Беззубый

Второпях Илья ударился головой о дверной косяк и выругался. Черт бы побрал эти низкие проемы! Вечно забывал пригнуться, особенно когда спешил. Но он тут же себя одернул и замолчал, чтобы не напугать девушку – сам виноват, за столько лет мог бы и привыкнуть. Впрочем, срываться на подчиненных не входило в привычки главврача восьмой больницы, поэтому «причина» спешки таращилась на потирающее лоб начальство хоть и удивленно, но не испуганно.

Новенькая. Лицо незнакомое, а ведь наверняка видел, и не раз. Но эти молоденькие медсестры почему-то все были похожи друг на друга – какие-то одинаково безликие. С блеклыми глазами, в халатах и шапочках такого же невнятного, то ли грязно-голубого, то ли бледно-серого цвета, который сливался со стенами кабинетов, коридоров, палат. Хотя вид за окном от этого антуража практически не отличался.

– Рассказывайте, – вздохнул Илья, опуская руку.

– Илья Алексеич, там… – махнула в сторону детского отделения медсестра, – у ребенка режутся зубы. Привезли с температурой полчаса назад и…

– Сколько зубов? – уточнил Илья.

– Один уже вылез, это второй, – растерялась девушка.

– То есть всю челюсть вы не проверяли?

Она заморгала чаще, нахмурила брови.

– Но в инструкции…

Инструкцию Илья знал отлично, сам и писал, так что не стал дослушивать, мягко перебил:

– Ладно, не страшно. Я разберусь, только скиньте мне данные.

Она медленно кивнула, как будто сомневаясь, но потом, осмелившись, пропищала:

– Илья Алексеич, ребенок же девочка. Девочка!

– Это редко, но бывает. Пара зубов – не показатель, просто атавизм. Потом выпадут.

Илья постарался, чтобы его голос прозвучал ровно и буднично. Объяснение, конечно, шито белыми нитками, но хватит и такого. Да и вряд ли кто-то воспримет рассказ неопытной медсестры всерьез, разве что подружки. Но те поговорят и забудут. Большинство людей очень быстро забывает то, что не укладывается в их картину мира, так им спокойнее и проще. Илья давно это понял.

– Возвращайтесь на пост. И жду от вас информацию, – напомнил он нарочито строго, заканчивая разговор.

Медсестра смотрела все еще неуверенно, но огонек любопытства, ожививший было тусклый взгляд, уже почти погас. Вот и славно.

Конечно, в четвертом секторе, как и везде, был детский центр с родильным домом и отделением патологии, но там лежали дети с типичными для Города заболеваниями. А здесь, во взрослой лечебнице, выделили небольшой отсек для нетипичных: жар, кашель, сыпь и другие симптомы, которых по идее у горожан быть не должно. Считалось, что внутри защитных стен нет инфекций и вирусов.

В Городе вообще ворох разных легенд, и половину из них лучше поддерживать, если не хочешь оказаться в исправительном доме или раньше срока в крематории.

Планшет запищал в лифте. На нужном этаже Илья притулился к стене и нажал иконку входящего.

«Мать – Яшина Ася Борисовна. Возраст – двадцать три года. Место рождения – пятый сектор. Образование – бакалавриат. Замужем. Дочь – Яшина Зоя Архиповна. Возраст – девять месяцев. Поступила с температурой тридцать семь и восемь сегодня, в двадцать часов. Первичный осмотр сделан…» Дальше шла фамилия медсестры. В соответствии с предписанием она вколола ребенку жаропонижающее с обезболивающим эффектом и сразу позвонила главному врачу, минуя дежурного. Все же были плюсы в исполнительном персонале.

Раз эту Асю после диплома не отправили обратно, значит, замуж она выскочила за кого-то из местных, пока училась. В принципе, ничего необычного: Илья с Лилей тоже поженились в студенческие годы. Правда, они прошли полный курс обучения и плюс к нему – ординатуру. В те времена вышку получали в единственном на весь Город университете. Он и сейчас работал в третьем, но из пятого туда и раньше брали неохотно, а после открытия института в четвертом, перестали принимать совсем…

Но это все лирика, а вот откуда у Яшиной зубастая девочка – вопрос. И ответ мог быть только один.

Нестандартного ребенка с матерью разместили в отдельной палате, опять-таки по инструкции. Илья постучал и после скорого отклика зашел.

Ася совершенно не походила на девушек из младшего больничного персонала. Вроде бы тоже худенькая и невысокая, с бледной до голубизны кожей, она все равно каким-то образом резко диссонировала с окружающей обстановкой. То ли виной тому были темно-каштановые волосы, то ли большие карие глаза с черными, как будто накрашенными ресницами, или же она была слишком живая для этого места и слишком красивая. Илья давно таких не встречал.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Меня зовут Илья Алексеевич Макаров. Мне нужно осмотреть вашу дочь.

