Моя тень всегда со мной

Хлещёв выглядел уставшим. Его вымотала вахта – двое суток на посту, скудный запас пищи и воды, и в кармане кителя всего две сигареты, одну из которых их владелец выронил из рук прямо в снег. Плюсовая температура воздуха, повышенная влажность и какое-то жуткое ощущение сонливости, заставлявшее веки тяжелеть.

Каждый стоял на посту ровно двое суток – отряд Бринина, состоящий из военных в отставке, был срочно мобилизован в связи со вполне понятной опасностью. Хлещёв знал, что какие-то ученые сумели отделить людей от их собственных теней, и последних почему-то объявили вне закона. Никто не понимал, как такое вообще оказалось возможным – ведь человек и его тень неразрывно связаны. Тем не менее, это случилось, и поговаривали, будто тени ожили, стали нападать на всех представителей рода человеческого. Поначалу Хлещёв не верил в такие «вести с полей». До тех пор, пока сам однажды не столкнулся с тенью, которая сперва попыталась отобрать у него автомат, а затем и застрелить его из этого оружия. А потом он сам лишился тени. К слову, в автоматах были не простые, привычные людям патроны, а сгустки энергии, которые рассекали теневую материю на мелкие кусочки.

Вахта Хлещёва подходила к концу, когда он увидел две фигуры, медленно приближающиеся к посту. Он взвел автомат и направил его на незнакомцев.

- Кто идет? – ледяным тоном вопросил Хлещёв.

- Рядовые Барнинский и Несмелов – отозвался голос в утренних сумерках.

- Ваши личные номера! – не унимался Хлещёв.

- Два один шесть ноль и три семь пять два!

К этому времени на пост подошел Бринин – командир отряда.

- Слушай мою команду: не стрелять и опустить оружие! – грозно рявкнул Бринин.

- Есть, товарищ командир! – и Хлещёв опустил автомат.

- Вольно, солдат. Саш, это Никита Барнинский и Серёжка Несмелов. Ты не узнал их что ли?

- Узнал, просто выглядят как-то подозрительно – ответил Хлещёв.

- Автомат у тебя подозрительный! – сострил Несмелов.

- Я Вам слова не давал, рядовой Несмелов!

- Извините, товарищ командир.

- Рядовые, вольно. Обринёва не встречали?

- Нет, о нём ничего не известно.

- Уж должен был вернуться. Обидно будет потерять лучшего разведчика отряда. Ладно, все в штаб, быстро. Саш, ко мне зайди после.

Члены отряда повесили автоматы за спины и отправились вслед за Брининым. На пути к штабу никто из них не проронил ни слова. Когда же они вошли внутрь, первым заговорил Бринин – на правах командира отряда. Его внимательно слушал весь его взвод.

- Солдаты! О нашем разведчике Павле Обринёве нет никаких новостей. Он должен был вернуться несколько часов назад, но его всё нет. Стало быть, его могло что-то задержать в дороге, или же он убит. Не хочется думать о самом плохом. Если он к вечеру не объявится, выдвигаемся в дружественный штаб на Севере. Обринёв должен выяснить, что там произошло. Мы получили оттуда сигнал SOS. А сейчас отдыхайте.

