Нулевая Переменная

Пролог

Год три тысячи восемнадцатый. Человечество, покорившее скорость света, продолжает освоение дальнего космоса. Бурное развитие отрасли вызвало резкий рост потребления полезных ископаемых и быстро истощило запасы на Земле. В ответ на дефицит появились многочисленные старатели — космические бродяги, неутомимые и бесстрашные. В поисках редких и наиболее ценных минералов они первыми отправлялись в черную неизвестность далёких галактик. Без поддержки, защиты, часто — без знаний, ведомые одной только интуицией. Именно они во многом обеспечили процветание человечества, но сколько их погибло, так никогда не добравшись до своего Эльдорадо, знает только холодная пустота безразличного космоса.

***

В тесной кабине было жарко и пахло разогретой смазкой: за ночь так и не удалось реанимировать сгоревшую накануне систему охлаждения, и теперь тепло, которое выделяли мощные дробильные установки, вместо того чтобы отводиться по трубкам с хладагентом за изоляционные пластины — к промороженной внешней обшивке, пёрло внутрь крошечного отсека управления.

Алёна сдула с носа крупную каплю пота и проверила датчики. Что ж… Возможно, сегодня ей повезет, и установки не перегреются до того, как она соберёт дневной минимум.

А если нет?

После вчерашнего недобора пришлось выбирать — или заправка энергоблоков, или откат местному авторитету, который крышевал всю разработку. Рассудив, что на разряженных батареях на работы всё равно не выйти, она выбрала первый вариант и в итоге имела весьма неприятный разговор. Сальный обмылок, который курировал мелких одиночек вроде Алёны, раскидал неуплату на следующую неделю и недвусмысленно намекнул, что, если возникнут затруднения с финансами, то он, так уж и быть, разрешит ей расплатиться натурой.

Алёна передёрнула плечами и нахмурилась: придётся увеличить выработку на одну седьмую на целую неделю.

Одна седьмая, ха! На хорошей машине оператор набирает дневной минимум часа за три. На тех, что получше оснащены, — и того быстрее. А самые отчаянные на спор разгоняются почти до скорости вращения околопланетного диска и, открыв задний шлюз, погружаются прямо в несущееся каменное крошево. Эти смельчаки набивают приёмник за пару минут и не абы каким шлаком, а лучшим из доступных в этой звездной системе материалом, богатым на самые разнообразные минералы и руды.

Но это всё не про неё — старенький грузовой шаттл, который брат взял на разборку для починки собственного корабля, был слишком дряхлым и слишком медленным. На нём не то что не разогнаться до скорости диска… даже лавировать для забора обломков затруднительно. Но другого у неё не было: когда брата вместе с кораблём затянуло в каменное месиво, этот неуклюжий грузовичок оказался единственным, что отделяло её от падения в социальную выгребную яму. На станции для таких, как она, другого заработка не было: или собираешь руду, или обслуживаешь рудоловов. И это не про раздачу подносов с едой.

Они с братом забрались на эти задворки освоенного космоса в надежде на лёгкие деньги. Недавно открытая звёздная система — два солнца и молодая планета-гигант в окружении плотного диска из звездных обломков — была богата на редкие металлы, и, по слухам, грести их можно было чуть не голыми руками.

Но это только по слухам. А на деле почти всё полезное вещество оказалось сосредоточено в бешено вращающейся мешанине из газа, пыли, астероидов и даже рудиментов несформированных планет, которые постепенно поглощала материнская планета-гигант, формируя своё собственное тело. Сама же она болталась в гравитационных полях двух солнц, которые временами выдёргивали крупные объекты из её притяжения. На поимке этих элементов и пытались заработать большинство старателей — мало кто решался приближаться к диску. Нет, были и другие источники руды — вокруг носилось полно камней, пойманных гравитацией двух светил, но обогащённые среди них попадались нечасто. Поэтому корабли рудоловов в основном караулили в пределах видимости планеты, и за крупные обломки нередко разворачивались настоящие битвы, которые вполне могли закончиться гибелью кого-то из участников.

Алёна с братом потратили все свои сбережения, чтобы купить энергоблоки достаточной для такого дальнего перелета ёмкости, а добравшись, обнаружили, что на этот Клондайк уже слетелась добрая половина галактики и давно поделила между собой все лакомые кусочки.

