Последний танец

Всё идёт своим чередом, но ничто не исчезает бесследно. 

Осень

Мокрая опавшая листва переливалась в грязно-жёлтом свете фонаря, словно сама стала источником искусственного света или надеялась удержать отблеск ушедшего дня. Тень Дерева, младшая из сущностей, тянулась от ствола к сплошному металлическому забору, резко ломалась у основания и устремлялась вверх. Сколько Тень себя помнила, её очертания скользили по нетронутой Земле, камням, траве и листьям. Она всегда знала, куда в течение дня поведёт её Свет – старейшая из сущностей, – и тем не менее всякий раз боялась внезапно растаять. Но никогда прежде Тень не видела, чтобы её очертания так причудливо изгибались.

Среди густой молодой поросли пихты, лиственницы и сосны − той, что без раздумий вырубают под строительство дома, − росла и маленькая черёмуха. Когда человек расчистил это место и поставил преграду, от прежних зарослей ничего не осталось. Черёмуха же пробилась незаметно, словно в память о былой зелени. Теперь по одну сторону забора чернел ровный грунт, а по другую стояло одинокое Дерево − четвёртая сущность, рождённая Водой и Землёй.

− Мне Ветер здесь не нравится, − прозвенела Вода хором дождевых капель, висящих на листьях черёмухи. Она была третьей по старшинству сущностью, самой непостоянной, легко влекомой старшим Ветром. – Он смахнёт меня, раздавит. Он и так повелевает мною: сначала гонит наверх, позволяя собраться облаком и дождём, а потом уносит прочь, − и я никогда не знаю, куда меня занесёт его рвение.

− Тебя пугает его власть? – удивилась Тень, с трепетом поглядывая на то, как исказила её преграда.

− Не совсем, − ответила Вода. – В море он делает меня сильной, но здесь я истончаюсь под его мощью и впитываюсь в Землю, словно меня никогда и не было.

– В Земле ты питаешь мои корни, – отозвалось Дерево. – Мы держимся друг за друга, а без тебя, без солнечного Света не станет и меня.

− Нет, Свет я люблю, − прозвенела Вода. – Он изменяет меня, испаряет – так я могу быть повсюду.

− А я всегда жду Ветра, − еле слышно сказала Тень. – Он даёт мне то, что я люблю, – танец, а вместе с ним и свободу. Раньше я скользила по земле, сливаясь с тенями других деревьев, а теперь словно вытянулась во весь рост. Преломившись о новую границу, я будто бы изменилась до неузнаваемости – как же мне теперь танцевать? Впрочем, Свет страшит меня ещё сильнее: под его натиском я бесследно исчезну.

− Глупышка, − прошелестел Ветер и, разогнавшись, раскачал молодую черёмуху. Тень на заборе заиграла по-новому: её обычно размытые края вдруг стали чёткими и резкими,– и тогда она, воодушевившись, забылась в танце. – Ты тоже есть Свет, но другая его форма. Ты всегда прячешься, когда он ищет тебя, но друг без друга вы не существуете.

− Мы заждались тебя, Ветер, − скрипнуло Дерево. – Только зелёные листья не трогай: они ещё не готовы меня отпустить.

Черёмуха была знакома со всеми Ветрами, которые налетали на неё с разных сторон света. Она остерегалась гиблого северного – того, что приносил холод и печаль; радовалась южному тёплому, с нетерпением ждала восточного Ветра надежд и тотчас же узнала нынешний западный – Ветер перемен. Он гнал воздух, закручивал его, срывал жёлтые, красные и оранжевые листья, нещадно сдувал с них Воду и наслаждался своей первобытной мощью, как делал это уже бесчисленное множество раз в любой точке мира и во все времена. Казалось, всё шло своим чередом, и тем не менее что-то изменилось– словно устоявшийся порядок был нарушен.

Лето

На зачищенной земле углубили фундамент будущего дома. Целыми днями воздух дрожал от шума рабочих: стука, грохота, скрежета и ругани под палящим солнцем. В знойный полдень над стройкой поднималось облако пыли, и Ветер не спешил его разгонять. Черёмуха подросла и укоренилась в Земле – той сущности, что одинаково безмолвно хранила в себе и Воду, и бетон, и корни, вбирая всё, что бы ей ни доставалось. Тёмные гроздья ягод усыпали Дерево, словно чёрные жемчужные серьги. Дрозды облепили их, щёлкали клювами, а листья играючи подрагивали от южного Ветра. Вместе с черёмухой подросла и Тень, озорно подглядывая за забор.

Мальчишки играли в мяч, и тот угодил в густые ветви, спугнув птиц. Их тени мелькнули по забору, на миг слились с Тенью черёмухи и растаяли в воздухе. Ребята окружили Дерево и на спор решили, кто полезет за мячом, и пока один забирался наверх, остальные смеялись, ели ягоды и морщились от их вяжущего вкуса. Им быстро надоело ждать, и они от скуки сперва оборвали грозди с нижних веток, а затем тоже полезли наверх.

