Любовь и роботы

Работа застопорилась. Неожиданно для меня, диплом по историческому кинематографу стал приносить пользу, когда в моду вошли головидео постановки по классическим фильмам и телешоу. Сейчас я работала над сценарием драмы на основе исторического телесериала «Просто Мария» и зашла в тупик. Как выразительно писать о любви, страсти, трагедии, когда в моей жизни их никогда не было?

Если не считать любовью Рэя. Я купила его давным-давно на первый щедрый гонорар за успешную пьесу. С годами андроид-компаньон из прихоти и дорогой игрушки превратился в неотъемлемую часть моей жизни. Я меняла Рэю мозги и тело уже несколько раз, но считала его одним и тем же существом, поскольку всегда сохраняла его память и настройки.

- Рэй! – окликнула я компаньона. – А насколько ты разумный?

Блондин с лицом кинозвезды и телом тренированного пловца обернулся ко мне и иронично изогнул брови. Новая пластикожа – это просто чудо. И на вид, и на ощупь она не просто похожа на человеческую, она лучше, мягче, пластичнее. Я вспомнила первый вариант Рэя: тогда он больше напоминал чемодан в форме человека. Сейчас же у него была такая живая мимика, что я себя начинала чувствовать деревянной.

- Я достаточно разумен, чтобы понимать, что ты не укладываешься в сроки. Пиши давай, не отвлекайся, - Рэй отвернулся и снова принялся возиться с клеткой. Я не стала исправлять какой-то странный выверт программы, из-за которого у моего компаньона появился бзик на декоративных крысах, но ситуация начала выходить из-под контроля. Теперь температуру, влажность и освещение в квартире регулировала не я, а эти чертовы грызуны.

- Твои вредители, кстати, в углу обои погрызли. Давно пора их выкинуть, а тебе настройки поправить! - пригрозила я.

- Эти обои давно пора содрать и переклеить, так что крысы просто начали ремонт, который ты уже три года планируешь, - флегматично откликнулся Рэй.

- Чем эти грязные грызуны тебе так нравятся? Фу же, хвосты противные, морды тупые, только жрут и гадят.

- Ничего подобного, - обиделся Рэй. - Они чистоплотные, умные и милые. А нравятся они мне тем, что на тебя похожи: тоже все время носятся, все им надо узнать, увидеть и на зуб попробовать. Смешные.

После такого хаять крыс стало даже стыдно, так что я вернулась к предыдущей теме.

- Ну а серьезно, - продолжала допытываться я. – Твой мозг очень сложен, твои реакции в точности имитируют человеческие. Если ты разумен, то получается, что я держу тебя в рабстве!

- Майя, не страдай ерундой, - пробурчал компаньон. – Будь я разумен, я бы этого все равно этого не понял. Вот как ты поняла, что ты разумная?

Интересный вопрос. Даже философский. Его сгенерировала программа, или Рэй сам до этого додумался?

- Ладно, ты не понимаешь, разумный ты или нет. Но ты хочешь на свободу? – не отставала я.

- На свободу – это куда? Ты имеешь в виду, хочу ли я иметь право работать круглыми сутками, чтобы оплатить свое проживание и ремонт? Нет, спасибо, - Рэй почистил поддон и стал критически осматривать гамачки и домики. Чем-то неустроившие его он выбросил, другие отложил в стирку, после чего принялся развешивать свежие.

- Ну, ты вот вынужден жить со мной, потакать моим прихотям. А ты этого хочешь? Будь у тебя свобода, ты бы сам выбирал, что делать, кого любить, с кем общаться.

- Майя, еще раз тебе говорю, замолчи и пиши про своего знойного Хуана и томную Марию, - Рэй теперь занимался изучением своих хвостатых на предмет блох или еще чего, не знаю. – Я же робот, я не выбираю. Ты меня настроила так, чтобы я любил тебя и получал позитивную ответную реакцию на твою радость, вот я и люблю, забочусь, кофе тебе варю. Настроишь меня тебя ненавидеть – я тебе шею сверну.

Тут я обиделась:

- Как-то это грубо прозвучало. Что ты вообще понимаешь в любви?

Рэй совсем по-человечески вздохнул, отложил разомлевшую от почесываний крысу, подошел ко мне и встал на одно колено. Поерзал, устраиваясь поудобнее, и вдруг взглянул на меня затуманенными от страсти глазами.

- Я ничего не понимал в любви, пока не встретил тебя, - произнес он с максимальной имитацией нежности. Его псевдодыхание участилось, на щеках появился румянец. – Но теперь я знаю истинную любовь, истинное блаженство. Как берег не может не любить океан, так и я не могу не любить тебя. Я тону в тебе, Майя, просто тону!

