем не осталось. Но делать было нечего. Я взял малыша на руки, и впервые ощутил, как через меня пошли сильные вибрирующие потоки сверху. Малыш вздрогнул и заскулил.

Серый радостно вскочил, впервые облизал мне лицо и опрометью умчался решать ещё какую-то безотлагательную проблему. А на следующий день он принёс зайца. И в дальнейшем он постоянно приносил еду. А над Малышом неожиданно взял шефство Рыжий. Ночью он согревал его своим теплом, а днём кормил его пойманными мышами. Когда же тот окреп, начал приносить Малышу уже живых мышей, а позже и сусликов, натаскивая того на охоту. А однажды сделал невероятное – угостил Малыша мясом змеи! Тот, угождая наставнику, через силу старательно пытался есть заветное кошачье лакомство. А Рыжий по-родительски, с упоением его облизывал. Вот так и возникает настоящая дружба.

В конце лета Серый вновь вернулся к нам. Похоже, что он был сильно подавлен. Лёжа у огня, он тоскливо смотрел на языки пламени и никому не позволял проявлять к себе участие. Но постепенно, глядя как растёт и крепнет Малыш, он оттаял своей волчьей душой. И наконец мы вновь увидели своего верного друга прежним, надёжным членом нашей маленькой, но очень сплочённой команды – сильным и матёрым зверем…

…Я оглянулся, выходя из воспоминаний. Полянка возле уже давно мёртвой шлюпки была мной основательно расчищена. Прежде чем приступить к главному на сегодня делу, мне предстояло сделать ещё одно безотлагательное дело – найти своего обидчика, который давеча меня сильно поранил. Нужно было до конца уладить эту ситуацию.

Это было, когда мы с Серым затеяли охоту на оленя. Ранее, кода в моём бластере ещё оставался заряд, мы вместе преследовали жертву, загоняя ту в воду реки, где я легко сражал её лучом своего оружия. Когда бластер сдох, нам с Серым пришлось перейти на другую тактику охоты. Нужно было просто вспомнить мудрый опыт предков.

Вот и давеча я затаился у излучины оленьей тропы, а Серый гнал жертву прямо на меня. Когда я услышал стук копыт, то выскочил с рогатиной, готовясь встретить зверя. Я уже упёр в землю её острый обратный конец, но услышал боевой визг и ощутил сильный резкий удар в голень. Боль напоминала прострел ломоты через всю ногу, и я упал под откос балки. Падая, я увидел, как олень вихрем промчался дальше, а на Серого с боевым визгом ринулся дикий кабан. Волк ловко увернулся от смертельного удара длинных клыков, запрыгнул врагу на спину и вцепился в загривок своими стальными челюстями. Я крикнул ему, чтобы он не убивал кабана. Серый отпустил свою жертву и прыгнул ко мне.

А сейчас я пожевал вяленного мяса, закусил горькими плодами калины и запил всё ключевой водой. И вот теперь я ковыляю на больной ноге, чтобы найти своего обидчика.

Придя на место недавней схватки, я начал искать подходящие места для возможного кабаньего логова. Это всегда защищённое от нападения место, удобное для пребывания и жизни семьи, где дикая свинья могла бы спокойно вынашивать, опороситься и выкормить своих детёнышей. А для хряка необходимо ещё и иметь возможность обозревать пространство перед логовом, чтобы можно было вовремя заметить возможную опасность. Следовательно, область поиска существенно сужается. А кроме того, у меня с недавних пор появилось чутьё – как бы своеобразный внутренний ментальный локатор. Поэтому придя на территорию, я практически сразу же нашёл их логово. Раненый кабан лежал на своём посту и страдал, а его подруга сидела рядом, оставив малышей позади. Завидев меня, она вскочила, закрыла собой своего супруга и приготовилась атаковать. Она стояла, глядя на меня в упор и выставив вперёд своё рыло с длинными и острыми, как кривые кинжалы, клыками.

Я поднял вверх свои ладони и сказал, что пришёл с миром, чтобы помочь пострадавшему. Она в нерешительности остановилась и оглянулась на своего супруга. Тот что-то успокаивающе хрюкнул, и она пошла к своим поросятам, а я спокойно занялся его духовным врачеванием.