Чтобы добраться из этого богом забытого угла до ближайшей обитаемой станции, энергоблоки требовалось заправить под самую завязку и желательно, конечно, вернуться не с пустыми руками — два нищих рудолова на разряженных батареях в обитаемом секторе мало кому нужны. Вот поэтому-то брат и решился попытать счастья на околопланетном диске. Алёна была против — они вполне могли собрать нужную сумму, не рискуя кораблём. Но брат никого не слушал. А успешный первый заход вскружил ему голову. Полученных коинов — универсальной валюты рудоловов — хватило бы на полную заправку и ещё бы осталось, но брат, окрылённый успехом, передумал улетать. Нагребать руду с диска показалось ему лёгким и сверхприбыльным делом. А чтобы нагребать больше, он решил заняться усовершенствованием корабля и приобрел грузовичок, который планировал использовать на запчасти. Но на работы коинов уже не хватило, поэтому на второй заход он отправился как есть, а после собирался нанять команду для ремонта.

Но вторая попытка оказалась фатальной — уже на отлёте он неудачно увернулся от крупного астероида, повредил один из двигателей и резко потерял скорость, попав под обстрел несущихся в диске объектов. Первой разлетелась внешняя обшивка. Её серебристые осколки веером унесло вместе с потоком камней. Вслед за обшивкой раздробило второй движок и грузовой отсек, и когда прямо перед кораблём вынесло кособокий шарообразный объект, увернуться он уже был не в состоянии. По камерам Алёна видела, что брат попытался сманеврировать на стыковочных движках, но недоразвитый зачаток планеты был слишком велик. Покорёженный корабль, блеснув отражённым солнечным светом, столкнулся с каменной массой и разлетелся на осколки, которые мгновенно смешались с несущимся месивом околопланетного диска.

Так Алёна осталась одна посреди крошечной, чудовищно удалённой звёздной системы со стареньким дребезжащим грузовичком, который только и мог, что захватывать неспешно парящие крупные обломки и натужно дробить их в каменную крошку.

И с тех пор она копошилась на окраинах системы, куда выносило каменный мусор, отвергнутый более сильными участниками. Собирала бедную, на грани годности, руду, дробила её в мелкую крошку, чтобы как можно больше загрузить в приёмник, и обменивала на коины по минимальному коэффициенту. Полученного едва хватало на самый скудный паёк и заправку энергоблоков на день. И, конечно, на комиссионные.

Не бог весть какая жизнь, но она справлялась. А теперь полетела система охлаждения, и дробилки больше не могли работать непрерывно — их требовалось регулярно отключать, чтобы остывали.

И как прикажете набирать это драную седьмую долю целую неделю подряд?

Она вздохнула и отёрла со лба пот. Сегодня пришлось начать раньше. Ну если уж совсем честно, то она и вовсе не ложилась — без системы охлаждения движки и дробилки не могли работать вместе. Так что ей пришлось сначала набить внешние резервуары и только потом приступить к переработке, и это очередное проклятущее утро она встретила за панелью управления манипулятора под утробный скрежет механизмов. Хотя какое утро? На станции, которая вращалась вокруг системы, никто не жил: рудоловы предпочитали свои собственные корабли. А поскольку рассветы и закаты в этой системе случались слишком часто, чтобы можно было по ним ориентироваться, то станция сама задавала суточный интервал, равный привычным двадцати четырём часам, по которому и отсчитывалась оплата комиссионных.

Алёна снова проверила температуру в отсеке дробления — уже на грани, но можно ещё поработать. Она щёлкнула тумблером и включила управление клешней манипулятора. Ночью ей удалось поймать несколько обломков с вкраплениями железа — не платина, конечно, но, судя по показателям спектрометра, обменный курс должен быть неплохой. Сейчас же, чтобы не привлекать внимания, она пряталась на краю обширного газопылевого облака за пределами гравитации светил — по окраинам системы орудовали целые банды, которые охотились на одиночек. У пойманных в основном отбирали руду, могли ограбить счет с коинами или вынуть энергоблоки, или ещё что-нибудь. А могли и корабль забрать — запчасти в этой отдаленной части галактики пользовались огромным спросом. В любом случае Алёна таких встреч старалась избегать.

