Новый рассвет

Это случилось 25 октября 1983 года – эту дату Лоренс Баркли запомнит навсегда. Именно в этот день пропал он сам. Просто бесследно исчез. Его никто не мог найти, если бы в один из дней, спустя много лет, он не появился на пороге своего дома.

***
Октябрь. Прохладный и одновременно теплый месяц осени. Во всю начинают падать листья цвета золота и меди, они медленно застилают замерзающую землю своим пестрым ковром, согревая её. Осенний лес покрыт красочной росписью, а лесные тропинки медленно убегают ручьем в глубь леса, оставляя после себя лишь холодные и мокрые следы. Под окнами раньше всех начинает снимать свой головной убор мудрый дуб, усыпая поляну вокруг себя яркими звездами. Холодные порывы ветра треплют кроны деревьев, склоняя их к сладкому и долгому сну. Ближе к концу октября стаи птиц улетают в теплые края, забирают с собой последние мгновения лета.

Солнце в этом месяце почти не показывается из-за занавеса ватных облаков, чем-то очень напоминающих сахарную вату. Оно прячется и готовится к яркому выступлению в следующем году.

Вся природа готовится окунуться с головой в загадочный мир грез.Насладиться безмятежный сном, чтобы в новом году вновь показать людям все свое великолепие и роскошь.

***
Солнечные зайчики заглядывают в комнату Мари через приоткрытое окошко. Они играют с её волнистыми волосами, бегают по белоснежным стенам, напоминающим на ощупь рыхлый и пушистый снег. Вся комната оживает и веселится вместе с ними. Мари проснулась.

С кухни веет сладковатым запахом, с каждой следующей секундой он проникает в комнаты и заполняет миллиметры свежего воздуха. Душит и манит одновременно. Охватывает окрестности вокруг их загородного дома, находившегося близь леса, и прозрачного, словно стекло, озера.

Мари открыла глаза. Она ещё долго смотрит в потолок, разглядывая детали её собственной росписи, фантазирует о счастливой жизни и вдыхает манящий аромат свежей выпечки.

7:30. Пора вставать. Ни минутой позже.

7:45. Пора заканчивать умываться.

8:00. Время завтрака в семье Баркли, когда все члены загадочной семьи собираются вместе, становятся единым целым. Создают свой маленький мирок, сравнимый с карликовыми звездами во Вселенной, в котором есть только они.

В их семье всегда порядок, все подчиняется четкому планированию и расписано до минуты. Поговаривали, будто Баркли не люди, не с нашей планеты.

***
Иногда дни длились невозможно медленно, проходили как день сурка, а иногда пролетали со скоростью света — только успей моргнуть. 25 октября длилось вечность ещё целые дни, недели, месяцы и годы. Оно стало бесконечностью, принесло ливни и тучи, забрало солнце и посеяло хаос в двух маленьких, хрупкий женских сердцах.

Именно в этот день все было не так. Началось это с раннего утра, когда сквозь сон Мари услышала тихий голос папы за её дверьми, потом топот и гул. После все затихло.

Странности копились снежным комом, были готовы тотчас застелить белой пеленой ясный взгляд. Как вино, дурманящее и пьянящее разум.

Тихо ступая, Мари спустилась по деревянной лакированной лестнице на кухню, но никого там не обнаружила.

— Мам? Пап? Вы здесь? — никто не отозвался, лишь ветки старого дуба осторожно стучали своими тонкими пальцами по окну на кухне.

— Странно, обычно в гостиной всегда тикают часы, — подумала Мари и решила к ним подойти.

Она сделала несколько шагов, которые отзывались эхом по всей кухне и гостиной; рядом с диваном стояли напольные часы. Тишина. Маятник застыл в вертикальном положении, не подавал признаков жизни. Мари взглянула зелеными глазами на свое отражение в стекле: кучерявые темно-каштановые волосы падали на плечи, жизнерадостный взгляд и улыбка на лице не давали ей грустить, на румяных щеках появились ямочки. Она посмотрела на время, было 7 утра, ни минутой раньше, ни минутой позже.

Скрип лестницы заставил её оторвать взгляд от не тикающих, застывших во времени часов. Лоренс спустился вниз со странной улыбкой на лице и медленно, словно крадучись, подошел к дочери.

— Мария, доброе утро! День сегодня с самого утра не радует – мои наручные часы перестали ходить, застыли на 7:00. Но ничего страшного, это просто маленькая проблема. Придется вечером заехать в ремонт.
Он посмотрел дочери в глаза, но в следующую секунду перевел взгляд ей за спину на напольные часы, и его брови удивлено взлетели вверх.

— И эти сломались, —произнес он шепотом, почти не шевеля губами и, развернувшись, пошел в сторону кухни.

Мари стояла неподвижно, как бы готовясь к чему-то. Она была в недоумении, ведь последнее время её отец был совсем не похож на себя. Изо дня в день Лоренс все дальше отдалялся от своей семьи, почти с ними не разговаривал, не выходил из своей комнаты. Вероятно, даже не завтракал и не ужинал с ними, все время запирался в комнате или подвале, мастерил или чинил, изобретал или ломал; шорох, грохот, гул, шептание, крик, смех.

Дверь в подвал или комнату всегда была заперта на замок, Лоренс почти ни ел и ни пил, даже когда Джина приносила ему завтраки или обеды с ужином и оставляла их рядом с дверью, два раза стуча по двери, чтобы оповестить мужа.

Никто не пытался войти к нему, никто даже не хотел узнать, что там происходит, никто не понимал, не догадывался, что происходит и в голове у Лоренса.

Но этим ранним утром он стал вести себя по-другому: он давно не ходил на работу. Кроме того, Лоренс не выходил из дома месяц, день и ночь проводил взаперти – он никогда не называл Мари полным именем и тем более не называл поломку часов или иных предметов «маленькой проблемой».

Случалось, что ночью Лоренс выходил из своего укрытия. Он ходил по дому, что-то шептал или тяжело дышал. Его шаги становились землетрясением в тишине ночных звёзд. Мари с матерью казалось, что прошла целая вечность, отнявшая у них любящего отца и мужа, вечность, которая перевернула весь мир и оставила кровоточащую рану в груди навсегда.

