Тень бабочки

…Порою кажется, что я что-то упускаю. Яро пытаюсь увидеть то, что, как мне чувствуется, нестерпимо зовет меня, но постоянно ускользает. Не могу понять, что именно…

***

Прекрасный день. Очередной ничем не омраченный, удивительно светлый осенний вторник. Солнце еще не лишилось всего того тепла, что дарило людям летом, поэтому его лучи приятно обволакивали тело, согревая в прохладном воздушном потоке, захватившем улицы маленького Коруэлла. Городок так весь и золотился увядающей листвой, и в теплом шарфе вокруг шеи Лева находила тот уют, которого не доставало ей летом.

Уже давно не школьница, студентка, Лева прониклась неподдельной любовью к обучению, поэтому ранний подъем сегодняшним днем и дорога в университет были ей только в радость. В такую погоду девушка решила позавтракать на улице, благо время позволяло. Пришлось, правда, убедить заботливую мать в разумности этой идеи. «Слишком заботливую в последние пару лет», — пронеслось в голове Левы, а сердце кольнуло легкой иголочкой тревоги. Она уже подходила к парку, раскинувшемуся возле их дома, с радостью отметив, что на показавшейся из-за кустов любимой скамейке никого нет. «Замечательное утро!» — вновь мысленно порадовалась она. Из-за чего появилась эта привычка постоянно давать оценку проходящим дням, Лева не заметила, лишь понимала, что последние два года это было частью ее своеобразного ритуала.

Устроившись на примеченном месте, девушка достала булочки, захваченные из дома, и вновь задумалась о матери. Два года назад их семья попала в аварию, и Левианна день не приходила в себя. Всего день, но для ее родителей, которые очнулись намного раньше, этот день казался вечностью. А для Левы… Каждый раз, когда она вспоминала тот день, в голове будто бы появлялся туман. «Наверное, обычное дело для несчастных случаев», — подсказывал девушке разум, но сердце почему-то каждый раз вновь и вновь сжималось, словно чего-то мозг не понимал… не помнил. Казалось бы, все логично, Лева помнит, как собиралась в поездку с семьей, помнит фары в темноте и капли дождя на окне, а потом больничную палату и тревожные лица родителей. Но будто бы между фарами и палатой было что-то еще…. Вот только что? Этого Лева вспомнить не могла. И вот уже два года как прошло с той аварии, но мама не перестает переживать каждый раз, когда дочь куда-то отправляется, проверять её сон по ночам и ни в коем случае не отпускать ни в какие поездки.

Левианна, тяжело вздохнув, принялась за завтрак, вновь наслаждаясь очаровательными и в то же время печальными видами парка вокруг.

***

…Мир словно покачнулся. Я не понимаю, что делаю. Я не хочу оставлять тебя, оставлять эту жизнь. Но я должна вернуться. Я должна…

Резко открываются глаза, приходит осознание: пара.

— Я заснула что ли? — прошептала Левианна своей соседке и по совместительству студенческой подруге. Та с ухмылкой кивнула, пододвинув тетрадь, чтобы Лева смогла переписать ту часть лекции, которую проспала.

Девушка начала писать на автомате, голова все еще оставалась ватной, а в мыслях крутились последние слова из сна. Она задумалась, пытаясь вспомнить нить сюжета и что же она так не хотела оставлять. Бесполезно — в голове только расплывчатые силуэты. «Обидно, на самом деле. Только что вот снилось, а уже не помню», — с досадой подумала Лева.

— Ты себя нормально чувствуешь? Не заболела? — послышался голос подруги.

Левианна приложила ладонь ко лбу, спустя пару секунд покачала головой.

— Да вроде нет.

Однако нахмурилась она от этого сильнее. Не входило в ее привычки засыпать на парах, и что сегодня нашло — девушка не понимала. Но вновь смутно почувствовала, будто что-то упустила, когда проснулась. Кроме обрывков последних фраз — никаких следов, что же такое дорогое было в ее сне.

Как обычно, кафетерий с подругой между парами.

— Леви, точно все хорошо? Ты сегодня какая-то задумчивая…

Девушка подняла взгляд на подругу:

— Мне просто кажется, что я не помню чего-то важного — не ходя вокруг да около, выпалила Левианна, — возможно, это из-за аварии, помнишь, я рассказывала?

Подруга кивнула:

— Ну так обычное же дело, у тебя вроде сотрясение было или что-то типа того.

Лева молча отвернулась. Поспорить она не могла, действительно обычное дело. Возможно, так все себя чувствуют после потрясений. Будто часть жизни прошла мимо тебя, а ты и не помнишь.

— Наверное, ты права, ничего особенного. Видимо, не выспалась сегодня...

Взбодриться Леве помог контрольный опрос на последней паре, ради которого она прошлой ночью и пожертвовала часами сна. Судорожное повторение в очереди, нервное напряжение и адреналин наконец вернули девушке энергию и ясность ума. Два человека… Один… И вот Лева заходит в кабинет, а уже через десять минут счастливая выпархивает оттуда.

— Ну как? Сдала? — тут же подбежала с расспросами подруга.

Лева гордо вскинула подбородок:

— Ответила на все, без единой запиночки!

Радостные крики и сладостное завершение учебного дня. Сегодня Левианна опять была молодцом. Сегодня у нее снова все прошло хорошо. Об инциденте со сном на паре девушка и думать забыла, поэтому теперь ее настроение ничего не омрачало.

