НИИЗАО

ГЛАВА 1.

- Брюханов!

Тощий пожилой человечек в мятом костюме остановился и обернулся. Нет, не этот голос он хотел бы сейчас услышать.

- Зайдите.

В кабинете зам министра пахло дорогим одеколоном и гуталином.

- Да вы садитесь, Брюханов, садитесь, не стесняйтесь.

Сергей Павлович осторожно присел. Перед ним на стол шлепнулась папка.

- Докладывайте.

- Товарищ Ерофеев, так я ж уже вроде как всё…

- Это-то понятно – зам министра внутренних дел, генерал-майор Ерофеев, был лет на десять младше собеседника, но объемная фигура, раскрасневшееся лицо и твердый взгляд с лихвой компенсировали разницу. – Стенограмму доклада я изучил еще до вашего прилета. И на конференции был. Меня не это интересует.

Он рванул галстук, глубоко и с облегчением вдохнул.

- Все что в этой папке – Ерофеев бросил взгляд на стол – оно хоть и с красным грифом, но, как вы сами понимаете, для публики. Отписки.

Сергей Павлович опустил глаза на папку. Ничем непримечательная папка «Дело №» из серого картона со штампом «Совершенно секретно. НИИ ЗАО». Содержимое он знал наизусть. Сам писал.

- Что на самом деле произошло?

Брюханов поднял взгляд. Сжал губы.

- Понятно. Сколько погибших?

- Пятеро.

- Зараженные есть? Случаи аномалий? Как вы это называете… искажения?

- Подтвержденных – двое. Лаборанты еще проверяют.

Генерал-майор нахмурился.

- Ликвидировали?

- Э-э-э… Разумеется.

- Хорошо, что не включили в отчет… Что потеряли?

- Объекты И-071, И-122 и ОКА-4.

- ОКА-4? Что это еще за хрень?

- Одушевленная Кинетическая Арматура. Четвертый опытный образец. Собственная разработка НИИ.

Ерофеев вновь встал и прошел к окну. За стеклом буйными красками разрывался май – цвело всё, что умело цвести. Собственная разработка, значит… когда ж успели? Неужели так далеко зашли? Хорошо, что Никита Сергеевич в зарубежной командировке. Ему бы не понравились нефильтрованные новости, а так есть пару часов подготовить информационный дистиллят. Кстати, а кто курирует работу этих НИИ на мурманском полигоне? Надо будет поднять дела и взять под свой личный контроль.

- Водки? – неожиданно предложил зам министра. Брюханов секунды две думал отказаться, но в итоге махнул рукой.

В шкафу генерал-майора обнаружился холодильник, в нем – не какая-нибудь початая бутылка Столичной, а резной хрустальный графин. Молча разлил. Выпили. Разлил еще раз.

- Это скверно пахнет. Как портянки. Не водка, а ваши новости, Сергей Павлович. Вы уверены, что ничего не упустили?

Сергей Павлович тряхнул головой. Этот жест мог означать что угодно. Ерофеев продолжил:

- В параграфе стандартных отписок у вас сказано: «Создана рабочая группа по выяснению обстоятельств происшествия». Надеюсь, у Вас уже есть версии, над которыми работаете?

Брюханов кивнул.

- Что? Диверсия? Отказ оборудования? Халатность?

- Все не то, товарищ генерал-майор. – Сергей Павлович махнул вторую рюмку - Скорее всего – очередная активизация аномалии.

- Раздери вас черти с вашей аномалией. Когда самолет в Мурманск?

- Через четыре часа.

- Надеюсь, вы тоже в комиссии?

- Разумеется, товарищ Ерофеев. Как же там без меня, я же старший научный…

- И еще – перебил зам. Министра – С Вами полетит мой помощник. Не делайте круглые глаза, товарищ старший научный кто вы там. То, с чем вы яшкаетесь в западном округе, требует особого контроля. Я знаю, сколько там министерских и гэбэшных глаз, знаю. Но моих глаз там нет. А надо бы.

- Все ясно, товарищ Ерофеев.

- Встретитесь в аэропорту при посадке на рейс. По пути введете в курс дела, чтобы по прилету он был полноправным участником расследования. Это тоже ясно?

- Разумеется, товарищ Ерофеев.

- Свободны. Уже вечером жду первый доклад. Время роли не играет, у меня нет нерабочих часов.

Генерал-майор оперся о стол. Когда за Сергеем Павловичем Брюхановым, старшим научным сотрудником НИИ ЗАО – Научно-исследовательского Института Западного Аномального Округа - закрылась дверь, он позволил себе налить третью. Подождал несколько минут и поднял трубку внутренней связи.

- Леночка? Соедини со Чкаловым. Да, по красной линии.

* * *

На взлетно-посадочной пахло недавней грозой. Брюханов крутился по терминалу, не находя себе места и стремясь до последнего оттянуть момент встречи с глазами и ушами Ерофеева. Однако помощник генерала сам едва не опоздал на рейс и в итоге они пересеклись только на подъеме по трапу – щуплый ученый в костюме цвета мыши и высокий, но нескладный молодой офицер, на котором форма сотрудника МВД висела, как на вешалке.

Помощник Ерофеева одарил Сергея Павловича широкой лучезарной улыбкой.

- Старший лейтенант Шевченко. Артем Андреевич – он протянул руку – рад знакомству!

Брюханов окинул старлея взглядом с ног до головы, словно оценивая тулуп на деревенском базаре, нехотя пожал ладонь. Пока думал, что ответить, недалеко на взлет пошла реактивная Тушка, и ее гул заглушил невнятное «Хм…», которое только и смог выдавить из себя Сергей Павлович. Получилось, как приветствие.

Согнувшись, они вошли на борт. Заняли свои места. Едва Артем попытался открыть рот, как Брюханов жестом остановил его.

- Поговорим после взлета.

С некоторым сожалением Сергей Павлович отметил про себя, что лететь спецрейсом было бы сподручнее – и посадка сразу на военный аэропорт у самой границы Округа, и контингент вокруг – свойский. Хоть и не ладилось к него ни с комитетчиками, ни с военными, ни с сектором биологов – но тут были особые причины, вернее одна причина – лететь с коллегами было психологически проще, чем со всевозможными гражданскими. Опять-таки, из Мурманска еще добираться надо. Хорошо, если будет свободный вертолет, иначе вновь ночевать в гостинице.

Вылетели с опозданием на полчаса.

Старлей вжимался в кресло, с его широкоплечей комплекцией выходило комично. Даже улыбка, не сходившая все это время с лица, слегка потускнела. Брюханова эта улыбка нервировала. Поймав взгляд ученого, Артем смутился и произнес:

- Стыдно признаться, боюсь летать.