Михаил Бринин был заматеревшим воякой. Участвовал в самых первых столкновениях «Сильной Земли» и «Альянса противоборства» - двух могущественных организаций, которые боролись друг с другом за право обладать планетой Земля. Эти два столпа появились семнадцать лет назад – и с первого дня их основания между ними идет война. Бринин воевал в качестве командира отряда подмоги «Альянсу» - так называемые резервные боевые силы. После ранения он был демобилизован, и на правах командира распустил свой отряд. Некоторые из его парней погибли, и отряд заметно поредел. Яровин, Николаев, Жиренков, Левинский – их Бринин вспоминал почти каждый день. Рома Яровин подорвался на мине, Володя Жиренков получил автоматную очередь в грудь и живот, Витька Николаев был зарезан после одного из сражений раненным противником, а Лёшку Левинского взяли в плен и расстреляли. Единственный, кто чудом спасся из плена – как раз Обринёв. Он умел выходить из самых, казалось бы, тупиковых ситуаций. И сейчас Бринин переживал за него. Обринёв – первоклассный разведчик, учёный – конструктор, руки золотые, ума палата. Должен был вернуться, но даже его силуэта на горизонте не видно. К слову сказать, у всех из отряда Бринина не было теней, их отделили пару месяцев назад, как только тени стали считаться чуть ли не главными врагами людей. Тени отделили ото всех. Спрятали в специальное хранилище. Процедура не болезненная, сгустки энергии рассекают тень, а потом другой прибор собирает кусочки пятна воедино, при этом сразу же пряча тень в хранилище. Первая из них сбежала на второй же день. Агрессивное пятно напало на молодого офицера возле восточного штаба, забило его до смерти кирпичами от старой печи. Обезображенное тело парня нашли только утром возле палатки его сослуживцы. Это была тень самого Бринина. Он чувствовал вину, терзался ей, и это наводило его порой на жуткие мысли о суициде.

Сейчас отряд Бринина снова находился в резерве. Все ждали, когда Главное военное управление «Альянса» снова вызовет их на поле боя. Вся эта ситуация с отделением тени напоминала какой-то каламбур. Что за идиотизм? Как вообще можно отделить тень от человека? Этого не мог понять весь отряд. Многие из отставных солдатов, завершивших военную службу ещё до начала противостояния «Альянса» и «Земли», сейчас с радостью поехали бы домой, к своим жёнам и детям. Но в том мире, в каком они жили, даже отставка не являлась причиной ухода на покой.

- Миш, звал? – раздался в палатке громкий голос Хлещёва.

- Да, Саш, заходи – отозвался Бринин.

Хлещёв расположился на старом обветшалом деревянном стуле, который ещё к тому же скрипел.

- Обринёва нет. Что думаешь? – начал разговор Бринин.

- Задержался. Не верю я, что Пашка убит или без вести пропал.

- На Севере кто у нас командир?

- Соколов.

- Да, точно, Максим. Когда в последний раз его видел?

- Неделю назад. На учениях штабов.

- От него тоже никаких вестей?

- Нет. Ребята сейчас пытаются вызвать Север, всё без толку.

- Не хочу отправлять туда кого-то ещё. Не знаю как быть…

- Миш, нам в любом случае придется пойти туда. Мы оба это знаем. И парни наши знают.

- Да что они знают? Ничего не знают! Это моя вина – понабрал в отряд чёрти кого. Молоко на губах не обсохло, а всё героев из себя строят. Несмелов вообще распоясался, хамит направо и налево. Молодой и борзый. Барнинский начинает трястись только при виде винтовки или автомата – да вообще любого оружия.

- Они еще молодые. Привыкнут со временем. Миш, спать хочу зверски.

- Да, извини. Отдыхай, но, если Пашка не вернётся, выступаем все вечером к Северу.

- Так точно, товарищ командир.

Хлещёв медленно поднялся со стула и вышел из палатки Бринина. Все уже спали. Связист Ковалёв уснул прямо возле радиорубки. Хлещёв подошел к своей койке, разделся и забылся тяжёлым, крепким сном. Разбудили его крики Несмелова. Сквозь сон он смог разобрать лишь отдельные слова: «Он», «там», «дорога», «пришел», «разведчик». Хлещёв встал с кровати, тяжело вздохнул, оделся и вышел на улицу. Голова раскалывалась.

- Чего все так всполошились? – спросил он у Несмелова.

- Обринёв вернулся!

Хлещёв пробрался сквозь выстроившийся взвод и увидел, как Бринин держит на мушке Обринёва.

- Миш, ты обалдел? Это ж Пашка наш!

- Наш-то он наш, только вот с тенью припёрся!

Хлещёв присмотрелся и заметил на снегу отражение силуэта Обринёва. Отражение давали светившие возле палатки фонари.

- Паш, тень твоя с тобой…как так случилось? – спросил Хлещёв.

- Так она всегда со мной – ответил срывающимся голосом Обринёв.