Выходя на улицу, Лева подняла голову к небу: голубое-голубое, оно словно обволакивало своей глубиной и насыщенностью. Держа книжки в руках, воодушевленная девушка начала спускаться по ступеням главного входа. Внизу, уступив часть пространства пешеходной дорожке, Леву встречала оживленная проезжая часть. На другой ее стороне толпились люди на автобусной остановке. Вот проезжает машина-другая, вот стоит женщина с ребенком. Видимо, мама забрала дочку с садика пораньше, чтобы провести больше времени вместе. Вот пожилой мужчина, опираясь на трость, садится на скамейку, вот стоит парень с темно-рыжими волосами… Лева остановилась, чувствуя, как неожиданно сильно забилось ее сердце, и повернулась всем корпусом к остановке. Как назло, светофор неподалеку освободил поток машин, стремящихся привезти своих хозяев домой после рабочего дня, и Леве не удавалось как следует рассмотреть парня. Что-то с ним было не так, что-то заставляло Леву вглядываться, всматриваться и, как ни странно, выискивать его в памяти. Будто… будто он не был незнакомцем, будто Лева знала его и очень хорошо, лучше, чем кого-либо на свете. «Странный цвет», — с молниеносной скоростью пронеслись мысли, — «у нас такой не часто встретишь». Где было это «у нас», Лева не успела подумать. Дорога наконец освободилась, давая простор обзору, и Левианна увидела, что парень смотрит на нее. В тот же момент все вокруг словно остановилось: машины, люди, даже время. Все, что осталось существовать для Левы, был нежный взгляд, направленный на нее с другой стороны улицы. В нем было столько тепла, сколько же и боли: сердце девушки сжалось так сильно, что она готова была упасть и разрыдаться, сама не зная, отчего. Но вместо этого она продолжала смотреть на рыжеволосого смуглого парня. Он был достаточно далеко, но, когда губы его произнесли имя девушки, Лева услышала его голос, будто бы этот до тумана в голове знакомый человек стоял прямо рядом с ней. Он повторил ее имя еще раз, на этот раз громче, и шагнул в сторону проезжей части. Лева хотела крикнуть, остановить его, чтобы он не лез под колеса, но тут порыв сильного ветра растрепал ее волосы. Пытаясь убрать мешающие пряди, девушка посмотрела на небо и увидела, что от прежней голубизны не осталось ничего, все пространство захватили серые тучи, сделав день невероятно пасмурным и тревожным.

Казалось, девушка застыла в удивлении от такой смены погоды, и лишь через несколько секунд до нее вновь донеслись возгласы парня, звавшего ее. Опустив голову, Левианна почувствовала еще большее удивление: потоки ветра усилились, теперь ничего, ни машин, ни людей, ни саму дорогу нельзя было разглядеть, видимым остался лишь рыжеволосый и странное свечение за ним. Будто ветер в том месте завихрялся с неимоверной скоростью, создавая что-то, похожее на… портал? «Портал!» — осенило Леву. Резко она вспомнила, что уже видела его, ощущала эти порывы ветра и до боли в груди не хотела оставлять кого-то по ту сторону портала. Девушка перевела взгляд на парня. Только сейчас она заметила, что все это время шла к нему, и теперь могла уже дотронуться до его протянутой руки.

— Лева, ты нужна нам! Я прошу тебя! — парень кричал, пытаясь заглушить ветер. — Прошу тебя!

Смутное чувство, что по-другому нельзя. Ощущение, будто это единственно верное решение сейчас. И… и непреодолимое желание быть рядом с ним. Кто он? Почему этот незнакомец кажется таким родным и… любимым? Почему хочется плакать одновременно и от счастья, и от тоски? Лева ничего не понимала и не знала ответов на эти вопросы. Она просто делала. Просто делала так, как чувствовала. Подняла руку и вложила в ладонь парня. Шагнула ближе к нему и заглянула в его зеленые глаза. В них Лева заметила избыток влаги — то ли от ветра, то ли также от переизбытка чувств. Парень крепко сжал ее руку, на секунду всмотрелся в глаза стоящей рядом с ним девушки, а уже в другую потянул ее к порталу. Шум ветра стал утихать, и Лева провалилась в темноту, затуманившей ее сознание.

***

Через сколько она очнулась, Левианна сказать не могла, просто резко открыла глаза. Попытка сфокусироваться. Вторая… Перед ней было небо, серое, как кожа геордета. «Какого геордета?» — тут же пронеслось в голове в ответ на это автоматически вылетевшее сравнение. Девушка попыталась напрячь память, но тут же глаза перестали слушаться, и захотелось вновь их закрыть и забыться. Поэтому работу над воспоминаниями Лева решила отложить на потом и вернуться к изучению того, что сейчас было вокруг нее. Взору вернулась четкость, и на фоне серого неба девушка увидела ветви деревьев. Ели? Сосны? В ботанике она не разбиралась, но, казалось бы, утихшая память вновь поспешила проснуться и подсказать: беокран. «Наверное, я головой стукнулась, несуразица какая-то». И верно: затылок тут же подал сигнал, что лежит она на чем-то твердом, довольно холодном. «Упала, наверное…». Девушка помнила, что резко вставать в таких случаях не стоит, поэтому решила действовать медленно. Просто повернула голову в одну сторону. Стволы беокранов, кое-где проглядывающие цветы… Медленное движение в другую сторону…. И перед Левой оказалась пара зеленых глаз. Университет, дорога, портал… Девушка вспомнила, что произошло. Она не шелохнулась, лишь вновь ощутила уже знакомое сжимание сердца.

Они смотрели друг на друга не отрываясь, лишь изредка моргая. Рыжеволосый и то старался пореже закрывать глаза даже на секунду, из-за чего они начинали слезиться.

— Почему ты так редко моргаешь? — спокойно спросила Лева и уже через секунду подумала, что это ужасно глупый вопрос, но прозвучал он так естественно, будто бы у этого парня она могла спросить даже самую вздорную нелепость.

Парень немного помолчал, а потом также спокойно ответил:

— Боюсь, что ты исчезнешь.

Лева почувствовала жар на щеках и, быстро заморгав, аккуратно села. Рыжеволосый поднялся за ней.

— Как ты себя чувствуешь? — с тревогой спросил он и нежно попридержал ее за локоть, когда девушка подняла руку к голове.

