Город живых мертвецов

Джек Памкин был одним из жителей Мёртвограда — города живых мертвецов. Мёртвоградцы всегда рождались здоровыми, после чего почти сразу же начинали гнить. Обычно, их плоть полностью сгнивала, а кровь иссыхала к ста годам. Когда от них оставались лишь кости, они окончательно умирали.

В настоящее время возраст Джека составлял двадцать восемь лет. Гниение поглотило около четверти его тела, в некоторых местах человеческого организма проглядывали кости, часть волос на голове выпала.

Каждый будний день Джек по обыкновению вставал утром, завтракал, после чего направлялся на работу. Выйдя из дома, он десять минут шёл по Смердящей улице к трамвайной остановке. По пути молодой человек каждый раз видел установленный у автомобильной дороги большой билборд. На рекламном щите постоянно была изображена неизменная надпись: «Человек рождается, чтобы умереть».

На трамвае Джек проезжал несколько остановок, а затем, минут десять проходя по Чертольской улице, доходил до офиса, в котором работал. На этой улице рядом с трассой стоял большой билборд с никогда не меняющейся надписью: «Жизнь — это путь к смерти».

В трамвайном вагоне, на улице и в офисных помещениях Джека окружали другие жители города, другие разлагающиеся люди. Подавляющее число горожан носило одежду, прикрывая ею либо отдельные части тела, либо всё тело, или оставляя не закрытыми кисти рук и голову. Мёртвоградцы не испытывали ни холода, ни жары, поэтому ношение одежды являлось самовыражением и было обусловлено подсознательностью и эстетическим чувствами. Что касается Джека, то он надевал ботинки, штаны и рубаху с короткими рукавами.

После восьми с половиной часов рабочего времени он выходил из офиса, в обратную сторону проходил по Чертольской улице, заходил в трамвайный вагон, доезжал до нужной остановки, шёл по Смердящей улице, входил в многоквартирный дом, а чуть после — в квартиру, в которой на словах жил. Мёртвоградцы говорили, что живут в той или иной квартире того или иного дома. Но при этом фактически большую часть дня они находились на работе, а не в своих квартирах.

Размеренная жизнь Джека складывалась из обыденности, рутинности и одинаковости. Подъём, завтрак, дорога, работа, дорога, ужин, ночной сон.И опять сначала. И опять то же самое.

В квартире время Джека занимали бытовые дела, просмотр телевизора и интернета, а также периодические телефонные разговоры с друзьями и родителями. Иногда по выходным он встречался с друзьями и навещал родителей.

В офисе Джек Памкин бесконечно боролся с потоком не заканчиваемых заданий, генерируемых различными причинами. Сколько бы Джек ни выполнил заданий, неизменно одна решенная задача сменялась новой. Так как эти «рабочие» задания были обусловлены непрерывным течением жизни людей и всяческими жизненными обстоятельствами, кроме закрытия офиса, кроме уничтожения городской инфраструктуры и кроме завершения жизни причастных людей остановить этот «поток» было невозможно. Нескончаемые задания, нескончаемые установки сроков, нескончаемые письма, нескончаемые звонки, нескончаемые разговоры.

Атмосфера в этой организации была тихой и безразлично-спокойной. В этой неторопливой и монотонной работе Джека не хвалили, но и не бранили. Аналогичное умиротворение царило во всём городе, по крайней мере в тех районах, в которых был Джек. Нигде не спорили, не шумели, не стреляли и не пели. Преступления в городе были крайне редки. Все размеренно выполняли свои обязанности. Никто не конфликтовал, никто не обманывал, никто не лгал, никто не протестовал. Мёртвоградцы не скорбели, не печалились, не плакали, не ревновали, не изменяли, не предавали, не завидовали, но и не радовались, не сочувствовали, не соболезновали, не дружили, не вдохновлялись, не удивлялись, не увлекались, не смеялись и не любили. Казалось, их чувства и их эмоции были заглушены.