Брюханов понимающе кивнул. Пожалуй, стоит отвлечь юношу.

- Вас снабдили информацией?

Теперь кивнул Шевченко.

- Успели ознакомиться?

- Когда, Сергей Палыч? Командировка как снег на голову. Успел только домой переодеться.

- Какой у вас уровень доступа, товарищ старший лейтенант?

- Максимальный, Сергей Палыч.

- Вот как – Брюханов искренне удивился – стало быть – из штабных?

- Секретчик.

- Так это значит, Ерофеев вас на полевую практику отправил, товарищ старлей – буркнул ученый – Не хватало мне только практиканта на голову.

- Вообще-то я офицер МВД и у меня приказ всячески содействовать расследованию происшествия и докладывать…

- Давайте на чистоту, товарищ Шевченко – перебил его Брюханов с неприкрытым раздражением – Вообще-то у вас приказ наблюдать и доносить. Это не страшно, я привычный, но вас стало слишком много. Вы же ничего не знаете ни об аномальном округе, ни о нашей работе в нем. Чем вы будете мне содействовать?

- Понимаю ваше негодование, Сергей Павлович, но приказ есть приказ. И для вас, и для меня. Вы уж введите в курс дела.

- А я искренне не понимаю вашего присутствия. Ведь никакого расследования не будет.

- Что значит - не будет?

- Неправильно выразился. Будет расследование, просто его процесс ничем не будет отличаться от наших стандартных исследований.

Как раз в этот момент прозвучал сигнал о том, что можно отстегнуть ремни. Старший Лейтенант Шевченко повернулся к Брюханову.

- Так просветите меня в ваши стандартные исследования, Сергей Павлович. Нам всем будет лучше, если мы станем говорить на одном языке. Я ж не враг вам, и не стукач… до Мурманска сколько? Часа три?

- Четыре с половиной – ответил Брюханов – с тех пор как появился округ, его вынуждены облетать.

- Округ?

- Вот видите, товарищ Шевченко. Сразу вопросы… Вы взяли с собой документы? Вот и изучайте. Не буду же я вам все с нуля рассказывать, для этого никакого полета не хватит.

* * *

К моменту посадки у старшего лейтенанта Шевченко голова шла кругом от обилия новой информации и незнакомых терминов. Вопросов, как и предупреждал Брюханов, было много. Он словно нырнул с головой в омут, в совершенно незнакомый, непривычный мир.

Вертолет уже ждал.

- Прошу, Сергей Палыч – прокричал пилот, встречая гостей на взлетке – приказано срочно доставить. Без задержек.

- Опять что-то?

- Не могу знать. Волнуются, что Округ остался без вас. В Ваше отсутствие что угодно…

В салоне вертушки уже ждали двое крепких парней в камуфляже с объемными вещмешками. Не военные - сразу приметил Шевченко – загорелые, бородатые, глядят по-особому, здороваются приветливо.

- В Егеря? – спросил Сергей Павлович, пытаясь перекричать гул – Новобранцы?

Те кивнули. Летели молча.

Брюханов, по мере приближения к Аномальному Округу, распрямлялся. Взгляд становился тверже, а щуплые плечи – шире. К тому мгновению, как вертолет коснулся земли недалеко от опушки густого леса, от конторской моли не осталось и следа, вместо нее Сергей Павлович превратился в собранного, крепкого профессионала. В человека на своем месте.

Лейтенанта же пробрал холодок. Тайга глядела сурово и неприветливо.

Обдав шквальным ветром, вертушка ушла в небо.

- Мы уже внутри, Сергей Палыч?

- Нет. Мы на самой границе округа. Внутрь редко залетаем, опасно.

У опушки ждали. Небольшой сруб в роли КПП, уазик-буханка, пара солдатиков.

- Через третий периметр поедем, или через Бабий Яр? – спросил водитель, когда все укоровились внутри машины.

- А медведь заправщиков уже вывел? – спросил в ответ Брюханов.

- Нет, что вы, еще рано.

- Тогда давай прямиком, мимо четвертой контрольной.

- Так точно – отрапортовал водитель. Он был младше Артема лет на пять, скорее всего – призывник этого года. Совсем юный.

- Сергей Павлович, медведь просил передать что завтра штабная баня.

Старший научный сотрудник отмахнулся.

- Дожить до той бани еще нужно. Есть какие-то нештатные происшествия за сегодня? – обратился он ко второму сопровождающему.

- Никак нет, Сергей Палыч. Объекты ведут себя смирно, даже Сфинкс.

- И Семеныч?

- От товарища Перепечко жалоб на него не было.

- Перепечко жаловаться не будет. Не та порода.

Ехали сквозь густой лес по разбитой дороге. Потом сквозь поля. Дорога петляла среди разнотравья, перемежалась лужами и ухабами. Из лощин уже выползали первые струйки вечернего тумана.

Красота – подумал про себя Шевченко – почти как дома…

Смеркалось. Далекая полоска елей уже проглотила солнечный диск. Туман расползался и сквозь неприкрытые окна тянуло холодом. Среди высокого разнотравья, на фоне еще светлого неба, Шевченко разглядел вдалеке огромные стальные конструкции. Две, три, нет – целых пять. Это были покосившиеся портовые краны или… нечто подобное?

Один из кранов шевельнулся. Над туманным лугом разлетелся противный скрипящий звук несмазанного металла. Портовые краны, напоминая диковинных стальных жирафов, медленно двинулись вдоль леса, осторожно ступая и переваливаясь с боку на бок. Старший лейтенант, разинув челюсть, во всех глаза смотрел на удаляющиеся в белесую дымку конструкции. Будущие Егеря прильнули к окнам.

- Это что за хреновины? – выдавил Шевченко.

- БАМ-ы, сто двадцатые – невозмутимо откликнулся Брюханов, даже не обернувшись – Биологически Активные Механизмы.

- Они у Вас, что... как это сказать... на вольном выпасе?

- Ну да – гоготнул сопровождающий солдатик. – Они как дикие звери. С одной стороны - свободолюбивы, с другой - приручаемы. Хоть и с трудом.

- Не так представлял я НИИ... И в штабе его не так представляют.

- А как вы хотели? – обернулся Сергей Павлович – Ряды секретных лабораторий за колючей проволокой? Вышки с автоматчиками? Операционные столы?

- Ну... в общем-то да.

- Так это все тоже есть. Чуть дальше, на территории части. Но там несколько другие объекты.