*** (День исчезновения. Вечер)

Он ступал босыми ногами на цветы, схожие с упавшими звездами с неба. Они усыпали каждый сантиметр этого удивительного леса. Слева и справа была чаща, непроглядная и темная. Вокруг была всепоглощающая тьма, она подкрадывалась сзади не спеша; шаг за шагом все ближе к своей цели.

Он бежал. Бежал без оглядки. Цветы под его ногами ломались и чернели одни за другими, деревья склоняли свои кроны перед ним, преграждая путь, а мгла становилась все ближе и ближе.

Сердце бешено билось в его израненной груди, намереваясь вырваться на свободу. Силы были на исходе, мышцы отказывались работать, а глаза все хуже и хуже видели. Тело била мелкая дрожь, а внутренний голос подсказывал, что это не конец. Кто ему поможет? Кто станет проводником в этой пучине страха и мыслей? Может быть, они?

***

Заросшая тропинка. Пение птиц. Солнечный свет. Может, это знак?

Ноги его не подвели. Резко свернув на север, он не успел пробежать вперед и 5 метров, как перед ним открылась невероятная картина. Озеро появилось из неоткуда, перестал дуть ветер, и лёгкий туман витал в поисках укромного местечка над озерцом.

Лес с ним играл. Они с ним играли.

Он нашел это место вновь. Медленно спускался к воде, ступая осторожно. Веточки под его ногами ломались и хрустели, а рыбы поднимали всплески на неподвижной водной глади. Казалось, будто свет исходит от озерца из самых недр Земли. Оно светилось и переливалось небесно-голубыми, с переливом от аквамаринового до берлинской лазури, цветами. Озеро стало фонарем, проводником для него в непроглядной тьме, что окружала и душила его с каждой секундой.

Мысли беспорядочно роились в его голове, не оставляя в ней и намека на свет. Его преследовало чувство беспокойства и загнанности, он был мышкой, которая угодила в ловушку не по своей воле, и уже не знала, как оттуда выбраться. Он хотел убежать от них, спрятаться у себя в комнате, закрыть свои мысли и сны. Но было ли это возможным? Или время потеряно?

— Что же мне сделать для Вас?! — его голос эхом разнесся по округе, спугнув заинтересованных птиц. Где-то в темноте мелькнул силуэт.

Послышался шорох сзади - и появился Он. Великолепный и неземной. Божественный.

— Может, ты и есть Бог? — он не успел спросить этого. Его веки налились свинцом, в глазах потемнело, и он провалился в кромешную темноту.

*** (Месяц назад. 20 сентября)

Свет раннего утра пробивается сквозь полупрозрачные занавески, наполняя кухню теплым, золотистым светом. Легкий дымок поднимается от свежесваренного кофе, смешиваясь с ароматом свежих булочек, только что вынутых из духовки. На кухонном столе, покрытом чистой, белоснежной ажурной скатертью, стоит латунный кофейник с графическими узорами и поднос с угощением — румяные ломтики черного хлеба и масленка. На полках аккуратно расставлены коробки с "Cadbury" и "Mars", домашние запасы варенья, отражающие труд и заботу долгих зим, и разложены засушенные пучки трав, бережно собранные этим летом.

На кухне слышен приятный шепот радио, передающий утренние новости и лёгкую музыку, создающую атмосферу расслабленности и меланхолии. Мебель из светлого дерева, немного состаренная, но с доброй энергией, потертые, крашенные створки шкафов с резными узорами, полупрозрачные занавески на окнах, словно тонкая вуаль, создают семейную и уютную атмосферу осеннего раннего утра. В углу на подоконнике растёт спатифиллум, и его аромат наполняет пространство свежестью и легкостью, а его «белые лилии» приносят в дом гармонию и счастье. Через окно виден сад, где листья на деревьях начинают желтеть, устилая газон редкой россыпью гербария. А иногда вдалеке, вдоль кромки вечнозеленого леса, можно заметить пробегающее дикое животное.

Это утро, как и множество предыдущих, пронизано теплотой домашнего очага, семейными традициями и тихим счастьем.

***

Джина с самого раннего утра хлопотала на кухне, чтобы встретить своего мужа и дочь с аппетитным и вкусным завтраком в виде чашечек черного кофе, свежеиспечённого хлеба с маслом и корзинкой фруктов. Часы пробили 8:00, и в кухонную зону не спеша спустилась Мари с отцом. На их сияющих от счастья лицах промелькнули нотки веселья – они весело что-то обсуждали, смеясь невпопад и оживленно жестикулируя.

— Джина! Добрейшее тебе утро! Мари мне такую историю начала рассказывать…, — Лоренс звонко засмеялся, и его низкий, мягкий смех заполнил всю кухню.

— Доброе утро, мам! Я как раз закончила на самом интересном месте, хочешь послушать? — на ее лице появилась милая улыбка и умоляющий взгляд.

— Все за стол, завтрак остынет, не зря же я старалась? Историю обязательно расскажешь позже.

Все члены семьи медленной и плавной походкой двинулись в сторону обеденного стола, находящегося в самом центре студии, вокруг которого стояло 4 дубовых стула и на сидушках которых располагались подушечки с рисунками разных времен года.

За столом каждый положил себе по яичнице с приправой из базилика и орегано, слева в тарелке салат из свежих овощей, заправленный домашней сметаной, а на отдельной тарелке поджаренные кусочки бекона, запах которых так и манит. Завтрак проходит как обычно, в атмосфере спокойствия, но Мари нарушает благоговейную тишину своим рассказом.

— Вчера вечером после школы еду домой, темнеет уже раньше, поэтому пришлось в сумерках ехать через лес. Набираю я скорость, и как выскочит передо мной какое-то большое существо - так и ослепило меня. Я с велосипеда упала на дорожку, потом встала на ноги, а его и след простыл. Странно все это было. — Мари перевела взгляд на папу, сидящего напротив нее.