- Хорош уже! – со смехом оттолкнула я Рэя. Тот ловко поднялся, подбоченился и выдал мне развязную улыбочку:

- Тогда так. Настоящий мужчина не говорит о любви, он ею занимается. Ты моя женщина, я твой мужчина, этим все сказано, и дважды я не повторяю! – выдал Рэй нарочито грубым и хриплым голосом, а потом уже нормально добавил. – На этом я должен отнести тебя в постель и доказать любовь действием, но у тебя сроки горят, а третий акт еще не дописан.

- А что ты будешь делать, если я найду мужчину-человека? – задала каверзный вопрос я.

- Скорее всего, буду пылиться в кладовке, потому что ты меня выключишь. Но недолго, потому что живой человек долго твой характер не выдержит, - меланхолично сообщил Рэй, возвращаясь к своим драгоценным хвостатым.

- Напомни-ка, почему ты так невежливо со мной разговариваешь? – надулась я.

- Потому что ты выкрутила уровень искренности на максимум и отключила все сценарии. Хочешь, я включу режим «Кабальеро» и отвечу, что убью любого, кто посягнет на тебя?

- Знаешь, Рэй, я тут недавно писала сценарий адаптации древней постановки «Терминатор». После нее шутки про убийства от робота не кажутся мне смешными, - упрекнула я.

Но Рэю надоело трепаться со мной. Он просто развернул мое кресло обратно к экрану и подвинул ближе клавиатуру. И я покорно закончила сценарий.

В награду за сданную до дедлайна работу Рэй организовал мне поездку к живым лошадям. Я уже не раз каталась на роболошадках и думала, что живые животные не впечатлят меня. Как я ошибалась! Огромный черный конь подошел обнюхать мои волосы, и у меня сердце упало куда-то в низ живота. Трясущейся рукой я скормила жеребцу морковку, и он милостиво разрешил погладить себя по носу, после чего умчался прочь.

Вот что такое настоящий животный магнетизм! Робозвери запрограммированы ластиться, быть приятными и удобными. Черный жеребец плевать хотел на мое удобство, я чувствовала силу его лошадиной личности. И как люди не боялись кататься на этих диких животных? У них же в голове не кластер программ, разработанных специально для безопасности и удовольствия человека, у них там дикие инстинкты, нечеловеческий разум.

- Теперь увидела разницу между живым и неживым? – спросил Рэй на обратном пути.

- Ну, в некотором роде, - уклончиво ответила я.

- Вот тебе и ответ на вопрос про любовь.

Оставшуюся дорогу мы молчали. Я думала: получается, что я не люблю Рэя. Любовь – это биология, она имеет животное начало, а неживое любить нельзя. И Рэй меня не любит. Он для меня просто удобный, как домашние тапочки, которые сидят точно по ноге, а я для него – как древнее устройство для подчинения лошадей, как ее там? Удочка? Уздечка! Сними уздечку с лошади, и черта с два она тебя повезет куда-то. Убери я программу подчинения у Рэя… Он уйдет? Убьет меня? Понятия не имею.

Можно ли любить того, кто в принципе не способен на взаимность? Вопрос разумности моего компаньона продолжал меня мучить. Пострадав пару часов, я поискала в записной книжке и обнаружила номер старого знакомого. Активной социальной жизнью я не страдаю, но круг знакомств по работе и вне ее у меня достаточно широкий.

- Марк! – я обрадовалась, когда приятель откликнулся на мой звонок. – Привет, давно не виделись!

- Привет, - мужчина кивнул мне, а потом бросил через плечо. – Да иду я, иду. Май, тут такой бардак! Что тебе нужно?

- Хочу поговорить с разработчиком программного обеспечения для компаньонов, - перешла к сути дела я. – Мне не рекламная чушь нужна, а честные ответы.

- Это для пьесы? Боюсь, что…

- Лично для меня, и дальше меня оно не уйдет, ты меня знаешь.

Марк пообещал устроить и отключился. В тот же день мне пришло сообщение, что завтра меня ожидают в центральном офисе «Сервинка», минус четвертый этаж. Рабочая зона! Я поговорю с тем, кто программировал мозги Рэя!

Я примчалась в офис за полчаса до назначенного времени и еще долго сидела в приемной, разглядывая обстановку в стиле фьюжен-барокко: лепнина, позолота, неоновые подсветки и мерцающие голограммы с оптическими иллюзиями, от которых болела голова. Неудивительно, что даже в такой крупной фирме секретарь не живой человек, а андроид. Живой бы свихнулся от этого безумного интерьера.