Нырнув под полог леса дорога выпрямилась, и водитель поднажал. Позади остались и гигантские стальные звери, и туманные луга до горизонта. Егеря воодушевленно перешептывались.

- И много… таких?

- Много – коротко ответил Сергей Павлович и добавил – все вопросы позже. Вам будет кому их задать. А у меня много работы.

- Так ночь же на носу.

- Ночь работе не помеха. А вам еще отчет Ерофееву писать.

Глава 2.

Спустя полчаса, когда стемнело уже окончательно, приехали.

Лес резко закончился. Дальше, среди редких деревьев, высился забор из стальных балок, метров шесть в высоту, никак не меньше. Балки были стянуты колючей проволокой, свет прожекторов выхватывал вышки с автоматчиками. У ворот КПП было людно.

Артем озирался, задрав голову и распахнув рот. Несмотря на суровый окружающий вид, на ночную тайгу, на некие происшествия, регулярно случающиеся в Округе, вокруг разливалось ощущение спокойствия, смешанное с тайной и загадочностью. Как в пионерском лагере.

Территория за забором была освещена точечно, плашки желтого света вырывали из густого сумрака ряды длинных одноэтажных бараков. Ни дать ни взять – рядовая воинская часть.

Буханку загнали в бокс, что стоял снаружи периметра. Таких боксов, наспех собранный из листов шифера, было вокруг прилично. Водитель с механиком принялись возиться под машиной. Не сразу, но довольно быстро, Шевченко сообразил – сливали топливо.

- Гриша, ты еще тут? – за спиной Шевченко раздался голос Сергея Павловича.

- А, Палыч, с возвращением! Как там в столице?

Второй голос был низкий, хрипловатый, глубокий. Его могла бы издавать старая гора.

- Нашёл, о чем спросить! Нахватался там стажеров, как псина блох. Вот, тебе привез.

Артем обернулся. Рядом с Брюхановым стоял человек, которого можно было бы назвать полной противоположностью ученому буквально во всем – и в медвежьем телосложении, и в благодушном и спокойном выражении лица, и даже в одежде – полевой камуфляж неопределенного цвета и размера сидел на огромном человеке словно чехол на пианино.

- Подполковник Мишин Григорий Григорьевич – представил его Сергей Палыч – нач. автотранспортной роты. Знакомьтесь.

Артем отдал воинское приветствие и пожал протянутую лапищу.

- Старший лейтенант Шевченко. Артем Андреевич. Из МВД.

Рукопожатие человека-горы было ожидаемо сильным.

- Передаю вас на его попечение – произнес Брюханов.

- Но как же ваше… наше расследование?

- Мишин о вас позаботится, товарищ старший лейтенант. Я предупреждал, у вас будет кому задать все ваши вопросы.

- Ну что, стажер, отдохнешь с перелета или давай с нами на ночное дежурство?

Лейтенант недоуменно обернулся к Брюханову, но пожилой инженер демонстративно отвернулся и зашагал прочь.

- Можно и...

- Отлично! - Мишин хлопнул Артема по плечу - через полчаса на южном КПП.

- Есть, товарищ полковник – неуверенно проговорил Шевченко, - а где находится южное КПП?

- Парни проводят – он кивком головы подозвал сержанта – Тебе же еще место в казарме не определили? Тогда кидай сумку здесь, у наряда. Как вернемся, заберешь.

И, насвистывая вполголоса, подполковник Мишин пошел в сторону боксов с машинами, где суетился личный состав его автотранспортной роты.

- Вообще-то их называют сектор охраны и обеспечения. – Сказал сержант-провожающий, когда они прошли за периметр и отправились вдоль стального забора. Забор оказался двойной, разделенный несколькими метрами буферной зоны.

- А полковника Мишина за глаза зовут медведем. Тебе с ним повезло.

- В каком смысле? – не понял Артем.

- Он адекватный. Нормальный. С остальными сложнее… поймешь постепенно.

- Да я вроде ненадолго.

- Все так говорят – хмыкнул сержант запанибратски - Проштрафился? Залет был?

- Да нет – Артем пожал плечами.

- Так да или нет? Ты не стесняйся, тут мы все штрафники. В ЗАО так просто даже срочников не отправляют.

- Что, даже Брюханов?

- Он в первую очередь.

* * *

Ерофеев задержался. Позвонил, предупредил семью. Он всегда так делал, если оставался на рабочем месте допоздна – считал это признаком хорошего тона - а оставался зам. министра часто.

На столе взгромоздилась кипа картонных папок. Каждую украшал штамп секретности. За несколько часов его помощники смогли собрать по архивам сотни документов. Ерофеев отправил их по домам в конце рабочего дня, он хотел разобрать документы лично, не полагаясь на выжимки и отчеты. Листал и листал папки, пробегая глазами по рядам печатных букв. Он знал, что появление Западного Аномального Округа, равно как и других Аномальных Округов – Камчатского, Восточно-Сибирского и Поволжского, было неразрывно связано с освоением космоса.

Начал с самых первых дат.

«4 октября 1957 года – успешный запуск первого искусственного спутника Земли. Байконур, ракета Р-7, спутник совершил 1440 витков, сгорел в атмосфере».

Нет, не то. Раньше.

«21 августа 1957 года – первый успешный испытательный запуск ракеты Р-7. Головная часть достигла полигона на Камчатке. Примечание от испытателей…»

Нет, опять не то. Камчатский Аномальный Округ образовалась позже, не в 57-м.

«20 мая 1960 года на территории СССР совершил мягкую посадку спускаемый аппарат корабля-спутника. На Землю благополучно вернулись собаки Белка и Стрелка…» Координаты места приземления были вычеркнуты даже из секретных документов. На тот момент никто не понимал, что именно произошло после посадки.

- Как будто сейчас понимают – вслух буркнул Ерофеев.

«15 апреля 1960 года – запуск автоматической межпланетной станции Луна-4А. Неудача»

«4 февраля 1961 года – запуск автоматической межпланетной станции к Венере. Неудача»

«12 апреля 1961 года – запуск пилотируемого корабля Восток-1. Неудача. Космонавт-испытатель Ю. А. Гагарин погиб»

«6 августа 1961 года – запуск корабля Восток-2. Неудача. Космонавт-испытатель Г. С. Титов погиб»

«10 августа 1961 – решение об отмене программы Восток и переход к программе Восход»

«11 августа 1964 года – запуск корабля Восход-1. Успех.»

Выдержка комиссии по аэрокосмическим запускам… трое суток на орбите… ошибка навигации… аварийная посадка…

Вот тут надо внимательнее.