Дома от телевизора и в офисе от радио Джек регулярно слышал транслирующие повторяющиеся записи лозунгов. Один из них звучал следующим образом: «Кем бы ни были люди, итог всех жизней одинаков. Смерть ожидает каждого, никому не удастся её избежать. Таким образом, смерть уравнивает всех людей в правах. Потому что смерть справедлива, честна и беспристрастна. Но не нужно её бояться. Наоборот, смерть надо любить. Нынешняя жизнь мёртвоградцев не имеет никакой ценности. Её главная цель — это смерть. Мы живём, чтобы умереть. К смерти человек стремится всю свою жизнь. Смерть — это награда, это финиш, это итог. Смерть — это начало настоящей жизни. В смерти рождается настоящая жизнь».

С подобными речами на телепередачах телевизионных и интернет каналов выступали депутаты Мёртвограда. Так как тела высших чиновников были полностью забинтованы, горожане, не состоящие на государственной службе, называли их мумиями. Возможно, депутаты тоже себя так называли, но Джек ничего не мог сказать на эту тему, так как не был лично знаком ни с одним из чиновников.

Один однотипный повторяющийся день жизни Джека сменялся другим однотипным повторяющимся днём. Его прожитые дни практически не отличались друг от друга, ему казалось, что один и тот же день повторяется снова и снова. Позавчера, вчера, сегодня, завтра и послезавтра — словно были одним и тем же днём. Его движения стали как будто машинальными. Те же магазины, те же покупки. Те же блюда, те же уборки. Те же люди, те же разговоры. Такая же дорога, такие же мысли.

Так медленно протекало его существование, в котором позавчера ничем не отличалось от послезавтра, — существование, в котором каждый день как вся жизнь, и вся жизнь как один день. Но такой распорядок и устройство жизни устаивали Джека. Он был вполне доволен своей слоившейся жизнью.

Когда однажды Смердящую улицу перекрыли в связи с ремонтом фасадов зданий, расположенных вдоль улицы, Джеку пришлось изменить привычный маршрут. От дома до трамвайной остановки (на работу) и обратно (с работы) он стал идти по проспекту Разложения, вместо привычных десяти минут новый отрезок пути занимал у него двадцать минут. Но Джек совершенно не расстраивался по этому поводу. Он считал, что не стоит переживать из-за мелочей заурядного существования, а также, что незначительное увеличение времени маршрута кардинально не изменит его жизнь.

Каждый раз вечером идя путь от трамвайной остановки до своего дома по проспекту Разложения, Джек проходил рядом с кафе «Мёртвая вода». И постоянно он примечал, что за одним из столиков крытой террасы заведения сидела девушка. Когда Джек шёл рядом с её столиком их разделяло пространство, не больше одного метра. Большую часть тела незнакомки закрывала одежда: ботинки, бордовые штаны, оранжевое лёгкое пальто, красные перчатки и жёлтая шляпа. На голове была надета маска, закрывающая всё лицо, и черная балаклава. В балаклаве отсутствовала передняя, лицевая, часть. Основной фон маски был белого цвета, её верхнюю половину дополнительно украшали оранжевые узоры.

Она была таким же человеком, как и другие мёртвоградцы, но почему-то по неизвестным для себя причинам Джек каждый раз обращал своё внимание на неё. Девушка привлекла парня своими элегантными движениями, величественной позой и самое главное — большими глазами небесного цвета. Глаза незнакомки завораживали Джека своей красотой, глубиной и по особенному осознанным взглядом. Взгляд её глаз был необычным и разительно отличающимся от других. В её глазах изображалось особенное чувство жизни и энергия. А их необычайная красота очень поражала Джека.

Спустя месяц ремонтные работы на Смердящей улице завершились. Но, несмотря на это, Джек, направляясь в офис и обратно, продолжил ходить по проспекту Разложения и скрытно рассматривать приглянувшуюся девушку. Сначала он не мог разобраться в своих чувствах, которые испытывает к незнакомке, но со временем Джек осознал, что влюбился в неё.