Она подцепила клешнёй последний оставшийся в резервуаре камень и бросила в жерло дробилки.

Радар коротко пискнул, и Алёна перевела взгляд: на чёрно-зелёном круглом поле передвигались средние и мелкие объекты — астероиды. Она дважды тапнула по экрану, и тот развернулся в трёхмерную голограмму, на которой один из астероидов мигал. Она коснулась экрана и нажала на зелёную точку. На голограмме подсветилась траектория: сплошной линией — пройденная, пунктиром — предполагаемая, ровно через центр шара, где схематично был изображен её корабль.

Плохо. Нужно отлететь, а включить движки вместе с дробилкой она не может — система и так на грани перегрева.

Астероид моргнул и передвинулся на длину одного пунктира.

Алёна пощелкала переключателем и вывела на экран изображение с камеры грузового отсека: измельчённые камни ровной горкой возвышались в заполненном на две третьих контейнере. Она кивнула сама себе — ладно, улов неплох, можно сделать паузу — и выключила питание установки. От наступившей тишины внезапно заложило уши.

Алёна смахнула изображение камеры, вывела цепь питания, переключила звенья и подала энергию на стыковочные движки — да, идут медленно, зато и не нагреваются почти, она и так здесь как в плавильне. Дала малую тягу и плавно сместилась в сторону от пунктирной линии. Астероид моргнул и передвинулся ещё на одно деление. Голограмма скорректировала траекторию, и прерывистая линия снова уткнулась в корабль.

Алёна нахмурилась и дала ещё тяги. Словно следуя за её движением, голограмма моргнула и опять скорректировала траекторию. И сразу же в соседнем секторе появился ещё один астероид. Радар пискнул и прочертил новую пунктирную линию в центр шара.

Алёна ахнула — неужели мародеры?!

Радар пискнул, и третий пунктир прочертил центр голограммы.

Точно они!

И куда лететь? К станции? Полиции здесь нет, и никто не вступится за неизвестную одиночку. Хотя шанс, что на неё не нападут на глазах у других пилотов, всё-таки есть.

Алёна лихорадочно переключила звенья цепи и дала полную тягу на основные двигатели. Корпус слегка завибрировал. Она развернула шаттл и двинулась к краю пылевого облака, ориентируясь на картинку в голограмме — погоня погоней, но, если ей размозжит корабль каким-нибудь случайным астероидом, спасаться будет уже необязательно.

Три точки сдвинулись вслед за ней. Внезапно на другом конце карты появился ещё один объект — прямо между ней и станцией. И через центр голограммы пролег четвертый пунктир.

«Вот же чёрт!» — выругалась Алёна.

Но как её вычислили? Видели, как шаттл залетал в облако? Или засекли неподвижный объект? Эх, зря она понадеялась на прикрытие и отключила движки! Надо было лавировать на стыковочных — это меньше привлекает внимание. Ну или забираться глубже, где не ловит радар.

Ха! А это может сработать! Конечно, в облаке шанс встретиться с астероидом сильно возрастает, но именно по этой причине туда за ней не полезут.

Она снова развернула шаттл и устремилась прямо в густое пылевое полотно. Точки на радаре тоже изменили курс и заметно ускорились. Алёна плотнее вжалась в кресло, пристегнула ремни безопасности, задраила внешний грузовой люк и отключила подачу энергии с системы гравитации, добавив мощности двигателям.

Капельки пота и волоски, которые постоянно выбивались из косы, распушились вокруг головы. Откуда-то из-за спины выплыла бесформенная водяная клякса — точно, не закрыла бутылку с водой! Алёна быстро стянула ботинок и поймала в него кляксу, пока та не добралась до приборной панели. Затолкала сверху носок, зашвырнула подальше в проход, чтобы не мешался, и вернулась к приборной панели.