Яшина ответила дежурное «да, конечно», но во взгляде сквозила настороженность. Илья не удивился: в пятом чутьем на неприятности обладали многие.

К счастью, маленькую пациентку будить не пришлось. Из своей кроватки она с интересом, но без испуга таращила на доктора полусонные глазенки, такие же карие, как у матери. А вот волосы были светло-русыми, хотя они еще могли поменяться. Но Илье этот ребенок почему-то напомнил другого младенца. Макаров даже моргнул лишний раз, прогоняя наваждение.

Зоя оказалась некапризной и терпеливой. Она послушно открыла рот, едва Илья поднес к ее губам ложечку. Один резец уже занял свое место, другой вот-вот должен был появиться. Поздновато, конечно, но с учетом условий, отставание несерьезное.

Закончив с осмотром, Илья присел на свободную кровать, чтобы занести данные в планшет, и попутно пытался сообразить, как помягче провести беседу. Но Ася заговорила первой:

– Нас ведь заберут в третий сектор?

Еще одна легенда, в которую упорно продолжают верить. Хотя когда-то детей с обратной мутацией действительно забирали в центральные секторы, как генетически здоровых. Именно они должны были возродить полноценное поколение, произведя на свет таких же потомков. Но ничего не вышло. В Городах все так же редко рождались дети с зубами, и почему-то исключительно мальчики. В четвертом секторе последний такой случай зафиксировали аж двадцать пять лет назад, в пятом – их вообще было два за всю историю.

Зато за стенами все давно пришло в естественную норму, и пустые десны, наоборот, стали редкостью, причем независимо от пола. Может, потому, что какой-то части диких эти изменения не коснулись. Ведь в свое время активнее всего попасть в Город стремилось как раз таки беззубое большинство. Но если этот феномен и пытались изучить, то результаты хранились в закрытом доступе. И даже упоминаний о подобных исследованиях Илье найти не удалось.

Однако в самом начале разговора Макаров не собирался показывать свою осведомленность.

– Вы же знаете, что обратная мутация бывает только у мальчиков?

Не слишком вежливо отвечать вопросом на вопрос, но слова Яшиной застали его врасплох.

– Да, но… Видите? У Зои зубы. Значит, это возможно.

– Возможно, но не в Городе, – сдался Илья, махнув рукой на этикет, и сразу перешел в атаку: – И ваш муж… он в курсе?

Ася на миг отвела глаза, тем самым подтвердив догадку, но тут же вскинулась:

– Да при чем здесь муж? Какая вообще разница?..

– А если генетическая экспертиза покажет, что он не отец, ему тоже разницы не будет? – усмехнулся Илья.

И разозлился на себя, а заодно и на Яшину. Не начни она сразу качать права, не пришлось бы ее обижать.

Девушка покраснела, и отвела глаза. Все это время она покачивала детскую кроватку, и ребенок задремал, поэтому разговаривали они вполголоса. Ну хоть без крика обошлось – и то хорошо.

– Как вы?.. Откуда?.. – пробормотала Ася. Теперь она смотрела в пол и нервно перебирала подол халата.

– Я тоже бываю в дальних командировках, – намекнул Илья, и сам удивился той горечи, что неожиданно прорезалась в голосе.

Но именно это Асю и подкупило, а может, ей просто надо было кому-то выговориться, и главврач оказался подходящей кандидатурой, что называется, человеком в теме. В той самой, обсуждать которую не принято.

Замуж Яшина действительно вышла за однокурсника, причем за первого, кто позвал. Но Макаров не осудил ее даже мысленно: редко кто в здравом уме захочет возвращаться в пятый сектор, если подвернулся шанс остаться в четвертом. Да только семейная жизнь у молодых не задалась – не сошлись характерами, бывает. А развод опять-таки означал бы высылку, да и не слишком одобрялся в Городе. И потому пара пришла к взаимному соглашению: не лезть в дела друг друга, но и не давать поводов для сплетен, сохраняя внешние приличия.

В институте Ася отучилась на технолога пищевого производства. Это направление запустили пять лет назад. Илья, который по совместительству возглавлял в местном вузе медицинскую кафедру, не раз слышал шуточки коллег про обучение на новом факультете студентов с окраины. Юмор заключался в том, что пищевых производств в пятом секторе никогда не было. Зато теперь все вставало на свои места: специалистов готовили не для Города.

К диким выпускницу отправили помочь в запуске новой линии детского питания. В Городе смесей для грудничков не хватало, их выдавали по талонам, строго по суточной норме. Впрочем, с питанием для взрослых дела обстояли немногим лучше: подсобное хозяйство, пристроенное ко второму сектору, давно не справлялось.

Асина история отличалась от других похожих лишь тем, что девушка как-то умудрилась забыть иммуностимуляторы. Она была уверена, что положила их в аптечку, и только на месте обнаружила свою оплошность. А вот противозачаточные Яшина не брала, посчитала, что они ей у диких не понадобятся.