Сначала я произвёл осмотр повреждений. Да, Серый серьёзный противник, и у кабана не было никаких шансов на выживание, если бы я не остановил схватку. Затем я положил свою ладонь ему на голову, и тот уснул. Промыв рану, я постарался как можно аккуратнее её зашить. Затем приступил непосредственно к основной части процедуры. Я наложил свои ладони с боков уже обработанной раны и открыл проход вибрирующему потоку, идущему сверху. Моё тело, а затем и тело кабана начали вибрировать ему в такт, войдя в своеобразный взаимный резонанс. Он несколько раз приходил в себя, глядя на меня ошалелыми глазами, а затем успокоился. Когда поток стих, он открыл глаза и поднялся. Его подруга подошла ко мне и благодарно ткнула меня своим горячим рылом, а затем пошла к своему супругу и нежно захрюкала.

Позади послышался шорох травы и потрескивание веточек. Оглянувшись, я увидел стайку различных зверюшек, которые с нескрываемым интересом наблюдали за происходящим. Пообжавшись между собой, они резво разбежались в разные стороны. В моей голове послышался уже знакомый мне смешок. Ага, и он уже здесь. Поблизости возвышалась прозрачная фигура в длинном балахоне. Сквозь неё просвечивали деревья, а внутри мерцала танцующая хоровод золотая пыль. В его руке был такой же посох.

Это дух – управитель леса, а с недавнего времени и мой друг, когда я уже смог его слышать, а затем и видеть его электронную структуру. Он, видимо, ощущал себя мужской сущностью, так как представлялся, как правило, в мужском обличии.

Я радостно поприветствовал Лесовика, а он сказал, что я уже стал настоящим проводником великой пустоты, и теперь разбежавшиеся зверюшки разнесут эту весть всем. Он также сказал, что он пришёл ещё и потому, что мне может понадобиться его помощь. Я сказал, что мне понадобится очень много дров. Мы пошли к месту моего крушения, и он показал поблизости дюжину деревьев, которые я могу срубить.

Я сел на пороге открытой двери шлюпки и задумался. Да, для такого объёма ручной работы может понадобиться несколько дней упорного труда, которых у меня нет. А весь ручной механизированный инструмент уже давно был недействующим из-за севших батарей. И как я мог дойти до жизни такой? Услужливая память мгновенно вернула меня к недавним событиям моего достаточно странного появления здесь…

…Вот я лечу один в дальнем космосе на космической шлюпке, вдали от торговых и пассажирских путей космических кораблей и обитаемых планет. Шансов на спасение – ноль. И как я мог так вляпаться в практически очевидную и легко читаемую историю! А пока я не видел в этом хоть сколько-нибудь здравого смысла. Во всем присутствовал махровый дилетантизм. Всё было очень нелогично. Может, позже хоть что-то прояснится. Или же за всем этим стоит чья-то сильная и властная рука – слишком много совпадений.

После межправительственного суда над матёрым главарём пиратской группировки, на котором я выступал в качестве якобы простого свидетеля, я взял на борт ещё троих свидетелей, которые подозревались в связи с этой же преступной группировкой. Конечно, это был весьма рискованный шаг, но иного выхода не было, так как банда была чрезвычайно опасна.

Дело было в том, что у них была целая эскадра очень хорошо оснащённых боевых звездолётов, которая дерзко грабила весьма хорошо охраняемые транспортники, идущие к отдалённым или новым планетным системам с обеспечением и оборудованием. Ущерб она накосила огромный, а обнаружить их логистические цепочки, базы ремонта, отдыха и снабжения никак не удавалось уже долгое время. Очевидно, что им кто-то помогал из властных структур, и их во что бы то ни стало нужно было как можно быстрее обнаружить.

А дальше начались странные вещи. Сначала я не смог заблокировать дверь блока управления звездолёта от постороннего вмешательства. Затем послышались звуки, какие бывают, когда к кораблю причаливает другой корабль. Приборы и экраны наблюдения безмолвствовали. Когда я попытался выйти, то та же самая дверь уже была заблокирована. И это всё на моём собственном корабле! Так. Похоже, что меня взяли на абордаж пираты.