Голограмма помаргивала, но четыре точки, уже заметно побледневшие, всё ещё висели позади. Скоро радар совсем отключится. Хотя это полбеды: плотная пылевая завеса не только глушила сигналы, но и накапливала огромное количество статического электричества. А её корабль не мог похвастаться качеством изоляции, особенно там, где контактировал с камнями, — в грузовом отсеке и манипуляторе. И если пробыть здесь достаточно долго, то всё нутро, набитое металлической рудой, начнёт искрить как новогодний салют где-нибудь в старой части галактики, и хорошо, если дело ограничится мелкими разрядами, а ведь может и по-крупному шарахнуть и вынести к чертям систему управления. Хотя это всё-таки пятьдесят на пятьдесят, а встреча с мародерами точно ничем хорошим не закончится.

Она смахнула веер мелких капель пота и до предела выжала штурвал. Плотная серая завеса, видимая в мутноватое смотровое окно, создавала ощущение неподвижности. Алёна снова выругалась. Обычно она летала по приборам, и глазеть по сторонам было особо некогда, поэтому старый мутный иллюминатор её не беспокоил, наоборот — он отделял от ненавистной пустоты. Сейчас же она словно лишилась всех органов чувств, и этот нечеткий прямоугольник остался её единственным источником информации. Экран радара задрожал. Четыре точки позади мигнули непозволительно близко и вдруг погасли вместе с голограммой, оставив только зелёную разметку секторов на черном поле.

Алёна откинула от лица мокрые пряди и вывела уменьшенное изображение с боковых и задней камеры — в однородном сером тумане ничего не было видно. Хорошо. Если она их не видит, то и они её тоже. Скорее всего. В любом случае надо сматываться. Немного поколебавшись, она переключила подачу энергии с системы жизнеобеспечения на двигатели — отчаянное решение, но ей отчаянно нужна скорость. Это ведь ненадолго.

Вдруг на сером экране мелькнул тёмный силуэт, и корпус сотряс удар.

Корабль или случайный астероид?

Силуэт промелькнул на экране другой камеры и пристроился в хвосте. Шаттл сотряс ещё один удар.

Всё-таки догнали! Но сколько их — один? Или все четверо уже здесь?

Словно в ответ на её мысли серый туман ритмично замигал ярким зелёным светом.

«Подаёт сигнал, — догадалась Алёна, — значит, пока один, и связь уже не работает».

Ладно. Надо разобраться с этим — судя по размерам силуэта, её шаттл крупнее, плюс он на две третьих загружен рудой. Если ударить всей массой, шанс есть.

Она заложила вираж и пошла на таран, целясь в зелёный огонек. В иллюминатор ударило камнем — вскользь, осталась лишь небольшая царапина. Алёна мельком отметила повреждение, но додумать мысль не успела, потому что на корабле впереди вдруг развернулись две здоровенные клешни-манипуляторы. Если они сцепятся — ей конец.

Она резко изменила направление тяги, шаттл развернуло, и её впечатало грузовым контейнером прямо в один из захватов. От инерции, многократно усиленной массой руды, её протащило по корпусу второго корабля и отнесло в сторону в облаке осколков. Вроде бы не своих.

Она выровнялась и нашла корабль по камерам — клешня виднелась только одна, а там, где раньше была вторая, торчал короткий обломок. Вдруг по экрану пробежали помехи, и хаотично заморгала подсветка; придавило и тут же отпустило гравитацию; коротко рыкнули дробилки, и всё неожиданно прекратилось.

Что за чертовщина?

Алёна быстро пробежалась по изображениям с внутренних камер. В грузовом отсеке между плавающими в невесомости осколками руды, затухая, перетекали бледные лилово-синие дуги. Статическое электричество! Видимо, от столкновения произошел сброс заряда и свёл с ума систему управления. Хорошо, что не поджарил, будь она неладна, эта руда!

Вдруг корабль мародёров подлетел совсем близко и вцепился оставшейся клешнёй в выступающий внешний резервуар. Алёна поддала тяги, но чужой захват держал крепко. В боковую камеру она увидела размалёванный красным и черным бок напавшего корабля и ту самую зелёную лампочку — маленький прозрачный купол на панели обшивки.

Она включила свой манипулятор и грохнула в ту сторону, где, как она думала, должна быть сигнальная лампочка. Промахнулась. Зато увидела на камерах собственную клешню. Сориентировалась, распахнула челюсти захвата и с размаху вгрызлась в чёрно-красный бок. Смяла обшивку и выдрала кусок вместе с лампочкой. Зелёное сияние погасло, погрузив корабли в сероватый мрак.

