Сахарные пальчики

Бывает, что не задается утро, а бывает — целая жизнь. Если тебе досталась любящая вечеринки сестра.

Ну вот зачем выходить лишний раз из дома? Тут спокойно, тепло. Есть любимое место для отдыха. Но нет же, тебя из него вытаскивают цепкими пальчиками, что-то приторно-ласково бормочут про то, как же кульно там, где кипит жизнь. Нормальная жизнь! Не дав толком очнуться от привычно сонного состояния, сразу костюм дают… не по размеру.

— Я его не надену! — отталкиваешь ты дар и встаешь со спального ложа.

Ты потягиваешься, а сестра все жужжит и жужжит, что жизнь мимо проходит, что ты давно к ней готов, но не веришь в себя, и снова костюм вручает. Ты смотришь на это чудо и тут же откидываешь: брюки на вид слишком узкие и короткие, пиджак с плечами, повисшими будто им стыдно. А сестра руки в бока упирает, губы съеживает, брови сдвигает и бурчит:

— Ты скучный!

Следом начинается эмоциональный спич про то, что ты укутался в сомнения, и ее за собой тянешь, что не понимаешь, что теряешь. Там же столько возможностей! А ты и правда не понимаешь, где там? Хотя какая разница? Ведь мы не идем. Почему не идем? Ты пытаешься объяснить свою точку зрения, но любые аргументы разбиваются о твердый настрой сестры пойти на эту дурацкую вечеринку, причем обязательно с любимым братом.

И приглашение-то она достала на двоих. На двоих! О тебе же в тот момент думала. Не о себе, нет. Но вот если ты не пойдешь, то и ее могут не пустить. На двоих же приглашение!

Разговор этот мог длиться бесконечно. Умела сестра выедать мозг. Что в момент, когда пыталась добиться своего, что потом, если добиться этого не получалось. Чайной ложечкой будет ковырять темечко при каждом удобном случае. Проходили уже не один раз.

— Ладно!

Она завизжала, на шею бросилась, обцеловала. И костюм снова протянула.

— Я это не надену!

Нужно же хоть какие-то границы свои сохранять. Хочешь, чтобы брат пошел с тобой на вечеринку, дай возможность принарядиться в удобный прикид.

— Там все будут в образах! — не унималась сестра. — Понимаешь? Это же вечеринка в честь Хэллоуина!

— Да-да. Нечисть всякая соберется в одном месте.

— Не произноси это слово.

Обидчивая. Но я умею тебя успокоить.

— Ну, иди сюда!

Сестра юркнула в раскрытые объятия и заворковала:

— Я записала нас, как Семена и Милу. Запомни! Семен. Семен. Семен. Мила.

— Мила. Мила. Семен.

Семен, Мила… ну что за имена? От них на языке сразу оскомина возникает. А еще этот костюм…

Пришлось-таки в него облачиться. Сестра настояла — мастер манипуляций.

Мил, ну как тебе это удается? Я не просто соглашаюсь с тобой, но еще и считаю, что это мое решение… Это только со мной у тебя так работает? Или…

Костюм был неудобный.

Ну что это за чучело?

Несмотря на то что в зеркало Семен посмотреться не мог, даже по очертаниям тени понял, что выглядел странно: худенькие ножки в обтянутых брюках и пиджак слишком огромный. Ну точно пугало.

— Мы же не собираемся там ворон разгонять? — буркнул Семен.

Сестра не унималась, все щебетала, что это так круто, влиться в самую пренастоящую человеческую вечеринку. И на ней можно быть самими собой. Такое случается только раз в год! Чмокнула в щеку и упорхнула. Почти.

Семен опешил, услышав, что они не идут вместе, а встретятся уже там. На вопрос «почему» сестра отмахнулась, мол, лучше перестраховаться. Вдвоем они привлекут сразу внимание, а так у каждого будет возможность влиться в толпу, свой уголочек «забить», чтобы не пересекаться и не мешать друг другу наслаждаться прелестями вечеринки.

На вопрос «к чему тогда говорила про приглашение на двоих» не ответила. На попытку отказаться от похода ресничками заморгала, глазками забегала, всхлипнула.

— Ты бросишь меня там одну? Среди страшных и злых человеков?

Ну конечно не брошу, я ж как никак старший брат. Пусть и с особенностями.

Сестра отправила воздушный поцелуй и скрылась в темноте коридора со словами: «Ура! Развлечемся!»