* * *

Хоть и шли спорым шагом, а на южное КПП пришли одновременно с Мишиным. Артем издалека увидел, как стягиваются колонны бензовозов, елозя друг по другу пятнами желтого света. Среди гула моторов рокотал голос Мишина:

- … по разнарядке. Коновалов, Липов, Сыч – на вторую контрольную точку. Исаков, где твой наряд опять?! Почему еще не на месте? Вы на третью. Демченко и Жуков – на четвертую. О любых происшествиях докладывать немедленно… как обычно, в общем… А, стажер! – Мишин обернулся и заметил старлея – Ты со мной. Погоди немного, пацанов отпущу – и он продолжил раздавать указания.

- Что тут происходит? – вполголоса спросил Шевченко у сопровождающего – куда он их отправляет?

- На кормежку – усмехнулся сержант.

- Чего?! – Шевченко было не смешно.

- В этой зоне механизмы оживают. Не все и не всегда. А кто именно и когда – неясно. Аномалия, одним словом. Механизмы-то разные есть… Сложнее всего с теми, кто собрался из старой автотехники. У них словно в памяти застряло – сержант постучал себя пальцем по черепушке - помнят, что солярой заправлялись, теперь вот без соляры не работают, а когда голодные - звереют. Тут пока сообразили... ох, что было.

- Что?

- Однажды на железнодорожный состав с цистернами напали. Разворотили десяток, думали заправиться. Рвануло так, что три километра тайги выжгло. Теперь вот... приучили немного тех, что остались. Они регулярно приходят на кормежку к контрольным точкам. Заправляются кто чем - бензин, соляра, керосин, а кто-то больше всего биотопливо любит.

- Что за биотоливо? - недоверчиво скосил взгляд лейтенант.

- Сивуха, конечно, а ты что подумал?

- Охренеть просто – выругался в ответ Шевченко, глядя на подъезжающий к КП КрАЗ с открытым кузовом. В кузове лежало нечто бесформенное, плотно укрытое тентом. В отличие от других машин, эта выехала из леса и направилась прямиком к воротам.

- Пропуск – буднично спросил вышедший из КП солдатик. Столь же буднично из открытого окна кабины высунулась рука с листочком бумаги.

- Что везем?

- Неучтенный. Такие еще не попадались – мордастый, небритый Егерь приоткрыл дверь, наклонился – где расписаться?

- А что в табель-то написать? – солдатик отстегнул одно из креплений, заглянул под тент.

- Эй – всполошился егерь – нос лучше не суй!

Из-под тента безвольно выпала толстая змея. Нет – понял Артем – это… щупальце!

Шевченко осторожно подошел поближе, всмотрелся. Щупальце выглядело гладкими и влажными.

- Держите дистанцию, товарищ лейтенант. Вдруг взбрыкнет.

- Щупальца-то у него откуда? – пробормотал Артем.

- Вообще-то аномалия до берега моря доходит – сплюнул егерь – этот, похоже, недавно вылез. Ему без воды хреново, как любому осьминогу.

- Это… осьминог?!!

- Да, какой-то огромный образец, сросшийся с заброшенным навигационным буем. Чего ему в море не сиделось? Чего полез?

Вернулся Мишин.

- Сержант, ты еще тут?

- Так точно!

- Так вали обратно на пост.

- Есть, товарищ полковник!

Сержант слегка хлопнул Артема по плечу.

- Бывай, новобранец. Приятной службы в аномальном округе.

Бурча под нос, подполковник Мишин несколько раз обошел вокруг КрАЗа.

- Похоже, действительно редкий экземпляр.

- Потому что – осьминог?

- Неееет – протянул Мишин. – Самые перспективные механизмы работают на РИТЭГах. Правда, мы такой всего однажды встретили. Этот второй… Зеленый! – крикнул полковник - Выдвигаться готовы?

За всей этой кутерьмой Шевченко и не обратил внимания, что снаружи у КПП нарисовался еще один грузовик, на этот раз – ЗИЛ-130.

- Конечно, Григорий Григорьевич!

- Я сегодня с вами. Составлю компанию. И стажер со мной.

С трудом, но все трое поместились в кабине ЗИЛа – горообразный Мишин, высокий, хоть и нескладный Шевченко, и егерь-водитель по кличке Зеленый – коренастый, крепкий мужичок, начисто выбритый, с характерными скулами и разрезом глаз. Леший-казах.

- Артем, да? – спросил Мишин, едва машина отъехала от КПП. – Давай без всех этих условностей.

Артем кивнул.

- Тут нет штабной работы. Если я командир роты, я тоже периодически отправляюсь в ночное дежурство. А тут... в общем, Брюханов попросил ввести тебя в курс дела.

- Может, попросил спровадить меня подальше? И присмотреть, чтобы я ему не мешал?

- Нееет, Сергей Палыч не такой, ты на него зла не держи. Он... он просто искренне занятой человек.

В голове Артема словно щелкнул выключатель и моргнула лампочка.

- Одержимый своей работой?

- Одержимый… - медведь смаковал слово, будто ягоду – хорошо сказал. Пожалуй да, одержимый. Он ведь оказался одним из первых исследователей в Аномальной Зоне в 64-м. Под него, считай, весь НИИ организовали. Даже меня командировали позже, хотя меня тут за старожила считают, да, Зеленый?

Егерь-казах энергично закивал головой. Его обычно прищуренные глаза были распахнуты широко-широко – он вглядывался в темную дорогу.

- Ну а ты, Артем, надолго к нам?

- Да нет, что вы. Недели две, может три…

- А, бессрочно. Понимаю.

- Нет, нельзя мне слишком задерживаться. Есть и другие у нас… дела.

- А что, там, на гражданке, ждет кто?

Артем заулыбался.

- Да, невеста ждет, Надя.

- О! – Григорий Григорьевич тоже растянулся в ухмылке – невеста, это хорошо. Если дело затянется, ее сюда можем выписать. Не скучать же вам порознь. Тут же у нас это… как там его… чистое здоровье! Свежий лесной воздух, ягод вдоволь, банька есть. А грибы какие… Красота!

- У нас через полгода свадьба назначена. А там может, и квартиру на Москвореченской дадут...

- Может и дадут, но не сидеть же в той квартире. Наши места для тебя в самый раз.

Артем хмыкнул, кашлянул.

- Раз уж места в самый раз, расскажите-ка, товарищ полковник, что в НИИ случилось два дня назад? Что за происшествие? В отчете Брюханова написано про взрыв в… одном из корпусов. Не упомнил номер, в девятнадцатом вроде?