Алёна посмотрела на изображения камер — да, стало заметно темнее, чем у края облака. Пыль блокировала ещё и свет. Скоро она лишится и визуального контроля. А возможно, и жизни. Если не придумает, как отделаться от этого корабля.

Но как?

Её манипулятор слишком слаб, чтобы тягаться со здоровенным захватом мародёров. В боковую камеру она отлично видела мощный гидравлический рычаг, уходящий к расцарапанному боку их корабля, и дыру в обшивке, откуда торчали обрывки проводов. Алёна со злорадным удовлетворением отметила, что её старичок ещё на что-то способен.

Освещение снова легонько замигало. Она переключилась на грузовой отсек: по руде опять переливалось бледное лиловое сияние. Она перевела камеру на бок мародерского корабля и торчащие из дыры провода.

А что, если направить заряд в их систему управления? Навряд ли удастся их поджарить, но вот кратковременный сбой может дать ей шанс. Но надо действовать быстро, пока они не решили взять ее штурмом.

Она прикинула, как бы так изловчиться и дать заряду направленный выход? Вспомнила, что снаружи должен быть буксировочный трос. Его длины как раз хватит, чтобы соединить железистую руду со стрелой манипулятора — удачно, что внешняя изоляция давно ободралась.

Она перенастроила цепь питания и включила гравитацию — искусственная сила тяжести вжала её в кресло, быстро отстегнула ремни и побежала к стыковочному отсеку. Там в углу невзрачной кучкой валялся скафандр — наверное, слетел во время невесомости. Она скользнула внутрь тяжёлой одежки, защелкнула шлем, задраила внутренний шлюз, ведущий в отсеки, прицепила на пояс с инструментами страховочный трос и открыла внешний шлюз.

Коротким вздохом высосало весь оставшийся в камере воздух, гравитация отключилась, и Алёна, оттолкнувшись, выплыла в мутное марево пылевого облака.

Только бы не попасть под астероиды!

Вдоль корпуса корабля на равном расстоянии друг от друга виднелись квадратные скобы. С противоположной стороны темнела громада второго корабля. Алёна выбрала направление и двинулась вперёд. Возле лебёдки остановилась и заглянула в техническое отверстие. Внутри было темно. Она включила налобный фонарик и с облегчением разглядела свернутый кольцами трос. Засунула руку и подцепила металлический крюк. По тросу прошла голубовато-лиловая рябь. Фонарик замигал. Алёна ухватилась покрепче и потянула на себя. Механизм поддался с трудом.

Кое-как выудив расползающуюся металлическую массу, она кусачками обрезала конец троса, плотнее прижала к телу свою добычу и, держась за скобы одной рукой, направилась обратно к шлюзу. Вдруг в плечо что-то больно ударило, и от неожиданности ее сорвало со скобы. Следующий удар отбросил её в сторону. Нелепо вращаясь и прижимая к телу извивающиеся железные петли, она попыталась поймать страховку. Почувствовала ещё удар, и локоть обожгло болью.

Астероиды!

Что-то щёлкнуло возле головы, и по стеклу шлема заструилась трещина.

В тот же момент замигал красным датчик герметичности. И почти сразу в районе пояса дёрнул страховочный трос. Алёна едва не выпустила добычу. В живот прилетело что-то крупное, и изо рта вылетело несколько красных бусинок, которые, покружившись, прижались к трещине на стекле. Она всё-таки поймала свободной рукой страховку и подтянулась. Локоть заныл. Перехватила и подтянулась ещё. Камней вроде больше не было.

Со всей возможной поспешностью она добралась до шлюза. Влетела внутрь, задраила дверь и включила подачу воздуха. Заработавшая гравитация приложила её всем телом об пол. Из лёгких выбило воздух, и перед глазами поплыли искры. Она отдышалась и стащила тяжёлый шлем. Следом скинула скафандр, подобрала добытый трос и потащила к грузовому отсеку, а там через запасную панель перевела управление манипулятором на прикреплённый ниже запасной контроллер. Затем вскрыла технический лючок, нашла крепление металлических поршней манипулятора, закрепила трос и бросила другой конец на каменную гору. По поверхности пробежало лиловое зарево, но Алёна уже повернулась к контроллеру, вывела на крошечный экран изображение с нужной камеры и, увидев свою цель, ткнула клешнёй прямо в дыру, оставшуюся на месте сигнальной лампочки. По руде пробежала лиловая волна и по железной клешне устремилась внутрь мародёрского корабля. Но Алёна уже неслась к кабине управления.

