Первый урок

Казимир не мог оторвать глаз от крохотной фигурки, сжимавшей в руках больного младенца. Анна Геннадьевна слишком хорошо знала и этикет, и своё место, чтобы на её лице отразилась хоть капля возмущения или страдания. Но древний колдун чувствовал всё. Жена нового Питерского смотрящего не понимала, зачем здесь находится, хотела спрятаться от всего мира и отдать погибающей дочери последние силы в тщетной попытке спасти. Если смерть заявляла на волшебника права, то другие колдуны могли видеть на лбу несчастного чёрную метку. И у девочки она была.

Александр Павлович таскал почти обезумевшую жену за собой не просто так, это Казимир понял сразу. Совсем молодой, ещё не вошедший в полную силу, а оттого выгодный на

управляющей должности по мнению многих колдун никому не доверял следить за возлюбленной, кроме самое себя. Но и становиться пешкой в играх питерских политиканов он не собирался, и, как только получил должность, сделал то, что уже больше ста лет его предшественники считали ненужным и недостойным: поехал на поклон. Казань, Новосибирск, Краснодар, Екатеринбург, - Александр налаживал не только политические и магические, но и экономические связи. Поездку в Москву, к главному смотрящему и, одновременно, основному противнику питерских, молодой правитель оставил на потом. Казимир ожидал всякого: думал, что услышит очередную тираду о "необходимости свежей крови и молодого ума у власти", был готов к

угрозам открытой конфронтации волшебников Питера и Москвы, не удивился бы даже, если бы мальчишка попросил защиты от собственных советников. Но Александр Павлович вёл себя сдержанно, подчёркнуто вежливо и даже учтиво, предлагал всё то же, что и в других городах, и подписывал самые обыденные соглашения. Казимир бы уже заскучал, если бы не плохо скрываемое страдание жены, и его, Александра, читаемую только лишь во взгляде, нестерпимую боль. Женщина теряла ребёнка, смотрящий же лишится и дочери, и жены, - это было очевидно всем.

- Александр Павлович, неужели это всё, ради чего вы приехали: скучные соглашения и банальные любезности? - Казимир не любил не видеть ничего,

кроме маски.

Александр же лишь дежурно улыбнулся:

- Казимир Иванович, я приехал в надежде подписать хотя бы половину документов, а вы согласились на всеобъемлющее сотрудничество. Лично для меня эта встреча - лучшая из всех, на которых я побывал за прошедший месяц.

Казимир расхохотался, а после внезапно серьёзно споосил:

- Сколько вам лет?

- Вы, разве, не знаете?

- Я читал досье, но как-то совсем не верится. Хочу лично от вас услышать

- Двадцать три.

- Ммм, я помню себя в эти годы: ни о чём не мог и не хотел думать, кроме как о басурманах и шпионах англицких. Разве что о прекрасных девицах ещё. Кровь кипела! Вы же ведёте себя так,

как я начал лишь в пятьдесят.

Александр снова вежливо улыбнулся:

- Времена поменялись. Ваша молодость пришлась на 16 век, моя - на начало 21-го. Думаю, я был бы похож на вас в свои годы, если бы родился, как и вы, в 1550-м. И наоборот.

Тут Казимир прищурил глаза и хитро посмотрел на юношу.

- Хотите ещё одну сделку?

- Смотря какую, - с сомнением произнёс Питерский смотрящий.

- Вы живёте у меня полгода, учитесь всему, чему я захочу научить, и беспрекословно слушаетесь, а я - тут он пальцем указал на женщину с ребёнком: - спасаю вашу дочь.

***

Аня любила мужа, куда сильнее, чем окружающие могли представить. Поэтому на предложение Московского

смотрящего выкрикнула "нет!", прижимая умирающую дочку к груди. Поэтому с ужасом и болью смотрела, как муж пожимает руку сильнейшему из ныне живущих колдунов, соглашаясь отдать всё, что потребуется, ради спасения Маши. Не помня себя от гнева и отчаяния, она стала кричать что-то грубое в лицо Казимиру, но тот словно бы и не слышал, а лишь бросил что-то Саше и подошёл к ней вплотную.

- Ради всего святого, успокойтесь, Анна Геннадьевна! - сказал он шёпотом, почти нежно: - И позвольте прикоснуться к метке.

- Руки прочь от моего ребёнка!

- Ах, женщины, как же вы порой утомительны в своём упорном недоверии. Александр!

Муж подошёл и, заглянув в глаза, со

всей возможной нежностью забрал свёрток с дочерью из Аниных рук.