- Майя Цинь? Здравствуйте, я Фиона Беловски, руковожу разработкой искусственного интеллекта ЧПС, так мы называем робокомпаньонов: человекоподобные суррогаты, - поприветствовала меня женщина средних лет. Она была скорее похожа на стереотипную школьную учительницу, но в наши дни внешность – это вопрос выбора. – У меня двадцать минут на ваши вопросы, так что попрошу по существу.

- У меня в сущности один вопрос, - я кивнула, признавая, что отрываю занятого человека от важных дел. – Насколько разумны компа… ЧПС?

- На этот вопрос можно дать ответ двумя способами, - принялась объяснять Фиона. – Первый потребует от вас степени магистра инженерии и нескольких лет работы над кластерными программами, которые составляют базу для ИИ. И есть второй ответ: никто не знает.

- То есть как – никто? Существуют же всякие тесты, проверки, измерительные приборы…

- Какие? Тест Тьюринга давно не актуален. Если говорить про тесты на уровень интеллекта, то ЧПС нас давно обогнали и в точном, и в абстрактном мышлении, - Фиона вздохнула. – Но вы спрашиваете о том, есть ли у искусственного интеллекта самосознание, верно?

- Да! Они понимают, разумны они или нет?

- К сожалению, мы не можем прикрутить к андроиду лампочку, которая загорится зелененьким, когда у робота появится душа, - пожала плечами Фиона. – Самосознание, самоопределение себя как разумного индивида, не имеет бинарного значения. По шкале осознанности от табуретки до Далай-ламы ЧПС все-таки ближе к человеку, чем к табуретке. Но насколько близко они подобрались – сказать невозможно. И к тому же есть индивидуальные особенности каждого конкретного ЧПС. Именно поэтому мы ставим превыше всего безопасность. Даже если искусственный интеллект осознает себя человеконенавистником, наши программы остановят его прежде, чем случится что-то непоправимое. Ваши двадцать минут истекли, до свидания.

Разговор ничего не прояснил. Может ли Рэй любить? Инсталлируется ли вообще такое чувство на компьютер? Пребывая в смятенном состоянии духа, я прибыла на прогон третьего акта пьесы. На актеров я даже не смотрела.

Ближе Рэя у меня никого нет. Андроид – это вещь. Получается, что я просто обманываю себя, чтобы не сойти с ума в своем одиночестве? Одушевляю неживое, чтобы не столкнуться с реальностью: я настолько неуживчивый и неприятный человек, что не способна привлечь и принять никого из тех, у кого бьется сердце. Я никого не люблю, и меня никто не любит. Как-то грустно.

Я не сразу поняла, что репетиция остановилась, и на сцене воцарилась тишина.

- Майя, а это не рядом с тобой? – спросил режиссер, показывая мне экранчик, на котором крупным шрифтом выделялся заголовок: «Взрыв энергонакопителя в Озерном районе». И фото моего дома.

Рэй!

Такси ползло ужасно медленно, эскалаторы почти не двигались. Мне казалось, что я добиралась до дома целую вечность. Потом пришлось проталкиваться через скопление зевак, которые ахали, охали и не забывали фотографировать. Двор был оцеплен, но я без малейших сомнений поднырнула под голографическую ленту.

Многоэтажка выглядела так, будто какой-то великан откусил от нее кусок, как раз со стороны моих окон.

- Гражданка, сюда нельзя, - попытался остановить меня человек в форме, но я отмахнулась.

- Я здесь живу! Там моя квартира! В ней оставался Рэй, мой компаньон, мне нужно знать…

- Вон там стоят андроиды, которые спаслись из здания после взрыва, и мы вытащили одного из завала, - человек махнул кому-то рукой и ко мне подвели Рэя. Я едва его узнала: пластикожа была содрана с левой половины черепа, левая рука согнута под неправдоподобным углом. Но шел он ровно, придерживая что-то за пазухой. Я кинулась ему на шею:

- Слава богу!

- Тормоз он у вас, - сообщил один из спасателей. – У всех жильцов андроиды сразу повыскакивали из горящих квартир, а ваш почему-то дождался, пока на него стена не рухнула.

- Май, извини за повреждения, я не думал, что так сильно поломаюсь, - принялся оправдываться компаньон. – Но они испугались и разбежались, я не сразу всех поймал.

- Что? – не поняла я.

Из-под куртки Рэя высунулся розовый крысиный носик, покрутился из стороны в сторону, словно маленький хобот, и втянулся обратно. Я повисла на здоровом локте своего компаньона и разрыдалась. В программе Рэя приказа защищать питомцев точно не было, так что можно с уверенностью считать, что мой компаньон определенно умеет любить. Хотя бы крыс.