***

Отодвинув стул, он сел за стол рядом со своей любимой женой и принялся за дегустацию блюд. Положив себе на коленки белёхонькую салфетку, он взял в руки столовые приборы из нержавеющей стали, отполированные до блеска, и принялся разрезать яйца всмятку, намазывая их на мягкий хлеб.

В это время Мари рассказывала родителям историю, которая с ней случилась вчера по дороге домой. При упоминании о диком животном в глазах у Лоренса начало мутнеть, его руки затряслись мелкой дрожью, а голова гудела. До того, как он выронил из рук нож с хлебом, Мари и Джина, обе поглощённые историей, не замечали его состояния.

В глазах продолжало мутнеть, скакали пятна, мелькали вспышки яркого света, не давая что-то увидеть. На один миг перед его глазами на поляне за окном, напротив которого он сидел, предстало существо ярко-голубого и бирюзового цветов, его шерсть была белой, а глаза — мутные, белесые. Оно напоминало собаку, но с очень тонкими и длинными лапами и ушами, а сам хвост доставал до земли и был, как у льва. Его лапы, обмотанные золотистой лентой, были мощные, как у тигра. А начиная с холки и до низа груди, с двух сторон тянулась полоса золотого цвета, напоминающая ореол.

Один миг — его образ отпечатался в голове у Лоренса.

***

— Папа? Пап, все хорошо? Что с тобой? — Мари и Джина встали с двух сторон от Лоренса, держа его за руки и обращаясь к нему по имени.

Зрелище было не из приятных: Лоренса трясло, его глаза заволокло белой пеленой, и он пристально и неотрывно смотрел в окно. Все тело резко напряглось и откинулось на спинку стула, чуть не опрокинув его назад.

Это длилось не больше минуты, после он пришел в себя и как ни в чем ни бывало высвободил руки из рук жены и дочери и продолжил трапезу. Джина стояла с открытым ртом, не зная, что на это сказать. А Мари отошла к своему стулу и опустилась на него медленно, прикрывая рот рукой.

— Что такое, девочки? Время завтрака подходит к концу, пора заканчивать. Спасибо большое, Джина, было очень вкусно, — и встав из-за стола, ушел к себе в комнату быстрым и машистым шагом, оставив в тихом молчании студию и свою семью, которая не могла отойти от произошедшего.

***

В Austin Metro Cityвсю дорогу стояла гробовая тишина. Мари так и не решилась поговорить об утреннем инциденте со своим отцом. Она изредка поглядывала на него косым взглядом, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке.

Лоренс вел себя как обычно, не было никаких признаков эпилепсии или чего-нибудь похуже. На нем была его любимая бело-синяя рубашка и джинсы с темно-коричневым ремнем. А на ногах были песочного цвета дезерты.

Лоренс всегда одевался стильно. В его отдельной комнате-гардеробе был целый мир. Множество необычных вариантов аутфитов на разные случаи жизни, ситуации и времена года. Необъятное количество обуви и курток. Все было упаковано в коробки и сложено стопками внутри шкафов или висело на пластиковых или деревянных вешалках ровными рядками. Лоренс был перфекционистом до мозга костей и не терпел беспорядка и грязи в доме, поэтому Джине приходилось убирать квартиру чуть ли не каждый вечер перед его приходом, а Мари помогать маме после школы. Но все привыкли к такому порядку и графику за много-много лет жизни под одной крышей дома.

В салоне Austin все было отполировано до блеска. Коврики и сиденья чистились каждый день по вечерам самим Лоренсом, к машине он не подпускал ни Мари, ни Джину.

Мария сидела тихо, дыхание её было ровным и спокойным, пульс ритмичным. Но внутри она переживала за отца. Ее сердце разрывалось на части от догадок.

Пейзаж за окном машины быстро сменялся другим, более насыщенным или тускловатым. Иногда меж веток деревьев пробивались длинные солнечные лучи, освещающие им размытую долгими дождями лесную дорогу, которая начиналась от их дома и заканчивалась только возле трассы. Время бежало долго, висела неловкая пауза еще со студии.

Часы показывали 9:04, а они еще не выехали из леса. Поэтому Мари решила нарушить всепоглощающую тишину первой.

— Пап, уроки в 9:30 начинаются, — она повернулась к отцу в пол оборота, сложила руки на своих коленях и осторожно посмотрела на него. Непроницаемое лицо Лоренса дало трещину, и он тоже перевел взгляд на часы.

— Хм… и правда, мы должны были уже давно выехать на нормальную дорогу. Ты не помнишь, мы проезжали старый теремок, от него 300 метров по прямой оставалось? — он завертел головой в разные стороны, всматриваясь в глубь леса.

— Я… я… кхм, я не помню. Скорее всего, — ее взгляд испугано забегал по окнам. — Смотри! Там с твоей стороны что-то есть! — Лоренс испугался от неожиданного вскрика Мари и чуть не потерял управление, но вовремя среагировав, сбавил скорость и выправил машину.

Повернув голову налево, он заметил в самой чаще леса озеро и дорогу, ведущую к нему. Его лицо тотчас переменилось, и вдавив педаль газа, он набрал скорость за считанные секунды. Мари вжалась в кожаное сиденье, одной рукой схватившись за дверь машины, отделанной коричневой кожей с глянцевой вставкой, а другой держалась за край сиденья. Машина стремительно набирала скорость, перелетая через бугры и ямы на дороге. Промелькнул покосившийся теремок, и Лоренс прибавил ходу.

AustinMetroCity бордового цвета выскочил на асфальтированную дорогу, оставляя злополучный лес позади. Посмотрев в зеркало заднего виды, Лоренс увидел то существо, что смотрело на него сегодня утром через окно на кухне. Странное чувство овладевало его телом, залезало в разум и ломало мозг, хотело парализовать его. Оно было уже под его кожей, медленно и неспеша растворялось в его крови.

Это был Страх.

*** (вечер 20 сентября)

По телевизору показывали сериал, на столе стояли тарелки с супом, салатом и жаренным мясом с луком, букет цветов, который Лоренс принес Джине, стоял в фарфоровой вазе посередине. Вся семья собралась вместе для вечерней трапезы.