- Вы боитесь меня, Анна Геннадьевна, - констатировал колдун. - Меня много в чём обвиняют, и, должен признать, половина историй уж точно правда. - Тут он заглянул в глаза Маше и ласково ей улыбнулся. - Но ведь ни в одной байке про меня, что лживой, что правдивой, я не назван лжецом или предателем, так ведь?

Положив большой палец на лоб дочки, Казимир глубоко вдохнул, словно бы ощутил сильную боль, а затем вновь улынулся и убрал палец с головы девочки. Метка исчезла.

- Ну вот, а вы боялись! - Теперь колдун в упор смотрел на Аню.

И ей нечего было возразить. Не объяснять же ему, что боялась, и продолжила бояться не за дочь, а за

мужа.

Саша вернул ей свёрток. В глазах у него стояли слёзы.

- Это чудо... - сказал он, еле сдерживая дрожь в теле, и поцеловал Аню в лоб.

- Просто древняя магия. Не пустяки, конечно, но вам, молодой человек, будет подвластна, если постараетесь. - Сказал Казимир Александру. Он был явно измотан спасением девочки, оттого тяжело опирался на тоявший рядом стул. Но вот в глазах не читалось и капли усталости. В них горел огонь азарта. - Отдохните сегодня, дайте жене напутствия, выспитемь хорошенько. Завтра Анне Геннадьевна и Марии Александровне следует отбыть в Питер. Регентствовать всё же куда сложнее, чем править, а на расстоянии так и вовсе почти невозможно. Но Анна

Геннадьевна справится, я не сомневаюсь.

***

Саша проснулся в холодном поту. Ему приснилось, что дочь умерла, а он не заметил. В глаза бил яркий полуденный свет. Он забыл, каково это: провести ночь без единого пробуждения, не бояться закрыть глаза, не слушать поверхностное дыхание малышки, боясь пропустить, когда оно оборвётся. В лучах того самого света, что разбудил его, сидела Аня, державшая весело гулившую Машу на руках. Не выдавая себя, Саша ещё несколько минут наблюдал эту картину из-под опущенных ресниц.

Да даже если бы Казимир напрямую потребовал его жизнь, Александр согласился бы. Но Питерский смотрящий не был глупцом, несмотря

на совсем юный возраст. Безусловно, колдун чего-то от него хочет, но спасение Маши стоило куда дороже любой моды, которая пришла Казимиру в голову. Магия жизни была практически неподаластна колдунам последние триста лет, и с каждым годом способности даже старожилов становились всё слабее.

- Думаешь, это правда?

Конечно, Анечка заметила, что он проснулся.

- О чём ты?

- Что и ты сможешь отгонять смерть?

Саша потянулся и улыбнулся: жена, как всегда, читала его мысли.

- Думаю, что совсем скоро это выясню. Он же сам сказал, что собирается меня учить.

- И зачем ему это?

В Анином голосе звучала тревога. Не за

дочь, а за него. У Саши на душе потеплело. Он поднялся, подошёл к софе, на которой расположилась жена с Машенькой, присел рядом и крепко обнял жену со спины:

- Зачем бы то ни было, мы справимся, ты и я. Веришь?

- Знаю, - тихо ответила Аня.

***

Сцена прощания тронула Казимира, правда, его одного. Питерский смотрящий привычным, судя по всему, жестом приобнял жену за плечи и поцеловал в лоб. Видимо, даже самый целомудоенный поцелуй в губы на публике казался ему чем-то излишним - слишком личным. Не оттого ли, что Александр боялся показать даже намёк на привязанность к жене, из-за чего та могла стать желанной мишенью? Казимир был уверен:

мальчишка никогда и ничего не делает просто так.

На людях он вообще редко обращался к Анне, поэтому всех скорее рассмешил его указ о регентстве жены. Ну что эта хрупкая и недалёкая женщина сможет? Александр добивался, чтобы жену считали слабым звеном. А ведь за плечами у неё было и высшее с отличием, и три языка в совершенстве. Она хорошо разбирались в политике и не нуждалась в помощи переводчиков: эти качества старожилы ни во что не ставили. Зря. Она не отдаст власть мужа, а, может, и укрепит её. В конце концов, Казимир просит всего лишь месяц. Анна справится. Обязана.

***

Саша уже третий месяц не мог нормально поговорить с женой. Возвращаясь в спальню после

изматывающего дня он, увидев на экране телефона своих девочек целыми и здоровыми, практически тотчас же проваливался в сон.