Естественно, через неделю Ася заболела, не спасли и обязательные прививки. А сын хозяев дома, куда поселили городскую, закончил медицинские курсы – институтов у диких пока не было. Он и взялся ухаживать за недужной, ну и заодно практиковаться. В итоге молодой девичий организм с одним вирусом справился, зато подхватил другой – любовный. Но через полтора месяца ей пришлось возвращаться, а еще через две недели карантина тест на беременность показал положительный результат.

В общем-то, ничего необычного. Настоящее солнце, свежий воздух и натуральное, а не синтезированное питание подстегивали гормоны, если выражаться медицинским языком. А по-простому – девчонки теряли головы, и потом в четвертом и пятом секторах рождались зубастые дети. В последние двадцать лет, с тех пор как наладили товарообмен с дикими, такое случалось все чаще и никакого отношения к обратной мутации не имело.

И вроде ничего особенного, жизнь есть жизнь, но проблему создавала очередная дурацкая легенда, в которую верили чуть ли не все поголовно. Мамочки надеялись, что вместе с зубастым чадом их непременно заберут в сектор с лучшими условиями. А столкнувшись с реальностью, реагировали по-разному, но чаще бурно. Правда, большинство довольно быстро сдавалось.

– И что теперь будет с Зоей? – испуганно спросила Ася, когда закончила свой рассказ.

– То же, что и с другими, – пожал плечами Илья, – Зубы удалят, а десны прижгут специальным аппаратом.

Он не стал уточнять, что эта процедура давно предписана сверху для любых «нестандартных» детей из крайних секторов. Просто центральные секторы не нуждались в новых жителях, но и рушить легенду никто не собирался. Все происходило негласно, а родителям малыша точно так же, как и командированным, настоятельно советовали держать рот на замке.

– То есть как удалят?! – Ася даже тон повысила, но быстро спохватилась: – Да это же просто варварство какое-то…

Ее голос задрожал, и Макаров испугался, что девушка расплачется, но недооценил выдержку Яшиной.

– А если я не соглашусь? – прошипела Ася, глядя Илье в глаза. Потом тряхнула головой и твердо добавила: – Не дам калечить Зою!

И так она это сказала, что у Ильи возникло ощущение дежавю. Когда-то давно другая девушка почти так же злилась и шипела…

Хотя Ася была далеко не единственной, кто пытался защитить своего ребенка даже и ценой собственного благополучия, притом что удаление зубов вовсе не смертельно. Но эти костные образования для жителей Города были не просто одним из органов, честно сказать, не слишком-то и нужным в их условиях. Главное, что зубы являлись символом здоровой нормальности, утерянной когда-то.

– Отец ребенка предлагал вам остаться? – осторожно зашел Макаров издалека.

Ася кивнула и с тоской произнесла:

– Но ведь это невозможно.

– Мужа пожалели, или еще родственники есть?

– Мама и сестра.

– Ну, ниже пятого их не переместят, – невесело пошутил Илья.

– Но дело не в родственниках, – удивленно ответила Ася. – А вирусы?

– Так вы же переболели…

Илья не договорил, оставив собеседнице шанс поразмыслить самой.

Ася раскрыла рот, закрыла и в шоке уставилась на врача. А Макаров в сотый раз убедился: стереотипы настолько сильная штука, что люди скорее проигнорируют личный опыт, чем сделают вывод, который противоречит их представлениям.

Но и понять Асю можно. Илья и сам был молодым идеалистом, когда узнал, что не только дикие способны выжить за стенами без иммуностимуляторов. И поверить в это, когда ты, ко всему прочему, закончил медицинский факультет, оказалось на грани возможного. Ведь получалось, что все профессора, писавшие учебники, и преподаватели на кафедрах обманывали студентов. Хотя наверняка они и сами заблуждались, но такой резкий крах авторитетов, помнится, сильно ударил по мозгам.

Асе в этом плане оказалось проще, видимо, не зря женскую психику считают более гибкой. А уж когда на кону стоит выбор из двух зол для ребенка, матери редко думают о себе, если они любящие, разумеется. А Яшина, судя по всему, относилась как раз к этой категории.

– Значит, я могу уйти из Города? – недоверчиво спросила она.

– Чисто теоретически – да, – улыбнулся Илья, – а на практике… вы и сами понимаете.

Ася закусила губу, но во взгляде появилась надежда.

– Вы поможете мне?

Сообразительная девушка, впрочем, Илья это сразу понял.

Они еще поговорили какое-то время, благо видео и звукозаписывающих устройств в палатах не устанавливали – с техникой, как и со всем остальным в Городе была напряженка, а потом распрощались.