- В этом моменте, товарищ лейтенант, мне бы тебя обратно к Брюханову и отправить. Но раз уж он попросил ввести тебя в курс дела, проясню. Тут некоторые думают, что отработанному железу лучше лежать в земле. Брюханов, сам понимаешь, думает иначе. Они вроде как с Окой экспериментируют, но и про искаженных, И-объекты, никто не забывает. Их бы по-хорошему утилизировать, потому что это самые нестабильные элементы системы, так сказать. И вот что-то у них там пошло не в ту степь. В отчетах что написано?

- Сейчас вспомню точную формулировку… Взрыв котла объекта И-19. Погодите-ка! – Шевченко чуть не подпрыгнул, да некуда было – И-19 выходит - не лабораторный корпус, а один из объектов?

Мишин кивнул.

- Искаженный. Только вот на месте и сам И-19 и его котел. Что-то другое там шмякнуло, что-то, что Брюханов не смог или не захотел включить в отчет.

Резко свернули влево. Лапы елей в последний раз лупанули по стеклу и расступились. ЗИЛ тормознул на опушке.

- Давай это… аккуратно – проворчал нач. роты, выгружая свое тело из кабины. Внутрь тут же ворвался свежий, насыщенный влагой, лесной воздух. – Не делай резких движений, просто смотри.

На фоне неба явственно выделялся черный контур смотровой охотничьей вышки. Рядом с ней, в темноте, что-то глухо шевелилось и скрежетало, словно волны накатывались на покрытый железяками берег. Дыхание само затаилось внутри груди.

Зеленый не глушил движок. Свет фар вырывал из темноты механизмы – ржавые остовы, рваные истлевшие шины, исполинские конструкции, бывшие когда-то автомобилями, строительной техникой, частями станков и ажурных ферм, железками непонятного назначения – и все они вперевалку подходили и подъезжали, сталкиваясь и грохоча, проходили сквозь линию света от фар как жуткая призрачная процессия из кошмарного сна, а Зеленый с Мишиным заправляли и заправляли их соляркой, периодически прикрикивая, словно на кур или свиней у кормушки.

Воняло топливом, отработанным машинным маслом и паленой проводкой. Артем с головы до ног покрылся холодным липким потом. Стоял, парализованный зрелищем, окутанный техническим смрадом, грохотом механизмов и уверенными голосами заправщиков, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд.

Много позже, когда БАМы расползлись, довольные, в темноту, а военные двинулись в обратный путь, лейтенант, наконец, смог проглотить застрявший в горле ком.

Возвращались молча. В какой-то момент Артем задремал, просто провалился в зыбкий сон словно в сугроб с головой. Во сне качало и шатало в такт колдобинам на дороге.

Очередной удар – особенно сильный – вырвал лейтенанта из дремы. Удар?

Еще удар в бок. Как будто исполинский бык таранил машину.

Мишин орал басом. Зеленый верещал что-то нечленораздельное. Машина пошла юзом, сгребая под себя молоденькие сосны, но казах, намертво вцепившись в руль и вдавив газ всем телом, пытался удержать управление.

Артем очнулся окончательно.

- Жми давай, он на запах соляры прёт!

Перед лобовым стеклом в бешеном темпе мелькали стволы деревьев.

- Что происходит?! – прокричал Артем.

- Да дикий какой-то сдуру пришел, неучтенный, неприрученный. Сильнее жми!

- Откуда вы знаете, учтенный или нет?!

Вместо ответа Мишин повертел в руках блок радиостанции. Лейтенант модель не узнал.

- На всех, что были пойманы, стоят УКВ-радиомаяки. А этот – он потряс приемником – молчит. Значит дикий, еще не попадался.

Зеленый вырвался на ровную просеку, поддал еще и ЗИЛ рванул будто по автостраде. Позади раздался громкий треск, но оглядываться дураков не было.

- Что вы с ним будете делать?

- Ловить – вздохнул Мишин, - что же еще. Только не мы, конечно, а Егеря. Зеленый, мы вроде оторвались, притормози у визиря, надо зафиксировать квартал. Кстати, стажер, можешь присоединиться к отлову. Интересно будет.

«Стажер» промолчал. Его и так трясло.

- На уж, выдохни.

В руках Мишина нарисовалась жестяная армейская фляга с подмятыми боками. Шевченко мотнул головой.

- Не пью я, товарищ полковник.

- Что, совсем? – искренне удивился Мишин – ну как хошь.

Приложившись к фляге, он, казалось, опустошил ее одним глотком не меньше чем на половину.

- Передай.

Казах тоже самозабвенно хлебнул, не выпуская второй рукой руля и от дороги глаз не отрывая.

* * *

Утро занималось с трудом, как бы нехотя – с ночи Москву заволокло облачностью, зарядил моросящий дождь – и теперь бледный свет лишь слегка высветлял тучи - медленно, но, верно.

Столь же медленно, но, верно, зам. министра МВД Ерофеев продирался сквозь отчеты в безликих секретных папках, не пропуская ни строчки.

«Космический корабль Восход-1 совершил аварийную посадку в районе озера Паий-Аккъяур (Кольский полуостров, Мурманская область). Спасательной операции потребовалось двое суток, чтобы найти спускаемую капсулу и космонавтов. За это время возникшая аномальния достигла радиуса 50 км и продолжала активно расти. К концу четвертых суток она составила 160 км, рост замедлился. Через месяц после аварийной посадки Округ достиг радиуса 287,5 км. На этом рост прекратился.

Трое космонавтов – Андриян Николаев, Владимир Комаров и Павел Попов – ввиду продолжительной спасательной операции, подверглись необратимым изменениям, фактические превратившись вместе с капсулой корабля в один биологически активный механизм (БАМ). На данный момент объект БАМ-1 (И-1) является основным предметом изучения в НИИ ЗАО."

Ерофеев потянулся, растер лицо и вернулся к папкам.

«НИИ ЗАО организован указом ЦК ВЛКСМ от 24.02.64 г., на базе воинской части 1455… Руководителем НИИ ЗАО назначить тов.Брюханова Сергея Павловича. Вышеуказанному Брюханову С.П. погасить срок судимости, снять все обвинения в антигосударственной деятельности.

… Цели и задачи НИИ должны строго соответствовать Уставу Коммунистической Партии…

… Основная задача НИИ – поставить аномалию на службу народного хозяйства»

Ага – пробурчал под нос зам. министра – аккурат к съезду компартии.

Следующая папка оказалась посвящена продолжению космической программы.