Она плюхнулась в кресло, зафиксировала себя ремнями и рванула штурвал. Со стороны грузового отсека что-то заскрежетало. Глянула на камеры — манипулятор мародёров безвольно разжался, но один из зажимов застрял в ячейке внешнего резервуара. Алёна подцепила клешней застрявшую деталь. И как только корабль освободился, включила движки на полную и рванула вперёд — все равно куда, главное подальше.

Серое марево поглотило силуэт корабля, и в камерах всё снова стало однотонным. Алёна пару раз сменила направление, чтобы сбить со следа возможных преследователей, и отключила движки. Корабль плавно поплыл, двигаясь по инерции. А она откинулась на сиденье и перевела дух. Теперь надо было подумать, как выбираться из этого облака.

Конечно, если всё время двигаться прямо, когда-нибудь она достигнет края, только проблема была в том, что она понятия не имела, в какую сторону двигается, сколько это займёт и куда её в итоге занесёт. А ещё хватит ли ей заряда, чтобы добраться потом до станции? К тому же, чем дольше она шла без радара, тем выше был шанс встретиться с крупным астероидом, который положит конец этой дурацкой беготне.

Она оглядела изображение с внешних камер — пусто.

Вдруг сзади её накрыла крупная тень, и сердце ушло в пятки — неужели нашли?!

Но тень плавно проскользила и устремилась в одном с Алёной направлении — огромный медленно вращающийся астероид. Алёна поняла, что это шанс — под его прикрытием она сможет проскочить незамеченной, а если закрепится на поверхности, то не придется тратить заряд, чтобы добраться до края облака.

Она чуть добавила тяги и поравнялась с темной массой. Подстроилась под медленное вращение и вбила мощные якоря, плотно притянув себя к камню. Ну что ж… возможно, эта авантюра и не закончится её гибелью.

Алёна проверила камеры — однотонная серая муть. Это хорошо, пусть так и остается. Она вывела на экран цепь питания и вернула подачу энергии на систему жизнеобеспечения — уже начинала чувствоваться нехватка кислорода. Отстегнулась и нашла в коридоре свой мокрый ботинок. Вернулась в кабину и от нечего делать решила просканировать приютивший её камень — забавно, если он окажется не только удобным, но и ценным.

Она улыбнулась — да, если бы ей удалось выйти из этой заварушки с прибылью, то это полностью оправдало бы некоторые переживания. Она запустила спектрометр, и пока анализатор собирал данные, даже позволила себе немного помечтать. Когда-то давно они с братом хотели заработать денег и улететь на уютную теплую планету, откуда не будет видно леденящую космическую пустоту; где день будет начинаться рассветом, а не сигналом таймера; где ночь будет прозрачной и светлой. И где никогда, никогда больше она не будет смотреть на звёзды.

Экран спектрометра моргнул, оповещая об окончании анализа, и Алёна уставилась на разноцветные строчки: очень мало невнятной металлсодержащей бурды и очень много…

Меди.

Целый, мать его, оковалок размером с туристический лайнер, нашпигованный медью.

С началом освоения космоса медь стала новым золотом. Её востребованность постоянно росла, а предложение на протяжении уже многих десятилетий оставалось относительно стабильным — крупных астероидов давно не находили, и медь добывали на смешанных разработках наподобие той, где застряла Алёна.

Она ещё раз запустила спектральный анализ, боясь поверить в свою удачу. Может, из-за статического напряжения спектрометр тоже сошёл с ума? Но при повторном анализе экран показал абсолютно такой же список цветных строчек, где первое место с большим отрывом занимала медь. Где-то в конце списка у органических белков (что бы это ни значило), мигал восклицательный значок. Алена попыталась развернуть уведомление, но система зависла, и она от греха подальше решила больше ничего не трогать, опасаясь остаться без управления.

Главное — медь.

Надо доставить её на станцию. Сдать. Получить расчет. Заправить энергоблоки и исчезнуть из этого проклятого места навсегда.