Семен походил по дому, несколько раз порывался снять неудобный костюм, но каждый раз слышал упрек сестры: «Слабак!»

Что значит слабак? Я? Ну уж нет. Я покажу и докажу всем. Или тебе, сестренка? Единственному в этом мире родному существу…

Семен посмотрел на адрес в приглашении, доплелся до входной двери, выглянул на улицу: по небу гуляли тучи, погода такая промозглая, что даже его проняло от порывистого ветра. Хорошо хоть до места вечеринки было не так далеко, можно почти прогулочным шагом добраться… за полчаса.

Оказавшись у нужного дома, Семен смотрелся: у крыльца расположись тыквы и пустыми глазницами уставились на гостя.

Бедолаги. За что же их выпотрошили?

Семен сглотнул, видя, как рука в резиновой перчатке взяла нож и вонзила в оранжевую плоть, как большой ложкой выскоблила мякоть, как уже двумя руками тыкву подняли, покрутили, рассматривая будущий шедевр, как снова пронзили оранжевую оболочку, прорезая в ней глаза…

Давно Семена так не накрывало. Вот почему он предпочитал проводить время дома, и лучше в состоянии сна, а не ходить по таким вот местам, где дар просыпался, когда его не просили.

Семен отвел взгляд от тыкв и задержался на другой картине: под козырьком над разрисованной кровавыми подтеками дверью, с паутины пытались сбежать паучки. Но не могли. Их приклеили… Но они ведь живые. Вон лапки шевелятся…

Да что здесь за изверги собрались?

Ох, сестрица… Куда ты меня втянула?

Семен помотал головой и попятился.

Уж лучше пусть, Мил, ты мне будешь выедать мозг чайной ложечкой за завтраком, обедом и ужином, зато сейчас я не окажусь в этом…

Он уже почти развернулся к живой изгороди, чтобы скрыться за ней и ретироваться, пока сестра не появилась, но…

— Зассал?

В спину Семена толкнули. Не сильно. Нахально. Семен резко выдохнул, сжал кулаки и медленно повернулся.

— Коть, мрмяу, ты обещал держать Халка в узде, — проворковала девица, глядя на бойфренда.

Повезло этому коте, что рядом с ним милая зайка оказалась, иначе зассал бы сам, заверещал бы фальцетом, всю браваду свою растерял. Семен резко выдохнул и разжал кулаки, вспоминая практики с сестрой по самоконтролю. Вот оно — проверка на практике.

Не этого ли ты, Мил, хотела? Не ради этого ли на вечеринку меня отправила?

Парочка разодетых фриков продефилировала в обнимку мимо Семена, у самой двери парень в зеленом костюме шлепнул по заднице с кроличьим хвостиком своей спутницы. Семен хмыкнул «Ну и нравы» и собрался уже уходить, но на подъездной дорожке остановился микроавтобус и из него выбралась толпа молодежи.

Кого только среди них не оказалось: мухоловки с перчатками в виде клешней, ведьмы с коническими шляпами, зомби с полусгнившими лицами.

Может, и правда среди них получится повеселиться?

Семен втянул носом воздух — как же вкусен человеческий запах. В желудке заворочался голод, который так долго приходилось тушить. Что, если здесь получится, наконец, его утолить. По-настоящему! И никто ничего не заподозрит.

Что ж, сестренка. Кажется, ты права. Иногда стоит из дома выбираться. А то, как ты там говоришь, я скоро превращусь в пыль со своими бесконечными проверками самоконтроля? Пора дать волю вот в таком месте, проверить себя с настоящими искушениями. Если справлюсь, то… прощай вынужденное заточение? И наконец, по миру поколесим как ты давно просишь?

Когда шумная толпа вновь приехавших подошла к двери, из темноты выскочил скелет и захохотал зловеще. Ну почти зловеще. Он очень старался, зубами клацал, руками размахивал, глазищами сверкал. Девчонки завизжали, к разочарованию скелета не от страха, и принялись с ним фотографироваться. И Семена привлекли.

Он посопротивлялся для вида, скелету подмигнул, слегка пожал плечами, как бы извиняясь, что сам собой управляет, а не действует под управлением вживленного механизма. Хотя скелетон сам, скорее всего, виноват. Не хотел лежать грудой костей? Вот и не лежит…

Семен отбросил отвлекающие мысли, отключил дар и уткнулся одной из красоток, слишком уж прильнувшей к нему, в шею. Вдохнул ее запах. Не сдержался —лизнул.

