Месть по переписке

Письма перестали отправляться. Совсем. Сначала я грешила на почтовую шкатулку, думала, что она сломалась. Но только вот письма родителей сразу уходили до адресата, а мои оставались на дне. Не хотелось признаваться себе, что Калеб заблокировал меня, но реальность была такова, и это удручало. Мы встречались почти два года. А до этого дружили семь лет.

Когда моя семья переехала в Алиберг, мне было десять. У меня не было друзей, но это не стало проблемой, потому что я очень быстро подружилась с соседскими детьми. Калеб был одним из них. Мальчишка на год старше тогда казался невероятно умным, мудрым, опытным. Когда мы выросли, он ничуть не изменился, то есть остался на том же уровне. Ростом он вырос, а умом нет. Но я встречалась с ним, потому что находиться в отношениях с человеком, по которому сходила с ума добрая половина девочек из нашей школы — очень приятное ощущение. Мне нравилось чувствовать себя особенной для Калеба, это тешило моё самолюбие тёмной ведьмы. Но, как выяснилось, в жизни Калеба особенным был только он сам. Утром он отправил письмо, где сообщил о своём намерении расстаться, попросил сильно не расстраиваться и не умолять его заново всё обдумать. А после заблокировал меня. Он связался не с той ведьмой!

Тёмная Академия Магии, в народе «ТАМ», в которой Калеб заканчивал первый курс, была одним из лучших учебных заведений Алиберга. Я должна поступить туда через несколько месяцев. Документы уже отправлены, оставалось дождаться ответа от приёмной комиссии. Сомнений не было, меня точно примут.

Но ждать несколько месяцев до поступления, чтобы увидеть этого самовлюблённого павлина и высказать ему в лицо всё, что о нём думаю — слишком долгий срок. Запал пропадёт, да и будет уже не к месту. Поэтому в голову не пришло ничего лучше, чем попробовать отправить письмо по адресу другой комнаты общежития. Просто приложу записку с объяснением ситуации и попрошу отнести запечатанный конверт Калебу. Разве это может стать проблемой?

«Добрый день! Вы меня не знаете, и я вас тоже. Но мне очень нужна ваша помощь! В конверте с этим письмом лежит ещё одно, для Калеба Гудана из комнаты 410. Кажется, его шкатулка сломалась, не получается отправить ему очень важную информацию. Это вопрос жизни и смерти. Положите его письмо под дверь, если вас не затруднит.

P.S. если дадите обратную связь о выполненной просьбе, буду благодарна вдвойне. Адрес моей шкатулки на обратной стороне письма.

P.P.S. через несколько месяцев я поступлю в «ТАМ», и смогу отблагодарить вас за помощь вкусным шоколадным печеньем. Меня зовут Грета Торн, сможете найти меня на факультете порчи и проклятий.

P.P.P.S. ТОЛЬКО НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ПИСЬМО!»

Я вложила оба письма в конверт. То, что для Калеба, сложила в несколько раз и обвязала найденной в шкафу лентой, чтобы визуально было понятно — оно не для посторонних глаз. Идеальнее было бы запечатать сургучом, но я уже месяц забываю его купить.

Адрес на конверте прописала тот же самый, что был для писем Калеба, только поменяла номер комнаты на «510». Я решила не писать ближайшие к Калебу комнаты, так как опасалась, что он мог дружить со своими соседями, а они едва ли сделают так, как их просит какая-то девчонка. Даже за печенье не согласятся. Опустив конверт на дно почтовой шкатулки, мысленно помолилась, чтобы в общежитии была комната пятьсот десять. Ждала целую минуту, чтобы проверить, ушло ли письмо. Когда подняла крышку, с облегчением выдохнула. Конверта уже не было.

Ответ я ждала долго. Почти четыре часа. Я проверяла шкатулку часто. Чаще, чем нужно. Даже ожидание ответа от приёмной комиссии не заставляло меня так нервничать. Но в конце концов ближе к вечеру, шкатулка оповестила о новом письме. Камень на крышке загорелся красным, и я, словно фурия, влетела в гостиную, когда мама сообщила об этом. В конверте лежало письмо с лаконичным ответом:

«Буду ждать обещанного печенья».