Она сделала несколько вдохов. Без суеты. Нужно дождаться, когда астероид доберется до края облака, потом сориентироваться и на максимальной скорости добраться до станции. Потому что, если она кому-то даст себя затормозить или остановить, астероид просто отберут. Хорошо, если она сама останется в живых. Единственный её шанс в скорости и внезапности — камень с окраин не сразу привлечёт внимание, и до того, как остальные рудоловы разберутся, куда он направляется, Алёна должна успеть подобраться достаточно близко, чтобы подать на станцию сигнал.

Когда облако поредело, и заработала система навигации, она обнаружила, что её вынесло сильно в стороне от станции, но, к счастью, в этом секторе сегодня почти не было кораблей — все оказались заняты роем выдернутых из околопланетного диска астероидов.

Она встала на курс и дала максимальную тягу.

На середине пути ей наперерез попыталась выйти парочка небольших буксиров, но разогнавшаяся махина снесла их, даже не вздрогнув. И как только замигал передатчик сигнала со станции, она отправила сообщение о регистрации пребывающего груза со своими координатами. Огромный излучатель развернулся, и она вошла в магнитное поле. Отключила двигатели и прильнула к голограмме радара — даже сейчас еще оставался шанс, что её выдернут и отберут бесценную добычу.

Но пространство возле станции оставалось свободным.

Алёна дождалась, пока ее подтянет к грузоприёмнику и втащит в огромную воронку спектрального анализатора. Там она зависла в кольце датчиков в тревожном ожидании. Она всё никак не могла отделаться от ощущения, что ошиблась и притащила пустой бесполезный камень.

Но вот анализатор закончил подсчёты, и на экране замигал значок входящего сообщения — предложение Галактической Добывающей Корпорации на покупку доставленного материала.

Дрожащим пальцем она ткнула в экран и развернула сообщение. Дыхание слегка перехватило. Цифры запрыгали перед глазами, и она с трудом сосчитала расползающиеся нули.

В принципе, при получении предложения была предусмотрена возможность поторговаться и набить курс повыше. Но Алёна о ней даже не вспомнила. Опасаясь, что корпорация вдруг передумает, а спектрометр вот-вот скорректирует данные, завышенные по какой-то неизвестной ошибке, она ткнула в согласие. На экране замигало ещё одно входящее — уведомление о пополнении счета коинов. Алёна открыла его, и снова нули заскакали перед глазами.

Надо быстрее заправиться и валить из этой дыры, пока не ограбили.

Она включила движки и дала тягу. Но магнитный луч держал крепко. Алёна нахмурилась и добавила мощности. Что за шутки? Неужели она всё-таки ошиблась, и сделка отменяется? Внутри всё похолодело. Но в это время перед кабиной зажглись большие голографические буквы, и сквозь мутное окно Алёна разглядела бегущую надпись: «Освободите груз».

Она выругалась сама на себя и выдернула якоря из камня. Поддала тяги и снова не двинулась с места. Перед кабиной по-прежнему светилась голографическая надпись.

Алёна открыла письмо от корпорации и перечитала, что же именно у неё только что купили.

В списке значилось:

• 1)Космическое тело объемом 0,64 кубических километра и полный перечень минерального состава.
• 2)Руда дроблёная, содержание железа столько-то процентов.

Руда! Алёна хлопнула себя по лбу. Она же забыла, что у неё полный трюм этой дурацкой руды!

Она открыла дверцы отсека и включила гидравлический привод, который выдавливал содержимое контейнера наружу. Руда высыпалась и, подхваченная магнитным полем, закружилась в приёмнике. Алёна закрыла грузовой люк и на малой тяге осторожно выбралась из каменного облака. Обычно она подлетала на разгрузку задом и сгружала руду, не заходя в сам приёмник, но сегодня всё пошло наперекосяк. Да и чёрт бы с ним. Убраться бы поскорее.

Как добралась до заправочной станции, как покинула ненавистную звездную систему и как встала на курс, она помнила плохо. А отойдя от Клондайка на достаточное расстояние, и вовсе поставила автопилот и вколола себе препарат глубокого сна.

