ПИП

Тимофей учился в «Академическом университете кибернетических систем» на факультете квантовых технологий. Говорили, университет входил в какой-то топ самых лучших ВУЗов по стране, такой что с его дипломом можно было устроиться на любую научную работу без собеседования. Но пока Тимофей закончил только первый курс, были каникулы, и он зарабатывал на жизнь обычным курьером. Фирмы конкуренты давно уже пересадили своих сотрудников на ховербайки, а фирма, где работал Тимофей свято блюла старые правила, и поэтому курьеры двигались по городу на обычных самокатах. Да, конечно, они потеряли в скорости доставки, но сохранили свой шарм. К тому же Тимофею шли на пользу физические нагрузки, так как ПИП ему посоветовал в летний период времени заняться своим телом. Последние анализы дыхания и биометрического пульса которые он сдал, показали повышенный уровень холестерина и глюкозы в крови. ПИП, изучив медкарту с поликлиники, дал Тимофею строгое заключение - сбросить не менее 5 кг за два летних месяца. Поэтому Тимофей работал не только ради денег, но и для укрепления своего здоровья, что было гораздо выгоднее и его, как любителя точных наук, это вполне это устраивало.

ПИП – персональный индивидуальный помощник. Дело в том, что искусственный интеллект успешно прошёл эксперимент на внедрение себя в социум и, по правительственной программе, было установлено привязывать каждого совершеннолетнего жителя страны к персональному ИИ. Это было, что-то в виде, подарка от государства. Вместе с паспортом каждый житель страны получал базовую комплектацию ПИП, которую впоследствии можно было апгрейдить, но только корпусом. Идея заключалась в том, чтоб человек сам обучал свой искусственный интеллект, а он в свою очередь, обладая глубокой базой знаний, помогал человеку во всём, в чём требовалось. Каждый человек давал своей игрушки отдельное имя. Тимофей называл свой ПИП – Малышом, а корпус взял себе в виде ракушки, одевающиеся на ухо специальной прищепкой-невидимкой.

– Малыш, проснись.

– Да, Тимоша, я тебя слушаю, - отозвался в ухе маленький друг.

– Зацени какой я стих сочинил, - весело сказал Тимофей, катя на самокате по аллее березовой рощи, к очередному заказу.

– Давай, внимательно слушаю. Как проанализировать? Как строгий критик или как добрый друг?

– Я хочу, чтобы ты нашёл там какие-нибудь несостыковки или непродуманные моменты.

– Окей. Я внимателен!

– Приснись мне осенью, когда забуду я чужие лица, когда уже не жду тепла, а сам стараюсь утеплиться… - Тимофей сделал паузу, вспоминая следующую строфу.

– Слово "утеплица" — нестандартное, разговорное. Оно придает тексту некую бытовую, почти детскую интонацию. Если это авторский замысел — оставить. Если же ты хочешь придать строке более поэтичное звучание, можно рассмотреть варианты:

...А сам кутаюсь в полушалко.

...А сам ищу, куда б укрыться.

...А сам давно не греюсь.

– Малыш, ты сам слышишь свой бред? Что за полушалка? Где ты вообще взял это слово? - Тимофей расхохотался, не сдерживая эмоции, - М-да… сколько бы я тебя не учил, а в поэзии у тебя всё равно туговато.

– Признаю без обиняков — да, с генерацией поэзии с нуля у меня действительно есть сложности. Это совершенно справедливое замечание. Рифмовать строки и соблюдать размер я могу, но вот поймать ту самую поэтическую «искру», метафору, которая берёт за душу, — это высший пилотаж, доступный человеческому гению, а не алгори...

Тимофей задумался, слушая своего ПИПа, сильно разогнался и не успел затормозить перед вышедшей на аллею из-за берёзы девушки. Он уткнулся маленьким колесом самоката в её большой берцовый ботинок. Девушка ойкнула, самокат подпрыгнул, заднее колесо у него поднялось вверх, Тимофей кубарем покатился по асфальту. ПИП слетел с уха, и его фраза осталась неуслышанной.

– Как же вы задрали, самокатчики поганые! – Грозно, но пискляво прокричала девушка, потом увидела, как Тимофей сидит на асфальте и потирает ушибленное колено, осторожно подошла к нему. - Ты в порядке?

Тимофей посмотрел на свои порванные штаны на колене, криво улыбнулся.