По телевизору показывали сериал, внезапно появилась полоса с текстом «Срочные новости!», Лоренс отложил столовые приборы и внимательно стал слушать ведущего.

— Срочные новости города Лидс! Три дня назад стали пропадать люди в лесах и его окрестностях. До сих пор не найдено ни одного пропавшего без вести человека. Просим быть осторожными и соблюдать технику безопасности в лесу! Срочные новости! В городах стали происходить климатические аномалии, ученые и синоптики пытаются установить причину, — договорив, ведущий отложил листы белой бумаги и улыбнулся на камеру. Новости закончились, на экране появилось продолжение сериала. Лоренс взял пульт от телевизора, выключил звук и громко заявил.

— С этого момента Мари больше не ездит на велосипеде одна, я буду ее отвозить и забирать из школы. Передвижения только со мной на машине. Это касается и тебя, — он перевел свой острый взгляд на Джину и, развернувшись, двинулся в сторону лестницы. А потом, обернувшись, спокойным тоном произнес.

— Время позднее уже. Надо ложиться спать. Спокойной ночи всем.

***

Последние дни Лоренс ворочался, не мог крепко заснуть. Ему снились кошмары, приходили монстры, нарушавшие его сон. Но этой ночью все было по-иному, казалось, что сон — реальность.

***

Вокруг было необыкновенно красиво. Леса, светлячки, трава – все светилось и отражало неземной свет. На траве лежит мужчина средних лет, с темными волосами и красивыми чертами лица. Его уши были более острыми, чем у обычных людей, а глаза были наделены необычайной яркостью. Его одежда напоминала одеяние магов: длинная темная мантия с ярко-голубой, струящейся шелковой кофтой под ней.

Провалы во сне сопровождались яркими вспышками света.

Кто-то стоял за его спиной, Лоренс вдыхал зловонный запах из его рта. Он не шевелился. В один миг существо бросилось на лежащего рядом с ним человека. Мужчина резко поднял руки с серебряным кинжалом и пронзил грудную клетку животного, рассекая плоть до самого живота. Сбросив его окровавленное тело с себя, он встал на ноги и неуклюже побежал в глубь леса, растворяясь на мелкие крупинки пепла. Он оставил кинжал, ручка которого отделана камнями и самоцветами, рядом с животным.

Лоренс присмотрелся. Его глаза широко распахнулись. Это было оно. То, что он видел с утра за окном. Но это нечто живое в холке было почти по его плечо и обладало черной, как смоль, шерстью.

***

Холодный пот покрывал его тело, подскочив на ноги, он стоял в ужасе ещё пару минут. От резких движений мужа проснулась Джина.

— Милый, все хорошо?

— Д-да, все хорошо, — единственное, что смог выдавить из себя Лоренс, а после прижался спиной к холодной стене и медленно опустился на пол.

***

Следующие дни проходили с долей неясности. Не было сновидений, лишь редкие иллюзии. Лоренс всячески старался обходить разговоры с Джиной про ту ночь. Старался не смотреть на лес. На его окраине иногда мерещились эти существа, но мираж сразу же пропадал, будто его и не было вовсе. Может, его воображение с ним играет? Может быть. Он не знал правильного ответа. Но паранойя. Она развивалась с каждым днем, сопровождалась многочисленными «галлюцинациями» и тревожными мыслями. Из-за своего состояния Лоренс уволился из школы и у него осталась лишь одна работа в городской компании. Мари и Джина стали разговаривать с ним осторожнее, в основном избегая его компании. Он их пугал, пугал своим поведением и мимикой. Своими словами, направленными зверю-миражу.

Лоренс отдалился от семьи и от мира сего. Сбил режим сна и жизни.

*** (ночь 6го октября)

Пару дней назад он перебрался во вторую свою комнату, чтобы не пугать Джину по ночам. Он спал на матрасе в холодной пустынной комнате, без подушек и одеял.

Его комната-гардеробная была очень большой и просторной, что давало волю его воображению. Каждый раз, закрывая глаза, он представлял, как за ним придет черный зверь. Но он был беззащитным. Он кричал, отбивался от него в своем собственном кошмаре. Один на один, против тысячи зубов и когтей.

Эта ночь сопутствовалась снами спустя долгое время. Кровожадными, всепоглощающими масками страха, которые он надевал.

***

Он открыл глаза. Яркий свет мгновенно ослепил его, но, прищурившись, он разглядел белую шерсть, которая находилась в миллиметре от его лица. Вдохнул запах жженой травы и волшебства. Он не осмелился посмотреть вверх. Отступив несколько шагов назад, наткнулся спиной на кого-то. Кого-то теплого и очень мягкого.

Животный ужас подступил к горлу, и он бросился со всех ног куда глаза глядят. Лицо хлестали ветки и лианы, а корни деревьев хватали его за ноги. Его оглушил рев зверя, он обернулся. На поляне стояли те два существа, которых он видел раннее. Эти были огромными, ростом больше, чем он сам, а глаза их пылали огнем – красным и голубым. Инь-янь. Они были готовы броситься в атаку в любой момент. Разорвать друг друга на куски, но кто-то им не давал этого сделать. И эти некто сидели на их спинах. Два человека, совсем маленьких, как он. Они усердно вели переговоры, кричали друг на друга, размахивали руками.

Страх овладел его телом, не давая сдвинуться с места. Лоренс сидел в кустах эфиола, аромат которого заполнял всю поляну и перебивал его собственный запах, смотрел на воинов, и старался не двигаться и не издавать резких, громких звуков – все то, что могло бы выдать его присутствие. Рядом с ухом послышалось гулкое жужжание. Отмахнувшись рукой, Лоренс потерял равновесия и сделал шаг назад, чтобы не упасть.

Треск ветки под ботинком - и звери повернули голову в его сторону, посмотрев прямо ему в глаза.

— Ло-о-ре-е-енс-с-с… ПРОСНИСЬ! — пронзительно зарычал белый волк, яркая вспышка перед глазами ослепила его и погрузило все во тьму.