- Нам же всем отделили тени, ты не помнишь разве? Тебе же тоже отделили…

- Видимо, у них ничего не вышло – как-то неуверенно произнес Обринёв.

- Стрелять по моей команде! – прокричал Бринин.

- Миш, не горячись. Опусти автомат, неужто ты Пашку пристрелишь?

- Надо будет – всажу в него и в его тень пару сгустков. Не хочу проблем.

Взвод молчал. Все замерли в ожидании развязки. Обринёв весь обливался холодным потом, волосы прилипли ко лбу, меховая шапка съехала на бок.

- А почему у тебя руки подняты? – поинтересовался Хлещёв.

- Приветствую я вас всех – тихо ответил Обринёв.

И тут до Хлещёва дошло. Тень Обринёва держала его в заложниках. Хлещёв тихо сказал об этом на ухо Бринину. Тот не сводил глаз со своей мишени. Вена на шее Бринина вздулась, лицо стало красным от напряжения.

- Огонь на «три»! Раз, два… - начал отсчет Бринин.

- Не надо, она меня в заложниках держит! – выпалил Обринёв.

Тень вдруг поднялась, обвила Обринёва и приставила к его горлу охотничий нож.

- Огонь! – скомандовал Бринин.

Началась перестрелка. Тень Обринёва уничтожили первые же выстрелы. Краем глаза Хлещёв заметил, что по снегу ползут еще как минимум шесть-семь тёмных пятен. Связист Ковалёв спрятался за палатку, оттуда начал палить по теням. Одна из них незаметно подкралась к нему и с мгновенной скоростью забила булыжником. Несмелов после неудачной попытки убить тень зарылся в снег, но пятно схватило его за ноги, протащило несколько метров по белому ковру и отшвырнуло в сторону. В тот момент, когда Несмелов летел по воздуху, в него случайно сгустком энергии попал Барнинский. От Несмелова остались только внутренние органы и оборванная одежда. Остальные залегли в снежных окопах и отстреливались. Бринин кинул энергетическую гранату, после чего перед глазами замаячили всего две тени. Обринёв быстро выбежал из окопа, и, несмотря на ругательства Бринина, начал нещадно палить в тёмные пятна. Обринёв остановился только тогда, когда энергия в автомате закончилась. Наступила жуткая, гнетущая тишина. Теней нигде не было видно. К Обринёву подошел Влад Поровичёв – офицер, главный помощник Бринина.

- Паш, ты как? – спросил он, положа товарищу руку на плечо.

- Да всё со мной нормально, что вы как маленькие – заворчал Обринёв.

В тишине раздался кошмарный человеческий крик, затем еле уловимый хруст. Откуда-то из темноты под свет фонаря вылетело переломанное пополам тело Барнинского. Секунды спустя возле него появилась тень. Обринёв и Поровичёв выстрелили одновременно. Тень рассеялась.

- Через полчаса выдвигаемся на Север – дал команду Бринин.

- Трое… - выдавил Костя Решенин, еще один в отряде.

- Что? – переспросил Бринин.

- Троих потеряли…

- Утри сопли, солдат. Война не бывает без жертв. Этих троих надо похоронить.

Спустя пятнадцать минут солдаты молча стояли у снежных курганов с воткнутыми деревянными крестами.

- В штаб, быстро. Обринёв, у тебя десять минут, чтобы доложить об обстановке на Севере – сказал Бринин.

Все собрались в круг в палатке штаба. В центре на одном стуле сидел Обринёв, на другом – Бринин.