Вскоре дверь отворилась, и в помещение ввалилась вооружённая до зубов шайка каких-то конченных ублюдков. Они потащили меня в кают-компанию, где чинно восседали одетые в судейские мантии три мрачного не гуманоидного вида судьи, а слева ещё и что-то похожее на группу присяжных заседателей, похожих скорее на зверинец, чем на группу цивилизованных существ. Один был похож на страуса, другой – на длиннохвостую макаку. А ещё один вообще был точь-в-точь как настоящий таракан. Я был прекрасно осведомлён о многих формах разумной жизни, и уже многое успел повидать, но с таким странным сборищем вывертов эволюции, ставшими разумными существами, столкнулся впервые.

Меня поставили перед судом, и крайне костлявая, покрытая плесенью секретарь суда зачитала длинный перечень моих преступлений. Из всего этого я понял, что основным моим преступлением были свидетельские показания в суде, из-за которых их вожака и отправили на планету-каторгу, где каторжане никогда не выходят из шахт на поверхность и никогда не видят солнечного света. Я с изумлением посмотрел на этих странных судий:

– Я что, должен был лжесвидетельствовать в суде? Так это ещё и уголовно наказуемо.

На что председатель, похожий на ушастого носорога, мне подтвердил, что да, я должен был солгать во благо. Я со всё нарастающим удивлением смотрел на эту пародию судопроизводства и абсолютно перевёрнутую мораль. И у меня непроизвольно вырвалось:

– Ха! Да я такой суд видал на синем баклажане похотливого троглодита-гермафродита по кличке Гей Цвиркун! И вообще, кто вас уполномочил на проведение суда?

Вмиг наступила гробовая тишина. А затем в этом зачудительном зверинце поднялся невообразимый галдёж с требованием казнить меня немедленно. Но я уже закусил удила:

– Вы же все прекрасно знаете, к какой могущественной организации я отношусь. И не можете совсем не знать, насколько она бескомпромиссно защищает своих собратьев и жесточайшим образом наказывает тех, кто на них посягает. Да кем вы себя возомнили? Если хотя бы один волос упадёт с моей головы, каждого из вас, как шелудивых псин, будут гонять по всей галактике. И никто не захочет вам помочь. Хорошо подумайте, кто из-за таких чудил, как вы, станет рисковать собой? Затем вас подвергнут публичной кастрации, а ваши гениталии пришьют к вашим ушам. И всё это покажут в новостях. Оно вам надо?

Макака издала визг, подобный визгу железа по стеклу. Страус спрятал голову между тощих ног. Таракан, ну очень натурально, прикинулся совсем уж мёртвым, а все остальные вмиг превратились в каменные изваяния. О, чудненько. Настоящий галактический сброд.

Председатель суда крепко задумался. По его лику было видно, что за его чугунным лбом в глубоком вакууме одна одинокая мысль никак не могла поймать другую. Когда же долгожданное ментальное бракосочетание наконец свершилось, он огласил свой вердикт:

– А вас никто и пальцем не тронет. Вы, видимо, считаете нас полными кретинами. Вас же по старой пиратской традиции просто посадят в космическую шлюпку и с аварийным запасом отправят в свободное плавание. А всё остальное – это уже ваша забота. Всё это на всякий случай будет записано на видео, как доказательство вашей целостности и невредимости. Это также может послужить в качестве алиби.

Длиннохвостая макака перестала истерично визжать и начала радостно кривляться. Вместо страусового гузна на длинной шее показались большие круглые немигающие глаза. Таракан же раздулся и важно поднял кверху свои длинные усы.

И вот я лечу в открытом космосе без какой-либо надежды на спасение. Но тут возникла гравитационная аномалия, и шлюпку потащило вбок. Я попытался выровнять полёт, но двигатели заглохли. «Вот сучьи дети. Таки испортили шлюпку». Непонятно откуда вынырнула зелёная планета и неотвратимо потянула шлюпку к себе. Я перешёл на ручное управление и посадил аппарат в аэродинамическом режиме. И теперь я здесь без энергии и связи. Это просто злой, а может быть не такой уж и злой, рок.