У молодого человека какое-то время ушло на осмысление внезапно возникших чувств, какое-то время он не решался подойти к ней, очень желая и одновременно опасаясь встречи. Влюбленность не была новым ощущением для Джека, он и ранее влюблялся в мёртвоградок и встречался с ними, но парень неосознанно чувствовал, что эта незнакомка очень сильно непохожа на других мёртвоградок и что гипотетически возможные близкие отношения с ней будут разительно отличаться от предыдущих.

Наконец, набравшись смелости, Джек, во вторник возвращаясь домой, подошёл к столику, за которым по обыкновению сидела незнакомка.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер. Мы знакомы? — спросила девушка.

— Пока нет. Можно присесть?

— Присаживайся, — ответила собеседница, смотря на парня с удивлением и интересом.

— Я — Джек Памкин, — сев на стул, представился молодой человек.

— Что ты от меня хочешь?

— Идя с работы, я регулярно прохожу по проспекту Разложения и постоянно здесь вижу тебя. Я хочу с тобой познакомиться.

— А! Вот в чём дело.

— Как тебя зовут?

— …Уилла Торч.

— Что ты здесь делаешь?

— Обедаю.

— Ха-х. Да, конечно. Почему именно здесь, а не дома, например?

— Я работаю недалеко отсюда. После работы мне нравится здесь обедать. Здесь интересней, чем дома. Я смотрю по сторонам, рассматриваю прохожих. А ты чем занимаешься?

— Работаю в офисе. Обедаю дома. Живу недалеко от этого заведения, на Смердящей улице. На работу иду пешком и езжу на трамвае.

— Послушай. Ты — хороший парень, но у нас ничего не получится. Прости.

— Почему? Ты даже не дала мне шанса.

— Извини. Найди себе девушку, такую же, как ты.

— Но ты мне очень нравишься!

— Ты даже не видел моё лицо.

— Я уверен, ты очень красивая.

— Почему ты так думаешь?

— У тебя невероятно красивые глаза. Я влюбился в твои глаза.

— Что?! Это бред. Ты говоришь какую-то глупость. Невозможно полюбить человека из-за вида его глаз.

— Я полюбил.

— Ты говоришь глупость. Прости, но у нас не получится построить крепкие отношения. Я прошу тебя уйти.

— …Хорошо. Извини за беспокойство, — вставая со стула, с болью проговорил Джек.

Парень, выйдя из террасы заведения, переполненный эмоциями быстро зашагал домой. Его охватили обида и злость, вызванные самим фактом отказа девушки и тем обстоятельством, что она даже не предоставила ему возможности, познакомится ближе. Дополнительно чувство негодования было обусловлено фразой Уиллы: «Найди себе девушку, такую же, как ты».

«А она не такая же?! А она кардинально другая?! Такой же мёртвоградец, как и все остальные. Что она о себе возомнила?! Какая же она высокомерная!» — сердился Джек.

Эмоции долго не отпускали парня. Вернувшись в свою квартиру, он постоянно думал об этом весь вечер, а затем — последующие несколько дней. Из-за этого Джек не мог концентрироваться на работе и даже отложил выполнение некоторых заданий. В связи с этим парень сменил маршрут и в дни, следующие после разговора с Уиллой, в офис и обратно Джек снова шел по Смердящей улице.

Как ни странно, параллельно с происходящими переживаниями парень ощущал в себе психологические перемены. Например, Джек стал возмущаться, зайдя в продуктовый магазин и увидев повышение цены на хлеб. Чуть после, у выхода торгового предприятия, у него вызвало негодование работа половина касс. Также парень испытал недовольство от того, что однажды трамвай прибыл на остановку чуть позже обычного. Выполнение сложной задачи вызвало у него радость, а необычная и странная поза уличного кота — смех.

Он ощущал, что его чувства изменялись. Его чувства стали более ранимыми и восприимчивыми, а также разнообразнее, как будто увеличился диапазон ощущений и эмоций, которые скапливались в нём словно снежный ком. У него складывалось впечатление, что ранее он ничего не чувствовал по-настоящему, как сейчас.