Рабочий день давно закончился, но Илья редко попадал домой вовремя. Да и некуда ему спешить, все равно никто не ждет. Наверное, за это свою квартиру Макаров и не любил, хотя содержал в чистоте. Впрочем, он здесь в основном ночевал, иногда работал. С тех пор, как Илья остался один, назвать существование за пределами больницы и кафедры словом «жить» у него язык не поворачивался.

Но в персональном убежище были и несомненные плюсы: возможность отдохнуть от привычной рутины и немного расслабиться без посторонних глаз. Как сейчас, например. С чашкой блеклого напитка, который в Городе назывался чаем исключительно по старой памяти, Макаров удобно расположился в домашнем кабинете (настоящая роскошь для четвертого сектора – иметь целых две комнаты на одного человека). И задумчиво уставился на большую фотографию в рамке, в который раз жалея, что канули в лету те времена, когда еще записывали голографические ролики в движении и со звуком. Но чего нет, того нет, приходилось разговаривать с портретом – хорошо, хоть никто не подслушает.

На снимке совсем молоденькая, младше Яшиной, девушка стояла в обнимку с толстым стволом высокого дерева. Такие еще росли в парке третьего сектора. Густая листва кроны преломляла свет, и на лицо падала смешная тень, но Лиля все равно оставила этот кадр, не захотела удалять. Он ей почему-то нравился. Вероятно, потому, что она выглядела на нем по-настоящему счастливой.

Фотографию Илья сделал за два года до свадьбы, а распечатал и повесил на стену уже после того, как Лиля пропала. И пожалуй, никто не осудил бы подобную странность. О трагедии с женой и сыном Макарова знали все, кто его окружал. С тех пор прошло много лет, и все же новой семьи он так и не завел.

Но сегодня у Ильи нашлись дела поважней, чем рассказывать изображению об очередном рабочем дне, поэтому допив чай, он отодвинул портрет и полез в потайную дверцу, которую тот скрывал. В сейфе хранилось несколько десятков запоминающих устройств, по объему информации тянувших на крупную библиотеку. Но самым криминальным из всего содержимого, наткнись на него посторонний, стал бы спутниковый коммуникатор.

Те, кто придумал Города, чтобы спасти уцелевших после вирусных войн, учли многое, от искусственного солнца и многослойных фильтров вентиляции до безотходного производства. Ну и про систему сообщения между поселениями тоже не забыли. Но упустили из виду пресловутый человеческий фактор – реакцию тех, кого оставили за стенами.

Среди вольных, как они себя называли, народ подобрался самый разный. Одни – в большинстве своем сельские жители – не захотели бросать дома и хозяйство; вторые – в основном легкомысленная и свободолюбивая молодежь – предпочли рискнуть здоровьем, лишь бы не жить на закрытой территории без права выхода; третьих – скептиков с критическим складом ума – отпугнула строгая иерархия секторов, возможно, они заранее предвидели, во что это выльется; четвертым просто не повезло – не оказались в нужное время в нужном месте. А пятые – это маргиналы, которых не взяли, но которые тоже хотели жить. И они мстили.

Защитные стены были неприступны, зато наружные сооружения, те же вышки сотовой связи и туннели подземных пневмолиний, дикие уничтожали безжалостно. Вдобавок нападали на колонны грузового транспорта, возившие партии крупногабаритных товаров и цистерны с топливом, да и вообще создавали кучу разных проблем своими регулярными диверсиями. В результате экономика закрытых поселений сильно пострадала, и восстанавливать внешние коммуникации самостоятельно, не нашлось ни средств, ни материалов. А с усилившейся разобщенностью и автономностью Городов, помощи от других им ждать не приходилось.

И если внутренняя сеть до сих пор работала сносно, то междугородней – пользовалось только правительство из первого сектора и отдел СБ по взаимодействию с дикими из второго. А вот врачу, пусть и главному, обычной больницы из четвертого, это удовольствие никак не могло быть доступно.

Илья задумчиво покрутил в руках устройство, как всегда, испытывая легкое волнение перед тем, как включить гаджет. Нет, он не боялся, что его запеленгуют – для этого нужна специальная аппаратура, которой в четвертом секторе взяться неоткуда. Хотя не факт, что она сохранилась где-то еще. Но и слишком часто отравлять сообщения он тоже не решался. Ближайший Город, обслуживающий спутниковую связь, драл за нее втридорога. А коммуникатор обходился не намного дешевле телефона. И пусть оплачивала расходы другая сторона, Илья все равно старался не злоупотреблять. Правда, волновался он не поэтому…

Пальцы сами набрали привычное: «Привет! Как у вас дела?»

Нет, это был не шифр – обычный дружеский вопрос. И ответили быстро, словно ждали. Вероятно, и правда ждали – последний раз Макаров выходил на связь месяца два назад.

Он хорошо представлял себе лицо собеседника, его реакцию на фразы – улыбку или нахмуренные брови. И расстраивался, что нельзя услышать голос, одновременно радуясь возможности передавать послания текстом, ведь непривычному к дикции беззубых уху некоторые слова трудно разобрать по телефону. И даже специальные съемные пластины во рту не особо спасали положение.