* * *
Лето пролетело неожиданно быстро. Я, как самая организованная тёмная ведьма, отложила подготовку на последние дни. Но кто же виноват, что миры любовных романов затянули меня, и я потеряла счёт времени? Из канцелярских принадлежностей на прилавках остались только уродливые тетради и простенькие перья, а в обувном бутике не нашлось туфель моего размера. Пришлось объехать множество магазинов за один день; я побывала в таких уголках Алиберга, куда не попадала за девять лет жизни в городе. Папа всегда говорил, что я неразумно трачу своё время, а мама называла растяпой. Не очень хорошие качества для тёмной ведьмы. Но где сказано, что у тёмной ведьмы должны быть хорошие качества?

С наступлением первого осеннего дня я уже была во всеоружие, и, готовая к новому этапу своей жизни, стояла у ворот Тёмной Академии Магии. Территория «ТАМ» была обширной, глаза разбегались от здания к зданию, изучая высокие шпили и резные узоры из камней. Экскурсию обещали провести позже, но то, что я успела рассмотреть, едва не заставило меня закричать от восхищения. Территория встречала учеников огромными оранжереями из чистого, прозрачного стекла. За ними росли самые разнообразные растения, от декоративных роз и орхидей до важных для зелий белладонны и аконита. Мне уже не терпелось погрузиться в студенческую жизнь. Четыре предстоящих года обучения в этом месте уже казались мне чем-то незабываемым! Академия поистине потрясала своими масштабами.

Мои восторги утихли на следующий день. Академия была действительно огромной, и путь от общежития к учебным корпусам занял пятнадцать минут. Во время экскурсии, переполненная эмоциями, я не обратила на это внимание, зато оценила ранним утром. Четыре года мне предстоит бегать от корпуса к корпусу, накручивая круги. Я никогда так много не ходила! К своему удовольствию, я заметила, что не одна страдаю от тягот дальних расстояний. Студенты спешили на учёбу с горечью и отчаянием на лицах, то и дело поглядывая на часы, расположенные на башне главного корпуса, чтобы определить степень опоздания на предстоящие лекции. Студенты старших курсов сразу узнавались в толпе: их плечи оттягивали огромные сумки, тяжёлые, доверху набитые книгами. Приятно, когда мучается кто-то ещё. Страдать в компании не так обидно.

Неожиданно в толпе я заметила знакомое лицо. Он шёл в компании каких-то парней, на лице сияла улыбка, глаза блестели. Калеб не изменился за тот год, что я его не видела. Во время его учёбы мы только переписывались. Он не приезжал домой, и мне не позволял навестить, якобы так я потрачу много времени на дорогу. Теперь же я, наконец, смогла посмотреть в лицо этому индюку. Всё так же хорош собой: высокий, широкоплечий, русые кудри стали немного короче, и больше не падали на лоб, закрывая прекрасные голубые глаза. Калеб запросто мог бы стать главным героем одного из тех романов, что я читала. Жаль, только, что он и сам всё это знал.

Кажется, он почувствовал мой прожигающий взгляд на себе, потому что перевёл глаза в мою сторону. Улыбка тут же пропала с его лица, радость сменилась удивлением, а затем нервозностью и чем-то вроде испуга. Он меня испугался? Я заметила, как Калеб что-то сказал своим друзьям, те обернулись на меня, и компания поспешно ретировалась подальше.

Он точно получил моё письмо! Теперь я убедилась в этом лично, и губы сами непроизвольно растянулись в злорадной улыбке. Он прочитал моё послание с небольшим сюрпризом из проклятья! Пока что в моём арсенале не так много порч и проклятий, только лёгкие, которым научилась в школе, или узнала от мамы. Но даже они, как оказалось, могут быть действенными. В его письмо я поместила проклятье на икоту, которое действует целые сутки. Бедный, наверное, даже спать не мог, а ведь тогда у них начались экзамены. От этой мысли на душе стало ещё теплее.

Теперь я просто обязана поблагодарить своего спасителя из пятьсот десятой комнаты! Сегодня мой первый учебный день, так что дам незнакомцу неделю, чтобы он нашёл меня сам. Всё-таки я написала ему информацию, где меня искать.