Джек не сразу заметил, что изменения происходили не только в его внутреннем состоянии, но и в его внешнем облике. В ближайшую субботу, утром, проснувшись и зайдя в санузел, парень увидел на себе удивительные и странные метаморфозы. Гниение суммарно покрывало, примерно, одну восьмую часть его тела, то есть половину от обычной мертвенной площади. Плешь на голове пропала, заросши волосами. Кости, ранее проглядывающие снаружи, обволоклись плотью. Увиденные преображения тела шокировали Джека.

Он помнил, что иногда в Мёртвограде появлялись люди, лишенные следов гниения, их называли отчужденцами. В связи с внешним отличием их от большинства горожан и в связи с городской пропагандой, что такие люди представляют угрозу обществу, они становились объектами ненависти жителей города и объектами преследования полицейскими.

Кожа и мышцы Джека продолжили заживляться и к полдню воскресенья на его теле не было ни одного разлагающегося участка. Парень с непривычкой и удивлением взирал на свою ныне целиком розовую, гладкую и мягкую кожу, а также на шелковистые и крепкие волосы. Он обратил внимание, что даже взгляд его глаз изменился.

Рассматривая свою плоть, Джеку казалось, что он впервые в жизни испытал настоящий страх. «Как и почему это произошло? Как относится к этим превращениям? Наблюдаемая трансформация — это хорошо или плохо? Можно ли обратить назад произошедшую метаморфозу? Существует ли лекарство от заживления?» — задавался вопросами парень. — «Если меня, в моём нынешнем состоянии, кто-то увидит, меня задержат полицейские. Меня будут судить, как преступника. Поэтому всю оставшуюся жизнь мне придётся скрывать свой теперешний облик».

Рассуждая о произошедших с ним изменениях и их возможных причинах, Джек предположил, что его трансформация может быть связана с Уиллой Торч. Возможно, она не подвержена разложению, то есть она является отчужденкой, и тогда, получается, что он заразился от неё. Существовала вероятность, что Джек ошибается, но эту версию обязательно нужно было проверить.

В понедельник, перед чем как выйти из квартиры, Джек надел комплект одежды, который полностью скрывал его тело и который парень выбрал и собрал в воскресенье, готовясь к очередному отправлению на работу. Джек надел ботинки, штаны, легкую куртку, перчатки и балаклаву. Идя в офис н работая там, он с непривычки опасался, что его могут разоблачить и с большим нетерпением ожидал встречи с девушкой.

Когда рабочее время закончилось, парень вышел из офиса, прошел по Чертольской улице, прокатился на трамвае и направился по проспекту Разложения. При приближении к кафе «Мертвая вода» Джек увидел, что к его счастью Уилла всё также по обыкновению сидела на том же самом месте террасы заведения, что и ранее.

Подойдя к столику, за которым разместилась девушка, Джек, не дожидаясь приглашения, уселся рядом. В связи с волнением и бурей эмоций парень даже подзабыл, что на нём надета маска.

— Здравствуй, Уилла.

— А ты кто? Что ты себе позволяешь? — девушка была явно удивлена и рассержена наглостью пришедшего человека.

— Извини, я — Джек, — парень с досадой вспомнил, что его лицо скрыто. — Мы недавно разговаривали.

— Джек. Я помню тебя. Но почему ты так одет? Это — какая-то пародия или подражание? Или ты надеешься этим меня впечатлить?

— Нет. Не первое, не второе и не третье. Нам нужно поговорить.

— Всё что я хотела, я сказала тебе при прошлой встрече.

— Я хочу обсудить другую тему.

— Я ничего не хочу с тобой обсуждать.

— Дело в этом, — Джек немного поднял край перчатки, оголив четверть кисти руки. — Сейчас, после встречи с тобой у меня всё тело так выглядит. Я думаю, в этом виновата ты.

— Надень перчатку, пока никто не заметил.