На подлёте к пункту назначения система вывела её из сна, и пока она болталась на орбите, проходя формальности с документами, успела пролистать каталог доступного жилья и подать заявку на экспресс-покупку небольшого домика на побережье тёплого океана. А когда формальности были пройдены, из агентства по недвижимости пришло сообщение об одобрении сделки. Алёна перевела требуемую сумму и, не ожидая подтверждения, направилась прямиком к своему новому жилищу.

Посадила шаттл. Выпрыгнула на песок и, смеясь, бросилась прямо в тёплые волны. А наплескавшись, упала в мелкую воду и, раскинув руки, уставилась в высоту, где голубовато-зелёный купол неба ласково обнимал горизонт. Нагретый воздух пах солью и водорослями. И никаких звезд. Она подумала о брате, и на глаза навернулись слезы. Ей нечего было даже похоронить: ни одной маленькой вещицы, которая бы принадлежала ему, не было на этом грузовичке.

Ненавистные звёзды! Будьте вы прокляты!

Она свернулась калачиком и наконец дала себе волю. Тяжёлые рыдания сдавили грудную клетку, и горячие солёные слёзы, смешиваясь с солоноватым тёплым океаном, потекли исцеляющим потоком, омывая загрубевшую душу.

Вечером, завернувшись в плед, она молча глядела на фиолетовые сполохи заката. Чуть ранее она заказала доставку еды — не безвкусную кашицу, которой питаются в далёком космосе, а самые настоящие фрукты, выращенные чьими-то заботливыми руками под солнцем этой планеты на её живой земле, и свежий хлеб, такой ароматный, что может закружиться голова, с гладкой золотистой корочкой и мягкой ноздреватой мякотью. Этот праздничный обед, как она его назвала, был лучшей едой за всю её жизнь — сколько она себя помнила, они с братом всегда скитались по космическим станциям и дальним форпостам, где хорошей едой считались сублимированные искусственные белки, которым придавали вид и запах мяса, и витаминизированная баланда, содержавшая суточную норму полезных микроэлементов.

Алёна вздохнула и отщипнула светло-фиолетовую дольку от половинки мясистого фрукта.

Она больше не вернется в открытый космос. Никогда. Чем будет заниматься, она ещё не знала, но точно знала, чем не будет — добычей руды. А значит, надо продать корабль.

Она оглядела тёмный силуэт своего шаттла, и внутри всё сжалось от странной грусти и одновременно от облегчения и радости.

Утром. Она подумает об этом утром.

А пока надо уходить, скоро зажгутся звёзды. Их она ненавидела.

Утром Алёна обошла корабль и оценила состояние. Обшивка во многих местах была повреждена, а манипулятор свернут на сторону. Она подошла поближе и заметила, что лючок одного из якорей заклинило и оттуда что-то торчит. Алёна присмотрелась — в створе виднелся крупный рыжеватый камень. Она забралась в кабину, которую так и бросила, не задраив со вчерашнего дня, и открыла якорные лючки. Снаружи послышался скрип и потом звук падения.

Алёна выпрыгнула из кабины. Подошла к носу корабля и подняла выпавший булыжник — красивый, с блестящими медными гранями и золотистым отливом. Она погладила неровную поверхность. Что с ним делать? Наверное, пусть остается на память…

Через несколько дней, так и не получив запрошенные для оформления сделки документы, агент по недвижимости, прибывший на объект, обнаружил окоченевшее тело со странными черными отметинами вокруг носа и рта. Ни следов взлома, ни препаратов, ни присутствия посторонних людей или признаков недомогания — ничего, только мёртвое тело и крупный медный самородок возле кровати.

Эпилог

Год три тысячи двадцать восьмой. Человечество, покорившее скорость света, находится на грани вымирания. Неизвестный вирус, пришедший из глубин космоса, поразил восемьдесят процентов населения. Он распространился со станций переработки — со случайно найденного астероида, в котором система не распознала опасности, приписав обнаруженные микроорганизмы старателю, по ошибке попавшему в анализатор. Руда, полученная из найденного объекта, распродалась по всем концам обитаемого космоса. А вместе с рудой и пылью пришла смерть. Оставшиеся в живых люди изолировались на отдалённых планетах и полностью отказались от космических путешествий.

Холодная глубина равнодушных галактик снова стала пустой и безжизненной.