— Вполне нормально, — взгляд девушки снова сфокусировался, она подняла глаза и в очередной раз огляделась, — слушай, я не совсем понимаю, что происходит.

Парень подвинулся к ней поближе.

— Ты не помнишь это место?

Лева покачала головой. Кроме непонятных названий, в мыслях ничего не появлялось.

— А меня? Меня ты помнишь?

Девушка еще раз внимательно вгляделась в парня. Да, что-то знакомое в нем явно было, но кто он и как с ней связан, Левианна понять не могла. Поэтому она слегка виновато улыбнулась:

— Нет, извини…

Лева заметила, как он тяжело задышал, лицо его стало более хмурым, губы поджались. Казалось, он боролся с какой-то мыслью. Но борьба эта заняла немного: буквально через минуту он отодвинулся от девушки, из-за чего она, сама не понимая, почему, почувствовала какое-то сожаление.

— Мы виделись раньше? — попыталась она выпытать, но парень отвернулся.

— Меня зовут Эед, — лишь сказал он, поднимаясь, — можешь идти? Тебе все объяснят, когда мы дойдем до деревни.

Эед… От имени по коже пробежали мурашки, но все равно никаких воспоминаний. Однако опасений насчет него Лева не чувствовала, будто бы… будто бы с ним всегда будет безопасно. Да и какой у нее выбор? Она не знает, где находится, понятия не имеет, куда бежать… Да и догонит он ее, если надо будет. А так, деревня, еще и объяснить все должны, а это было для Левианны просто необходимо. Чувства и мозг никак не соглашались работать вместе, и это выматывало. Единственный способ избавиться от этого неприятного диссонанса — получить информацию.

— Да, идем, — уверенно ответила она, поднимаясь. Парень быстро подал ей руку, чтобы она не упала, потом с такой же скоростью убрал, будто бы больше не желал долго прикасаться к девушке, хотя движения его было все такими же нежными, отчего Лева вновь почувствовала досаду.

— Меня Лева зовут, Леви…

— Левианна, — перебил рыжеволосый и печально улыбнулся, — я знаю.

Девушка нахмурилась:

— Почему ты прямо сейчас не расскажешь, откуда знаешь меня? Зачем ждать до деревни?

В глазах Эеда на секунду промелькнула та же тоска, которую Лева видела до портала, но парень быстро отвел взгляд.

— Я могу рассказать лишнего…

Больше он ничего не сказал, зашагал куда-то в беокрановую рощу. Девушке не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним, напрягая свою память в попытках восстановить хоть что-либо. Теперь она смутно понимала, что именно этих знаний ей не хватало последние два года. Знаний об этом месте, этих деревьях, животных, этом парне. Знаний, которые у нее были, но по какой-то причине исчезли из ее памяти. И желание восстановить их с каждым шагом, с каждым кустиком и цветочком становилось все сильнее.

Шли недолго. Заветная деревня оказалась довольно близко. Правда, путь к ней оказался довольно запутанный, без парня Лева навряд ли бы нашла дорогу. «Будто прячутся от кого», — подметила Лева. Она вообще за этот небольшой промежуток времени стала будто бдительнее и внимательнее, словно активизировались до этого спящие чувства и ощущения. Девушка была уверена, что вполне запомнила дорогу и обратно могла бы уже выйти сама. Такое обострение немного напрягало Леву, будто бы после попадания в это место тело и мозг автоматически поменяли свои настройки и девушка не могла контролировать эти изменения. Однако у них были и положительные стороны: все внимание и все мысли были сфокусированы на окружающих деревьях, кустах, травинках, ветре и проглядывающем сером небе, из-за чего притупилось внутренне снедающее желание восстановить пропавшие воспоминания и… обнять Эеда. Неподвластное, непонятное и ужасно настойчивое притяжение к этому парню Лева смогла заглушить, только отвлекшись на запоминание многочисленных поворотов, по которым он ее вел.

Когда же наконец показались соломенные крыши деревянных изб, Лева сперва подумала, что в поселении никого нет. Лишь горел в наступающих сумерках костер где-то впереди, бросая свои отблески на видневшиеся стены жилищ. Но уже через секунду из ближайшего дома выскочила молодая девчушка и радостно закричала:

— Это они! Эед вернулся!

Тут же из этого дома спешно вышли несколько мужчин и пара женщин. У большинства из них были такие же темно рыжие волосы, как у Эеда. Сердце снова невзначай кольнуло, но Леве некогда было обратить на него должное внимание: вышедшие уже подошли к ним.

— Слава лесу, у тебя получилось! — восклицала одна из женщин, подбегая и обнимая парня. Долго на нем она не задержалась и почти сразу же повернулась к Леве. Взяв ее руки в свои, женщина со слезами на глазах вглядывалась в лицо девушки:

— Солнце мое, Дан, ты ведь совсем не изменилась!

Левианна нахмурилась, услышав, что незнакомка обращается к ней не по ее имени, но возразить не успевала: вокруг народу стало больше, все с чем-то поздравляли Эеда, хлопали его по плечам и обнимали Леву. Были здесь даже малыши, которые скакали вокруг них, усиливая создавшийся гам и суматоху.

Все это продолжалось несколько минут, пока Эед не обратился к одному из мужчин из первой избы:

— Нам нужно к сенатхаиру, отец.

Мужчина нахмурился и внимательно посмотрел сначала на сына, потом на Левианну. Но вскоре он кивнул и, успокоив людей, повел их двоих через поселение. Лева на мгновение оглянулась: на лицах жителей показалось легкое недоумение, они смотрели вслед уходившим и бушующее совсем недавно общее ликование постепенно угасало.

Шли буквально до другого конца небольшой деревни. Подходя к двери бревенчатой избы, Лева услышала скрип открывающейся двери. Навстречу им вышел старик. С длинной седой бородой, в свободных одеждах до земли, он резко отличался от Эеда и его отца. Да и жилище его, казалось, было построено намного раньше остальных.