Парень, не став спорить, закрыл оголенный участок руки.

— Об этом я могу поговорить, — задумчиво проговорила девушка, — но не здесь.

— Я живу недалеко отсюда, можем поговорить там, — предложил Джек.

— Хорошо.

Девушка, оставив недоеденный ужин, и парень встали из-за стола, после чего Джек повёл Уиллу к себе. Спустя десять минут они зашли в джекину квартиру. Оказавшись наедине в гостиной, парень в доказательство своих слов снял одежду, оголив верхнюю половину тела.

— Теперь я — отчужденец. Я уверен, ты тоже — отчужденка. Как это со мной произошло? Я требую ответа.

— Ты прав. Я — отчужденка, — с этими словами Уилла сняла маску, показав здоровое, чистое, без следов разложения лицо. — Ты хочешь разъяснений. Я тебе всё объясню. Начну с самого начала и издалека. Много лет назад на наш город было наложено проклятие, в результате действия которого горожане стали живыми мертвецами. Тела проклятых начали разлагаться до смерти, с раннего возраста стали гнить тела рождаемых граждан. Люди, подвергнувшиеся проклятию, перестали по-настоящему чувствовать, их ощущения притупились, а воля сковалась. Они стали неэмоциональным и безынициативным стадом. Они не живут по-настоящему. Спустя какое-то количество лет некоторые граждане пробудились. Но вместо того, чтобы освободить других жителей от проклятия, пробужденные решили использовать сложившиеся обстоятельства в своих личных корыстных интересах. Первые пробужденные заняли все депутатские места городской Думы и стали править Мёртвоградом. С тех пор все руководящие городские должности передавались потомкам первых пробужденных. Чтобы укрепить свою власть и надолго сохранить сложившуюся форму правления, первопробужденные объявили, что горожане, вылечившиеся от разложения, — отчужденцы являются врагами общества и города. Джек, что органы правопорядка делают с отчужденцами?

— Насколько я слышал, заключают в тюрьму на основании судебного процесса.

— Это ложь. На самом деле, всех выявленных отчужденцев убивают. В оборот и на прицел. Чтобы обычные мёртвоградцы не заметили, что первопробужденные также являются отчужденцами, депутаты целиком скрывают свою тело бинтами, из-за этого их называют мумиями.

— А как случилось, что я стал отчужденцем?

— Большинство пробужденных, которых я знаю, сходятся во мнении, что исцеление от проклятия является следствием больших, ярких душевных переживаний, сильного эмоционального воздействия. Вероятно, в данном случае, для тебя «катализатором» исцеления стала встреча со мной.

История, рассказанная Уиллой, повергла Джека в шок. Проклятие, масштабный обман, пробуждения… Первой реакцией парня было желание вернуть всё обратно, забыться в былой безмятежной и нудной жизни, в которой нет переживаний, эмоций, выбора и ответственности, в которой всё было устроено очень просто.

— Эти превращения можно убрать?

— Нет. Это навсегда, это безвозвратно. Ты перестанешь чувствовать, только когда умрёшь.

— Таких, как мы, много?

— В прошлом наиболее активные отчужденцы образовали «Клуб любителей жизни (КЛЖ)». Эта организация занимает бар «13-ая могила». С тех пор у отчужденцев появилась традиция уведомлять всех новых пробужденных о существовании КЛЖ. С тех пор «Тринадцатая могила» стала местом, где отчужденцы регулярно собирались, не скрывали свою пробужденность и свободно общались с себе подобными. Членство в КДЖ добровольное, в организации состоит большинство отчужденцев, живущих в городе. Если хочешь, можешь зайти туда. Заведение открыто для всех каждый будний день с понедельника по четверг, заседания клуба там проводятся в пятницу, субботу и воскресенье, с утра до вечера.

— Где заведение находится?

— По адресу Кладбищенская улица, дом 13. Я поведала тебе обо всём. Теперь мне пора уходить.

— Ты можешь здесь задержаться на небольшое время, — предложил Джек.