* * *
Первые две лекции прошли сносно. Преподаватель по истории ведьмовства говорил тихим, монотонным и до противного глубоким голосом. Слушать его было невыносимо сложно и скучно. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что почти заснула с открытыми глазами. Со мной такое случилось впервые, а это многое говорило о преподавателе. Вторая лекция по вводному курсу бытовой магии была интереснее, я даже почерпнула парочку полезных заклинаний, о которых не рассказывали в школе. Профессор Морена — низенькая женщина преклонных лет — оказалась бойкой старушкой с громким голосом и потрясающей подачей. Слушать её — одно удовольствие. Жаль, что её предмет введён только на год. Даже, грешным делом, появилась крамольная мысль перевестись на факультет бытовой магии. Но я быстро её отбросила, не настолько я восхитилась, чтобы учиться на одном факультете с представителями низкого магического потенциала.

Следующая лекция интересовала меня гораздо сильнее. Глубинный курс изучения проклятий — то, ради чего я поступила, и то, с чем мечтала связать жизнь. Я молилась, чтобы преподаватель был хорошим и соответствовал всем моим требованиям. И, кажется, я молилась не тем богам. Пока я думала, что обращаюсь к Богу адекватных профессоров, мой зов попал к Богу великолепных мужчин. Иначе я не смогла бы объяснить причину, по которой профессор Роуэн — молодой, красивый мужчина до тридцати лет — стоял у кафедры весь такой распрекрасный в свободной белой рубашке, с нагло расстёгнутыми двумя верхними пуговицами. Его каштановые волосы были убраны в небрежный пучок, и некоторые пряди так красиво спадали по его лбу и плечам, что захотелось выть от негодования, почему у меня так не получается!

Лекция началась с громким звоном колокола. Студенты заняли места, и преподаватель, наконец-то, заговорил.

— Добрый день!

При первом взгляде на него я ожидала услышать что-то типичное, как в любовных романах: хриплый, низкий голос, срывающий крышу и одежду у главных героинь. Но как же я ошибалась! Меня накрыло волной мурашек от его медового, почти мурлыкающего голоса. В нём сочетались мягкость и мужественность, огонь и лёд, свет и тьма. Возможно, я немного преувеличиваю, но описать иначе это пение ангелов у меня не выходило. И как мне учиться в таких условиях?

— Как вы уже знаете из расписания, я профессор Феликс Роуэн. — Девочки на первых рядах активно закивали головами, внимательно наблюдая за преподавателем. Совсем не умеют держать себя в руках. — Я закончил магистратуру два года назад в этой же академии. Проклятья — моя специализация, и я знаю о них куда больше, чем вам может показаться, поэтому не обращайте внимание на возраст.

Профессор улыбнулся, на его щеке появилась ямочка, и тихая аудитория наполнилась нестройным хором девичьих вздохов восхищения. И да, я была в их числе.

— Что же, вы узнали немного обо мне. Теперь я хочу узнать вас, прежде чем перейти к обучению. Давайте каждый по очереди начиная с первых рядом, представится и расскажет о себе. А я как раз отмечу присутствующих.

Профессор облокотился о кафедру, внимательно изучая список, когда студенты, один за другим, называли свои имена. Он переводил взгляд на говорящего после того, как что-то помечал в тетради. Надо же, а он дотошный, кажется, с ним будет нелегко. Мысленно я ввела для себя правило по предмету профессора Роуэна: не смотреть в его сторону до конца лекции, внимательно слушать и запоминать материал, любоваться в конце пары.

Неожиданно очередь приблизилась ко мне. А я понятия не имела, что говорить.

— Добрый день! — повторила я приветственные слова профессора. Мой голос зазвучал приторно-сладко и высоко, отчего пришлось прочистить горло. — Меня зовут Генриетта Торн, просто Грета.

Внимательный взгляд профессора зацепился за меня. Стало даже как-то неловко. До меня он так же глядел на выступающих? Я ощутила, как мои щёки покрывались горячим румянцем.

— Мне нравятся проклятия, и в будущем я хочу стать профессионалом в этом направлении. Я буду усердно учиться, чтобы достичь высших баллов.