И все же личную переписку Илья быстро свернул, а дальше общался уже строго по делу. В том, что Яшину примут, он не сомневался – вольные сильно нуждались в специалистах. Но что-то в Асином рассказе его зацепило. Какие-то детали указывали на то, что отца ребенка Макаров хорошо знает. И он поторопился прояснить ситуацию.

Подозрения Ильи подтвердились, хотя такое удачное стечение обстоятельств, казалось невероятным. А то, что парень не забыл свою первую любовь и ждет ее – здорово подняло настроение. И еще предвкушение скорой встречи. Макаров очень скучал.

С утра Илья зашел в палату к Яшиным, еще раз все обсудил, не посвящая пока в детали, но в целом картину обрисовал. Ася, как он и думал, сохраняла решительный настрой. По ее словам, муж тоже не должен был создать препятствий. После рождения дочери, он допоздна засиживался на работе и теперь нередко ночевал у любовницы, мотивируя это тем, что там хотя бы высыпается. А потому временное одиночество его ничуть не расстроит.

Еще через три дня Макаров получил вызов в местное отделение СБ. Как раз после того, как Зою Яшину выписали из больницы. Значит, заявку от диких уже обработали. То, что ее прислали на конкретного человека, было нормальной практикой: вольные предпочитали сотрудничать с проверенными специалистами.

Медицинская помощь стала одной из первых договоренностей после заключения мира. Так что врачи давно трудились за стенами, причем у каждого Города была своя зона ответственности. По крайней мере, эта схема касалась ближайших поселений, связь с которыми поддерживалась.

Несмотря на то что Илья ездил в командировки уже без малого тридцать лет, миновать службу безопасности он не мог. Правда, прежний начальник отдела по диким страдал разными внутренними болячками и лечился в восьмой больнице. Вдобавок именно Макаров его два раза оперировал, так что их встречи носили скорее формальный характер, и разговоры велись в основном о здоровье.

Но месяц назад бывший пациент Ильи вышел на пенсию, а замену прислали из третьего сектора. И это был нехороший знак: ухудшение уровня, пусть и с повышением должности – всегда наказание, даже если напрямую не озвучивается. И налагалось такая кара за серьезные проступки, как минимум за превышение полномочий или вообще что-нибудь криминальное.

Впрочем, Илье вроде было не о чем беспокоиться. Его даже шантажировать нечем – никого из родственников не осталось. Хотя процедура запугивания многих больше удивляла, чем настораживала. Макаров допускал мысль, что и сами безопасники не очень понимали, к чему она. Ведь всем известно, что без иммуностимуляторов за стенами быстро свалишься с инфекцией, но и с ними долго не проживешь. Срок приема этих лекарств ограничен, иначе защитные функции организма, наоборот, снижаются, и последствия непредсказуемы. Именно поэтому командировки длились не дольше полутора месяцев, с обязательным перерывом. И у тех, кто ездил к диким регулярно, время пребывания вне стен постепенно уменьшалось, а период восстановления увеличивался.

Главная же беда заключалась в том, что даже знавшие правду, должны были отказаться от таблеток еще в молодости, желательно сразу. Но страх перед вирусами передавался из поколения в поколение и настолько въелся в сознание, что практически превратился в фобию, поэтому смельчаки появлялись редко.

«Мухин Егор Янович» – прочитал Илья свеженькую, еще блестящую табличку на двери знакомого кабинета. И почему-то вспомнилось, что до того, как один из вирусов вызвал такие страшные осложнения, опустошив рты не только переболевших, но даже их потомков, люди носили самые разнообразные имена и фамилии. Случались и длинные, и с кучей теперь труднопроизносимых букв. Но сейчас таких почти не осталось, не у городских.

Стрелка часов наконец доползла до нужной отметки, Макаров отбросил посторонние мысли и постучал. Тут же услышал громкое приказное «войдите» и нажал на дверную ручку.

Мухин не понравился сразу. Невысокий, щуплый, с мелкими чертами лица и бегающими глазками, он пытался изобразить из себя этакого сибарита. Модный пиджак, дорогой галстук и прическа, явно скрывающая проплешину. Коротко кивнув, Егор Янович небрежным жестом указал Илье на кресло посетителя возле своего стола. К слову, вся мебель в кабинете тоже обновилась.

Разговор начался стандартно: Мухин задавал вопросы, разбрасывал недвусмысленные намеки, пытаясь одновременно излучать и добродушие, и скрытую угрозу. Но Макаров давно научился играть по правилам. Отвечал, как положено, и когда надо, изображал то удивление, то оскорбленную невинность. И уже почти вздохнул с облегчением, посчитав, беседу оконченной, когда Егор Янович вдруг направил ее в другое русло:

– Вообще-то, странно, что ваши дикие друзья все никак не угомонятся. Мы предлагали им замену, но они настаивают на вашей кандидатуре. Неужели не понимают, как это опасно, в вашем-то возрасте?