— Эй!

Девушка его оттолкнула, а парень напротив тут же задышал, как бык на корриде.

— Сорян, вжился в роль, — выдал Семен словами сестры.

Спасибо, Мил, вовремя подсказала, как ответить, чтобы не вляпаться в историю ненужную никому: ни мне, ни уж тем более этой вечеринколюбящей молодежи.

Общее праздничное настроение сыграло Семену на руку, красотка подбежала к парню, чмокнула в губы, обняла так, что в воздухе завитали особого вида гормоны. И конфликт исчез, даже не начавшись.

После фотосессии Семена, назвав братаном, обняли и завели в дом. Людишек в огромной комнате набилось столько, что можно было диву даваться, как они в такой тесноте умудрялись передвигаться и даже танцевать. В воздухе пахло травой, ароматическими свечами и легким дымком, с потолка свисало что-то напоминающее мох, паутину и даже… кишки? Они выглядели не бутафорными. Семен даже без дара увидел, как их вытягивали, высушивали.

Бр-р-р. Вот у организаторов странный вкус на оформление вечеринок, да, Мил? Хотя… Тема-то — День Всех Святых. Постарались…

Сколько на это кошечек и собачек ушло, вряд ли, кто-то из собравшихся знал. Да и не хотели они ничего знать, как и Семен. Он постарался расслабиться, насладиться моментом, он уже очень давно не был вот так вот открыто среди людей. Только мысленно, в медитациях, во время тренировок с сестрой. И сегодня у него будто был выпускной, он должен был сдать экзамен, показать силу самоконтроля. И… утолить неутихающий голод…

В комнате, кишащей людьми, стоял такой гвалт, что разобрать чью-то речь было сложно, хотя Семен и не старался — люди здесь не ради общения собрались. И он общения вовсе не жаждал. На образы собравшихся внимание обращать перестал.

Фрики и есть фрики да, Мил? Какую же правильную ты выбрала вечеринку. Развлечемся, говоришь? А давай!

Эти фрики на многие странности не обратят внимание. Они ведь не подозревают, кто оказался на их вечеринке. Они танцуют, прижимаются близко, можно незаметно…

М-м-м-м.

Семен вдохнул аромат вечеринки и… чихнул.

Мил, что эти люди пьют? Зачем? Зачем всякой гадостью разбавлять кровь?

Это же расточительство! Неужели из такого лакомого местечка придется все же уйти голодным?

Настроение, только что подскочившее, рухнуло ниже самой глубокой могилы. Семен пробрался к окну в самом дальнем углу, сестры пока шел, нигде не заметил. Прислушался — не уловил даже намека на то, где она могла находиться. Принюхался. Снова чихнул и чертыхнулся.

Ну и где эта мелочь? Крылья пооборву, зубы повыбиваю. Шутница! Небось сама сюда не пошла… Его заманила: «хватит прятаться от жизни и спать, братишка, в мумию скоро превратишься», а сама порога не переступила. Кстати, а почему он переступить смог?

— Сёма! — донеслось еле слышно.

Он задержал дыхание.

Не послышалось ведь? Это ее голос? Такой слабый… Слишком слабый…

«Где ты?» — спросил он мысленно.

Сестра не ответила. Семен закрыл глаза, отправил внутренний зов — сестра была здесь, точно была, только с ней что-то было не так, он это нутром почувствовал. Но дотянуться до нее ему мешали грохочущая музыка, отвлекающие запахи, бурлящие чужие мысли.

Ну же… Давай…

Семен напрягся изо всех сил, чтобы уловить ауру сестры. Ему казалось, что он пробирался сквозь толщу земли, как после инициации, и не мог никак найти выход, его движения сковывало, все вокруг раздражало: и людишки эти, и их идиотская музыка.

Да замолчите же вы!

Комнату накрыла тишина. И темнота. Кромешная. Только не для Семена, он все видел четко, даже лучше, чем когда мерцали ужасные фонари на потолке. Запахло паникой. Вкусной паникой. Адреналин в комнате забурлил гейзером — а он лучшая приправа для крови. Инстинкты требовали устроить пир, и Семен почти им поддался, но… в голове раздался стон сестры. И он не походил на шуточный. Все внутри Семена взбунтовалось, заставив сжать кулаки и зарычать.