Я достал из багажного отделения складную антигравитационную платформу и разложил её на траве. Сидя на пороге шлюпки, я не мог понять, зачем я это сделал. Ведь она давно бездействовала. Я задумался. Очевидно в этом был какой-то скрытый смысл. Из каких-то потаённых глубин памяти выплыла догадка. Поражённый пониманием, как это делать, я вскочил и увидел, как платформа тоже встала. Я вновь ощутил себя в теле, и платформа мягко опустилась на землю. Вместе с озарением пришла эйфория и понимание того, что можно оживлять вещи, просто становясь ими.

Я несколько раз становился то своим телом, то платформой. Это оказалось легко. Возникла уверенность, что когда-то я умел это делать с лёгкостью. И не только это. Ну, что ж. Нужно расширить свои умения по большему контролю над материальным миром. И я расширил своё личное пространство, отличное от окружающего мира, уже на две вещи – своё материальное тело и платформу. Теперь я уже мог толкать с помощью тела парящую над землёй платформу. Так. Попробуем. Я сел на платформу, и через некоторое время уже смог сам на ней кататься, при этом совсем не отталкиваясь от земли. Так вот откуда в древних преданиях появились “фантазии отсталых народов” о ковре-самолёте!

Ощутив радостный поток восхищения, я оглянулся. Конечно же, это мой друг Лесовик с одобрением наблюдал за моими действиями. Транспортное средство уже готово. Но этого было недостаточно для достижения поставленной на сегодня цели. Ведь простым топором много не наработаешь. Я снова пошёл в багажное отделение и достал давно бездействующий молекулярный резак. Раньше с его помощью можно было резать что угодно. Потратив некоторое время на попытки, мне наконец-то удалось оживить и его. Срезав первое дерево и разделив его на короткие брёвна, я нагрузил ими свой грузовик.

Я шёл рядом с ним, следуя за Лесовиком. На окраине поляны нас встретила Луговая – подруга Лесовика – и повела нас на подготовленное для меня место на гладкой ровной поляне. Она дух-управитель лугов и полей. Её природа такая же, как и у Лесовика. Только ощущает она себя очевидно женской сущностью, так как представлялась она, по большей части, в женском обличье. Для меня всё это было новым.

Прибыв на место, я соорудил из дров огромное кострище. Луговая повела нас в поле, по которому плыл пьянящий аромат разнотравья и цветов, знакомиться с пчелиным роем. Им, очевидно, тоже управляла отдельная сущность, потому что рой выстроился в некое странное подобие человеческого лица и прогудел вслух:

– Подставь мне свои руки, человеческое существо.

И в мои ладони упали висящие на маленькой веточке запечатанные медовые соты. В моей голове раздался радостный галдёж собравшихся в высокой траве множества зверюшек, и прозвенела разноголосица полевых цветов. Из всего этого я только и понял, что они радовались за мои быстрые успехи и за моё духовное взросление.

На своём плече я ощутил, как лёгкое дуновение ветерка прикосновение ладошки Луговой. На меня смотрели огромные добрые глаза под такими же огромными рогами. Луговая подала знак, и покрытая бронзовой шерстью большая корова села на задние ноги.

«Сорви большой плод с её живота», – прозвенела колокольчиками речь Луговой. Я подошёл и сорвал висящий на тонкой плодоножке небольшой шар. Ноздри защекотал густой запах созревшего ароматного сыра. «Это очень полезная и питательная еда, которая может заменить тебе охоту. Отныне тебе будет неведомо её отсутствие», –продолжила она. А мне сразу же подумалось о моих зверях. Как с ними быть? Ладно, будущее покажет.

У меня голова шла кругом от обилия открывшихся ранее неведомых, невероятных возможностей и нового понимания жизни. Я чувствовал, что хоть ещё и немного, но уже начинаю понимать универсальный язык всего живого. В моей цивилизации ни о чём подобном даже и не подозревали. А также я ничего подобного не видел и в других мирах. Хотя в древних преданиях ещё остались отголоски о подобных проявлениях жизни.

У меня ещё не было мыслей о том, что будет после моего возвращения домой. Сегодня мне предстоит завершить необходимую подготовку ещё до наступления темноты. Я вернулся к делу и до вечера выложил ещё три большие кострища, расположив их крестом вокруг посадочной площадки. Теперь следовало заняться и собой. Я вернулся к шлюпке, достал свои припасённые для такого случая все необходимые вещи, тщательно вымылся в ручье и чисто побрился. Затем с большим удовольствием облачился в идеально белую с золотым шитьём парадную форму и пристегнул офицерский кортик.