Понять, чего хотел от него Казимир, Питерский смотрящий никак не мог. Его жизнь сейчас напоминала годы в Суворовском училище, правда, там хотя бы бывали выходные.

Сашу будили в семь, и ещё до завтрака отправляли в тренировочный зал, где Казимир, которому, кажется, уже лет сто сон был совершенно не нужен, после короткой разминки учил Александра драться, смешивая классические боевые искусства между собой и с магией. После шёл плотный, но быстрый завтрак, за которым следовало 4 часа в библиотеке. Казимир не просто позволил Саше читать старые гримуары, он муштровал

молодого колдуна по знаниям, часть из которых считалась запретной, а другая - утерянной. Затем был час игры в шахматы и такой же плотный и быстрый обед, после которого Саша из первого мага в Петербурге превращался во второго в Москве. Казимир не просто брал его на все рауты и встречи, он позволял Саше самому заключать выгодные для Москвы сделки, отстаивать права города и горожан. Последние несколько дней Московский смотрящий исчезал из виду, как только они приезжали на встречу, и возвращался лишь когда всё было подписано.

- Зря вы ушли в этот раз. Лисы не хотели подписывать мировую, я их насилу вынудили. А мою подпись, что ни говорите, с лёгкостью можно

признать нелегитимной на вашей территории.

- Не думаю, что оборотни рискнут напасть в ближайшее время.

- Да какая разница. Потом - зима, вам же хуже!

- А потом, молодой человек, они уже не смогут, - прошептал Казимир себе под нос.

***

Аня была умнее, чем казалась окружающим. Она хорошо разбирались и в политике, и в магии, но понять мотивацию Казимира Грозного никак не могла. Московский смотрящий редко бывал доволен отношениями с Петербургом: культурная столица год за годом не унималась, пытаясь отнять у Москвы звание столицы магической. Питерские маги спали и видели древние книги и артефакты в Зимнем, и

ради этого были готовы на многое. Сашин предшественник, кажется, собирался развязать, кроме шуток, гражданскую войну. Но внезапно и глупо умер, решив броситься головой вниз с моста, пытаясь восхитить девушку и находясь в сильном подпитии. Учитывая, что пил он редко, а красавицы и след простыл, руку Казимира в произошедшем узрели многие. Аня в том числе. Поэтому решение мужа не конфликтовать, а жить в мире и согласии со всеми, а с Московским смотрящим в первую очередь, она горячо поддержала. И хоть за спасение Маши и она, и Саша были в вечном долгу перед Грозным, его действия по отношению к мужу Аня могла трактовать лишь одним словом: "западня". На каждом собрании, что бы они ни обсуждали: пожары в области,

образование молодых колдунов, засилье шарлатанов, после решения по основной повестке, их с Сашей "верноподданные" начинали язвить и злословить в сторону мужа.

- Когда наш дорогой Александр Павлович вернётся?

- А он что, собирается возвращаться?

- Слышал, он недавно подписал пакт о ненападении на Москву с лисами.

- Вы хотели сказать, помог подписать?

- Я сказал то, что хотел. На документе в графе "колдун Москвы" стоит его подпись.

- Батюшки! А разве так можно, в двух городах-то сразу...

У Ани от этих бредней начинала болеть голова. Но что им ответить? Ведь и про пакт с лисами, и про многие другие договоры, сделки, переговоры и соглашения она знала и сама, лично от

Саши.

- Зачем ему это? - спросила она у мужа, надеясь, что он ответит раньше, чем провалится в сон.

Саша лишь пожал плечами и сонно пробормотал:

- Он Машку спас, так что какая разница?

- Когда ты вернёшься, они учинят трибунал, Саша! Неужели ты не понимаешь, что за жизнь дочери он фактически взял плату твоей.

Александр улыбнулся своей самой нежной улыбкой:

- Любовь моя, ну разве это не справедливая цена?

***

Казимир стоял у кровати Саши и задумчиво всматривался в усталое спящее лицо. Сегодня был последний день Сашиной подготовки. Казимиру уже доложили, что в Петербурге

готовятся учинить суд над своим же смотрящим. Это казалось ему невероятно смешным, но вот Александр, к сожалению, шутку не оценит. Впрочем, Казимир с самого начала не особо надеялся, что получится иначе.

Почти 300 лет он занимал должность Московского смотрящего. Пережил войны, голод, революции. Справлялся в любых ситуациях - выбора не было. И терял. Братьев, отца, жён, друзей. Смерть Александра II сильно подкосила его, и Казимир на 30 лет исчез с политической арены, заботясь о делах исключительно колдовских. Когда же вернулся - ситуацию было уже не исправить. Потом он долго мечтал, что, когда всё успокоится, то найдётся преемник, и можно будет исчезнуть, как другой его товарищ, уже никогда не

заниматься делами государственными.