— Спасибо, Нерт, дальше я о них позабочусь.

Отец Эеда поклоном головы попрощался со старцем и, ободряюще взглянув на сына, удалился обратно к общим жилищам.

Седовласый аккуратно взял Леву за руку и, слегка улыбнувшись, произнес:

— Мы ждали тебя, Левианна. Твоя помощь очень ценна для нас.

Жестом он пригласил их внутрь своего жилища. Посреди избы на специально обложенном пространстве горел собственный небольшой костерок, освещая все вокруг. С одной стороны от входа стоял стол, над котором были навешаны полки во всю стену и до потолка, уставленные разнообразными стеклянными сосудами и глиняными горшочками. Напротив стояла лавка, висел небольшой самодельный умывальник с глиняным же тазом под ним. Под потолком висело множество пучков трав, отчего в доме стоял специфичный аромат. Дальнюю часть избы закрывало полотно, прикрепленное к веревке на потолке.

Старик закрыл дверь, предложил молодым сесть, но Эед лишь покачал головой и поспешил озвучить причину своего визита:

— Она ничего не помнит, старейшина. Как Вы и говорили…

— Я понимаю, Эед, не утруждайся, — старик повернулся к ним с двумя кружками чего-то белесого, — присядьте, дело не из коротких.

Они сели, старейшина поставил перед ними кружки.

— Лева, — обратился он к девушке, — у тебя, наверное, множество вопросов. — Она кивнула, на что старик продолжил. — Извини Эеда, у него были свои причины не удовлетворить твое любопытство по дороге. Я введу тебя в курс дела, но прежде, будь добра, расскажи мне, что ты чувствуешь.

Вопрос немного застал Леву врасплох, но накопившиеся эмоции требовали быть выраженными.

— Честно сказать, я в замешательстве, старче… — девушка запнулась, не будучи уверенной, правильно ли так обращаться к седовласому, но тот одобрительно кивнул, и она продолжила, — я не помню этих мест. Но в то же время они не кажутся мне чужими. Я отчаянно пытаюсь вспомнить хоть что-то, но… — Лева покачала головой.

Старик кивнул и потянулся за пучком травы у потолка:

— Это хорошо. Чувства не пропали, а их восстановить было бы сложнее. Раз они живы, значит, и воспоминания вернутся.

— А Вы можете восстановить мои воспоминания? — с надеждой спросила Лева.

Старик усмехнулся, насыпав размельченные сухоцветы в кружку Левианны.

— Я не колдун, девочка. Я лишь покорный слуга леса, не более того, — он подвинул напиток поближе к девушке, — вот, отвар поможет тебе успокоить тело и замедлить дух. В твоем мире вы двигаетесь слишком быстро, здесь тебе это может помешать.

Лева отпила немного из кружки.

— В моем мире? Значит, это другой мир?

Старик кивнул:

— Верно.

Лева пару секунд помолчала.

— А… я была здесь раньше?

Седовласый слегка улыбнулся:

— Тоже верно.

Лева тут же высказала свою догадку:

— Два года назад?

— Вероятно, в вашем мире действительно прошло два года. Для нас — лишь пять месяцев.

— Значит, время здесь течет медленнее…

— Не совсем так. Временная разница между нашими мирами не подвластна никаким измерениям. Она такая, какой хочет быть. Когда-то время течет медленнее для нас, когда-то для вас.

Левианна молча кивнула, не зная, что спросить дальше. Вопросов было так много, что было сложно выбрать очередность.

— А почему женщина назвала меня «Дан»? — наконец подала голос она.

— Это твое имя. Все наши имена имеют значения. В прошлый раз ты была у нас достаточно долго и получила имя на нашем языке. Ты была для нас даром, Лева, это и несет твое имя.

— Сколько я была здесь?

— Полтора года.

От удивления Лева поперхнулась.

— Полтора года? Я забыла полтора года своей жизни?

Старик медленно наклонил голову из стороны в сторону.

— Может быть, и да. А может быть, и нет. Мы никогда не знаем, что есть наша жизнь на самом деле.

Эту философскую нить разговора Лева не очень поняла, но решила не цепляться за нее.

— А почему я была даром? Что я сделала?

— Все просто. Ты спасла нас от отчаяния. Дала надежду. Помогла вернуть веру в победу.

Заметив непонимание на лице девушки, старик продолжил:

— Понимаешь, Лева, в нашем мире уже давно идет война. Есть люди, которые захватили города и крупные деревни. Раньше они пытались скрывать свои истинные дела и делать вид, что действительно работают на благо народу. Но многие странные вещи происходили тогда, пропадали люди, из-за чего среди населения разрослись страх и отчаяние. Потом появилась ты. Ты пришла к нам в мир сама, не так, как в этот раз. И ты помогла нам достичь многого в нашей войне, открыть людям глаза на то, что происходило, мы даже дали отпор верхам. Та битва стала значимой точкой не только из-за нашей победы, но еще и из-за того, что посреди нее ты была призвана обратно в свой мир.

Старик замолчал на мгновение, и Лева тут же этим воспользовалась:

— Кем призвана? Кто меня призвал обратно?

Седовласый вновь слегка улыбнулся:

— Такие знания нам не даны, Левианна. Не нами решается, где и когда мы должны быть…

— Но вы же призвали меня сейчас. Почему?

— Мы не призывали тебя, Лева. Эед лишь мог попытаться найти тебя, решение же о переходе должна была принять ты.

— Ничего не понимаю. В этот раз я решаю, а в тот раз у меня, получается, такого права не было? Почему?

Старик покачал головой.

— Многое, что связано с перемещениями между мирами, для нас загадка.

Девушка уже невольно начинала злиться на старика за то, что он не мог дать ей ответы, но она попыталась успокоить себя.

— Ладно, — она примирительно вздохнула, — но почему вам нужно было найти меня?