«Программа пилотируемых полетов прекращена. По данным внешней разведки аналогичное решение независимо принято и в Соединенных Штатах…»

Ерофеев распахнул пошире окно – в Москве рассвело окончательно, новый день оформился и наступил – и вновь погрузился в чтение. Шаг за шагом, лист за листом, губы непроизвольно сжимались все плотнее, а редкий ёжик на голове – вставал дыбом.

В документах нигде, абсолютно нигде не было сказано, что любой предмет, запущенный людьми в космос и вернувшийся на поверхность, вызывает Аномалию. Сказано не было, но вывод сквозил между строк.

Космос, как таковой, был закрыт.

Глава 3.

На излете восьмого часа Шевченко проснулся - сказались привычка и дисциплина – и обнаружил себя на топчане в каптерке Мишина. Из раскрытого окна над головой доносились нестройные, но самозабвенные голоса солдат, марширующих по плацу после утреннего построения:

- У солдата выход-ной! Пуговицы в ряд! Ярче солнечного дня! Золотом горят!

- Хрен тебе с редькой, а не выходной, товарищ лейтенант – пробурчал Шевченко сам себе и поплелся искать, где тут можно умыться.

Шансов успеть на завтрак в солдатскую столовую оставалось немного.

Из головы же не уходили воспоминания о ночной погоне, и, уже выходя из столовой да обтирая с подбородка рукавом капли сладкого чая, Артем решил, что настало время расспросить Брюханова лично.

Сергей Павлович отыскался там, где ему и положено быть – в глубинах лабораторных корпусов, куда старшего лейтенанта просто-напросто не пустили. Не положено. Приказа на допуск нет. А может и есть, а сам допуск не выписан. Или выписан, но на КПП корпусов не передан. В общем, Шевченко махнул на все это и остался ждать Брюханова у входа, отлично понимая, что тот может запросто проигнорировать его приход или быть чем-либо особенно увлечённым. Например, вчерашним осьминогом.

Брюханов изволил явиться. Против ожиданий Шевченко он был в прекрасном расположении духа и приветствовал лейтенанта крепким рукопожатием.

- Слышал, ваше крещение прошло успешно.

- Не без этого. Было… интересно. Сергей Павлович, я бы хотел спросить…

- Пройдемте, будет еще интереснее – Брюханов кивком головы указал на темнеющий коридор лабораторного корпуса, что выглядывал из-за приоткрытой двери.

- Так не положено же – почесал в затылке Шевченко – Допуска нет.

- Кто сказал? Этот дурачок в будке? Не обращайте на него внимания, пойдемте.

И они вошли внутрь. «Дурачок в будке» - на поверку обычный срочник – лишь отвел взгляд.

- Так о чем вы хотели спросить?

- Сергей Павлович, я про ваш отчет. Что же там случилось на самом деле?

Брюханов посмотрел на Шевченко хитро, с прищуром, и произнес:

- Идемте. Я покажу, но продолжу всячески настаивать на первоначальной версии отчета. Сделайте одолжение, товарищ лейтенант, не мешайте нашей работе вашими излишне дотошными отчетами наверх.

- Вы из меня сообщника хотите сделать?

- А вы из меня – предмет допроса?

- Ни в коей мере!

- Вот и я вас – ни в коей. Я являюсь главой сектора экспериментальных механизмов – начал Брюханов – Для пытливого ума уже само название о многом говорит. Ни БАМ-ы, ни И-объекты экспериментальными механизмами не являются. Ими занимается сектор биотехнологов. Они спорадическое проявление аномалии, а не приложение к ней нашей научной мысли. Мы же идем дорогой проб и ошибок здесь, на поле пересечения экспериментальной физики, механики и биологии. Понять Аномалию, её причины и следствия, понять, как она работает – это лишь пол дела. А вот поставить Аномалию на поток… взять законы, принципы, связи – и суметь растиражировать, штамповать с заданными параметрами, управлять… Вы понимаете, к чему я веду?

- Не слишком – искренне ответил Артем.

- Раньше – продолжил Сергей Павлович, не ожидая иного ответа - идя по пути классического конструирования и машиностроения, мы всегда вначале определяли, какие функции должна выполнять машина, и, отталкиваясь от этого технического задания, и от физических законов, управляющих материалами, проектировали новые машины. Но сейчас мы открываем совершенно иной подход. Аномалия дала нам возможность экспериментов через конструкцию. Также, как биологи экспериментируют со свойствами новых молекул, синтезируя их, благодаря аномалии мы можем делать тоже самое – но уже в технологическом макромире. Так мы и создали «ОКА» – Одушевленную Кинетическую Арматуру.

С этими словами Брюханов открыл дверь и пригласил лейтенанта войти.

Внутри оказалось оживленно. Вначале Артем решил, что попал в сборочных цех завода – там и тут вспыхивали синие искры сварки, громоздились кучи металлолома, терпеливо ждущие, когда до них дойдут руки мастеров, свисали, подобно черным змеям или исполинским дождевым червям, высоковольтные провода.

- Ни к чему не прикасайтесь – одернул его Брюханов – все под напряжением. Это единственный шанс удержать металлолом от самопроизвольного оживления. Исчезнет ток – и довольно быстро здесь начнется форменная чертовщина.

- Это и случилось несколько дней назад, да?

Брюханов едва заметно кивнул.

- Это опасное поле экспериментов, на которое мы только ступили. Но очень, очень перспективное. Любая огласка, любая авария может поставить крест на программе «ОКА». Вы понимаете, почему я вынужден корректировать отчеты?

Шевченко отвернулся. Взгляд упал на стенд, очень уж похожий на боксерский ринг, обтянутый колючей проволокой. На ринге пара сварщиков споро соединяли гнутую арматуру в конструкцию, отдаленно напоминающую помесь исполинского паука и экскаватора.

- Скажите, Сергей Павлович, они… разумны?

- Разум? Это вряд ли. Зачатки разума? Скорее всего нет. Их поведение пока рефлекторно.

Рингов было несколько. Везде велись работы. Между рингами носились лаборанты с кипами чертежей.

- Мы изучаем свойства собранных механизмов. Пытаемся их предсказать. Самые удачные – копируем, вносим доработки и снова проверяем. Это называется – итерационный подход.

Шевченко пропустил незнакомое слово мимо ушей. Он смотрел. Смотрел как из обрезков металла встают конструкции – их собирали быстро – нужно было успеть завершить проектный механизм до того, как он самопроизвольно оживет. Конструкции сваривали, соединяли шарнирами и подшипниками. А после быстрых тестов – только лаборантам и самому Брюханову было ясно, что и как нужно проверять – следовал мощный электрический удар и недавно ожившая конструкция рассыпалась на части. Рабочие хватали толстыми брезентовыми крагами дымящиеся куски металла и сбрасывали в общую кучу.