Казимир и подумать не мог, что найти достойную замену окажется такой сложной работой. Сколько вокруг молодых, умных, амбициозных и талантливых, а доверить им Москву Казимир мог лишь в страшном сне. Пока не появился Саша. Точнее, Саша с женой. Супруга, которой доверено регентствовать, чьё здоровье и благополучие не пустой звук. Супруга, которая против спасения собственного ребёнка, если цена этому - жизнь мужа. Маги, всю жизнь прожившие в Петербурге, но не отравленные манией величия. Кажется, Казимир нашёл то, что искал.

Удивительно, но проницательный и умный Саша, кажется, не догадывался, зачем Московский смотрящий так приблизил его. Думал, что это способ

свергнуть, очередная блажь старого мага. Что ж, кое в чём Александр, пожалуй, был прав: наступит день, когда он сочтёт дар за проклятие.

***

Саша не дали понять, что происходит. В последний день на службе у Грозного его разбудили необыкновенно поздно, одели в несуразный официальный мундир и првели в переговорный зал чуть ли не под руки. Саша не сопротивлялся, но энергию в ладони перевёл.

- Ты что же, драться удумал? - в голосе Казимира было веселье.

- На моём теле должны найти следы борьбы и использования боевой магии, иначе от Ани с Машкой не отвяжутся.

Грозный с некоторой печалью даже скрестил руки на груди и, смотря на Сашу в упор, спросил:

- Полгода со мной прожил, а всё считаешь, что я убить тебя задумал?

Саша лишь безразлично пожал плечами:

- Кто вас, древних, разберёт.

- А знаниями я с тобой делился просто так? Всё-таки Питерская блажь и твой разум отравила. - Казимир уже откровенно хохотал.

- Так чего вы хотите, Казимир Иванович?

- Дачу, речку, рыбачить от самой зари, чай из самовара пить... Ну у тебя и лицо, Саш, словно решил, что я помешался. Я влась собираюсь передать. Тебе.

Александр тогда оцепенел. Видимо поэтому не сопротивлялся, когда его подвели к столу, и Казимир, взяв в руку ручку-перо, уколол Сашино запястье. На острие переливалась капля крови.

- Подписывай, - мягко сказал Казимир, и Александр повиновался. Тут, сомнений не было, Грозный использовал магию. Потому что надо быть безумцем, чтобы согласиться расписаться по доброй воле.

В Петербурге всё было, с одной стороны, сложнее: выборы, политическая борьба, коалиции, - но с другой, значительно проще. Должность смотрящего - сродни должности губернатора или мэра. Ты поставлен людьми и ими же можешь быть свергнут. С Москвой дела обстояли иначе. Казимир отказался сменить старый закон, где маг заключает кровный договор с городом. Обещает хранить столицу и приумножать её блага до тех пор, пока не найдёт достойного преемника, или не погибнет. Если Москва принимала тебя

как своего соглядатая, то магом ты был сильным, а значит, проживёшь и переживёшь хотя бы пару сотен лет. Но сильным быть недостаточно, нужно ещё оказаться достойным. Саша до последнего надеялся, что столица его отвергнет. Но бумага впитала кровь, а подпись засияла золотом.

Обратной дороги нет.

***

Всё утро Аня провела в подготовке к совещанию. На повестке были Карельские шаманы, похитившие трёх туристов, Питерские дороги, с которыми горячо просили помочь люди из правительства города, и празднование столетия очередного "важного для Петербурга" мага. Анна уже решила, кто из боевых колдунов от имени мужа поедет решать первую проблему, какой маг-архитектор

поможет со второй и как держать себя, спокойно и уверенно объясняя "дорогим" советникам, что в этом году на праздненства просто нет денег. Она хотела, чтобы мужу по возвращении было легче, и уже знала, что приготовит в часть его приезда. Главное, просто пережить сегодня.

В кабинете, куда она вошла, стояла необычная для советников тишина. Все взгляды устремились на неё. В них были злость, насмешка, даже отвращение.

Что могло произойти за ночь?

- Вы посмели явиться? - брызгая слюной, закричал советник по финансам Стариков

- Ни стыда, ни совести! - с чувством оскорблённого достоинства пропищал помощник по делам семей и колдовских кооперативов Рогожев.

- Господа, не стоит горячиться. Кто знает, может, Александр Палыч решил не брать жену в новую жизнь - съехидничал Шепунов - заместитель управляющего по боевым магам.