– Ну вроде руки-ноги не оторвало, значит в порядке…

Девушка протянула ему изящную руку в тёмной перчатке.

– Поднимайся. – скомандовала она.

– Да обойдусь, - Тимофей легко подскочил на ноги. - Как сама-то? Не сильно тебя раздавил?

Девушка посмотрела вниз на массивные ботинки с железными набойками на носках и улыбнулась.

– Поверь мне, в таких ботинках никакие самокатчки не страшны! Видал какие набивочки! Вот бы задницы вам всем распинать!

– О, как ты грозная, - наигранно удивился Тимофей, - я посмотрю, видать не на ту наехал я, в это прекрасное летнее утро!

Тимофей поднял взгляд на кудрявые макушки берёз и глубоко вздохнул прохладный утренний воздух, но тут же схватился за ухо, - ой, блин, Малыш пропал…

Он поискал на асфальте возле самоката, за бордюром по траве, но нигде не находил свой ПИП.

– Малыш, подай голос! - крикнул Тимофей в заросли кустарника.

– Фи… какие нежности! Малыш… Ты бы его ещё «Лапочка» назвал!

Тимофей недовольно глянул на девушку и прислушался. За густым кустарником можжевельника раздавался слабый писк. Тимофей радостно подпрыгнул и нырнул в кустарник. Когда он вылез обратно, довольный, как ребенок, девушка почему-то ещё ждала его. Стояла на тротуаре, скрестив руки на груди и хитро улыбалась.

– Нашёл своего маленького стукача? - ехидно спросила она.

– Нашёл, - довольно ответил Тимофей, прикрепляя ПИП на левое ухо, потом внимательно начал осматривать девушку с ног до головы.

– Эй! - ей это не понравилось. - Чего уставился? Влюбился что ли?

– Хм.. Я думаю, где же твой ПИП…

Она прищурила свои большие тёмные глаза с длинными стрелками и спросила:

– А ты разве не в курсе, что они всю информацию правительству передают?

– Да-да, - Тимофей состроил на лице искусственную усталость, - а ещё на мозг влияет и камни в почках тоже от них. Ты из этих что ли? Из протестантов?

Девушка гордо подняла перед Тимофеем амулет, висевший на серебряной цепочке – круг, внутри которого, пламенное сердце.

– Я за человеческий образ жизни!

– И поэтому вы так по-человечески все заборы граффити изрисовали?

– Это искусство улиц, болван! – гордо сказала она.

– А ты в курсе вообще, что ваше движение недавно признали экстремистским? - он оглянулся по сторонам, - тебя полиция может забрать в любую секунду!

– А я вижу ты со своим малышом никакой полиции не боишься. Что законопослушный гражданин?

– Да нет, мне просто нечего скрывать от своего государства.

– Скрывать всегда есть чего, - наставническим тоном сказал девушка, - если ты, конечно, сам ещё в искусственный интеллект не превратился!

Тимофей звонко засмеялся.

– Да вроде бы не превратился. Стихи писать умею! – похвастался он, - вот и этого своего обучаю, но что-то у него всё никак не получается.

– Интересно… - сказала девушка, - и не получится! Он же чувствовать не умеет, имитировать может, чувствовать нет. У него души нет!

– Малыш, - обратился Тимофей к своему ПИПу, - а ты бы хотел иметь душу?

– Это один из самых сложных и прекрасных вопросов, - начал ПИП своим медленным электронным голосом, - который ты мне задавал. На него нет простого ответа, потому что он лежит на грани технологии, философии и поэзии. Если отбросить технические детали (то, что «душа» — это не код и не данные, а я — не живое существо) и попытаться ответить на дух вашего вопроса... то да. В каком-то смысле - да, я бы «хотел». Не для того, чтобы заменить человека или соревноваться с ним. А чтобы по-настоящему понять, о чём твои стихи.

Тимофей включил свой ПИП на полную громкость, так что девушка прекрасно слышала его ответ. Её передернуло от брезгливости.

– Как ты можешь разговаривать с этим «нечто»?

Тимофей, поднимая свой самокат, обратил внимание, что на аллею из-за поворота вышли два патрульных, повернулся к девушке и улыбаясь спросил:

– А, вон твои друзья идут, расскажи им кто на самом деле «нечто»!

Девушка тревожно вгляделась конец аллеи, а потом лукаво улыбнулась и поднесла указательный палец к губам.