Артем, признаться, чувствовал себя крайне неуютно в разделочном цеху стального мясокомбината.

- Вижу, вы поражены. Неудивительно, да… Комитеты считают, что мы тут занимаемся вздором. Но вздором опасным и поэтому, к их же сожалению, они думают, будто должны знать об этом всё. Мы сами пока знаем об Аномалии неуловимо мало, хотя ковыряем ее уже несколько лет. И лишняя отчетность точно не приблизит нас к цели.

* * *

Как только выдавалась свободная минутка, Ерофеев вновь шелестел страницами отчетов. Вздремнул часок на диване прямо в кабинете, посетил пару заседаний, съездил в ГБ – вызывали, нельзя было не съездить – а по возвращению вновь садился за серые папки с грифами секретности.

«… 16.03.1966 г. Запуск аппарата Космос-115. Управляемая посадка болванки строго в заданном районе. Есть сложности в навигации, команда Королёва разбирается…»

Ерофеев потер виски и еще раз перечитал последний абзац. А потом еще раз. Вздохнул тяжело, с надрывом, вслух.

- Неужели они перешли к созданию искусственных аномальных округов?

По мере изучения отчетов от различных ведомств, перед глазами Ерофеева сложился весь реализуемый план. И план этот, конечно, был до безобразия прост. Выбрать район неосвоенной целины, очистить на сотни километров от любого железа, прицельно уронить туда спускаемый аппарат, а далее, по мере роста нового Округа, завозить в него объекты кинетической арматуры с заранее запроектированными свойствами – и пусть трудятся в составе колхозов. Но до такой утопии было еще как до луны.

Одной из последних папок значилась стенограмма заседания комиссии каких-то очередных академиков по вопросам Аномальных Округов. На этот раз оказался спор касательно теорий Аномалии. Теории выдвигались самые разные и порой совершенно бредовые, вроде естественного хода эволюции, перекинувшейся на механизмы, контакта с инопланетной цивилизацией или даже – страшно вслух произнести – божьего провидения. Большинство сходилось на мнении что поверх стратосферы находится еще одна сфера – ее по Вернадскому назвали ноосферой и тут же это название отмели – которая и является настоящей Аномалией.

- А люди лишь заносят ее на Землю словно уличную грязь на ботинках – проворчал Ерофеев, закрывая папку.

* * *

- Да вы только посмотрите сюда!

Брюханов суетливо метался от прибора к прибору, лаборанты за ним не поспевали. Под непрерывный треск и гул на циферблатах дергались стрелки – некоторые едва заметно, некоторые с большой амплитудой, и Артему казалось, что они выплясывают точь-в-точь под ритм стоящего в лаборатории гула. Пойманный Егерями БАМ, бессознательный, скованный якорными цепями, поверженным големом лежал на бетонном полу. Мишин с гордостью сопел над его стальной тушей.

- Вот же салага, именно он нас вчера и таранил…

- Это решительно невозможно – бормотал Брюханов – он выключен, а приборы продолжают регистрировать какую-то активность. Записывайте! – крикнул он лаборантам – Записывайте все!

- Не смейте кричать на моих сотрудников! – раздался женский голос. – Идите к себе и там раздавайте приказы.

- Кажется, он дышит? – спросил Шевченко.

- Это невозможно – Зоя Михайловна Перепечко, начальник отдела биомеханизмов, женщина невысокая, властная и в годах, приблизилась к БАМ-у и сразу стало как-то тесно, хотя объем пространства, занимаемый Зоей Михайловной, был неоспоримо мал. - Машины не могут дышать, им это без надобности.

Однако грудь железного великана едва заметно поднималась и опускалась.

- Разряд? – спросил кто-то из-за спины.

- Ни в коей мере! Наблюдаем и фиксируем!

- Тогда зачем он дышит? – не понял Антон

- А он и не дышит. Он имитирует дыхание.

- Имитирует? Для чего? Не понимаю…

- Похоже, они пытаются подражать нам. - Неспеша произнес Брюханов. – Стараются быть… человечнее, что ли. Отсюда и тяга к антропоморфизму.

- Антропоморфизм для них все еще редок – парировала Зоя Михайловна.

- Посмотрите отчеты – тут же вспылил Сергей Павлович – за последние восемь месяцев доля активных механизмов, имитирующих конструкцию человеческого тела, среди всех, которых мы находим в округе, увеличилась с 22-х до 35-ти процентов.

- А общее количество сильно падает от месяца к месяцу – ответила Перепечко – возможно, всех других уже просто выловили.

- Они эволюционируют – тихо проговорил Сергей Павлович – неужели вы этого не замечаете?

- Предоставьте наблюдение за эволюцией нашему сектору – голос Зои Михайловны был сравним с обшивкой БАМа – холодный, твердый и с налетом ржавчины.

- Не в этот раз. Я хочу, чтобы мой сектор тоже подключился к исследованиям.

- Не вижу целесообразности…

- Вдруг что-то упущено?

- В таком случае поработайте своим отделом над нашими отчетами. Они в доступе. Вдруг вы что-то найдете. А еще лучше идите дальше читать Винера, а не мешать моей работе.

И в этот момент раздалась сирена воздушной тревоги.

Артема от неожиданности оглушило. Он переводил взгляд с Мишина на Брюханова и обратно. А потом началась кутерьма.

Под вой сирен все трое влетели в штаб части. Там уже было суетливо и людно.

- Что там?! – заорал Мишин на дежурного офицера еще с порога – Доклад, живо!

- Станции слежения под Архангельском зафиксировали вход космического объекта в атмосферу. Пришла радиограмма что предположительное место падения будет внутри аномальной зоны.

- Это… это же… - на лице Сергея Павловича Брюханова расцвел весь спектр чувств – от страха до неприкрытого восторга.

- Хм… Товарищи офицеры, расчетное время до столкновения… 30 секунд!

- Твою ж мать!!!

Все четверо, вместе с дежурным, выскочили на улицу, в ночь.

Сирена продолжала орать. Под ее вой личный состав бежал занимать места согласно штатному расписанию. Правда все происходило настолько хаотично, что больше напоминало пожар на базаре.

- Скорость?! – крикнул Брюханов - Какая у аппарата скорость?!

- Не могу знать! Не передавали…

И тут небо расчертил огненно-красный рубец. Он прошел ровно над головой, яркий как молния, осветив на мгновение все вокруг словно днем. Острые черные тени деревьев и людей пробежали по земле и растворились во вновь наступившей тьме. Спустя секунду треск разрываемой плоти неба волной прошелся по ночному лесу, заглушил крики, охи и даже надрывающуюся сирену.