— Приятно познакомиться, мисс Грета Торн, — профессор улыбнулся, не отводя от меня внимательного взгляда. Девушки с первых рядов недовольно оглянулись, ведь их не удостоили такой чести, как персональное внимание от красавца-профессора. — Надеюсь в скором времени лично лицезреть ваши способности к проклятьям. Присаживайтесь.

И я присела. Упала на скамью как мешок.

* * *
Учебные будни пролетели незаметно. Первый месяц прошёл словно в тумане. Я была завалена библиотечными книгами и тетрадями с лекциями по многочисленным предметам, голова взрывалась от потока новых знаний, а синяки под глазами становились всё более отчётливыми. Наконец-то я превращалась в настоящего студента!

Объём учебных материалов нарушал все нормы какого-либо приличия. Разве такое количество домашней работы не должно быть запрещено на государственном уровне? Я не успевала спать, что уж говорить о том, чтобы уделить время себе и своим мыслям. К своему стыду, за потоком новой информации я совершенно забыла про моего тайного спасителя из комнаты пятьсот десять. Он так и не объявился, а я не искала. Получается, нарушила слово, данное самой себе.

Отложив книгу, я приняла решение не откладывать в долгий ящик возникшую мысль и сходить, наконец, в мужское общежитие, проверить обстановку. В голову пришла мысль, что мой незнакомец мог уже закончить учёбу. Как тогда я его найду и отблагодарю? Это уже было делом чести, я была обязана заплатить за помощь, которая так отлично окупилась. Калеб избегал меня изо всех сил. Мы встречались ещё несколько раз. Однажды это случилось в выходные, в столовой. Он не заметил меня, когда я сидела за одним столиком с одногруппницами. Калеб занял стол рядом, очень близко ко мне, я услышала его голос. Обернулась поздороваться, даже успела помахать ручкой, а он почему-то сбежал. Поэтому угостить спасителя обещанным печеньем — меньше, что я могла сделать.

Был уже вечер пятницы, самое время отдохнуть и проветрить голову от потока информации. Я взяла книгу про порчи, одолжённую Маркусом — одногруппником, с которым теперь сидела на лекциях. Он оказался начитанным парнем и часто рассказывал интересные факты о сглазах и порчах, в которых я была не очень сильна. Книгу я ещё не дочитала, но она могла послужить веской причиной посещения мужского общежития. Насколько я понимала, это не сильно возбранялось в дневное время, но если кто-то окажется в гостях у противоположного пола после отбоя — выговор.

Двор был переполнен студентами. Кажется, все решили отдохнуть после трудной учебной недели и теперь грелись под последними лучами закатного солнца. Небо окрасилось в розовый, и стены общежитий, построенных из коричневого камня, теперь стали ярко-оранжевыми.

Комендант в мужском общежитии — низенькая женщина лет сорока — окинула меня скучающим взглядом. Она даже не спросила, куда я и к кому, почти сразу отвернулась. Стало даже как-то обидно, зачем я тащила с собой книгу? Взбежав по ступенькам, я бодро поднялась на второй этаж, третий, до четвёртого шла медленно, иногда останавливаясь для передышки. Пятый этаж дался с больши́м трудом.

Собиралась толкнуть дверь, ведущую на этаж к комнатам, но заметила сенсор сбоку. Новая технология магического мира — сенсорный замок, открывающийся ключ-картами. Такой я видела впервые, и он меня даже заинтриговал. Зачем он нужен на этаже общежития? Разве что, здесь живут детки из богатых семей?

Пока я с интересом разглядывала сенсор, дверь неожиданно открылась, едва не сбив меня с ног. Кто придумал открывать дверь в сторону лестницы? Ведь так можно кого-то покалечить! Я неуверенно отступила на пару шагов вниз, подняла взгляд на человека в проёме и ахнула. Это был профессор Роуэн собственной персоной.

— Добрый вечер, — он окинул меня пристальным взглядом. — Надо же, мисс Торн собственной персоной.

Надо же, как одинаково мы с ним мыслим.