- Я пришёл туда утром, меня никто не встретил – начал свой доклад Обринёв, – близко к штабу я старался не приближаться. Меня насторожило то, что ночные фонари уже были выключены в пять утра, хотя обычно их выключают в девять. Вместе с кромешной тьмой стояла гробовая тишина. Минуты через две кто-то выбежал из палатки штаба – молча и быстро. Я успел различить лишь тяжёлое и частое дыхание. А ещё через минуту меня кто-то повалил на землю. Это был Соколов. Он сказал, что на них напали по меньшей мере десять теней, они же повредили фонари. Его взвод залег в засаде в пятнадцати метрах от палаток. Тени пользовались моментом – на улице темно, света нет, никто их не увидит. Примерно где-то через полчаса кто-то начал стрелять – кто-то из засады. Сгустков энергии становилось всё больше. Соколов дал мне оружие, и мы начали отстреливаться, правда, в темноте не понимали, где наш враг. Максима ранило в ногу, причём свинцовой пулей. Видимо, тень присвоила себе его трофейный пистолет. Когда стрелять прекратили, тут и там послышались вопли и кряхтенье. Я заменил лампы в фонарях, появился свет. Картина жуткая: по всей площадке штаба были разбросаны дымящиеся человеческие органы. Выжившие стонали от пуль – все тот же трофейный пистолет. Мы отнесли раненных в лазарет, их врач Алексин прооперировал каждого по очереди. Соколов вызвался нести вахту, попросил меня остаться с ним на случай повторного нападения. Мы договорились, что утром я уйду. Я уснул, а когда проснулся, обнаружил Соколова в луже его же крови. Раненные остались живы, как и врач. Моя тень напала на меня со стены палатки. Взяла в заложники и привела к вам. Это всё.

- Значит, теперь они научились брать в заложники – подытожил Бринин.

- Нам надо выдвигаться, и срочно – сказал Хлещёв.

- Влад, возьми дополнительные автоматы – те, что в моей палатке под койкой – скомандовал Бринин.

Наступила пауза.

- Моя тень, убившая парня – я узнал об этом от начальника хранилища. Она содержалась в отдельном резервуаре. Сбежала ночью. Нам нельзя допустить новых жертв. Ребята на Севере погибли не напрасно. Мы должны забрать оттуда выживших. Выходим на Север.

Через сутки они уже были в дружественном штабе. Их встретили раненные на костылях и военный врач Алексин. Петр Борисович здорово осунулся, воспаленные глаза отдавали красновато-розовым цветом.

- Петр Борисович, мы за Вами и раненными. Нападений не было больше? – начал разговор Бринин.

- Не было. Все еле ходят – каждого прооперировал. Не знаю, смогут ли они преодолеть такое расстояние.

- Как только потребуют привал, тут же организуем. Сами-то как?

- Да как все. Устал, без сил, хочется домой.

- Ребята, берите раненных и пошли! Нечего тут задерживаться! Петр Борисович, Вы с нами?

- С вами, с вами.

Воздух пронзил взрыв энергетической гранаты. Тени расползлись по стенам палаток.

- Еще гранаты есть? – спросил Бринин у Хлещёва.

- Последняя была! – ответил Хлещёв, и завидев тень на снегу в паре метров от себя, пальнул в нее из автомата.

Тёмные пятна моментом окружили отряд Бринина и раненных, выстроились в плотное кольцо.

- Что делать будем, товарищ командир? – нервно спросил Решенин.

- Стрелять по этим гадам – злобно ответил Бринин.

- Огонь! – команда вылетела из уст командира с громким криком, и взвод начал палить во все стороны, где только были тени. Пятна кинулись врассыпную. Взвод тоже. Раненные остались лежать на носилках возле лазарета.

- Видишь их? – обратился к Хлещёву Бринин.

- Ни одной – ответил тот.

- Обринёв, выводи доктора. Решенин и Хлещёв – за палатку штаба. Я и Поровичёв остаемся здесь. Остальные – взяли раненных и понесли. Быстро и тихо.

Мужики переглянулись и тут же приступили к выполнению приказа Бринина. В этот момент Хлещёв почувствовал, как кто-то ударил его по щеке. Удар был сильный, и солдат едва устоял на ногах. Затем последовало ещё три точных удара, и Хлещёв свалился на землю. Он почувствовал, что ему разбили нижнюю губу – текла струйка крови. Решенин помог товарищу подняться, но тут же сам упал навзничь – сзади к нему подкралась тень, которая сбила с ног Хлещёва и сильно толкнула прямо в снег. Хлещёв выстрелил двумя сгустками энергии, но мимо. Он увидел, как тени собрались на стене палатки – они были готовы напасть. Хлещёв и Решенин услышали характерный рёв и скрежет, которые издавали тени.