Мухин сощурился и уставился на Илью. Но смотрел, конечно, в переносицу, такие типы обычно избегают прямого взгляда в глаза.

Слово «друзья» Егор Янович произнес с нескрываемым сарказмом и даже не догадывался насколько был близок к истине. Но Илья не обратил внимания на эту издевку. Сейчас его беспокоило другое. В предчувствие недоброго, скулы сжались сами собой. Перемены всегда тревожны, особенно в «его возрасте». Пятьдесят – это не шутка, тем более когда знаешь, что в Городе до пенсии доживает меньше половины.

– Короче, мы не стали сейчас препираться, – продолжил Мухин, – но это, уважаемый Илья Алексеич, ваша последняя командировка. И, думаю, пяти дней будет достаточно. В крайнем случае пришлем вам замену.

Макаров словно получил удар под дых. Он постарался никак не выдать себя реакцией, поэтому приложил все усилия, чтобы расслабиться, и даже улыбнулся. Хотя уголок рта непроизвольно дернулся.

Слегка утешало, что он многое успел. Собрал целую прорву материалов: статьи, учебники, справочники. Разработал специальный курс для вольных по подготовке своих медиков, хотя бы хирургов и терапевтов. Впрочем, он в этой помощи был не одинок, среди обитателей Городов нашлись и другие, которые пришли к тем же выводам, что в свое время Илья. Но смелости разрушить действующую систему не хватало ни у кого. Не по зубам беззубым этот орешек – такой вот невеселый получался каламбур.

На следующий день Ася написала, что до своих добралась благополучно и ожидает его указаний. Илья обозначил примерные сроки, посоветовал не волноваться и провести оставшиеся дни с близкими, которых она потом вряд ли когда-нибудь увидит. Вот такая страшная получалась цена свободы. И у него самого, пока набирал Асе ответ, в голове набатом стучали слова Мухина: «последняя… пять дней…»

Теперь оставалось лишь дождаться АУРТа. Волокита с ним обычно занимала не меньше десяти дней, а то и две недели, если не пытаться ускорить процесс просьбами и напоминаниями. Но сейчас Макаров не спешил – многое надо успеть.

Аппараты для ускорения регенерации тканей, были штукой дефицитной. Не только они, конечно, но старые приборы, изготовленные еще до строительства Городов, берегли особенно. В больницах крайних секторов о таких разве что слышали, но никто не видел. А вот диким почти ни в чем не отказывали. В последние годы вообще уже стало непонятно, кто больше нуждается друг в друге: вольные или Города?

Использовать АУРТ для скрытной перевозки людей, Макаров придумал еще в молодости, почти полвека назад. И теперь этим приемом пользовались все его соратники – коллеги, периодически работающие вне Города. Просторный короб, рассчитанный на крупного взрослого мужчину довоенной комплекции, мог вместить в себя двух Ась. А уж матери с младенцем там точно будет не тесно. Вдобавок удобно, что аппарат опечатывали еще до отправки на место, и на границе не досматривали. Ну а найти в пятом секторе умельца аккуратно вскрыть пломбу и потом так же мастерски поставить ее на место – дело нехитрое.

Без проволочек, как Макаров и рассчитывал, не обошлось. И уведомление о доставке АУРТа он получил лишь на тринадцатый день, после посещения СБ. Сумку с вещами Илья собрал заранее. Опустошил сейф и даже снял со стены Лилин портрет. А утром следующего дня отправился в путь.

Мини-электробус с АУРТом подогнали на границу секторов, до которой Макаров добрался по подземке. Личного транспорта в Городе не имел никто, чтобы не создавать пробок в тесном и без того пространстве. Все средства передвижения были либо общественными, либо ведомственными. Но водить Илья умел, этому обучали многих, кого отправляли в командировки, тем более недолгие, ограничивая таким образом круг попадающих в зону риска.

Предъявив бланк с разрешением, Макаров уселся за руль и без проблем покинул родной сектор. А дальше, уже в пятом, нужно было сделать всего одну остановку.

Илья не боялся, что исчезновение молодой мамы с ребенком привлечет особое внимание. В пятом секторе люди пропадали периодически. Не настолько часто, чтобы власти всерьез обеспокоились, но и не так редко, чтобы очередное подобное происшествие вызвало повышенный интерес полиции.

Как ни пытались в свое время отобрать в Города добропорядочных граждан, а, видно, человеческая природа такова, что даже среди лучших все равно рождаются те, кто не желает соблюдать законы. И чем ниже уровень жизни, тем больше вокруг криминала. А на рабочей окраине Города условия существования были, прямо сказать, паршивыми. Зато именно там сосредоточились многие производства, те самые безотходные, где при должной сноровке можно бесследно уничтожить труп.