− Я всем даю ягоды, − проскрежетало Дерево, – но никто ещё так яростно их не срывал.

− У меня не выходит танцевать с ними, − шепнула Тень, глядя, как детские силуэты скользят по забору. – Они могучие сущности?

− Простой вопрос ты задаешь, − прошуршал Ветер. Он был второй по старшинству сущностью после Света, рождённой благодаря его теплу, но ничуть не уступавшей ему в мудрости. − И всё же нет простого ответа. Они как наше продолжение, и это их первые шаги по Земле. Да и мы не первые – мы вышли из Пустоты, и только она одна знает ответы на все вопросы.

− А можем мы спросить её? – вздрогнуло Дерево не то от благоговения перед неведомой Пустотой, не то от мальчишек, которые раскачивали ветви.

− Конечно, но едва ли поймём ответ, − вздохнул Ветер, поднимаясь выше облаков, словно надеясь проскользнуть за голубой купол неба. Тень подхватила ритм Дерева, которое раскачивал Ветер, и ребята покрепче ухватились за черёмуху.

− Я будто похожа на людские тени, − сказала она, − даже сливаюсь с ними, но они не слушают Ветра, как я. Сами решают, куда идти − жаль, что я так не могу.

− Не сожалей, − прошелестел листьями Ветер. – Пускай и младшая из сущностей, ты отражение всех – с тобой никто не одинок. Твой танец прост и точен, но существовал задолго до людей.

Когда потерянный мяч нашёлся, ребята спрыгнули вниз и весело побежали прочь, перебрасывая его друг другу. Несколько дроздов вернулись и снова спокойно лакомились ягодами. Казалось, всё встало на свои места, но Тень украдкой следила за удаляющимися силуэтами, думая об участи своей сущности: отражение есть у каждого, но воля даёт живому существу гораздо больше свободы. Внезапно Ветер подхватил ветви черёмухи, подарив растянувшейся на заборе Тени желаемое, и та забылась в беззаботном танце.

Весна

Черёмуха окрепла, стала выше, массивнее и легла на металлический забор. Ветви распушились, бутоны раскрылись раньше срока, словно в спешке, и привлекли рой пчёл. Воздух вокруг стоял густой, сладкий от цветочного аромата, и Ветер не тревожил его, словно не хотел нарушать эту безмятежность. Тень росла вместе с Деревом, ветвилась и пряталась от Света, когда тот её искал. И одним ранним утром она дотянулась далеко за забор, легла на кирпичную стену дома и достигла рамы на втором этаже.

Жизнь пробуждалась под Светом весеннего солнца и Ветром надежд. Единственная черёмуха, усыпанная душистыми кистями цветов, словно белая дриада, напоминала о природном естестве на фоне ровного забора и нового кирпичного дома с красной черепичной крышей. Пока мужчина убирал участок перед крыльцом, женщина и ребёнок вышли из калитки и подошли к Дереву. Мать глубоко вдыхала цветочный аромат, наслаждаясь им, а вот ребёнку запах не понравился. Он поморщился и отступил к дому: жужжащие пчёлы пугали его. Женщина пожала плечами, собрала внушительный букет из веток с самыми крупными соцветиями и вернулась к дому.

− Я стала короче, − прошептала Тень. – Мой танец уже не будет таким прекрасным на рассвете и закате.

− Красоту так просто не сгубить, − прогудел Свет, который редко с ними говорил. – Её исток таится в глубине. Я часто вижу, как Деревья возрождаются и крепнут, а люди, сами того не замечая, ломаются изнутри.

− Я выживу, если ты поможешь мне, − проскрежетало Дерево. Оно гудело иначе, словно тревожась. – И Вода мне тоже поможет, как только дождь намочит Землю и напитает корни влагой.

Раздался крик: пчела, кружившая вокруг букета черёмухи, ужалила ребенка. Суета развернулась немалая, а сущности, казалось, безмолвно наблюдали со стороны. Налетел Ветер и, развевая одежду людей, словно подгонял их, пока они спешно усаживались в машину.

− Ты окрепнешь, и я разнесу твои семена, − ласково шепнул Ветер черёмухе. – Так было всегда. И снова прольётся дождь, и Тень раскинется по земле − всё вернётся на круги своя.

Дерево успокоилось, а Тень как будто ничего и не слышала: она забылась в пляске на заборе, чернея в Свете солнца и уже не помня, что когда-то танцевала по Земле. Брошенный букет остался лежать у крыльца, и несколько пчёл окружили его, путая мёртвое с живым. А Тень всё танцевала, не замечая, что вместе с ветвями исчезла и часть её самой.