- Оружие к бою – скомандовал Хлещёв.

Они с Решениным начали стрелять. Взвод увёл раненных уже на приличное расстояние. Тени бросались на сослуживцев одна за другой, оба отстреливались и постепенно отступали назад. В это время Бринин и Поровичёв тоже отбивались от тёмных пятен. Сгустками энергии удалось кое-как уничтожить теневые материи. Бринина тень ранила в ногу его же перочинным ножом. Остальные никаких повреждений не получили.

- Живые? – спросил Бринин Хлещёва и Решенина.

- Живые. Наши уже ушли. С раненными. Обринёв увёл доктора.

- Видел. Вставайте, и пошли отсюда. Мы свою работу сделали.

Четверо солдат медленно пошли вперёд, Поровичёв тяжело дышал, осматривая всё вокруг. Бринин ковылял, Хлещёв его поддерживал под руку. Позади остались уничтоженные тени, и полуразрушенный северный штаб.

- Сейчас бы к жене, чтобы приласкала…а не воевать с пятнами – тихо сказал Хлещёв.

- Успеется. Все смотрите в оба, тени могут быть где угодно – произнёс Бринин своим командным голосом.

Дальше они шли молча. У Поровичёва и Решенина в головах не укладывался тот факт, что они потеряли своих товарищей. Что, находясь в резерве, они вынуждены были вступить в бой даже не с людьми, а с тенями. С тёмными пятнами, которые всегда были безобидными, которые повторяли человеческие движения, да, те, что принято было считать неодушевлёнными. Неужели черты характера передаются и теням? А ведь солдатам так и не сказали, зачем их разлучили с двойниками – такими послушными и порой смешными. Поровичёв вспомнил, как в детстве складывал пальцы на руках определённым образом, и из тени получались собака, птица, овечка…

Послышался шорох. Солдаты остановились. Снова шорох, а потом резкий рёв и скрежет – да, тот самый. Сомнений не было, что рядом тень, и, может быть, даже не одна.

- В рассыпную! – скомандовал Бринин.

Хлещёв аккуратно опустил командира на землю, а сам быстро отошёл в сторону метра на три и залёг в снегу. Решенин и Поровичёв тоже зарылись в белое полотно, по обе стороны от своих боевых товарищей.

Рёв и скрежет резко прекратились. Через пару секунд раздался крик Поровичёва, а в воздухе засверкали сгустки энергии. Хлещёв подполз к Поровичёву, достал карманный фонарик и посветил на солдата. У Влада была оторвана нога. Снег под обрубком окрасился в красный цвет.

- Сейчас наложу жгут. Лежи спокойно.

Хлещёв отстегнул ремень от ватника, обернул им остаток ноги Поровичёва и туго затянул. Тот застонал.

- Не высовывайся. И постарайся не издавать ни звука. Понимаю, больно. Но всё же потерпи.

Хлещёв резко обернулся и увидел, что командир пускает в небо сгустки из автомата. Затем Бринин вскрикнул, далее послышался булькающий звук, и что-то потащило тело командира по снегу. Посветив на то место, где лежал Бринин фонариком, Хлещёв увидел только большое кровавое пятно. В наступившей тишине он различил тяжёлое дыхание Поровичёва.

- А где Решенин? – задал вопрос Хлещёв вслух.

В этот момент что-то массивное сбило его с ног. Это был Решенин. Они оба быстро поднялись на ноги.

- Тень, кажется, одна, но очень сильная – пропыхтел Решенин.

- Ничего, и с такой справимся – ответил Хлещёв.

- Где командир? – спросил Решенин.

- Убит. Тень его куда-то утащила.

- Господи…теперь и командира нет…у тебя фонарик – не выключай его, может, хоть так мы увидим это чёртово пятно.

Хлещёв направил луч фонаря прямо перед собой. Свет был тусклым, а его дальность оставляла желать лучшего – да и чего ещё можно было ожидать от маленького карманного фонаря?