Юркий, хлипкий мужичонка, или Молчун, как он сам когда-то представился, вынырнул из подъезда через секунду после того, как Илья нажал на педаль тормоза. Они обменялись рукопожатием, и Молчун полез в салон колдовать над печатью. Минут через пятнадцать он спрыгнул с подножки и отчитался. Потом обошел электробус с другой стороны и уткнулся в планшет. Так мастер не видел того, кто приходил после и забирался в аппарат. Эту схему он сам и предложил, мотивируя тем, что лишние знания ему ни к чему. А Макарову, дилетанту в подобных делах, оставалось только восхититься предусмотрительностью профи.

Ася, молодец, не опоздала. Зою она несла в слинге на груди, прикрыв тканью. Илья сразу предложил усыпить ребенка во избежание проблем. Он и Яшиной предложил то же самое, но та мужественно отказалась. Устроив Асю с девочкой, Илья закрыл крышку и позвал Молчуна. Тот так же быстро справился и со второй частью работы, получил оплату и тут же растворился.

Макаров, не теряя времени уселся за руль, торопясь побыстрее добраться до стены. На границе выезжающих проверяли не так тщательно, как тех, кто возвращался. Да и частному лицу вывозить из города вроде бы нечего, а то, что требовалось диким, им и так предоставляли по первой же просьбе. Зато обратно можно что-нибудь и прихватить, продукты например. Но смысла в этом мало – все равно найдут и отберут. Еда – это не коммуникатор, который помещается в карман.

Наконец, показался пограничный пункт. Илья припарковался, дожидаясь проверки. На контроле работали одни и те же люди, и Макарова знали в лицо. Впрочем, не так и много было выезжающих, чтобы их не запомнить, поэтому обычно проверяли формально и недолго. Но сегодня не повезло – отправляли караван в другой Город. Транспортировкой грузов теперь занимались дикие, меняя городских шоферов за стенами, – внутрь никого из вольных не пускали даже временно. И сейчас вереница грузовых электромобилей медленно тянулась за пределы, очевидно, водители менялись по одному.

Судя по всему, куковать Асе в аппарате придется около часа, а с учетом дороги получалось – все два. Жалко было девчонку: провести столько времени в закрытом коробе без света – то еще удовольствие, даже несмотря на удобное ложе. Зря она не стала пить снотворное. Смелая. Прямо как Лиля.

Но вот с женой Илья ошибся. Переоценил ее отвагу.

Лиля тоже наотрез отказалась вырывать сыну зубы. Их Димка и был последним ребенком с обратной мутацией в четвертом секторе. Именно тогда Илья впервые провернул этот трюк с АУРТом.

В то время он часто ездил в командировки, как и все по молодости, и знал, что вирусы мутировали. Конечно, они не стали совсем безвредными, но смертность снизилась до довоенного порога. А еще Илья случайно наткнулся на старые записи, в которых говорилось, что создатели Городов рассчитывали их всего на сорок лет, как раз на срок, необходимый для окружающей среды. Но прошло уже семьдесят, а народ по-прежнему продолжал бояться. И это играло на руку правительствам поселений, наглухо закупоренных от внешнего мира, где так удобно скрывать от обывателей любую «лишнюю» информацию.

Но Илья от жены не скрывал ничего, делился с ней всем, что знал, наплевав на секретность и угрозы безопасников. Он сразу предупредил Лилю, что заразы не избежать. Но у молодой девушки, раньше не принимавшей лекарств, были высокие шансы перенести болезнь достаточно легко. Они даже планировали, что через какое-то время и Макаров инсценирует свое исчезновение. Но после пропажи единственной дочери и внука у тещи серьезно пошатнулось здоровье. И Лиля сама уговорила мужа оставаться на месте. Потом умер отец Илья, и он уже боялся за свою мать. Рассказать же правду этим двоим Макаров не решился – они все равно не поверили бы и еще больше всполошились.

О том, что у Лили не получилось преодолеть свой страх перед вирусами, Илья узнал слишком поздно. Жена заболела, когда он только вернулся в Город из очередной командировки, и назад его все равно ни за что не отпустили бы. Спутниковой связи с вольными у Макарова еще не было, поэтому о смерти Лили ему рассказали лишь в следующий приезд – через четыре месяца. И предъявили найденную банку с иммуностимуляторами, которую покойная не успела уничтожить.

А спустя несколько лет, коллега и друг семьи признался, что это он снабжал Лилю лекарствами. Как и многие, он тоже боялся отказываться от таблеток и наивно полагал, что если жена Макарова будет пить их с перерывами, как все командированные, то это не сильно отразится на ее здоровье. Хуже трусов, только трусливые дураки. Как Илья его тогда не убил, он и сам не понимал.