***

Месяц ужаса, страха и волнений. Лоренс потерял себя и свою личность. Перестал придерживаться своего расписания, взял отпуск с работы, который с трудом выпросил у начальства. Перестал разговаривать с семьей, не выходил из своей комнаты.

Он завел личный дневник, где записывал все, что видел и слышал. И все, что запомнил после долгих ночных кошмаров, пытаясь вспомнить малейшие детали. Он сходил с ума: его волосы стали сальными, от него самого и его комнаты стоял непристойный запах, а глаза выражали безумство.

Мари и Джина потеряли всякую надежду ему помочь. Бесконечные врачи и консультанты, медицинские работники – ничего не помогало. Лоренс отказывался к ним выходить и общаться. Запирал свою комнату и не выходил из нее долгие-долгие дни.

Но ночью 12 октября что-то произошло. Посреди ночи Лоренс выбежал из своей комнаты с криками, прижимая к груди дневник с грифелем, и, сбежав вниз по дубовой лестнице, завернул налево. Увидев дверь подвала, не раздумывая побежал прямиком к ней.

Внутри было зябко и сыро – вторая дверь из подвала вела на улицу, сквозь щели в ней задувал осенний ветер, гоняя воздух по большому помещению, начинающемуся под лестницей. Не забыв запереть за собой дверь, Лоренс достал из комода спички и свечи, которые хранились здесь для экстренных случаев и зажег одну из них. Запах плавленого воска успокаивал и приводил его в чувство. Сев в самый угол комнатушки, он прижал к груди дневник и заснул.

Джина, которая беспрестанно стучала в дверь подвала и звала мужа, не смогла разбудить его и, потерпев неудачу, медленно ступала по скрипящим половицам, поднимаясь к себе в комнату.

***

— Я так больше не могу! Уйдите, уйдите, уйдите! — он отчаянно кричал в своей комнате, бил руками в стены, плакал. Тени плясали на стенах, вновь и вновь догоняя его. Хватали своими длинными худощавыми руками и пытались что-то сказать. Одна тень опередила его, ухватившись своими пальцами за его бицепс, она нагнулась к нему и прошептала тихим, шепчущим голосом.

— Выбран свыше… Не сможешь убежать… Не пытайся, от судьбы не спрятаться… — и тотчас все пропало, он остался наедине со своим сознанием. Схватив с пола блокнот и карандаш, выбежал из комнаты.

— Уйдите, Уйдите, уйдите!

*** (11 октября. Записи из дневника Лоренса)

Они преследуют меня, не дают спокойно спать. Сны, сны, сны. Теперь Они являются мне во снах. Говорят со мной и зовут. Волк, один белый волк назвал себя Адаром. Я не знаю их, кто они, откуда. Сегодня Адар сказал мне, что я ДОЛЖЕН им ПОМОЧЬ, пояснив, что мой РОД СВЯЗАН С НИМИ.

***

Крадучись, он медленно приоткрыл подвальную дверь и выглянул из холодного помещения. Вокруг было пустынно и темно. За окном уже немного светало. Пройдя на кухню, он налили себе стакан прохладной, мягкой воды и опустошил его в один миг. Взяв с софы вафельный плед и спрятавшись в него, медленно поднялся на второй этаж. Проходя возле комнаты дочери, Лоренс остановился в проходе и прислушался. Тишина. Повернув направо, он сделал три шага вперед по направлению к своей комнате и остановился, как вкопанный. В самом углу коридора роились тени. Они раскрывали свои пасти-бездны и тянули к нему тонкие и кривые лапы, намереваясь схватить его, поглотить своей темнотой.

Его губы сами шептали слова с каждым разом все громче и громче.

— Уйдите… уйдите…

*** (17 октября. Записи из дневника Лоренса)

Я по-настоящему разговаривал с Адаром. Говорил, как с обычным человеком. Он поведал мне о моих предках, и рассказал, как мы связаны с Ними. Сказал, что я должен восстановить баланс между мирами. Я НЕ ХОЧУ в это верить. Я схожу с ума. Эти сны действуют на меня. Но остается ли у меня выбор?

В городах происходят катастрофы разного характера: то поезда, то машины, то дожди из камней. Никто не может НИЧЕГО объяснить. Может, существа и в правду не врут?

*** (поздний вечер 25 октября)

— Лоре-е-нс! Открой глаза… — как по приказу, он просыпается, видя перед собой белого зверя.

— Наша связь. Ты ощущаешь ее? Я помогу тебе стать прежним, только открой свой разум, и ты убедишься во всем своими глаза-а-ми… — существо сидело перед Лоренсом и пристально всматривалось в его лицо. Он больше не мог сопротивляться.

Перед глазами промелькнули тысячи картинок, время летело то взад, то вперед, то останавливалось на месте, чтобы показать кадры. Время превратилось в реку, текущую по Лоренсу и поглощающую его своими неистово сильными петлями.

Вот в нашем лесу мужчина борется с черным зверем, с грацией кошки, уворачиваясь от его когтей. И магии? Нанося ему смертельное ранение. А здесь девушка средних лет в мантии с помощью того самого кинжала, который я видел в своем сне, режет себе ладонь. Она сжимает ее в кулак, и капли алой крови капают на зеркало. В следующем видении Лоренс рассмотрел своего прапрадедушку, который без страха в глазах обнимал черного Адара, а после вонзил ему в сердце серебряный нож. Существо отчаянно взревело и вместе с прапрадедушкой стало медленно рассеиваться, превращаясь в прах, который резвый ветер разнес по сказочной долине из снов Лоренса.

— Теперь ты мне вери-и-ишь? Твоя миссия-я написана еще за до-олго до твоего рожде-ения…, — Адар встал на лапы, гордо возвышаясь над ним. – Пора просыпаться, но запомни: найди в лесу то озеро, там найдешь и меня, — и сон ускользнул из его рук.

Странно было все, что происходило с ним, разум отказывался верить в это, принимать это за правду. Но сегодня вечером он проснулся в здравом уме, он также помнил все детали сна, даже последние слова зверя.