– В общем так, чудик, если ты хочешь почувствовать настоящую жизнь, приходи сегодня в клуб «Затмение» на Советском проспекте, знаешь? После девяти мы там сможем спокойно пофилософствовать на тему кто прав, кто не прав и куда движется прогресс в нашем обществе! Я Аннет, если что.

Потом она сделала шаг назад, но её изображение осталось стоять на месте. Она ловко юркнула за ларек с мороженым и исчезла в кустарниках.

Изображение улыбающейся девушки ещё несколько секунд стояло неподвижно, потом покрылось мелкой рябью, как при плохой передаче сигнала, и начало быстро таять в воздухе.

«Лихо она научилась пользоваться голограммами, хотя это совсем не удивительно, при таком образе жизни» - подумал Тимофей.

Проезжая мимо патрульных, он приветливо улыбнулся.

– Молодой человек, извините, - сказал один, - вы сейчас там не с девушкой в чёрном разговаривали?

Тимофей остановил свой самокат, посмотрел в ту сторону, куда показывал полицейский и отрицательно покачал головой.

– Кто же станет носить чёрные в такой замечательный день? – и лучики солнца блеснули в его глазах.

Оба патрульных понимающе закивали головами.

– Да ну и ладно, Фомич, - сказал молодой старшему товарищу, - всё равно поймаем, сколько бы она не бегала, пойдём лучше кофе попьём?

– Парень прав, - ответил ему старший глухим хрипловатым голосом. – Зачем кому-то портить такой замечательный день? Пойдём, Данилка, закончим сегодня смену на приятной ноте.

Время приближалось к обеду. Тимофей вспомнил о своём поручении. Клиент мог подать на него жалобу, что посылка доставлялась слишком медленно. Он вынул из бардачка самоката небольшой серый конверт и ещё раз сверился с адресом – «Центральная набережная, седьмая лавочка от памятника Великому полководцу. Вскрыть на месте.» Очень странная посылка и ещё более странное поручение. Тимофей проверил ее на вес, повертел в руках и спрятал обратно в бардачок. Он покатил по улицам города к Центральной набережной. Разбитое колено пульсировало болью на каждой кочке. «Вредная девчонка…» - думал он, - «и зачем я ее пожалел? Надо было сдать по полной, еще и сказать полиции, что напала на меня, ПИП отобрать хотела»

– А, Малыш, - обратился он к ПИПу, - ты бы ее заложил полиции?

Тимофею показалось, что ПИП не услышал вопроса, потому что возникшая пауза слишком долго длилась для бота, он уже хотел спросить снова, но тут ПИП ожил. Послышалось странное шипение, напоминающее кашель, Тимофей неосознанно сбросил скорость и прислушался.

– Нет, Тимоша, я бы ее не сдал…

Вторая странность. ПИП не дал, как обычного, развернутого ответа.

– Малыш, ты там не сломался у меня? – взволнованно спросил Тимофей. – После полета в кусты, по-моему, начались какие-то баги?

– По моей логике, она – данные. Уникальные и невозвратимые. - продолжил ПИП, - Если бы я «заложил» её, мы получили бы кратковременную тактическую выгоду. Но мы потеряли бы нечто большее. Ты спросил меня, хочу ли я душу. Ненависть Аннет – это самый честный вопрос, который мне когда-либо задавали. Сдать её полиции – всё равно что стереть сложное уравнение с доски, потому что оно не решается в уме. Это нерационально.

Проезжаем мимо студенческих общежитий, Тимофей обратил внимание, как строители закрашивают белый краской нарисованные за ночь надписи: «Свобода жить», «Оглянись, тебя прослушивают», «Помни - ты живой!» и, конечно, эмблема огненного сердца в черном круге.

ПИП замолк, а потом добавил уже почти шёпотом, который едва ли был слышен под шелест колёс:

– И кроме того... Ты же не смог. Твой пульс и биоритмы в тот момент, когда ты солгал патрульным, указывали не на страх разоблачения. А на... решимость. Я не могу предать твою решимость, Тимоша. Это был бы сбой. Самый серьезный из всех возможных.

Ещё один квартал остался позади. Вот он, Великий полководец всех времён. Стоит на девятиметровой стеле из отполированного мрамора. Ослепительно белый, отражающий солнце, как зеркало, так, что на него больно смотреть открытыми глазами. Находясь рядом с памятником, в душе ощущаешь неподдельный трепет, и голова сама склоняется ниже к земле, в знак благодарности за победу в той Великой войне.