После захода солнца за горизонт, и когда зажглись яркие звёзды в тёмно-синем небе, я зажёг свои сигнальные огни. Они с рёвом устремились ввысь и уже могли быть видны через приборы космического корабля с орбиты планеты. Стоя спиной к взошедшей луне, заливавшей всю поляну таинственным мерцающим светом, я напряжённо вглядывался в тёмное небо, пытаясь разглядеть ходовые огни посадочного модуля. Вдруг яркая молния клинка рассекла чёрное небо между тихо мерцавшими звёздами и зависла над поляной. В центр посадочной площадки ударил нестерпимо яркий луч. Он стал коротким, и в самом центре поляны приземлился посадочный модуль, похожий на раковину двустворчатого моллюска.

Его створки плавно открылись, и на фоне флуоресцентного освещения обрисовалась до невыносимой боли знакомая стройная фигура беззаветно любимой мной женщины. Её крепкое тело нежно обволакивал живой комбинезон, отливавший малиновым перламутром прочнейшей змеиной чешуи. Это мой подарок с планеты Океан. Правая рука сжимала рукоять мощного бластера, покоящегося в кобуре у бедра. Другая её рука по-лебединому взлетела в волнующем радостном приветствии. На её смуглом, с тонкими чертами лице лунным жемчугом переливалась лучезарная улыбка. Под гладким потоком серебряных волос, стремительно льющимся на сильные плечи, фиалковым светом лучились слегка раскосые южные глаза.

С бешено стучащим сердцем я полетел к ней, стремительно взбежал по трапу и стал рядом. Невыразимая тоска ударила прямо в спину и впилась в самое сердце. Я обернулся. На вершине холма, на фоне восходящей огромной луны темнелись три одинокие фигуры моих лучших друзей, ставших частью меня самого за время моего пребывания на этой прекрасной и уже ставшей такой родной планете. Серый поднял свою гордую голову к чёрному бархату неба, щедро усеянному алмазными россыпями звёзд, и издал куда-то неотвратимо зовущий протяжный вой, заполнивший все уголки моего существа.

Потрясающе яркая иллюзия разлетелась сверкающими осколками безжалостно разбитого хрусталя, которые легко и грустно таяли, как акварельный, призрачно звенящий утренний туман под бодрящими лучами только вставшего улыбающегося солнышка…

…Солнце уже почти зашло за горизонт. Наступала вечерняя зорька, и небо на востоке ещё светилось ласковой улыбкой. По периметру поляны кружили соколы, охраняя её от непрошенных гостей. Высоко в небе барражировал орёл-паритель, зорко следя за порядком вокруг. На вершине холма гордо сидел Серый и его красивая молодая волчица, а рядом с ними Малыш и Рыжий. Стояли две прозрачные, слегка светящиеся фигуры Лесовика и Луговой. Между ними мягко проскакивали прозрачные голубые молнии. Интересно, как между сущностями может происходить гендерный энергообмен? Чуть поодаль стояла с добрыми глазами бронзовая корова со своим могучим быком. А чуть дальше – исцелённый мной храбрый кабан со своей верной супругой. Рядом с ними – спасённый им грациозный олень со своей трепетной подругой. А в высокой траве расселось много различных зверюшек, пришедших увидеть меня в последний раз.

Всё пространство было заполнено настолько плотной вибрирующей энергией, что в воздухе явно чувствовался сильный запах озона. А я, ощущая себя точкой сосредоточения невообразимо могучей силы, осознавая себя катализатором этой абсолютно новой и быстро взрослеющей цивилизации, ясно понимал, что никуда отсюда уже не улечу.

А как же Эллана? Её близость уже мощно ощущалась по идущим с неба обжигающим энергиям, вносящим диссонанс в гармонию этого зарождающегося иного цельного мира.

В сердце тягуче заныло от тревожного предчувствия какой-то странной и опасной неопределённости. Стоя под мерцающим светом горящего факела, я ещё не знал, что сделаю в следующую минуту – зажгу сигнальные костры, или навсегда загашу факел.