— Потому что нам снова нужна надежда. — На этом моменте старик стал серьезнее. — Мы лишились перевеса в войне, успех больше не на нашей стороне. Они оклемались после той битвы, а мы не смогли достаточно усилиться. Они ищут нас, истребляют и стремятся вернуть былой контроль любой ценой.

— Чем же я вам помогу? — не выдержала Лева. — Я даже не понимаю, о каких людях идет речь!

Старик, казалось, на повышение голоса не обратил внимания. Он накрыл ладонь Левианны своей и спокойно произнес.

— Ты помогла нам в прошлый раз. С воспоминаниями или без — ты важна для нас и сейчас. Поэтому мы очень благодарны, что ты откликнулась.

Девушка встала.

— Благодарю Вас за разговор. Но мне нужно подумать, — и с этими словами она поспешила прочь из избы.

За порогом ее уже встретила темная ночь. Темная, неуютная и такая чужая. Лева больше не чувствовала притяжения к лесам, травам и закоулкам этого мира. Она не ощущала себя своей, терзалась чувством неуютности, хотела вернуться домой. Омут печали внутри казался настолько глубоким, что темнота его перекрывала ночь снаружи.

— Лева! Лева, подожди, — послышался голос Эеда позади. Через пару секунд Левианна почувствовала его руку на плече, останавливающую ее, — Лева, да подожди ты!

Печаль внутри начала трансформироваться во что-то более сильное, более агрессивное. Резко повернувшись к парню лицом, Лева прокричала:

— Ну что?! Что, Эед?!

— Ты не можешь просто идти куда сулы летят! Ты же здесь ничего не знаешь!

— Я понимаю, Эед! В этом и проблема! Я почти ничего не знаю об этом мире, и тут мне говорят, что я должна спасти его, как тебе такое?!

Эед хотел было продолжить перекрикивания, но сдержал себя. На его лице вновь промелькнула прежняя тоска, в этот раз вперемешку с сочувствием. Прикрыв глаза, парень глубоко вздохнул, а когда открыл их вновь, голос его звучал уже спокойнее.

— Ты ничего нам не должна, Лева. Мы понимали это, когда открывали портал. Теперь я хочу, чтобы ты это поняла. Тебе не нужно делать ничего против своей воли. То, что ты здесь, уже добавляет спокойствия мне.

Тяжело вздохнув, Левианна с отчаянием махнула рукой в сторону деревни:

— Но для них я что-то вроде надежды, верно? Но что, если они надеются зря? Что, если я ничем не смогу помочь?

Эед аккуратно взял ее за плечи.

— Тогда они будут благодарны, что ты поддерживала их дух в последние дни их жизни.

Он сказал это так просто, а внутри у Левы все перевернулось. Наверное, до сего момента она до конца не осознавала всего смысла происходящего. Не понимала, куда попала. Здесь людям действительно грозит опасность. Близкая, неминуемая, смертельная опасность. Это не фильм, не игровая симуляция. Это их реальная жизнь, пусть и в другом мире. И пока Лева здесь, она тоже часть этих жизней, часть этого мира. Это молниеносное осознание будто опустило ее на твердую почву, стерев следы начавшейся было истерики.

- Эед, я…

Но договорить ей не дали. За спиной парня вспыхнул в небо синий луч, прорезав темноту и всполохнув чувства.

— Эед, сенатхаир! У него пророчество! — со стороны домов показался Нерт, бегущий к хижине старейшины. Эед сорвался с места, Лева, не думая, бросилась следом.

То, что она увидела, было одновременно завораживающим и страшным. Старик стоял в дверном проходе, за распахнутой дверью виднелся свет костра, но он казался неимоверно тусклым на фоне яркого синего свечения, исходившего от старче. Руки его, ладонями вперед, были чуть разведены в стороны, голова приподнята, волосы и борода следка развевались, глаза были затуманены.

Нест и Эед подбежали к хижине как раз вовремя: синий свет исчез так же быстро, как и появился. Старейшина не устоял на ногах и упал бы, не подхвати его мужчины. Глаза его уже вернулись в норму, но дышал он тяжело, будто очень долго бежал. Через пару секунд он положил руку на плечо Эеду и, смотря ему в глаза, прохрипел:

— Это твой брат, Эед. Он спасет наш мир.

***

…Порой я обретаю понимание происходящего, своей жизни, своего предназначения. Потом вдруг неожиданно теряю. Вновь обретаю. И опять теряю. Сколько бы раз я не возвращалась к извечным вопросам, каждый раз ответы на них поражают меня. Вгоняют в ступор. Не дают покоя…

После пророчества старейшины в деревне было созвано собрание. На лицах виднелись разные эмоции: непонимание, радость, страх. Мрачнее тучи были Эед и его отец. Все понимали: тот, кто попадает в пророчество, непременно исполнит то, что ему предначертано, но неизвестно, какой ценой… Бэначаид, младший братик Эеда, сидел на руках у матери. Мальчишке было от силы лет семь, по привычному Леве исчислению, казалось ей. Страшно было осознавать, что эта, считай, только начавшаяся жизнь может вот-вот оборваться из-за затянувшейся войны взрослых, уже многое увидевших людей.

Нест вышел вперед, чтобы все видели, что он готов начать. Через пару секунд редкие разговоры утихли, наступила полная тишина.

— Вы все уже знаете, какое пророчество сегодня было увидено сенатхаиром. — Начал он твердым голосом, но с лица мужчины так и не сошло выражение печали, обжигающей его сердце. — Как глава клана я должен подтвердить, что оно для нас благоприятно. Наш мир будет спасен, враг будет повержен. — Он вновь помедлил. — Но как отец я не могу скрывать от вас свои опасения. Мой младший сын, Бэначаид, вероятно, в опасности. Я не собираюсь, да и не смог бы, мешать ему исполнить его предназначение. Но я прошу у вас помощи. Прошу вас проявить все то мужество, которым славится наш народ, всю отвагу и храбрость и использовать все возможности защитить моего сына. Если кому-то и суждено будет расстаться с жизнью, то я готов сделать это за сына. Но я не смогу защитить его в одиночку. Поэтому мне нужна ваша помощь.