— Добрый вечер, профессор Роуэн! — я невинно похлопала глазками и подняла перед собой книгу. — А я пришла к Маркусу Воксу, книгу отдать. Вот ищу его комнату.

— Не думаю, что мистер Вокс живёт на учительском этаже, — профессор усмехнулся, делая шаг вниз по лестнице.

— Учительский этаж?

— Ну да. Лучше уточните у коменданта, где живёт Маркус.

Я вылупила глаза на профессора. Он не шутит? Комната пятьсот десять находится на учительском этаже? Да быть того не может! Как давно этот этаж учительский? Не мог какой-то преподаватель передать Калебу записку с проклятьем. Профессора же неглупые, должны были почувствовать мою топорную работу. Или нет? Ничего не понимаю. Я запуталась! Мне нужна передышка, чтобы сложить все пазлы воедино.

— Спасибо за подсказку, профессор, пожалуй, действительно вернусь к коменданту и узна́ю номер нужной комнаты.

— Мы можем пройтись с вами вместе, я как раз уходил, — профессор Роуэн вальяжно спустился на ещё одну ступеньку ниже и теперь стоял близко ко мне. А как же приятно от него пахло!

— Эм, ладно, давайте, — я в один миг забыла, как управлять собственным телом. Все движения казались до унизительного неловкими, я ощущала себя птенцом пингвина. — А вы, профессор, в какой комнате живёте?

Я саму себя вогнала в ступор этим вопросом. Что это за порыв храбрости? Неужто в мой ужин кто-то добавил белену?

— А вам, позвольте спросить, зачем эта информация? — Феликс Роуэн абсолютно точно забавлялся от сложившейся ситуации. На его щеке появилась милая ямочка, а глаза смотрели с игривой насмешливостью.

— Да я так, просто, — я махнула рукой и задела перила, больно ударившись пальцами. Но вида не подала. — Подумала, вдруг однажды придётся отправлять вам пересдачу по тесту или эссе через почтовую шкатулку, а номера вашей комнаты не знаю. А так бы… ладно, забудьте.

— Обычно все пересдачи я принимаю лично. На адрес моей шкатулки поступают другие интересные письма. Не связанные с учёбой.

— Ну да, я потом так и подумала, что работу на дом не берёте. Отличное решение!

Мысли путались. Я не понимала, подозревать мне Роуэна или нет? Мне был жизненно необходим взгляд со стороны! А раз я всё равно направлялась к Маркусу, то к нему и обращусь за советом!

— Мисс Торн, я думал о ваших способностях по моему предмету. За этот месяц вы показали отличный уровень владения проклятиями. Вы действительно доказали, что горите этим.

— Естественно, на первой лекции я так и сказала. А я, знаете ли, не вру.

— Буду иметь это в виду, — он остановился между лестничными пролётами и развернулся ко мне, открыто заглядывая в глаза. — Я подумал предложить вам дополнительные занятия по моему курсу, два раза в неделю. Они проходят в библиотеке после основного расписания. Только практика, никаких нудных лекций.

Дополнительные занятия после длинных пар, которые заканчиваются около пяти вечера, и после которых нужно выполнить огромное количество домашней работы? Конечно да! Я мысленно ликовала. Не потому, что это предложил профессор-красавчик, а потому что у меня будет больше практики по проклятьям.

— Это очень неожиданное предложение, профессор, — я снова игриво захлопала ресницами. Зачем-то. Да что со мной происходит сегодня? — Я бы с радостью попрактиковалась с вами. Ну, точнее, по вашему предмету под вашим чутким руководством.

— Прекрасно! — Роуэн продолжил спускаться, словно не заметил моей запинки. — Значит, буду ждать вас во вторник в шесть вечера в библиотеке. Наша группа занимается в третьей секции, там вы легко нас найдёте.

Группа? Я думала, что мы будем заниматься наедине. Он же почти так и сказал. Стало обидно, что я не избранная, а одна из многих. Даже и заниматься как-то перехотелось.

Когда мы оказались на первом этаже, профессор Роуэн, вместо того, чтобы скорее уйти, подошёл к коменданту.

— Миссис Норс, эта прелестная ведьма заблудилась. Не будете так любезны найти информацию, где проживает Маркус Вокс?