В луче света мелькнула тень. Хлещёв попытался проследить её путь, но не вышло. Фонарик замигал, а потом и вовсе погас.

- Только не сейчас… - Хлещёв похлопал фонарик ладонью, но тщетно. Батарейки сели.

- Что теперь делать? – дрожащим голосом спросил Решенин.

- Для начала нужно проверить Поровичёва. Тень оторвала ему ногу.

Солдаты подошли к лежащему на снегу Владу.

- Влад, ты меня слышишь? Влад, ответь – тихо сказал Решенин.

- Подожди. Отойди.

Хлещёв лёг на снег возле Поровичёва и приставил указательный и средний пальцы к его шее.

- Надо торопиться. Пульс слабый.

- Скоро рассвет, будет проще идти. Придётся…

Решенин не договорил. Какая-то неведомая сила швырнула его в сторону. Следом за ним полетел Хлещёв. Они оба выпустили сгустки энергии, но в тень так и не попали. Она отобрала у них автоматы, после чего Решенин ощутил мощный удар по левой щеке. Он упал в снег и тут же почувствовал солоноватый вкус во рту.

- Зараза. До крови – только и успел произнести Решенин, как его снова отшвырнуло.

В этот момент начало светать. Темнота постепенно исчезала, уступая место рассвету. Глаза уже могли более-менее различать, что происходило вокруг. Решенин стал искать Хлещёва, но того нигде не было. Он поднял взгляд, и увидел своего товарища, болтающегося в воздухе. А ещё он разглядел гигантское чёрно-серое пятно, которое и удерживало Хлещёва.

- Стреляй! Стреляй! Бери автомат и стреляй! – закричал пленник тени.

Решенин быстро кинулся к автоматам, которые тень отобрала у них ранее, но скрежещущее и ревущее пятно одним движением сбило молодого солдата с ног.

Тем временем тень избивала Хлещёва. Из пятна то и дело появлялись тёмные щупальца, которые били пленника по лицу и плечам. Решенин попробовал снова добраться до автоматов, но тень и в этот раз не позволила ему взять тяжёлое оружие в руки. Решенин отлетел к Поровичёву. Цвет лица раненного солдата был таким же белым как снег вокруг. И тут Решенину в голову пришла идея.

- Я здесь! Слышишь? Эй ты, клякса! Я здесь! Бери меня, иначе я тебя уничтожу!

Тень отпустила Хлещёва, и когда тот падал, Решенин успел обхватить его руками и упасть вместе с ним на землю, тем самым смягчив удар.

- Лежи пока здесь. Я отвлеку внимание на себя, а когда доберусь до автоматов, дам один тебе, и сразу стреляем в пятно. Понял?

- Понял. Только давай быстрее – хриплым голосом ответил Хлещёв.

- Да-да, я сейчас.

Решенин яростно замахал руками, привлекая внимание тени, при этом двигаясь по направлению к оружию.

- Ну же, давай! Сдрейфила что ли, клякса? Трусливая тень! Бесполезное пятно!

Тень ударила одним из своих щупалец по земле, слева от Решенина. Тот воспользовался моментом, ринулся к автоматам, взял их, в два резких прыжка добрался до Хлещёва и всучил ему в руки оружие.

Они не раздумывали. Оба одновременно выстрелили сгустками энергии. Тень рассеялась, напоследок издав фирменный скрежет и рёв. Решенин упал в снег. Минуты три они лежали молча, никак не могли отдышаться. Их лиц коснулись первые утренние солнечные лучи.

- Надо идти, Влад совсем плох. Тут в нескольких километрах есть пограничный госпиталь – сказал Решенин.

- Ты не ранен? – спросил Хлещёв.

- Нет. Ты цел?

- Вроде бы.

- Идти можешь?

- Могу.

- Тогда берём Влада и пошли.

Они взвалили Поровичёва себе на плечи. Тот издал слабый стон.

- Живой, Слава Богу – произнёс Решенин.

Они двинулись по направлению к госпиталю. По пути им попалась разорванная форма Бринина. Вплоть до госпиталя ни Хлещёв, ни Решенин не проронили ни слова.