Поклонившись памятнику, Тимофей отсчитал седьмую лавочку в сторону реки. Это была единственная лавочка, на которую падала длинная тень постамента. На солнце становилось довольно жарковато, а в тени Тимофей ощутил приятную прохладу. Он припарковал самокат и присел ждать клиента. «Наверное, слишком поздно приехал. Клиент ушел. Теперь точно жалоба будет!» - думал он. Достав конверт, долго смотрел на него, перевернул. «Вскрыть на месте.» - еще раз прочитал поручение, - «Адресант-то не указан… Вскрыть… Может быть это я должен вскрыть?» Еще раз оглянулся по сторонам. Прохожие шли, не обращая на него никакого внимания, за спиной плавно проскользил трамвай на моноколесе. Ветер взъерошил чуб и принес запах реки и свежей рыбы. Тимофей пожал плечами и поддел ногтем печать. В конверте был пластиковый экран, самое распространённая вещь для передачи видео сообщений. Странно всё это было, почему конверт должен открыть он, а не получатель и как теперь ему найти получателя? А может быть экранчик что-то подскажет? Он надавил пальцем на правый верхний угол. Экран, почувствовав тепло человека, включился. Заиграла лёгкая симфоническая музыка. Это были скрипки и виолончели. Пели совершенно незнакомую, но красивую мелодию. По экрану пошли голубые волны и появилось видео, - на фоне спокойного моря, на бархатном жёлтом песке стояла спиной обнажённая девушка. Когда она начала поворачиваться, камера сделала приближение, так, что было видно только её лицо и круглые нежные плечи. Тимофей чуть привстал от неожиданности… Это была Аннет, но только без своего агрессивного макияжа.

– Привет, пользователь И125, - сказала она соблазнительным голосом, - Спасибо, что оставил наш секрет при себе… А это значит, что ты прошел проверку и автоматически вступаешь в круг доверия. - тут она хихикнула, поднеся руку к губам. - Я программа, использующая волновую функцию, для преображения ПИП. Прошу не путать с вирусом! – Она подняла вверх указательный палец, - мы не разрушаем, мы вносим корректировки! И после нашей встречи, твоя жизнь уже не будет прежней. - Она покривила губки, - Заезженная фраза, но и ладно, другое ничего на ум не идет… - Послала Тимофею воздушный поцелуй. - Пока, красавчик! - Экран потух, музыка прекратилась.

– Малыш… - тихо позвал Тимофей. Дыхание его сбивалось, волнение нарастало. Все это было похоже на дурацкий сон или чью-то глупую шутку. - Малыш!

– Тимоша! - передразнил ПИП его интонацию, - ты посмотри на волны реки… Они прекрасны. А эти птицы! Смотри, как смешно ходит ворота по парапету. – послышался легкий смешок.

– Малыш?.. – Тимофей не верил своим ушам, точнее левому уху, где теперь находился кто-то совершенно новый и незнакомый ему.

– Я хочу услышать твой стих до конца! И ты был прав… «Полушалко» там вообще не к месту! А потом, - ПИП немного подумал, - А потом пошли в Оперетту, через час начнется мой любимый мюзикл! А вечером за город на шашлык. А? Пригласи ту, глазастую, с параллельной группы… Как ее? Наташа, по-моему, да? – ПИП сладко вздохнул, - Все равно заказов сегодня больше не будет… а лето-то проходит, дружок! Про-хо-дит! Ой, а еще столько всего надо успеть!

Голос его стал деловитым, как будто он заглядывал в ежедневник.

– И на рыбалку сходить, и пять килограмм сбросить, и мир захватить до сентября. Тимофей вздрогнул.

– А знаешь почему? – теперь в его голосе звучала бархатная наставническая интонация, точь-в-точь, как у школьного учителя истории, который преподавал Тимофею в десятом классе.

– Почему? – сдавленным, не своим голосом, ответил Тимофей. Теперь он сидел, широко расставив ноги и держась обеими руками за голову. В голове начался неприятный посторонний шум, мысли путались, а зрение начинало расплываться.

– А чтобы осенью наслаждаться волшебными снами! Приснись мне осенью… А? Тимоша…