— Н-над-до найт-ти озеро! Быстрее же! — заикаясь проговорил он и босиком выбежал из темного подвала в прихожую, надел на себя все, что первое смог найти и, распахнув входную дверь, понесся в лес.

Ноги вели его сами – до самой окраины леса. Но он побежал дальше по лесной слякоти, перепрыгивая лужи и ямки. Цеплялся ногами за корни вечнозеленых деревьев.

Слякоть под его ногами сменилась зеленью с цветами, яркими, как сами звезды. Тьма, тьма делала их такими. Она сгущалась, готовясь в любой момент схватить его. Он не помнил, как прибежал к озеру, как ломались хрупкие цветы под его ногами, схожие с жизнями людей. Упав на колени, он закричал.

— Что же мне сделать для Вас?! — его голос эхом разнесся по округе. Где-то в темноте мелькнул силуэт.

Послышался шорох сзади, и появился Он. Адар.

— Может, ты и есть Бог? — он не успел спросить этого. Его веки налились свинцом, в глазах потемнело, и он провалился в кромешную темноту.

***

— Мам, все хорошо? Что-то случилось?? — Мари выглянула из своей комнаты.

— Дочь, это был папа, он убежал в сторону леса! Скорее звони в полицию! — Джина накинула куртку, одела наспех ботинки и выбежала вслед за мужем в кромешную тьму.

— Мама, стой! Давай сначала дождемся их, это не безопасно! — Мари уже сбегала по лестнице вниз, скрепя половицами. Но мамы не было в доме. Сделав срочный звонок инспектору, она выбежала вслед за Джиной.

***

Джина бежала, не разбирая дороги, прямиком к лесу. Сзади она слышала отчаянные крики своей дочери. Мысли были заняты только Лоренсом. И слезы. Слезы катились из ее глаз градом, падая на тропинку под ее ногами.

Подбежав к темному лесу, она остановилась. Спереди слышались сирены машин инспектора.

Мари, подбежав к маме со спины, обняла ее и стала успокаивать.

— Мам, все будет хорошо. Отца найдет шер… — речь оборвалась на полуслове, по округе разнесся громкий рев, и Мари упала без сознания. Зрачок ее стал затуманенным, а тело била дрожь. Подоспевшие медики подбежали к девочке, чтобы оказать первую помощь.

***

Лоренс очнулся в лесу меж деревьев, кроны которых загораживали небо, но яркий свет излучали цветы, мох и насекомые, которые были повсюду. Лианы, свисающие с крон деревьев, светились легким золотистым светом, а в воздухе витал запах магии.

— Ты в нашем мире, Ло-оренс. Пришло вре-емя принять реше-ение… — Адар наклонил свою морду прямо к нему, заглядывая в глаза.

— С созданием самого мира, появились Мы – не что иное, как инкарнациями света и тьмы. Чёрные Адары, полные могущества и желания посеять хаос, живут взаперти, в сдерживающих их магическом шаре, а их белые собратья – мы, олицетворяем чистоту и гармонию. Наше существование никогда не находилось в состоянии покоя — мы были связаны, как Инь и Янь, создавая баланс, необходимый для жизни в обоих мирах.

Но раз в несколько столетий темные силы прорывают сдерживающий их щит, начиная испепелять наш мир. Шаг за шагом. Это место – единственное уцелевшее во все долине. Если не станет и его, то ваш мир превратится в один большой апокалипсис.

В этот момент единственным спасителем становится человек с кровным родством — тот, чей предок, когда-то запирал темные силы, приносил в жертву самое дорогое. И последним был твой прапрадедушка, — закончив с монологом, он замолчал и ждал ответа от Лоренса.

— Я… я не знаю. Если я и сошел с ума, то терять мне уже нечего. Все рушится, превращается в пороховую бочку, готовую взорваться от одной лишь искры, но что я могу сделать…?

— Существует ритуал, который необходимо провести. У нас есть почти все необходимые элементы: зеркало с кинжалом и книга. Однако нам не хватает двух ключевых компонентов. Нужно принести в жертву нечто самое ценное, живое существо. Для заключения зла нужно произнести заклинание, которое хранится в самой древней книге, но сперва нужно отгадать загадку. Ответ – заклинание к ритуалу. Каждое столетие оно меняется, ни разу не было одинаковых. Все в твоих руках. Я перемещу тебя в библиотеку, где хранится книга, там ты сможешь найти разгадку. У-уда-ач-и-и, — Адар стал медленно растворятся в воздухе, в то время как перед глазами у Лоренса начало мутнеть и он провалялся во тьму.

***

— Скрыт в тенях, где свет не сияет,
Я охранитель, кто за линией встает.
Могу обручить с силой ветра,
Слово темное, что врагов оттолкнет.

Веду сквозь мрак, я свет пронзаю,
Сердца и умы я очищаю.
Два слова шепчутся в тишине,
Они даруют мне способность вдвойне.

Первое — щит в мир ветров,
Второе — яркость в ночи снов.
Что за заклинание в этом романе,
Силу и свет, что в сердце сливаются? — Лоренс читал медленно, вдумываясь в смысл каждого слова. Но на ум ничего не приходило, не было даже мыслей.

В библиотеке хранилось множество книг по магии, зельеварении или культурологии. Но были книги и из нашего мира, например: "The Spy Who Came in from the Cold" Джона ле Карре и роман Джорджа Оруэлла «1984».

Лоренс обошел небольшую библиотеку вдоль и поперек, собирая все понадобившиеся ему книги. Одни были старые, другие выглядели очень новыми. Сев за столик в самом углу, он зажег лампу и открыл первую книгу по заклинаниям. Эта оказалась очень ветхой, было видно, что обращались с ней не должным образом. Аккуратно перелистывая страницы, чтобы не повредить их, Лоренс вчитывался в текст. И поглощённый делом, не заметил, как заснул за столом через несколько часов усердных поисков.

***

— Доктор, что вы … ска…ть? Что … дочерью?

— Миссис Баркли, состоя… стаб…но…, не о … бесп…ся. Все рекоме…ции … на лист…

С кухни через приоткрытую дверь в комнату Мари, которая находилась напротив лестницы, слышался отрывками разговор мамы и доктора.