Он замолчал, опустив голову в знак покорности пред решением сожителей. Пару минут под навесом, где проводилось собрание, были тишина. Присутствующим предстояло принять решение об обязательстве, от которого могла зависеть их жизнь. И хотя к постоянному риску они уже привыкли за столько лет войны, пророчество дало им надежду на счастливое будущее, от которого они сейчас добровольно должны были отказаться.

Внезапно мужчина напротив отца Эеда сделал шаг вперед.

— Ты и твоя семья всегда помогали нам, Нест. Вы добродушно приняли нас в клан, когда нам было некуда идти. Вы разделили с нами кров и пищу. Поэтому твой сын для нас как родной. Я и моя семья будем защищать его и отдадим жизнь за него, если это потребуется.

Нест сложил руки в кулак перед лбом в знак благодарности. Следом подал голос еще один мужчина:

— Мы все здесь семья, поэтому я и мои сыновья тоже готовы встать на защиту Бэначаида.

С других сторон послышались согласия других, и мало-помалу все присутствующие выразили свою готовность откликнуться на зов Неста.

— Мы не знаем, в каком именно виде исполнится пророчество и когда это случится. Поэтому мы должны по очереди быть с Бэначаидом и ни в коем случае не оставлять его одного.

Все согласились на это предложение, и после распределения очередности собрание было закончено. Финальным штрихом оказалось нанесение записи на большую глиняную стену.

— Сегодня был насыщенный день, клан. Мы благодарим его за нашу гостью, — тут он кивнул Левианне, — и за ниспосланное нам пророчество. От себя хочу поблагодарить этот день за то, что мои сожители откликнулись на мою просьбу о помощи. Мы прожили еще один день в этой войне, друзья! — С этими словами он нацарапал на стене небольшую черточку в ряду множества таких же маленьких пометок.

Было уже довольно поздно, поэтому жители направились к своим хижинам. Леве выделили место с семьей Эеда, объяснив, что в прошлое ее пребывание она жила именно там. Стелили на полу, но ночлег оказался очень теплым и довольно уютным. Лева долго не могла заснуть: слишком много было пережито за этот день и слишком много осталось мыслей в голове.

— Эед…? — прошептала она в тихом мраке парню, лежанка которого была рядом с ее.

— М? — рыжеволосый открыл глаза, Лева увидела эта благодаря тусклому свету из небольшого окошка в противоположной стене. Как только их взгляды пересеклись, девушка почувствовала необъяснимое спокойствие, будто все опасности, все проблемы в этом мире мог решить этот засыпающий, растрепанный красавец.

— Как думаешь, с твоим братом все будет хорошо? — больше не из-за интереса, а для успокоения спросила она. Лева понимала, что никто не может точно знать, что случится. Но душой она хотела услышать что-то ободряющее и обнадеживающее.

Но Эед долго молчал, Лева даже подумала, что он ненароком уснул. Но вдруг парень ответил:

— В прошлый раз пророчество было о тебе. Нам сказали, что посланница из другого мира придет в наш мир и протянет руку помощи в борьбе с угнетателями. И ты пришла, и действительно помогла нам. А сейчас лежишь здесь, живая и невредимая. Так что, может быть, и с Бэначаидом все будет хорошо.

Лева ничего не ответила. Лишь улыбнулась долгожданному спокойствию и закрыла глаза. Она уже почти заснула, как в полудреме почувствовала на своей щеке что-то теплое. Грубое на ощупь, но такое ласковое по прикосновениям. Откуда-то издалека, как уже начинающийся сон, донесся голос Эеда:

— Если мне суждено умереть за брата, я бы умер счастливым, зная, что ты вспомнила меня…

Ответить Лева не успела: сон нещадно утащил ее в свои объятия.

Следующая неделя в деревне прошла спокойно: не было никаких признаков того, что их обнаружили, никаких новостей о наступающих войсках главнокомандующего. Лева помогала матери Эеда по хозяйству, ходила с ним тренироваться на случай необходимости постоять за себя и иногда проводила время с рыжеволосым и его братом за играми и спокойными гуляниями по ближайшим окрестностям. Бэначаид, казалось, чувствовал себя вполне безопасно: помогал тем, чья очередь была за ним смотреть, выполнял посильную работу и в свободное время уговаривал их на игры. Жизнь в деревне текла так же, как и в последние месяцы до прихода Левы: с осторожностью, но наслаждением и благодарностью каждому дню.

Лишь один раз девушка попыталась вновь поговорить со старейшиной о том, почему же она оказалась здесь, если спасти мир все равно должен другой человек. Седовласый ответил, что на все воля судьбы, и ничего не случается в наших жизнях просто так. Лева уже смирилась со своим положением, тем более с каждым днем этот мир становился все более родным и знакомым. Не только потому, что она привыкала к нему: к ней возвращались кусочки воспоминаний. Она вспомнила, как вместе с матерью Эеда готовила огромный стол на всю деревню в честь его дня рождения, вспомнила, как учила его маленьких племянниц считать, даже названия некоторых кореньев и цветов. Были и среди вернувшихся не совсем приятные воспоминания: как она была ранена в одном из сражений и, если бы не Эед, не вернулась бы обратно в деревню; как погиб на ее глазах лучший друг рыжеволосого; помнила, как остервенело затем Эед напал на отряд врага, не оставив никого в живых. После того, как Лева вспомнила это, она долго не могла поверить, каким жестоким может быть этот парень, который с таким участием заботится о деревне.

Каждый раз, когда Лева рассказывала о новых воспоминаниях, он сначала с какой-то надеждой смотрел на нее, а когда она заканчивала, печально улыбался и уходил, говоря, что у него много дел. Девушка видела эту грусть, но не могла понять ее причину.