Кто посмел? Кто обидел тебя, Мила? Держись, я сейчас! Мне нужно… прости, ты же понимаешь, иначе никак, мне это нужно… совсем немного…

Он вдохнул полной грудью и поймал за руку, проходившего мимо человека, тот замер. Потому что не мог иначе. Он попал в лапы зверя! Семен провел по запястью жертвы, нащупал пульс.

М-м-м-м. Вот лучшая музыка…

Семен сглотнул, почувствовал, как набухли клыки. Впился ими в мягкую плоть человека, сделал первый глоток и взвыл. Он будто только что испил лаву. Горечь разлилась по венам, внутренности скрутило — даже в момент превращения не было так больно.

Что пил или ел этот человек? Что за отраву?

Быстрее на воздух! Быстрее найти чем заесть эту гадость! Хоть земли, хоть травы, хоть жучков с паучками…

Вот только тело Семена сковало, оно не слушалось, оно оседало, оно плавилось изнутри, как свеча. А кто-то сдавил шею, заломил руки и заставил упасть на колени.

Что происходит? Не эти ли ублюдки сделали что-то с тобой, Мил? Да я им…

Но ничего им сделать Семен не смог. Ему что-то вкололи, он почувствовал, как в основание шеи вошла игла и сознание отключилось.

Вернулось оно уже в других декорациях.

***

По темной комнате подвального типа расхаживал человек. Семен повел носом — точно человек. Вдоль стен на полу горели свечи, но они не разгоняли мрак полностью, лишь добавляли теней. В дальнем углу, пришпиленная словно бабочка, висела девушка. Могла ли это быть Мистрель? Имя прожгло молнией.

Не Милой зовут сестру. Какое дурацкое имя! Мистрель, Мисти — вот мелодичное имя. Милой ты прикрывалась, чтобы сойти за свою на человеческой вечеринке. И меня заставила так к тебе обращаться. Нет!

У Семена будто пелена сошла перед глазами, исчез наведенный сестрой морок. Это уже не игра! Семен дернулся — безуспешно. Его тоже пригвоздили к стене. Крепко. Задрав руки над головой. Опутали целой лентой оков, которые пока справлялись, удерживали разъяренного вампира. Но Семен и не из таких ситуаций выбирался. Мисти жесткий учитель!

Человечишка, заметив потуги Семена, расхохотался и начал вытанцовывать что-то похожее на ритуал: то брал в руки свечу, то ставил обратно, то тушил целый ряд, то зажигал снова.

Тени плясали, но света все еще не хватало, чтобы рассмотреть, кто же висел там в углу. Семен прищурился, всмотрелся в девичий силуэт. Не обман ли это зрения?

Пусть будет обман, пусть это будет не Мисти… А если это она, то пусть она будет жива.

Как я без тебя, сестренка? Мы через столько уже прошли. Вместе. Это заражение, которое тебя в отличие от меня не сделало монстром. Мои срывы. Твои мольбы не сдаваться. Попытки найти выход из ситуации. Твоя вера в меня. Безграничная вера. Я же… только благодаря тебе сохраняю остатки человечности. Ради тебя стараюсь учиться самоконтролю, чтобы не быть больше обузой, не тянуть тебя ко дну, не мешать тебе жить нормальной жизнью…

Семен зажмурился и помотал головой. Увы, все говорило, что в углу висела все-таки Мисти: ее темные локоны, тонкие ручки, ямочка на подбородке. Черное платье, в котором она кружилась перед ним еще каких-то пару часов назад, восхищаясь, что ей удалось создать образ члена семейки Адамс. Сейчас это платье было в кровоподтеках. Семен сглотнул и отключил замаячивший перед взором дар, не хотел Семен видеть, как эта кровь появилась. Ни к чему сейчас это. Ему нужно было сосредоточиться на другом, нужно было освободиться. Он дернул одну руку, вторую — оковы не поддались.

Человечишка перестал танцевать и похлопал в ладони. Сам себе поаплодировал?

Веселись… Веселись, пока можешь. Твоя судьба предрешена! Думаешь, легко отделаешься за то, что сделал с Мистрель? С моей крошкой Мистрель — любительницей вечеринок.

Ну зачем, Мисти? Зачем ты притащила нас сюда?

Семен раздул ноздри и представил, что сотворит с этим идиотом, когда освободится. Человечишка поперхнулся, схватился за горло, зыркнул на плененного им вампира, но во взгляде не мелькнуло даже толики страха.

Что?