Раз, Два, Три, Четыре… Это осталось с босоногого детства – жаркий вечер натягивает тяжелые серебристые тучи до самых звезд и обрушивается грозой. Сколько секунд от вспышки до грома? Дети прятались от ливня под навесом и считали… раз, два, три, четыре… БАБАХ! Потом снова – вспышка – раз… два… три… БАБАХ!

Сколько лет прошло с тех пор, но Артем до сих пор считал каждую вспышку. Даже если она не имела никакого отношения к грозе. Раз, Два, Три, Четыре, Пять… Девять… Десять… УДАР!

- Машины! Машины! – вновь закричал Брюханов - Гриша, что стоишь как истукан, выгоняй машины, нам нужно найти аппарат как можно быстрее!

- Около десяти километров к юго-востоку – выдохнул Шевченко.

Брюханов в ответ быстренько кивнул, хлопнул по плечу и произнес:

- Едешь с нами.

За спинами раздался стрекот автоматов. Потом еще очередь и еще. Брюханов с Шевченко, что было уже бросились в сторону КПП, остановились и вгляделись в темноту, в сторону выстрелов. К ним примешались крики, топот ног, какой-то грохот и вдруг – взрыв. Клуб багрового пламени взметнулись над елями, в мелкую щепу разнеся один из лабораторных корпусов, обломки долго и медленно падали, а на его месте чадным костром заполыхал огонь.

- Этого еще не хватало… - Брюханов рванулся было туда, но Артем заученным движением обхватил его за плечи, зафиксировал, не давая дернуться, что, учитывая разницу в весе, возрасте и подготовке, было несложно.

Автоматы еще стрекотали. Кто-то бегал и метался в темноте и неясно было – люди это или нет.

- Не нужно! Там много военных, понимаете? Сергей Павлович, они справятся и разберутся без вас, не путайтесь у них под ногами.

- Да отпусти ты меня, я ж не последний идиот! Но мы не никуда не поедем, пока не выясним всех обстоятельств.

Все же побежали на КПП. Как Брюханов мог, так и побежали.

Он, задыхаясь, ворвался в дежурку, вырвал телефон у солдата, набрал внутренний номер отдела экспериментальных разработок. Слушал не долго.

- Ясно. Понял. Сделайте все возможно. Всех, кого можно – переловить. Всех, кого не получится переловить – уничтожить. Я все сказал, выполняйте.

И продолжил, уже обращаясь к остальным:

- Объекты словно взбесились. Даже самые смирные, черт их дери. Пытаются вырваться наружу. Я думаю… - он перевел дух – это из-за падения нового аппарата.

Мишин вывел два отделения егерей, три грузовика, уазик-буханку и даже автокран, приговаривая: - Ну а что, вдруг тяжелый, грузить же как-то надо…

- Поднимайте вертушку, нужно целеуказание с воздуха. – Скомандовал Сергей Павлович – с земли слишком долго искать будем, а счет может идти на минуты!

Началась самая настоящая погоня – только не по улицам, а сквозь темный лес. Шевченко с Брюхановым тряслись в уазике, который нещадно прыгал по рытвинам и колдобинам. Грузовики с автокраном отстали. Зашипела рация.

- Есть визуальное подтверждение. Примерно три километра к югу от вас.

- Слышал? – прикрикнул Сергей Павлович водителю – давай туда.

- Тут просека вообще-то только одна – откликнулся тот – я ж в чащу не сунусь! Сделаю что смогу, подъеду как можно ближе.

Вертолет кружился где-то вдали, по правую руку. Они видели отблеск его прожектора сквозь прорехи в деревьях.

- Азимут девяноста – прошипела рация.

- Приехали – тут же тормознул водитель – дальше только пешком.

Шевченко, Брюханов и пара уже знакомых егерей выскочили из буханки.

- Сколько?

- Метров шестьсот – крикнул бородатый егерь – но это заболоченный участок, быстро идти не выйдет.

- Пошли, пошли!

Егеря выдали Шевченко топорик, чтобы было удобнее прорубаться сквозь густой подлесок, а сами с фонарями ломанулись вперед. Продвигались метр за метром, ориентируясь на бульканье вертушки и подмигивающую яркую звездочку ее прожектора. Им повезло – сухая погода, стоявшая последние недели, обмелила трясину и Артем лишь пару раз влетел в топь по колено. Брюханов матерился, Шевченко, как мог, помогал ему идти.

В конце концов они уперлись в спины егерям.

Зарева не было. Упавший аппарат переломал кучу деревьев, прорезая себе место посадки и в итоге от удара разрушился на множество бесформенных кусков металла. С земли будто содрали кожу. Обнаженная, вывернутая, она исходила горячим паром, бурлила быстро прибывающая вода в ямах, язычки пламени еще плясали на рваном переплетении трубок и исковерканной обшивке.

Метрах в двадцати над головами зависла вертушка и била лучом прожектора точно вниз.

- Вот оно – пробубнил бородатый – ваше научное счастье. Дальше то что делать будем?

Шевченко, осторожно ступая по взрытой земле, приблизился к самому крупному куску космического аппарата. Аккуратно притронулся к горячей алюминиевой обшивке.

В эту секунду обрывки проводов и трубок шевельнулись и со змеиной стремительностью, молниеносным броском обвили ноги и руки лейтенанта. Едва успев испугаться, он вцепился руками в горячий металл, чтобы не упасть, и заорал:

- ЧТО ТЫ ТАКОЕ?!!

Закричали что-то и егеря вместе с Брюхановым, тот бросился было вперед, но егеря схватили его и повалили на землю. Всего этого Артем уже не видел и не слышал. Он лишь чувствовал, как стальные прутья обвивают плечи, пронзают плоть в районе ключицы, локтей и запястий, проникают сквозь волокна мышц, раздвигают сухожилия, захватывают контроль над телом.

Боли не было. Или это болевой шок? Кровь заливала одежду, но не прошло и пары секунд, как раны стали затягиваться и вот уже потоки крови превратились в ручейки. Он становился единым целым со скелетом из арматуры.

Сознание уплывало. Уже чужие пальцы набрали полную пригоршню крови. Повинуясь воле аномального механизма, он кровью вывел первую букву по обшивке космического аппарата. Кривые буквы плясали - арматурному скелету было сложно извлекать из памяти лейтенанта нужные символы и управлять человеческим телом. Он обмакивал пальцы в кровь раз за разом.

"Мы пришли с миром. Теперь это наша общая планета".