Этим вечером была очередь Левы и Эеда смотреть за Бэначаидом. К наступлению сумерек они закончили все срочные дела и, поддавшись уговорам мальчика, решили пройтись до небольшого озера недалеко от деревни. Когда они дошли до места, на еще светлом небе уже стали проглядываться многочисленные звезды. Лева каждый раз смотрела на этот вид с восхищением: созвездий было гораздо больше, чем в ее мире, и небо, казалось, было просто усыпано ими.

— Все на звезды глядишь?

Эед подошел тихо. Он показывал брату, как строить небольшой плотик из местного растения, которое Леве напоминало камыш, и теперь мальчуган был занят делом.

Парень тоже поднял голову к небу.

— Это созвездие Бачал? — спросила Левианна, ладонью указав направление.

Эед улыбнулся, не отводя глаз от неба:

— Да, вспомнила?

Лева улыбнулась в ответ. Спустя минуту она вновь вскинула руку к небу:

— А это Тарба?

Боковым зрением девушка увидела, как рыжеволосый кивнул.

— А это созвездие Риан?

Эед опустил голову и посмотрел на Левианну.

— Ты помнишь его название? А что еще? — в голосе его появились нотки взволнованности, в глазах появилась уже знакомая Леве надежда. Она также оторвала взгляд от неба и перевела его на парня.

— Только название… А что? — невольно волнение Эеда передалось и ей.

Он неожиданно сделал шаг вперед и оказался совсем близко к Леве, так что ей пришлось приподнять голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Просто для всех это созвездие носит название Эболл, — говоря это, он напряженно всматривался в глаза девушке, будто пытаясь ухватить что-то, чего очень ждал, — но тебе не понравилось это название. И между нами мы решили называть его созвездием Риан.

Левианна не знала, что на это ответить. Она тяжело дышала, не отрывая взгляда от парня.

— Ты… ты больше ничего не вспомнила? — Лева уловила разочарование в голосе Эеда, заметила, как гаснет надежда в его глазах. На мгновение ей стало так горестно от того, что она не может ему помочь, что она, она одна сейчас причина его грусти. Девушка не выдержала и крепко обняла рыжеволосого, прижавшись к его груди. Секунду он колебался, но затем обхватил ее в ответ и, не сдержавшись, вдохнул запах ее волос.

— Дан, ты не представляешь, как мне было больно без тебя…

Внезапно тысячи крохотных молний будто бы сверкнули в памяти Левы. Она уже слышала это раньше… Она слышала это, когда очнулась от беспамятства из-за ранения. Эед был рядом с ней. Он все свободное время был рядом с ней, она это знала тогда. Это было ее имя… Ее имя, которое он произнес с такой благодарностью и с такой любовью… Она слышала это, когда поднялась на лежанке и Эед крепко прижал ее к себе. Он тараторил благодарности небу, земле, лесу… Она слышала это, когда он… поцеловал ее. Жгуче и упоительно поцеловал, будто это было единственное, ради чего он жил. Он всегда был рядом с ней, она вспомнила это… Она вспомнила все.

Невольно по щекам потекли слезы. Дан отстранилась немного от Эеда, чтобы посмотреть ему в глаза.

— В тот день прошел ровно год с тех пор, как я попала в ваш мир. И ты сказал, что сделаешь все, лишь бы не осталось ничего, что бы меня не устраивало в нем, чтобы я была счастлива здесь.

Она плакала, но улыбалась. Наконец-то она собрала этот пазл. Она нашла недостающую деталь. Вернее, Эед сам ее нашел, и терпеливо надеялся, что любимая вспомнит его. Сейчас же он с неверием смотрел на нее, не понимая до конца произошедшего.

— Откуда ты… О, Дан! — наконец понял он и вновь прижал ее к себе, не переставая повторять ее имя. Отпрянув, он с силой поцеловал ее. Настолько сладким и желанным был для Дан этот поцелуй, что она не замечала ничего вокруг, кроме Эеда. Резко он обхватил ее ниже и, подняв в воздух, закружил, отчего девушка засмеялась сквозь слезы. Бэначаид вскочил и начал прыгать вокруг них, хлопая в ладоши.

— А меня, меня покрути! — кричал мальчуган.

Эед опустил Дан, и они оба обняли братишку рыжеволосого, радостно машущего руками…

***

Бэначаид кидал камушки в озеро, Дан сидела, положив голову на плечо Эеду.

— Почему ты не рассказал мне сразу? Почему ждал, пока я сама вспомню? — спросила она, смотря вдаль.

Эед подобрал камешек, лежащий рядом с ним, и тоже запульнул его в воду.

— Пока тебя не было, я много думал. Для чего мы встретились, два человека из разных миров? Я не знал, увижу ли тебя вновь, не знал, как ты, не мог ничем тебе помочь. Я каждый месяц пытался найти тебя через портал, ты знаешь, запускать его чаще мы не можем. Пытался достать еще один, но бесполезно. От запуска до запуска я просчитывал все возможные координаты, куда можно направить портал. Но связь между нашими мирами постоянно меняется, относительность пространства тоже… Я почти потерял надежду. Но я обрел новую: я надеялся, что ты сможешь жить счастливо без меня. Я надеялся, что будет кто-то в твоем мире, кто сможет позаботиться о тебе, когда я не могу… Поэтому, когда мне все же удалось найти тебя, когда я понял, что ты не помнишь меня… не помнишь нас, я решил, что так будет лучше для тебя. Я люблю тебя также сильно, Дан, поверь мне. Но я не хотел навязывать тебе свою любовь, видя, что у тебя есть шанс на счастье, которое не зависит от меня. Это… это было больно, да. Но успокаивающе-больно.

Какое-то время девушка молчала. Она вновь почувствовала, что глаза ее наполнились влагой, и поспешно смахнула первую слезу.

— Прости меня… — прошептала она, — прости меня, что не вспомнила сразу…

Эед ласково ухватил Дан за подбородок и повернул к себе.