Новая волна смеха заполонила комнату, зажегся свет — декоративный, заморгали лампочки светомузыки, а по стене будто ток запустили. Семену стало не по себе. По затекшим рукам, задранным над головой, пронесся вихрь боли. Но Семен только скрипнул зубами, показывать человеку свою боль он не собирался. А тот подошел ближе и подмигнул.

— Добро пожаловать на Хэллоуинское шоу. Ты в первых рядах. Ну же, — человек пробежался двумя пальцами, как ногами, от подбородка Семена к виску, скользнул по лбу, будто на коньках прокатился, и спустился от другого виска к уголку губ.

Дразнил…

Почему он не боялся вампира?

Семен попытался щелкнуть зубами, достать человечишку, но не смог.

Что же мне вкололи? И ведь действует, и в действии препарата человек не сомневался, как и в силе оков.

Но не того они вампира поймали в ловушку. Семен не из тех, кто сдается.

Спасибо, Мисти — научила. Я найду выход. И с препятствиями буду справляться поочередно!

Семен прислушался к себе, попытался найти способ нейтрализовать отраву, вернуть себе силу. Только ему помешали, сбили концентрацию — человек похлопал Семена по щеке и снова подмигнул.

Так хотел внимания? Конечно, он же представление приготовил, а зритель посмел глаза закрыть — как же легко человеческие мысли читать…

— Эй, не спать! Это же шоу. Наслаждайся! — человек в очередной раз подмигнул.

Недоактеришка! Тик у него, что ли? В глаз соринка попала? Промой лучше. Скоро шоу насладишься ты сам! И тогда не только глаз будет дергаться! Ты будешь о пощаде молить, а я…

Додумать Семен не успел. Он опешил от наглости человека: тот подошел к Мистрель, заправил ей прядку темных волос за ухо, провел по скуле кольцом на пальце. Серебряным? На коже остался след. Сестра замотала головой, заскулила.

— Убью! — рыкнул Семен.

Человек посмотрел на него и с ехидцей приподнял бровь.

— Уверен?

Он взял руку Мистрель и… оторвал палец.

Как?

Сестра заорала и снова отключилась.

А Семен недоумевал — откуда у этого монстра столько силы? Как он смог оторвать палец? Вот так просто, одним движением, бац, и палец оказался у него в руках. В голове у Семена запульсировало, мысли спутались, а монстр продолжил свое шоу: он смаковал фалангу будто это сахарный леденец.

Что? Что происходит? Да, я сам бывало вот так же смаковал, развлекаясь с первыми после превращения жертвами. Но я хищник. Я тогда не мог собой управлять. Сестра научила держать себя в руках, сестра вернула меня к человечности. Не боялась ко мне подходить, не боялась заговорить, однажды даже посмела отвесить пощечину.

А этот… Кто он такой? Он хоть и пахнет человеком, им все же, видимо, не являлся.

Монстр посмотрел на Семена, продолжая смаковать палец Мистрель.

— Знаешь, чем мне нравится вампирятина? — ответа он не ждал, взял руку безвольной Мистрель и откусил еще одну фалангу. — Вы как вино. Чем старше, тем вкуснее. У вас косточки становятся почти сахарными, в них нет ничего лишнего, вы ведь привередливы в еде. Пьете только чистую кровь, брезгуете кусать больных, бродячих, тех, кто жрет все подряд. Поэтому в вас самих нет канцерогенов. Вы такие вкусные. М-м-м-м.

— Кто ты? — прохрипел Семен, напрягая все жилы, чтобы освободиться.

Монстр запихнул в рот остатки пальца, прожевал его, сглотнул и рыгнул.

«Какие надо иметь зубищи, чтоб прожевать кость!» — промелькнуло в голове Семена, но так быстро, что напряженное сознание за эту мысль не зацепилось и пропустил риторический вопрос: «А ты не догадался?».

Отвечать Семен не собирался, он весь сосредоточился на оковах. Это, впрочем, не остановило человека от пояснений.

— Мир не стоит на месте. Есть у нас веганы, сыроеды, вполне предсказуемо было появление и вампироедов, — он подошел вплотную к Семену, повел носом, как гурман вдыхает ароматы вина. — Я предпочитаю вампириц. Совсем юных. На вид.

Семен дернулся так сильно, что почувствовал боль в суставе, видимо, только что выбил себе плечо. Ну и пусть. Пусть! Нужно вырваться. Нужно освободиться! Тогда он покажет этому… кто здесь настоящий монстр, он вырвет каждый его палец, вывихнет руки, вывернет колени.

— Да не дергайся ты так.