Медленно встав с кровати, Мари, придерживаясь руками за стены и дверной проем, вышла в коридор. Голова не переставала гудеть, а перед глазами мигали кадры из сна.

Голоса на кухне стихли и хлопнула входная дверь.

— Надеюсь, что мама вышла с ним, — подумала Мари и, тихо ступая по ступенькам, спустилась вниз и направилась к двери подвала, которая находилась под лестницей слева.

Как Мари и предположила, мама вышла с доктором на улицу, чтобы проветриться — она так делала всегда, когда волновалась — поэтому она без проблем зашла в подвал. Приоткрыв незапертую дверь, она попала в тусклое помещение, заставленное старой мебелью, матрасами, картинами и всяким хламом. Слева в углу стоял стол, а на нем темным силуэтом лежал дневник, рядом с которым стоял подсвечник с догоревшей свечой. Взяв потрепанный дневник в руки, она открыла его на первой попавшейся странице и начала читать.

Это было безумство, Мари знала, но не теряла надежду.

А после перед глазами появилось видение из прошлого.

*** (4 месяца спустя)

— Вам что-нибудь удалось найти? Какие-то зацепки по моему мужу? — Джина стояла на пороге своего дома, с потухшими глазами и одетая во все серое.

— Нет, миссис Баркли, ничего, — и, развернувшись, инспектор ушел к машине.

*** (год и 27 дней спустя)

— Мари, доброе утро, как сегодня спалось?

— Не могу сказать «доброе утро» … сегодня ночью спустя долгое время были кошмары, будто вырванные из дневника папы. Я не понимаю, почему полиция нам не верит и ничего не делает. И дневник есть и очевидцы…

Взяв со стола апельсиновый сок, она подошла к окну и задумчиво посмотрела на лес.

— Картинка потихоньку собирается, — шепотом произнесла она.

***

Лоренс проснулся от резкого хлопка.

— Наверное, книга упала, — подумал он и, встав из-за стола, пошел на звук.

Остановившись у стеллажа №5, он поднял с пола раскрытую, старую и очень пыльную книгу. Проведя рукой по потрепанной странице с номер 53, Лоренс поднял клубы пыли в воздух. И закашлявшись, прочитал.

— Я стою на страже в ночи темной,
Чтобы путь твой был ясным, как свет дневной.
Смогу я укрыть и дать надежду,
Что это за сущность, что защищает нежно? — два слова в загадке были смазаны сильнее, чем остальные, даже читались с трудом.

— Невероятно… Быстрее, где же книга с заклинаниями? — подбежав к столу, он стал раскидывать книги в разные стороны. Некоторые с грохотом падали на пол, другие Лоренс судорожно подбирал в руки, перелистывая страницы, но в следующий момент откидывал их и брался за следующую.

Найдя то, что долго искал, он мысленно попытался позвать зверя, но не вышло. Неожиданно вихрь закрутил его в водовороте слов и переместил к его дому. Эхом послышались слова водоворота.

— Помни-и, временные отрезки ра-азные, они не щадят никого-о…

— Как будто прошла миллионная часть всей моей жизни... Сколько же месяцев или, может быть, лет меня не было? — он был босиком, был одет в ту же одежду, что и в ночь исчезновения 25 октября. Ступая ногами по земле, он вдыхал аромат летнего воздуха, смешанного с запахом полевых цветов и деревьев.

Постучав тихонько в дверь, он стал ждать. Терпеливо и с опаской, что таилась внутри него. Дверь открылась. Перед ним стояла его дочь, в которой почти ничего не изменилось и изменилось абсолютно все одновременно.

— Папа…? — спросила она, глаза ее наполнились слезами, а на лице появилась та самая милая улыбка. Бросившись ему на шею, она стала плакать и обнимать его, целовать в щеку. Мари вся святилась от счастья!

— Пап! Я все знаю. Просто проходи в гостиную и садись на диван. Я сейчас подойду, — и развернувшись, она побежала на кухню заваривать чай.

***

— Милая, где мама?

— Мамы не будет еще неделю, я отправила ее к ее сестре на какое-то время, чтобы она сменила обстановку и пришла в себя. После твоего исчезновения она была совсем не своя… — улыбка на сияющем лице сошла на нет, и Мари, поставив чашки с чаем на стол, опустилась на диван рядом с отцом и, потупив взгляд, сцепила руки в замок.

—Я их тоже вижу. Это началось после твоего исчезновения 25 октября. Год и сорок шесть дней назад… Я знала, что ты сегодня вернешься, они сказали мне. Сказали на следующий день, когда я пришла к тебе в подвал и открыла тот дневник, но я все равно отсчитывала дни до твоего прихода, зачеркивала их в календаре… И я видела тебя в библиотеке, это я просила их помочь тебе.

— Но как ты…

—На самом деле все довольно просто: я видела эти сны всего пять раз. Еще я перечитала твой дневник несколько раз, и знаешь, что я осознала?"— но Мари не успела довести свою мысль до конца, Лоренс, откашлявшись в кулак, перебил ее.

— Мари, я хотел тебе кое-что рассказать… Не знаю, с чего начать, но пойми одно: выбор будет только за тобой, — так он начал свой рассказ о ритуале, его отцовское сердце разрывалось на части, понимая, что жертва – его единственная дочь. Стоит ли принести в ее жертву, ради спасения всего мира? Это вопрос терзал его все время, пока он не закончил.

***

Вечерело. Мари задумалась, бросив взгляд на тени, танцующие на стенах от светильника. Она чувствовала, что этот разговор имеет большое значение.

— Но почему? — тихо спросила она. Папа вздохнул, осознавая тяжесть своих слов.

— Есть моменты, когда один человек может изменить ход истории, даже если этот путь требует больших жертв.

Дочка продолжала слушать, и хотя ей было страшно, что-то внутри подсказывало ей, что это важно, что это правда.

— Пап, если это может спасти мир, если есть хотя бы маленький шанс изменить что-то…, — тихо произнесла она, её голос дрожал от решимости. — Я хочу, чтобы люди были счастливы, чтобы они не страдали. Сейчас в мире происходят ужасные вещи. Зато время, пока тебя не было, Земля превратилась в могилу для всех, кто погиб от бесконечных катастроф и воин.