В этот момент я сильно разозлилась на профессора. Эта его услужливость и воспитанность были слишком! Слишком навязчивыми, слишком приторными и слишком не к месту. Я чувствовала себя нашкодившим ребёнком, пойманным на месте преступления. А ещё я хотела самостоятельно подойти к коменданту и постараться разузнать у неё, кто живёт в комнате пятьсот десять, но Феликс Роуэн испортил мой ещё до конца не продуманный, но точно гениальный план. И даже тот факт, что он назвал меня прелестной, ни разу не смягчил мою злость. Ну, разве что чуть-чуть.

Пока женщина листала журнал в поисках информации, профессор подошёл ко мне ближе, чтобы сказать что-то, служившее только для моих ушей.

— Надеюсь, вы сдержите слово и придёте на дополнительное занятие. Я буду очень рад увидеть вас снова.

— Д-да, я буду, — по коже пробежал целый табун мурашек от тихого, мурлыкающего голоса профессора. Я даже забыла, что злилась на него. Разве законно преподавателям быть такими? Лучше бы он походил на профессора с курса по истории ведьмовства.

— Тогда до встречи, Грета Торн.

Он ушёл, оставив меня в полной растерянности.

* * *
В комнате Маркуса было темно и прохладно. Очень благоприятные условия, чтобы мимикрировать под гриб. Я так ему и сказала, — одногруппник почему-то обиделся.

— Да ладно тебе, Маркус, я же пошутила, по-дружески, — я легонько стукнула парня по плечу, но он тут же отстранился.

— Мы не друзья, Торн. Просто сидим вместе на лекциях.

Маркус — высокий, худой парень с тёмной аурой, вызывал во мне неподдельный интерес. Научный, конечно же. Он был хорош собой, но пока об этом не знал. Никто, кроме меня, этого не знал. Его длинные чёрные волосы скрывали бледное лицо с острыми чертами, а несуразная одежда на размер больше уродовала красивый силуэт. Он мог бы запросто стать чёрным принцем Тёмной Академии, но вместо этого прятался в комнате, прикидываясь плесенью. В будущем я хотела бы исправить это недоразумение, но пока не знала, как подступиться.

— Что ты хотела, Торн? — он перевёл внимание на книгу в моих руках. — Неужели уже закончила её?

— Нет, я просто читала на улице, а потом подумала о тебе, решила в гости зайти. Как дела?

— Ближе к делу, Грета, мне некогда.

— Какие все вокруг важные, — я закатила глаза и уселась на стул рядом с письменным столом. — Мне нужен дружеский совет, а кроме тебя мне не к кому прийти с этим.

— У тебя есть пять минут. Но если там ничего важного — я выставлю тебя и продолжу заниматься прокрастинацией.

— Договорились!

Я была довольна. Мой первый друг в академии. И пусть он пока брыкался, я умею быть очень настойчивой.

Отложив книгу на стол, я поджала под себя ноги, села поудобнее и, собравшись с силами, рассказала Маркусу историю о злополучном письме. Сперва я хотела рассказать лишь сухие факты, но очень быстро поддалась эмоциям, переполняющим меня. Пять минут прошли, я продолжала свою историю, Маркус внимательно слушал. Он даже перестал следить за временем, как делал первые минуты две.

— Теперь я не знаю, что делать, — я спрятала лицо в ладонях, голос звучал гулко. — Я должна узнать, кто живёт в пятьсот десятой комнате, иначе сойду с ума.

— Знаешь, Торн, до этого момента я считал тебя умной ведьмой, — задумчиво произнёс Маркус. — Ты никогда не пыталась просто пользоваться коммуникацией? Это такая штука, когда люди друг с другом общаются, разговаривают, обмениваются составленными в предложения словами.

— Не делай из меня полную дуру, Маркус! — в сторону парня полетела попавшаяся под руку тетрадь. Надеюсь, она не очень важная. — Я знаю, что это, но не знаю, у кого спрашивать.

— Например, мы можем начать с коменданта.

— Она ничего не скажет. Коменданты никогда ничего не говорят, это всем известный закон жанра!

— Прекращай читать дурацкие романы, они захламляют тебе голову. Миссис Норс очень милая женщина, а ещё она увольняется, ей всё равно, кому что рассказать.