— Тебе не за что извиняться, Дан. Ты ни в чем не виновата, слышишь? Ты уже подарила мне то счастье, о котором я последнее время и не смел мечтать.

Он нежно поцеловал ее. С каждой минутой осознание приходило все яснее, и Дан никак не могла понять, как жила без него раньше.

Вскоре вернулись в деревню. Услышав радостную новость, мать Эеда счастливо обняла Дан. Оказалось, что рыжеволосый попросил всех ничего не говорить девушке об их отношениях в прошлом. По словам мамы, для нее это было особенно тяжело, ведь Дан уже была для нее как родная. Накормила вкусным ужином, не переставая рассказывать об историях с Дан в прошлом. Хоть она и все уже помнила сама, но от радостной болтовни женщины было так тепло на душе, что девушка ее не перебивала. Неожиданно она вспомнила, что пора забирать внучек из купального дома — места, куда жители деревни ходили мыться. Дан вызвалась помочь и привести девочек.

Изба была довольно далеко, ближе к дому старейшины, чем к хижинам жителей. Наконец, Дан добралась до места и принялась вытирать и собирать девчушек. Заплела им косы, застегнула ночные платья. Они уже были готовы выходить, как внезапно с улицы донеслись крики. Тараторившие до этого девочки замолчали и испуганно прислушались. Дан вскочила на ноги. Шум не прекращался, наоборот, становился более сильным. Девушка быстро спрятала девочек в домике, убедив сидеть тихо и не высовываться, пока она за ними не вернется.

Аккуратно открыв дверь, Дан глянула в сторону деревни и ужаснулась: недавно готовившаяся ко сну спокойная и уютная деревня со страшной скоростью превращалась в хаос: жители выбегали из домов, мужчины хватали оружие и неслись в сторону ворот, женщины с детьми — к лесу, в надежде укрыться в тени его деревьев. В начале деревни занялся пожар, вероятно, что-то произошло именно там…

«Нашли» — внезапно осознала Дан. А хижина семьи Эеда ведь одна из самых первых… Страх сдвинул ее с места, и она ринулась. Ей повезло, что она бежала с другой стороны деревни: здесь пока не было ни врагов, ни огня. Но подбегая уже к середине, она почувствовала запах гари и дым, в горле и легких начало горчить. Наконец она была уже близко, оставалось лишь пробежать между домами напротив уже родной хижины и пересечь небольшую тропу между рядами. Тут она увидела Бэначаида. Дан вышла на тропу в тот момент, когда он вырвался из рук матери, уже убежавшей с ним на приличное расстояние от домика, у входа в который оставался лишь Эед, державший в руках меч. Со стороны ворот к нему подходил вражеский лучник с оружием наготове. Видимо, мальчик испугался за брата, поэтому опрометчиво ринулся ему на помощь.

Дальше Дан ощущала все, как во сне.

Эед обернулся на крики матери и, увидев бегущего к нему Бэначаида, развернулся, пытаясь спиной заслонить ребенка от врага, и ринулся ему на встречу. Бросив меч, он подхватил мальчика на руки и, стараясь не открыть брата, повернул голову на недруга. Тот уже натягивал тетиву.

— Эед!

Собственный крик показался Дан пугающим предзнаменованием скорой разлуки. Она только обрела его вновь, только вспомнила его и не могла потерять. Вновь ее настигло чувство, что это единственно верное решение, что по-другому нельзя. Она ринулась через тропу и в тот момент, когда лучник выпустил стрелу, оказалась как раз между ним и Эедом.

— Дан!

Что-то толкнуло в грудь, заставив потерять равновесие. Пытаясь устоять на ногах, Дан отступила назад и невольно повернулась. Она ясно увидела Эеда с братом на руках, но никак не могла расслышать, что он кричал: в ушах стоял звон, а голова становилась ватной. Уже не в силах стоять, она словно замедленно начала опускаться, до последнего не отрывая взгляда от любимого. Вскоре она уже не видела ничего, кроме такого чарующего звездного неба над головой. Оно так восхищало ее все то время, что она провела здесь… Дан остановила взор на созвездии Риан. Глаза вновь стали влажными, но она улыбнулась, вспомнив слова Эеда. Из последних сил она прошептала:

— Если мне суждено умереть за твоего брата, я умру счастливой, помня тебя…

***

… Издалека доносился равномерный писк. С каждым разом он становился все громче, взывая к жизни другие чувства. Вот она почувствовала маску на лице. Услышала запах медицинских неестественно чистых помещений. Осознала, что лежит на чем-то мягком…

Лева открыла глаза и увидела над собой плитки потолка. Сбоку стоял медицинский аппарат, современный, обычный для нее, но сейчас такой непривычный.

— Очнулась!

Лева повернула голову в другую сторону и увидела свою университетскую подругу. В палату зашла медсестра. Проверив показания, она сняла маску с ее лица.

— Зачем же так перетруждаться, милочка? Вы, студенты, вообще себя не бережете. Через полчаса придет доктор, осмотрит Вас.

Только тут Лева поняла, где оказалась.

Когда она вышла из палаты, Левианна села на кровати.

— Что случилось? — спросила она подругу.

— Не помнишь? Мы с тобой выходили с универа, и ты резко потеряла сознание. Вот, час уже лежишь, только очнулась.

— Час, значит…

Лева потрогала грудь, почувствовала небольшой синяк и невольно ухмыльнулась.

«Всего лишь синяк. А приснилось, будто стрела попала…» — пронеслось было в голове, но мысль резко оборвалась. Широко раскрыв глаза, она все вспомнила. Не сдерживая слез, Лева прикрыла глаза и легла обратно. От осознания всего случившегося ей было больно. Но в груди теплилась надежда, что она смогла помочь Эеду. Что в этом и было ее предназначение в этот раз. Быть единственной, кто мог умереть, оставшись жить.