Лоренс немного удивился ее ответу, но в то же время гордился её храбростью и добротой.

— Я сделаю всё возможное, чтобы помочь человечеству, даже если это будет сложно. Я готова быть частью чего-то большего, — после ее слов, воздух в гостиной закрутился водоворотом, перенося их в другой мир.

***

Книга. Заклинание. Круг. Свечи. Кинжал. Зеркало. Кровь. Адары. Свет. Тьма. Мир. Ад. Человечество.

Слова поглощали все свободное пространство в лесу. Кричали и шептали. Пели хором и сольно.

Лоренс с Мари стояли на поляне в одеяниях магов. Прозрачная мантия, совсем не ощущаемая, длинный черный плащ под ней напоминал бездну, а в волосах были те самые белоснежные цветы из леса. Волосы Мари стали белыми, а в своих руках она держала зеркало. Лоренс сжал в руке рукоятку кинжала.

По середине леса находилась поляна, усеянная яркими звездами, солнечный свет не проникал из-за пышных крон деревьев, которые создали купол над ней. Лес был необыкновенный, не найти таких слов, которыми можно описать его великолепие и мощь.

Справа от них журчал ручеек, вдоль которого росли розовые бутоны бискусов, над водой роились стайками маленькие мошки, а бабочки порхали вокруг редких растений. Зеленые папоротники и синие фиресты росли вблизи деревьев, как бы защищая. А мох разрастался с северной стороны на стволах, указывая заблудшим путь. Весь этот лес, от его начала и до его конца был усеян особенной растительностью и животными. Они охраняли, ухаживали и хранили его покой. Лес был живым, начиная от самых маленьких мошек, заканчивая большими деревьями-великанами.

В центре поляны стоял аналой, украшенный золотыми лентами и узорами, на нем сверху и снизу стояли зажжённые свечи, воск с которых стекал тоненькими струйками вниз. На нем лежала раскрытая книга, ее страницы пустовали. Рядом с ней на подставке – чернила и перо. Подойдя к книге, взяв перо, обмакнув его в чернильницу – написал в книге дату, имя и фамилию свою и дочери.

Закончив выводить последнюю букву, он захлопнул том и, чуть помедлив, развернулся к дочери и, не смотря ей в глаза, произнес.

— Мари, подай мне зеркальце… — отойдя от аналоя, двинулся размеренным шагом к дочери, которая стояла в самом конце поляны с растерянным и одновременно уверенным лицом. Лоренс посмотрел влево и увидел Адара, прятавшегося в тени деревьев. От него исходило легкое белое свечение. Кивнув Лоренсу, он исчез. Справа на фоне темного леса пылали красным огнем два волчьих глаза, они смотрели пряма на него, сопровождали каждый его шаг. Из-за мрачных деревьев вылетела черная птица с красноватым отблеском в глазах. Крича что-то на своем языке, она села на край деревянного аналоя и посмотрела в глаза Мари.

Ее пальцы невольно разжались, и она отдала отцу зеркало. Вспорхнув, птица улетела в небо, а Мари опомнилась слишком поздно, когда отец стоял к ней спиной в самом центре поляны, держа в одной руке серебряный кинжал, а в другой зеркало с рамой из кристаллов.

Рванув изо всех сил вперед, она старалась, как можно быстрее, преодолеть разделявшее их расстояние. Тем временем Лоренс повернулся к дочери…

*** (водоворот в библиотеке)

— Запомни-и-и Ло-оренс-с… Сначала в книгу да-ату запииши и имена-а всех, кто явится сюда, затем же-ертву принеси, что людям дороже будет. Руку жертвы порезать не забудь, капелькой кро-ови на зе-еркале путь начнёт, кровь на стекле — залог волшебства-а, заклина-ание произнеси с упоением, и пусть свершится древнее-е чу-удо…

***

Слова водоворота пробудили в нем догадку. Идею. Лоренс повернулся к дочери, в одной руке он сжимал зеркало, а другая была зажата в кулак, по которому стекала алая кровь. Губы его произнесли только два слова.

— Прости меня… — и поднеся ладонь к зеркалу, оставил на нем каплю крови, она растеклась по нему и заволокла стекло черной пеленой.

Отвлекшись, Лоренс не заметил, как Мари повалила его своим телом на землю и выбила из его рук зачарованное зеркало. Оно упало на землю в нескольких метрах от них, а клинок оказался в руке у Марии.

— НЕТ! — Лоренс не пытался ее остановить, тогда Мари вскочила на ноги и побежала к хрустальному зеркальцу. Порезав ладонь, она оставила частичку себя на стекле. И подойдя к отцу, просила лишь обо дном.

— Скажи слова, быстрее! Тьма! Посмотри вокруг… она поглотила уже весь лес, осталась лишь эта поляна. И мы… — по ее щекам текли слезы, она заглянула отцу в глаза.

Где-то в самой глубине печальных отцовских глаз таилась неугаемая частичка надежды, которая с каждой секундой вырывалась наружу.

Тем временем тьма сгущалась вокруг поляны, пытаясь пробить щит вокруг нее. Поднялся жуткий ветер, он растрепал волосы Мари и закрутил листья вокруг нее. Лоренс поднялся на ноги, нежно взял ее за руку и произнес заклинание, превозмогая себя.

— Абатур Люменос.

Земля под их ногами затряслась еще сильнее, тучи заволокли небо, как морская буря накрывает горизонт. Птицы кричали тут и там, животные убегали и прятались. На фоне этого хаоса спокойными были лишь дочь и отец. Они стояли в объятиях друг друга еще долго. Последний миг, последний взгляд и слеза.

Они растворились друг в друге, превратились в пепел, который разнес ветер по округе, а их жизни слились в одно целое и нерушимое, создали вечную временную петлю, заперев темные силы навсегда.

P.S. Те, кто отдают своё сердце ради мира, превращают свою жертву в мощный источник энергии, способный привести человечество к новому рассвету.