- Ещё пожалеть её прикажи - плюнул Вербицкий - его престарелый начальник.

Ане стало тревожно и страшно. Она пропустила что-то очень важное. С Сашей беда! А его совет, кажется, хочет схватить её и, в лучшем случае, заточить, отнять силы. В худшем - растерзать на месте.

Аня закрыла глаза и приготовилась сдаться. Ей нужно время, чтобы выяснить, что с мужем, и попробовать спасти себя и Машу. Она не услышала, как скрипнула дверь. Как злой гул сменился гробовой тишиной, а в воздухе натянутыми струнами

завибрировала магия. Когда же до боли знакомая ладонь опустилась на плечо, Аня вздрогнула:

- Привет, любимая.

***

Они его ненавидели. Раньше за раздражающее миролюбие и дипломатичность, которые принимали за слабость. Несколько позже - за твёрдость характера, отказ подчиняться. Сейчас Александр был не просто самым сильным колдуном, он имел влась политическую. Просто мощный маг, каким он грозился стать однажды - это угроза, против которой можно собрать хоть бы армию. Мощный колдун у власти - сила непобедимая. Поэтому никто не пытался перечить, когда, подминая законы под себя, он оставил жену "регентствовать" на весь отмеренный

ему трёхлетний срок.

Праздненства в Петербурге всё же состоятся, но уже по поводу новых отношений между двумя столицами. Находиться с Александром рядом казалось большинству колдунов, приглашённых на праздник, практически невозможным. Казимир, уже лет 150 как вошедший в полную силу, умело её маскировал. Саша же, чья преждевременно пробудившаяся в полной мере сила смешалась с магией, дарованной Москвой, еле удерживал её в теле. Но тем, среди кого его жене жить и работать ещё три года, об этом знать не стоило. Пусть думают, что Александр от вкуса власти потерял голову, пусть боятся.

- Кажется, настало время тостов, - сказал Московскийсмотрящий, поднимаясь. Гости замерли в страхе:

каждое слово такого колдуна сродни заклятью.

- Я хочу выпить за новые отношения Москвы и Санкт-Петербурга: да будет наше сотрудничество долговечным и продуктивным. За мою дорогую жену, союзник и коллегу: Анна Геннадьевна, будьте же крепкий и духом, и телом. И, наконец, я хочу поднять этот бокал за Казимира Ивановича: без вас, дорогой друг, я и представить не могу управление злотоглавой.

***

Казимир стоял под противным Питерским дождём и курил промокшую насквозь сигарету. Казалось, если он отвлечётся от поджигания сырого табака, то не сдержится и испепелит своего протеже к чёртовой матери, вместе с рестораном, да чего уж там, со всей Итальянской улицей.

Приближение Саши он почувствовал мгновенно. Магия в нём бурлила и рвалась наружу, но, со странной в данной ситуации гордостью подумал Казимир, мальчишка держал её в узде.

- И ты не боишься приближаться, щенок? - плюнул Грозный, не оборачиваясь.

- Я дал вам 10 минут на бессмысленные проклятья. А сейчас, думаю, время объясниться. Вы же понимаете, что мой поступок - не блажь?

- Все твои доводы про "один смотрящий - хорошо, два - лучше" засунь куда подальше, - Казимир продолжал стоять к ученику спиной. - Ты бы и сам справился, просто столкнулся бы с чуть большими трудностями.

- Ладно, есть и второй довод, - сказал осипшим голосом Александр, поднял

руку, щёлкнул пальцами - и дождь затих в одно мгновение. - Вот так-то лучше. Итак, второй довод: на вас бы устроили охоту. Я у вас в неоплатном долгу, но нет ни одной формулировки, которая бы не дала лазейку для вашего убийства. Слишком у многих и уже очень давно чешутся руки. Чего уж там, некоторые из поколения в поколения передают завет вас прикончить при первой возможности. И от сильного мага избавиться, и от последнего Рюриковича, и всё одним ударом - мечта очень и очень многих, вам ли не знать.

После этих слов Казимир ещё долго стоял в раздумьях, после усмехнулся и, развернувшись к Саше, посмотрел ему прямо в глаза и насмешливо сказал:

- Была ведь и ещё одна причина, не так ли? Зуб за зуб. Раз уж тебе не светит

спокойная старость, то и мне её не видать, верно?

Саша пожал плечами и улыбнулся. Глаза его смеялись, как тогда, в их первую встречу, у Грозного:

- Учусь у лучших, Казимир Иванович.