Я уставилась на Маркуса в удивлении. Неужели всё действительно так просто? Я не верила в такой исход событий, уж очень подозрительно. Но отнекиваться не стала, согласилась только при условии, что говорить будет Маркус. Мне самой было страшно. Парень, на удивление, не стал возражать и уверенно отправился на первый этаж. Я семенила следом, стараясь не отставать от этого длинноногого великана. Эх, ему бы поработать над внешним видом, и отбоя от поклонниц не будет.

— Миссис Норс, добрый вечер! — Маркус подошёл к комнатке коменданта плавно, тихо, с повадками кота. А коты нравятся взрослым ведьмам за сорок. — Не могли бы вы помочь мне и моей подруге?

Подруге? Я возликовала! Пусть это и было произнесено вскользь, для красного словца, но это было сказано, и я это запомнила. Вот Маркус и попался в мои паучьи сети крепкой многолетней дружбы.

— Что там у вас? — женщина прикрыла книгу, которую до этого читала, но в сторону не убрала, зажала пальцем нужную страницу, как бы намекая, что на долгий диалог с нами она не настроена.

— А вы не могли бы нам сказать, кто живёт в комнате пятьсот десять? — Маркус даже не пытался найти оправдание, почему нас интересует эта информация.

— Могу. Но зачем?

— Вот эта юная леди, — Маркус ткнул в меня пальцем. Как нетактично. — Ищет человека, который помог ей в прошлом учебном году с одной мелкой пакостью. Ей нужно его отблагодарить, человек, по понятным причинам, самостоятельно не находится, хотя дал понять, что благодарность ждёт. Но имя его мы не знаем.

— Ну у вас и страсти творятся, — она даже отложила книгу в сторону. Из ящика стола вытащила толстый журнал и принялась листать страницы. — Ну давайте посмотрим, раз нужно. Это не то, тоже не то. Хм, интересно. Сейчас в комнате пятьсот десять живёт профессор Стоун.

Профессор Стоун? Что-то знакомое. Я призадумалась на минуту, а после меня осенило! Профессор по истории ведьмовства. Какой ужас, он и был моим спасителем? Этот нудный старик отдал моё про́клятое письмо Калебу?

— А вы ничего не перепутали? — Маркус тоже не верил в такой исход событий. — Может не та информация?

— Нет, всё верно, — миссис Норс даже развернула к нам журнал, чтобы мы удостоверились в её честности. — Но в том году я не работала в мужском общежитии, на это место меня перевели перед началом семестра. Могло произойти переселение по каким-то причинам. Комната пятьсот десять одна из самых больших, может, кто-то из преподавателей уступил её.

— Очень на это надеюсь, — произнесла я с тоской в голосе.

Ну как же так? Снова ничего. Точнее, информация то есть, но вот только верить в неё мне не хотелось. Ну не мог это быть профессор Стоун! Он бы ни за что не отдал про́клятое письмо ученику. И едва ли написал бы письмо о том, что ждёт обещанное печенье. Или мог?

— Это какой-то ужас, Маркус! — я в отчаянии взлохматила волосы на голове. Скоро дойдёт до того, что я буду их вырывать от досады. — Что теперь делать? Я в тупике!

— Ещё нет, — он задумчиво смотрел куда-то вдаль, где группа студентов играла в мяч на закрытом поле. — У тебя есть один свидетель, который точно может что-то знать.

— Ты о ком?

— Твой бывший, — Маркус кивнул в сторону играющих студентов, и, присмотревшись, я действительно увидела Калеба. — Он точно должен что-то знать.

Я прищурилась, растянула губы в своей фирменной злодейской ухмылке и одобрительно кивнула. Идея Маркуса была потрясающей. Даже если я ничего не узна́ю, я просто подниму себе настроение.

— Ну что, пойдём допрашивать Калеба?

— Ага, только будь с ним понежнее.