Когда Лили не стало, Димке едва стукнуло одиннадцать. Макаров тогда готовил для диких медицинские курсы, скачивал учебники, научные статьи и даже сам писал пособия, поэтому был нужен в Городе. Вдобавок в тот момент его исчезновение отразилось бы на многих людях, включая соратников. Ну и, разумеется, Илья осознавал, что и его сыну потом жить в том обществе, которое все они строили. В итоге Димку усыновила семья близких друзей Макарова, а он вырывался к ним так часто, как мог.

Наконец подошли пограничники, двое. Проверили сумку Ильи, но там лежали только вещи. Много он не брал, и осмотр не затянулся. Обыскивать не стали – к счастью, такой практики не было, как и сканирующих устройств. Потом того, что постарше, позвали из КПП, и он убежал, махнув напарнику, с неухоженной, клочковатой бородкой, мол, продолжай один. Макаров открыл двери салона, и парень забрался внутрь. Кроме АУРТа, здесь стояли аптечки и стерилизатор. Пограничник принялся торопливо отрывать липучки застежек на полотняных коробах с лекарствами, когда из аппарата вдруг донесся приглушенный писк.

На лбу Ильи выступил холодный пот, и он поспешил расстегнуть куртку, сделав вид, что ему жарко.

– Что там? – удивленно спросил бородач.

– Понятия не имею, – как можно равнодушнее ответил Илья, благо звук затих и больше не повторился.

– Надо вскрывать, – досадливо протянул пограничник, было заметно, что он и сам не рад такому повороту, но и уклоняться от служебных обязанностей не собирался. В пятом этой работой дорожили.

– А кто запечатывать будет? – попытался разрулить ситуацию Макаров. – И что я потом скажу заказчикам?

– Не знаю, – уперся бородач. – Но проверить надо.

– Послушайте, – разозлился Илья, – если по чьей-то халатности в аппарат попала лабораторная мышь, это не значит, что я тоже должен страдать. Сначала час проторчал на стоянке, теперь ждать, пока вы провозитесь с печатями, а лично я в этом участвовать не намерен. И после мне еще и объясняться?

Илья больше не собирался никого терять. Сейчас он был готов выкинуть несчастного пограничника из электробуса и дать по газам – из ворот как раз выезжал последний грузовик.

Но на крайние меры идти не пришлось. Наверное, что-то такое бородач разглядел в глазах Макарова и отступился, пробурчав под нос про нервных командированных, набравшихся наглости от диких. Затем он вышел наружу и жестом велел трогаться.

Нужный поселок вольных находился в тридцати пяти километрах, но Илья выпустил Асю из заточения уже через три. На этом этапе трасса уходила резко вниз. Даже если за электробусом наблюдали в бинокль, то теперь рассмотреть что-либо из Города было невозможно. Дальше, с правой стороны шел лес – дикие, запущенные места. А узкий участок мимо озера, был очень удобным для аварии, например, поздней осенью или, как сейчас, – ранней весной. И невозвращенцы в такие «аварии» попадали: транспорт удачно тонул, а посланные с проверкой пограничники с баграми, фиксировали утрату. Но за всю историю такое случалось лишь дважды, по крайней мере в Городе Макарова.

Илья думал, что это Зоя проснулась раньше времени, но оказалось, что Ася задремала, и видимо, всхлипнула во сне. Разговор с пограничником ее разбудил, и она очень переволновалась. Макаров, предусмотрительно захвативший с собой термос с «чаем», велел ей пить и успокаиваться.

До места добрались быстро, за полчаса, учитывая не лучшее состояние дороги и слабый аккумулятор старенького транспорта. Илья открыл двери, помог Асе спуститься. Конечно, их встречали, сразу несколько человек – все старые друзья Ильи. Не хватало лишь одного… Но через пару минут объятий, рукопожатий и радостных приветствий, на площадь принесся небольшой черный электромобиль.

От резкого торможения завизжали шины, а из салона, даже не дожидаясь пока заглохнет мотор, выскочил парень лет двадцати пяти, русоволосый и высокий, даже повыше Ильи, и бегом направился к ним. Ася стояла чуть в стороне, пережидая, пока Макаров здоровается со знакомыми. И водитель черной машины, остановившись, растерянно переводил взгляд с Ильи на девушку, очевидно решая, к кому подойти сначала. Но все же выбрал Яшину. Поцеловал, осторожно взял на руки дочь, разглядывая удивленно и радостно, а потом повернулся к Илье:

– Пап, ты к нам надолго?

Мухин дал пять дней. Но какое это имеет значение? Все свои дела в Городе Илья завершил, замену в больнице и на кафедре подготовил давно. А здесь, на воле, у него теперь не только взрослый сын, но и внучка с невесткой. А иммуностимуляторы Илья не принимал никогда.

Он шагнул поближе, легонько стукнул Димку по плечу, улыбнулся и ответил:

– Насовсем.