Человек достал из кармана шприц и вколол Семену новую дозу. В этот раз препарат не вырубил сознание, только обездвижил.

— Вечеринка наша только начинается. А на вечеринке обычно много гостей. Лакомство найдется для каждого. Мои друзья немного задерживаются, приходится тебя развлекать мне, но в ожидании я не могу себе отказать… — он вернулся к Мистрель. — Обожаю пальчики. Хочешь попробовать? — он вытянул руку сестры к Семену.

Она очнулась, взвизгнула, задергалась в попытке освободиться, но оковы ее держали крепко. Слишком крепко. Мисти посмотрела на брата.

— Семистрель, что происходит? Где мы?

Монстр захохотал и… откусил еще один палец у своей жертвы. Она заорала, забилась мухой, попавшей в паутину.

Ну все! Тебе хана!

Злость забурлила по венам, злость хотела выплеснуться, злость придала сил — Семен извивался и дергался, проверяя оковы на прочность, и почувствовал, что те начали поддаваться.

Нужно еще немного поднатужиться. Мисти, держись.

— Знаешь, пальчики люблю я, а вот мои друзья предпочитают другие деликатесы.

Семен не смотрел на монстра, он ушел в себя: посылал импульсы в мышцы, раскачивал оковы и чувствовал, что те поддаются, что они двигаются и свобода совсем близко.

Монстр будто что-то почувствовал, подскочил к Семену, осмотрел цепи. Семен с прищуром посмотрел в ответ и увидел, зарождающуюся неуверенность.

Вот оно! Пусть пока капля в море. Но человечишка — все-таки человечишка — понимает, кто в этой комнате монстр.

Человек метнулся в темный угол и вернулся оттуда с кувалдой, постучал по крюкам, удерживающим пленника, кивнул сам себе, выдохнул будто бы с облегчением.

— Ты тут не шали. Это мое шоу. А ты зритель! — прозвучало обиженно.

«Сука!» — мысленно рыкнул Семен, понимая, что попытки освободиться только что обнулили, придется начинать все сначала.

Мисти, держись. Мисти, я рядом. Мисти, я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило. Даже если придется вырвать руки из суставов, даже если придется ползти. Я загрызу этого урода!

Монстр пнул Семена. Не сильно. Скорее, трусливо.

Да! А образ-то твой рассыпается! Не вытягиваешь ты личину злодея! Не по зубам она тебе!

Семен почувствовал в воздухе запах разрастающихся сомнений и страха.

Вкусный запах!

— Где же твои друзья? Бросили тебя?

— Оу! Спасибо, что напомнил! — голос человека дрогнул. — Я их сейчас потороплю.

Он расхохотался. Но в этом смехе считывалась уже явная неуверенность. Семена это приободрило, он дернул плечом и понял, что предыдущие попытки не обнулились, стена уже не так крепко держала оковы. Недолго им осталось.

Беги! Беги, малый. Беги, если хочешь спастись.

Только глупый человечишка не догадался, что его жизнь на волоске, — он достал телефон и повернулся к пленнику спиной. Зря… Ох, зря…

Семен дернулся всем телом, услышал треск в стене. Еле заметный. Только уши вампира могли его уловить. Какой же этот звук приятный. Семен закрыл глаза, дернулся еще раз, направил силы на трещину.

Но… его отвлекла пощечина.

— Эй! На шоу смотри!

Монстр подбежал к Мисти и… прорезал ей пальцем живот.

Что? Как? Из чего сделаны его ногти?

Внутренности вывалились, завоняло испражнениями. А монстр захлопал в ладоши и потянул словно ниточку кишки из живота Мисти. Ее всю трясло, она беззвучно всхлипывала, глядя на брата.

— Мои друзья, гости на нашей вечеринке, а гостей встречают лучшими блюдами. Ты же знаешь, что мясоеды делают кровяную колбасу, а мои друзья любят другой деликатес. Слышишь? — он приложил окровавленную руку к уху. — Они уже близко.

Монстр словно фокусник вытащил из рукава палку, взял кишки и намотал их… Сделал что-то похожее на необычную «сладкую вату».

Что происходит?

Семена шокировало зрелище, он даже на время перестал дергать оковы.

— Пока друзья идут, я не могу себе отказать в еще одном удовольствии. Знаешь, какие пальчики я люблю больше всего?

Монстр снял с ноги Мисти ботинок, носок с тыковками и… лизнул мизинец.