— Извини, но мне пора.

Уилла Торч, надев маску, покинула квартиру, а Джек остался в одиночестве со своими бурными размышлениями. На протяжении последующих дней парня вместе и попеременно охватывали злость, обида, растерянность, печаль и даже радость. Злость и обида были вызваны заговором первопробужденных; растерянность и печаль обуславливались неопределенностью целей дальнейшей жизни и необходимостью скрывать свой истинный облик; причиной радости являлось осознание духовного освобождения. Такую контрастную смену и борьбу эмоций Джек испытал впервые в жизни.

К дому 13 на Кладбищенской улице Джек направился в ближайшую пятницу, после работы. Бар «13ая могила» располагался на цокольном этаже здания, вход в заведение находился на углу дома.У входной двери висела табличка: «Пятница, суббота, воскресенье – заседания «Клуба любителей жизни»».

Джек, спустившись вниз по лестнице и открыв входную дверь заведения, оказался в маленькой комнате без окон. Здесь стоял небольшой столик, на горизонтальной плите которого можно было увидеть настольную кнопку. На вертикальной панели стола висел лист бумаги, на котором была изображена стрелка, направленная на кнопку, и написана надпись: «Если на месте нет администратора, звоните». Парень, последовав совету на листке, нажал на кнопку.

Вскоре послышался звук открытия замка внутренней двери, после чего дверь открылась, и в помещение зашел человек, полностью скрывающий своё тело одеждой. На его груди был закреплен бейдж с надписью: «Конрад Нзамби. Администратор».

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Сегодня и последующие два дня заведение принимает только членов «Клуба любителей жизни».

— Я знаю.

— Вы — член клуба?

— Нет… Но мне сказали, что здесь рады таким, как я, — медленно проговорил Джек.

— Таким, как Вы? Что конкретно Вы имеете в виду?

Джек верил Уилле, но несмотря на это он отмечал, существовала вероятность, что девушка могла ему солгать, поэтому парень немного опасался раскрыться, неуверенно себя чувствовал и медлил.

— Так что? — снова спросил администратор.

Джек неторопливо снял с головы балаклаву, показав собеседнику своё лицо, лишенное следов разложения.

— Что ж, тогда мы рады вам. Как Вас зовут?

— Джек Памкин.

— Я Вас не припоминаю. Вы здесь ещё не были?

— Не был.

— Откуда Вы узнали про нас?

— Рассказала Уилла Торч.

— Уилла Торч? Хм? Да, я помню её. — Конрад нажал на кнопку, и у входной двери что-то щелкнуло, после чего администратор прокомментировал свои действия: — Я закрыл на замок входную дверь. Не беспокойтесь, эта мера предпринята ради Вашей безопасности. Вдруг кто-то посторонний зайдёт сюда. Подождите минуту, я позову Иоганна.

Администратор покинул комнату. Вскоре он вернулся в сопровождении другого человека.

— Я — Иоганн Франкейн, владелец «Тринадцатой могилы» и председатель клуба КЛЖ, — представился незнакомец. — Пойдемте.

Следуя приглашению, Джек отправился за Иоганном. Когда они зашли в зал, ресторатор спросил у парня: — Вы собираетесь вступить в клуб? Членом КЛЖ может стать любой отчужденец. В нашем уставе только одно требование к участнику: «Любить жизнь».

— Вступление в клуб — это обязательное условие для посещения заседаний КЛЖ?

— Нет.

— Но Конрад сказал, что сегодня заведение принимает только членов клуба.

— Так мы говорим городским обывателям. В действительности КЛЖ и бар открыты для любого отчужденца вне зависимости от членства в клубе.

— Как образовался «Клуб любителей жизни»?

— Клуб был учреждён моим дедом. Являясь хозяином бара, он решил сделать из этого заведение место, где все пробужденные могли бы свободно общаться между собой. Название бара в целях конспирация решено было не менять. А клуб был зарегистрирован, как официальная некоммерческая общественная организация.