Зима

Дерево разрослось и согнуло металлическую преграду стволом, словно тяжестью прожитых лет. Его могучие корни медленно углублялись, пока толстые ветви облеплял мокрый снег, похожий на белое плюшевое покрывало. Земля скрылась под сугробами, на которых порой виднелись цепочки вороньих следов; днём птицы каркали и садились на одинокое Дерево. Иногда они взлетали и на крышу из красной черепицы, где снег не залёживался.

Вечером в окне второго этажа занавески были распахнуты, горел грязно-жёлтый свет, и Тень черёмухи скользила по дому, проникая в жилище. Её чёрные ветви сплелись в медленном танце на стене спальни. Никогда прежде она не танцевала в доме человека, и всё вокруг было в новинку.

− Я слышу песню, − прошептала Тень, − её мягкий ритм убаюкивает, и я не могу под него двигаться.

− А что за мелодия? – тихо прозвенели снежинки. Вода сменила форму, но перемены ей всегда к лицу.

− Колыбельная, − ответила Тень, – так называет её человек. Дождусь порыва Ветра и ринусь в пляс, и покажу людям свой лучший танец.

Лампа погасла, остался лишь лучик серебряного светильника. Ночь тянулась, мягко падал снег, кутая Землю в пушистую шаль, а Тень всё ждала своего часа на стене спальни. Наконец примчался Ветер и позволил ей станцевать.

И вдруг раздался крик.

Резкий отчаянный детский вопль прорезал ночь. Он рассёк тишину столь внезапно, что даже Ветер, казалось, стих, насторожившись. В спальню ворвалась женщина и, успокоив ребёнка, задёрнула занавески.

− Не понимаю, неужели виноват мой танец? − удивилась Тень. – Я была здесь задолго до них и лишь хотела толику свободы − хоть на мгновение, что мне даёт Ветер.

− Танцуй снаружи, − прошелестел он. – Их стихийный ужас не перед тобой, а перед тем, что живёт в них самих. То – их внутренняя Тень, оборотная сторона их Света, очень похожая на тебя. Она прячется глубоко, но по-прежнему помнит нас, сущностей. Вот почему людей пугает наш облик и глас.

Тень робко заскользила в порыве Ветра по забору и дому, но не оставила надежды показать людям свой танец. По ночам она заглядывала в окно, касалась стен спальни, но всё чаще плясала только на задёрнутых шторах.

Одним холодным серым утром Мужчина вышел на крыльцо. В руках он держал начищенный острый топор, а Женщина с кружкой горячего напитка молча стояла у кухонного окна на первом этаже и наблюдала. Он открыл калитку, подошёл к Дереву и глубоко вдохнул морозный воздух. Затем расчистил ногой снег у ствола, занёс топор над плечом и резко опустил. Раздался глухой удар. Дерево покачнулось, и вороны, каркая, взвились в воздух. Следующий удар содрогнул ветви, и снег осыпался с них, словно искрящийся белый дождь. Дерево молчало под натиском железа, погрузившись в зимний сон, и только корни застонали, но их безмолвно успокоила Земля.

− Что происходит? – удивилась Тень. – Не помню, чтобы видела такое. Зачем он рубит последнее Дерево?

− Причина может быть любой, − прозвенела Вода. – Так уже было. Ты и забыла, как танцевала раньше по Земле, где была молодая поросль, пока не появился забор?

− Не помню, − ответила Тень и пошатнулась от очередного удара. − Уйти я не могу и форм не меняю, как ты. Что же остаётся?

− Ты исчезнешь, как только Дерево падёт, − прошелестел Ветер, − но не бойся, ты ведь сущность. Тень есть у каждого, и ты будешь всегда.

Черёмуха со скрипом рухнула в мокрый снег, и Тень испугалась. Она сжалась тонкой чёрной полоской вдоль поваленного ствола и замерла.

− Да, я буду всегда, − еле слышно прошептала она, – но у других. А здесь я мертва.

Вороны громко каркали, кружась над черёмухой, а когда Мужчина вернулся внутрь, взлетели на крышу дома. Они сидели почти неподвижно, наблюдая за тем, как другие люди распиливают ствол на дрова. Мёртвое Дерево поглотил Огонь – дикий сын Света, сбежавший из его рук и существующий вне установленного порядка, – а Ветер развеял его по миру пеплом и дымом.

Один сезон сменял другой, не нарушая баланса. Металлический забор выпрямили и починили, а на участке посадили яблони, груши и вишни. Их Тени не дотягивались до дома, не подглядывали в окна и не пугали людей. Ветер гулял между ними и редко слышал их голоса. Они цвели и плодоносили, покорно следуя закону природы. Всё было правильно и гармонично, но будто бы мертво.