Семен вздрогнул, услышав хруст и крик сестры.

Сука!

Семен дернулся в очередной раз изо всех сил, трещина завибрировала, стена закричала в унисон с сестрой, ведь ее разрушали, из нее с мясом вырывали крюки.

Дверь открылась, зашло пятеро парней. Пьяных! От паров алкоголя у Семена защекотало в ноздрях.

А Мистрель… Мистрель, увидев их, улыбнулась и… подмигнула. Задорно так, совсем как монстр, поедавший ее пальцы…

Что?

У сестры от боли разум отказал напрочь? Или этот урод успел ей что-то вколоть незаметно? Или…

«Ура! Развлечемся!» — всплыла в памяти задорная реплика сестры.

И тут у Семена сложился пазл. Он вспомнил, как Мисти уговаривала пойти на вечеринку, как ушла одна. Одна! И ведь ясно сказала, что хочет все подготовить. Подготовить шоу?

Манипуляторша!

Значит, не только ему умеет внушать. Давно ли этот навык начала тренировать? А говорила, что людей сторонится.

Для тебя все это шутка, сестренка?

Семен зарычал, комнату тряхнуло от того, насколько сильно он дернул, сдерживающие его цепи.

Он злился на всех: на Мисти, на этих людишек, на себя.

Как он мог не догадаться? Ведь столько было намеков! С легкостью оторванный палец. И ведь ни капли крови не пролилось.

Ох, Мисти, по тебе сцена плачет. Ты хотела шоу? Так получай!

В груди заклокотало, из глубин сознания потекла лава, она сжигала последние крохи человечности. Контроль? Он разлетелся так же легко, как и оковы, выпуская наружу неутолимую жажду вампира.

Мисти что-то говорила брату, но он ее не слушал. Он разделался сначала с пятью вновь пришедшими, затем пришпилил к стене «монстра», любителя пальчиков, и медленно отправился к двери — там наверху было еще столько целей…

Семен ворвался в комнату, где грохотала музыка. Людишки не сразу поняли, что его действия не часть шоу на Хэллоуинской вечеринке.

Паника! Какая вкусная паника!

Зверь сорвался с цепи. Зверь крушил. Зверь разрывал всех, кто попадался ему на пути. Зверь не слышал мольбы сестры. Не в этот раз. Она не сдавалась, хватала его за запястье, пыталась все объяснить, но он отбрасывал ее в сторону раз за разом.

Семен наслаждался своим шоу, а покончив с ним, сел на крыльце. Паучки на самодельной паутине не шевелились, словно боялись привлечь внимание. У тыкв потухли глаза, будто они не хотели смотреть на Семена. А скелет подрагивал и костями стучал, даже не пытаясь скрыть страх.

Что я наделал, Мисти? Я ведь обещал тебе, что больше никогда не сорвусь. Никогда! Чего бы мне это ни стоило…

Во рту чувствовался мерзкий привкус. Кровь была повсюду. Семен не пил ее, пока «развлекался», он отплевывался, ведь кровь была напичкана всякой отравой: алкоголем, наркотиками, фастфудом. Он же гурман, прав был тот монстр, Семен любил чистый напиток, и нюх подсказал, где его найти — в соседнем доме.

Инстинкты повели Семена туда, где он мог утолить жажду. Инстинкты помогли убедиться, что в доме нет взрослых. Как же на руку. Оставили ребенка на попечение такой же дряни, как участники хэллоуинской вечеринки, девка уложила малыша и впустила в дом чужака. Развлечений захотела?

За развлечения сейчас отвечает Семен! Ах, они вам не по вкусу? Ну… не повезло…

Он убрал няню и ее ухажера как лишнюю помеху. И смакуя момент, пробрался в детскую.

Вот он… сладкий малыш…

От предвкушения лакомства по телу пробежала дрожь.

Какой же он чистый… так сладко сопит… Вот у кого вкусные пальчики…

Семен потянулся за добычей, но… был настолько вовлечен, настолько разгорячен тем, что устроил в доме вечеринки, что не услышал шаги за спиной. Услышал только хруст шеи. Своей шеи. Прежде чем рухнуть у детской кроватки.

***

Очнулся Семен в камере — решетка из серебра, вокруг разложена вербена. От запахов чесалось все тело, дыхание сбилось, сил хватало только на слабые движения.

Вспышки воспоминаний восстановили безрадостную картину.