Основными помещениями «13-ой могилы» являлись три зала, два из которых были обеденными, а один — бильярдным. Над помещениями нависал бетонный невысокий и сводчатый потолок. Стены были облицованы красным кирпичом. Все маленькие окна цокольного этажа были закрыты плотными шторами.

С этого дня Джек стал регулярно приходить в бар «13-ая могила» в пятницу вечером, а также в субботу и воскресенье. Здесь он общался с другими пробужденными. Спустя месяц после исцеления духовное состояние Джека эволюционировало от растерянности и страха к крайнему возмущению и уверенности борьбы. Он не мог смириться с заговором первопробужденных и призывал коллег восстать против действующей власти. Парень говорил, что пробужденные должны свергнуть первопробужденные роды и освободить от проклятия весь город. Освободительная борьба, по его мнению, должна осуществляться немедленно, безоглядно, напрямик и напролом.

Но по наблюдениям Джека пробужденные граждане, посещающие «13-ую могилу», несмотря на то, что были недовольны нынешним устройством жизни города, не разделяли джекин радикализм. Они не спешили восставать, а их негодование ограничивалось словами.

— Джек, ты слишком торопишься. Не стоит бросаться за дело, словно летя камнем с моста. Нужно подождать, всё тщательно обдумать, — высказывал своё мнение Иоганн Франкейн.

— Вы даже думать не хотите о восстании. Вы откладываете и дела, и даже разговоры о возможных делах. Вы только словесно возмущаетесь.

— Всему своё время. Не спеши.

Спустя второй месяц после знаменательного разговора с Уиллой душевный порыв Джека начать восстание нисколько не уменьшился. Видимо, в связи с этим Иоганн при очередном разговоре с Джеком на революционную тему рассказал об аргументах, которых ранее не озвучивал.

— Джек, я понимаю твоё возмущение, конечно, нынешняя жизнь в городе устроена несправедливо и неправильно. Но порассуждай, к чему могут привести необдуманные радикальные действия. Нас, пробужденных, мало и мы не вооружены, ведь большинство из нас — не военные люди. Поэтому гипотетически возможное восстание отчужденцев не может закончиться успешно. Провал бунта и повстанческий террор вызовут жесткую ответную реакцию властей: бунтовщики, непосредственно участвующие в противоправных мероприятиях, будут казнены, а других пробужденных (вне зависимости от причастия к незаконным действиям) будут активно искать органы правопорядка. Все отчужденцы, кого полиция найдёт, будут убиты. Да, нынешнюю жизнь пробужденных горожан нельзя назвать комфортной, но при любом проявлении бунта наша жизнь станет ещё хуже. Всегда нужно ценить то, что имеешь, даже если эта «собственность» кажется ничтожно малой, и нужно довольствоваться этими небольшими обладаниями. Поэтому единственное, что мы сейчас можем — это продолжать тихо и незаметно жить в Мёртвограде.

— …Я услышал твоё мнение. И я понимаю твои опасения.

После этого состоявшегося разговора Джек в течение семи последующих дней перестал общаться с другими посетителями бара на указанную тему. В этот временной период он тщательно обдумывал слова, сказанные ресторатором. В итоге рассуждений и в результате споров с самим собой Джек продолжил считать своё мнение правильным и пришёл к умозаключению, что позиция Иоганна ошибочна. Также парень сделал вывод о невозможности переубеждения пробужденных горожан,которые твёрдо придерживались мнения, аналогичного взглядам владельца «13-той могилы».

Но Джек отмечал, что он не мог действовать один. Он нуждался в соратниках. В связи с этим парень на своё усмотрение выбрал восьмерых посетителей «13-ой могилы», которые, исходя из общения с ними, показались ему наименее склонными к позиции умеренного и бездейственного инакомыслия. При очередном посещении бара, состоявшемся в пятницу вечером, Джек пригласил избранных горожан на собрание, которое он собирался провести вечером следующего дня в своей квартире и которое должно было стать первым заседанием революционной организации. Приглашение это одновременно являлось предложением вступить в тайное радикальное общество, которую пытался создать Джек. Он решил, что вопреки всем преградам попробует образовать такую организацию.

В субботу, когда Джек ожидал гостей в своей квартире, в назначенное время раздался дверной звонок. Посмотрев в дверной глазок, обрадованный парень увидел четырёх людей, которые полностью скрывали одеждой свою кожу. Открыв дверь, Джек впустил гостей и пригласил их войти в гостиную.

Из-за одежды гостей парень не смог определить, кто конкретно из избранных пробужденных горожан откликнулся на его приглашение. Поэтому он собирался спросить у пришедших имена после того, как они разместятся в комнате. Когда пятеро человек заходили в гостиную, получилось, что четыре гостя окружили Джека. Неожиданно парень ощутил пронзительную боль в нижней правой области спины. Повернув голову, Джек увидел в руках гостей ножи и почувствовал аналогичную боль в левой части живота. Затем на Джека обрушился град ножевых ударов. После того как лезвия неоднократно вонзились ему в спину, живот и грудь, Джек сделав пару шагов, упал на диван, лицом вниз. С трудом развернувшись на спину, парень увидел, что на одном из четырех гостей, сжимающих окровавленные ножи, была снята маска, этим человеком оказался Иоганн Франкейн.

— Мне жаль, что до этого дошло, — проговорил председатель КЛЖ. — Я не хотел этого. Но ты нас вынудил… Сначала я надеялся, что твой максимализм со временем сам по себе пройдёт. Но увидев, что ты продолжаешь рьяно верить в свои… странные идеалы, я тебе всё подробно разъяснил. Я надеялся, что мне удалось тебя вразумить. Но, к моему сожалению, разумные аргументы не подействовали на тебя. Я же тебе всё объяснил! Почему ты меня не послушал?! Почему ты упорно не хочешь понимать?! Ты опасен для остальных отчужденцев, поэтому в целях обеспечения безопасности большинства пробужденных, мы должны были это сделать. Одна твоя жизнь, за спасение многих жизней. Ты не оставил нам выбора, иначе первопробужденные уничтожили бы нас всех.

— Нет, — ответил Джек. Жизненные силы покидали его, но упрямство и злость побуждали умирающего парня высказать своё мнение. — Пока существуют такие, как вы, первопробужденным не придется что-либо делать. Вы сами совершите их насилие. Вы настолько их боитесь, что сами устраните излишне активного отчужденца, действия которого представляют грозу для вашей тихой и незаметной жизни… Зачем им что-либо предпринимать, если умеренные инакомыслящие сами подавят радикальных инакомыслящих… Вы видите несправедливость, но добровольно бездействуете… Выша жизнь — это тайное существование в постоянном страхе, — в страхе, что у вас отберут то немногое, что по каким-то причинам не удалось отобрать ранее… Хотя на самом деле, то, чем вы обладаете… является лишь крошечной частицей от того большого, что вам причитается по праву… Но вы радуетесь, что вам удалось сохранить какие-то крохи от всех полагающихся прав и свобод… Но такая жалкая и ничтожная жизнь вас устраивает… Вы боитесь перемен, вы боитесь, что слоившееся хрупкое равновесие разрушится… Но сломанное невозможно сломать повторно. Это малодушие… Вы не умеете и не хотите жить по-настоящему… Вы ничем не лучше безвольных, вы такие же, как они, но они — неосознанные живые мертвецы, а вы — осознанные живые мертвецы, — силы говорить у Джека закончились и он замолчал, но продолжил смотреть угасающим взглядом на стоящих пробужденных.

Четверо отчужденцев, как ни странно, по каким-то причинам терпеливо выслушали последние слова умирающего парня. Когда Джек Памкин замолк, Иоганн надел маску и пробуждённые, покинув гостиную вошли в прихожую. Затем отчужденцы вышли в подъезд и аккуратно закрыли за собой входную дверь квартиры.