Он потерял контроль. Потерял! Хотя обещал сестре, что больше этого не допустит. Он обещал! И не справился. Хорошо, что его остановили от самого страшного поступка, за который он бы не простил себя даже в аду.

Скрипнула дверь, Семен поежился от противного звука.

— Семочка.

От всхлипа сестры сердце сжалось. Но Семен не повернулся к ней, не посмотрел. Он был зол. Как она могла?

— Я же хотела, как лучше.

Семен промолчал.

— Ну пойми же, я хотела, чтобы ты проверил себя. Я в тебя верила.

Семен хмыкнул.

— Ну это же Хэллоуин. Там все бутафорное. Ты же умеешь видеть…

А вот это нож в ребра. Да, Семен видел и паучков, и тыкв, и скелета, но… выключил дар ровно тогда, когда он был так нужен...

— На таких вечеринках все друг друга пугают.

— Пугают? — Семен рванул к прутьям, схватился за них, пальцы задымились, но он не обратил на это внимание. — Ты в своем уме? Этот урод ел твои пальцы! Чего ты ждала от меня?

Мисти заморгала часто-часто, и вместо ответа начала убирать пальцы брата от серебра. Он рыкнул и отскочил подальше.

— Уходи!

— Сёмочка…

— Хотя знаешь! — он подошел к решетке, но в этот раз ее не коснулся. — Приходи на рассвете, насладись шоу! Друзей своих позови. Ой, ты же не сможешь, пальчики твои им стали погибелью…

Мисти всхлипнула.

Да-да, сестрица, почувствуй муки самобичеваний. Я это испытывал много раз.

Наверное, это помогло усмирить злость.

— Мис, я же все понимаю. Я тянул тебя на дно. Я мешал тебе жить.

— Семочка, я же не этого хотела! Я хотела тебя освободить! Вечеринка должна была стать экзаменом.

— И я его провалил…

Разговор их прервали. Суд вампиру не полагался. Решение уже вынесли, осталось его привести в действие.

***

Семена привязали к дереву, дали корзинку сахарных пальчиков — он попросил. Его не поняли, несколько раз переспросили, но все же исполнили странную просьбу.

Он ел их и хохотал, пока из-за солнца огонь распространялся по телу, превращая в безжизненный пепел.

Мисти стояла неподалеку. В тени. Она зажимала рот, беззвучно кричала, рвалась к брату, но ее не пускали сильные руки.

— Ну же. Ну успокойся, скоро все кончится. Ты же хотела свободы.

— Но не такой ценой!

Она развернулась и толкнула того, кто ее успокаивал.

— Это все ты! Но ты обещал, что ничего плохого не случится!

— Ну же, Мисти. Зато теперь мы можем уехать, куда захотим.

Мисти рухнула на землю и поползла к брату.

— Прости, Семочка, прости меня глупую.

— Мис, ну ты чего? Все в порядке. Я не справился и получил наказание. Не вини себя.

Сказал ли Семен это вслух? Или сестра услышала то, что хотела. Она поняла, что облажалась, что поверила тому, кто ее дар внушения переиграл. Ей внушили, что брату нужно попасть на вечеринку, что нужно разыграть перед ним шоу. Но она-то считала, что Сема сдаст «экзамен» и избавится от метки «монстр».

Как? Как я могла в это поверить?

Мисти рванула к брату, обняла его, тот подарил ей прощальную улыбку, выронил корзинку со сладостями и рассыпался. Пепел подхватил ветер, а Мисти завыла. Она осталась одна в этом враждебно настроенном мире.

«Живи, слышишь? Живи за двоих! Я буду рядом, — ветер принес голос брата. — Не смей глупить! Я тебя простил! Случилось то, что давно должно было случиться. Живи! Живи ради меня!»

Она всхлипнула и кивнула. Ей повезло, вирус вампиризма ее поразил не полностью — благодаря брату, он перетянул на себя всю заразу, помог не стать монстром ей. Мисти получила только быструю регенерацию, у нее не появилась боязнь солнца. Поэтому она и правда жила, почти обычной жизнью, но не могла расслабиться полностью из-за «болезни» брата.

Он ушел. Из-за нее. И она будет жить, ради него. Только…

Она подняла с земли сахарный палец, тот, на котором осталась слюна брата. Она не была уверена, что задумка сработает, но…

Вендетта свершилась, спустя неделю один негодяй не пережил рассвета. Какая жалость. Он оказался в пустыне, привязанным к кактусу, и возле него нашли корзину сахарных пальчиков…