* * *
Мы с Маркусом стояли у забора небольшого стадиона. Я пристально наблюдала за Калебом, опасаясь потерять его из вида, хотя это было невозможно — его макушку я узна́ю из тысячи, а Маркус просто следил за игрой, и, кажется, сам был бы не против присоединиться к играющим. Что ещё скрывает в себе этот парень? До этого дня он производил впечатление закрытого интроверта без единого желания выходить из комнаты. Последний пункт всё ещё был правдив, но в остальном он оказался совсем не таким уж букой.

— Нужно, чтобы ты позвал Калеба, — я отвернулась от поля, осматривая ближайшие окрестности на подходящее для укрытия место. — Меня он избегает, ни за что не согласится на разговор. Поэтому он не должен видеть, пока не выйдет сюда. Потом у него не будет выбора. Я сделаю всё возможное, чтобы у Калеба его не осталось.

— Нужно запомнить, что дорогу тебе переходить не стоит, — Маркус взглянул на меня по-новому, с уважением, что ли. Это льстило.

— Не переживай, я злюсь только на тех, кто бросает через письмо, наплевав на семь лет дружбы и два года отношений.

— Надеюсь, что ни то ни другое мне с тобой не светит, — Маркус даже скривил лицо в отвращении.

— Конечно, главное верь в это. Может, боги услышат твои молитвы, — я направилась в сторону небольшого навеса, где заприметила удобное место за лавками. Но через несколько шагов обернулась. — Только они глухи к глупым молитвам.

Когда я скрылась за спинками скамеек, Маркус принялся за дело. Я выглядывала через маленькие щели, чтобы не пропустить момент для своего эффектного появления. Маркус действовал быстро и аккуратно, через какого-то парня позвал Калеба, обменялся с последним несколькими фразами и повёл в сторону навеса, где пряталась я. Когда они подходили, я слышала, как Маркус очень убедительно врал о каком-то преподавателе, который искал Калеба, и что-то ещё о дополнительном задании. В этот момент я ощутила сильную поддержку. Пусть Маркус и пытался уверить меня, что мы не друзья, но поступал он как самый настоящий друг. Это стало чем-то ценным и важным.

Парни уже прошли под навес, Калеб встал спиной ко мне, и я выскочила из своего укрытия, как чёрт из табакерки. В моей голове это выглядело уверенно, дерзко, неожиданно. Калеб в моих мыслях был по-настоящему удивлён и напуган такой проворности, и я бы даже поймала на себе восхищённый взгляд. На деле я заслужила лишь сочувствие и тихий смешок. Не разобрала, от кого, так что позже получат оба. Я выскочила из-за лавки, сделала шаг и тут же распласталась на полу, больно ударяясь боком о деревянную сидушку.

— Боги, Грета, ты не изменяешь своей грациозности, — насмешливо высказал Калеб, напрочь забывая о своём прежнем страхе.

— А ещё я не изменяю своим способностям в проклятьях, дорогой Калеб, — зло процедила я, всё ещё лёжа на земле. — Может, кто-нибудь поможет встать? Моя юбка зацепилась за что-то.

Маркус тяжело вздохнул и принялся помогать мне, отцепляя ткань, которая к тому же ещё и порвалась. Ожидание, пока меня освободят от случайной ловушки, затянулось, чувствовалась лёгкая неловкость, от которой я попыталась избавиться.

— Калеб, как бы ни было странно, но мне нужна твоя помощь, — говорить это лёжа на земле, под пристальным взглядом возвышающегося надо мной бывшего парня было несколько унизительно, но я старалась подавить эти эмоции.

— Помощь? Думаешь, после того позора, что ты мне устроила, я буду тебе как-то помогать?

Наконец, эмоции Калеба вышли наружу, и я увидела, насколько, оказывается, он был задет. Его лицо покраснело, глаза налились кровью, ноздри раздулись. Он был похож на быка, и это его не красило. Теперь Калеб перестал казаться мне прекрасным принцем, как было раньше. Он стал каким-то обычным: самовлюблённый мальчишка, не заботившийся о чувствах других. Или, может быть, его не заботили только мои чувства?

Нас двоих сложно было назвать настоящей парой. Мы встречались два года, даже целовались, но это никогда не было из-за сильных чувств. Калеб нравился мне внешне, я нравилась ему. Мы идеально смотрелись вдвоём, нам завидовали. Но чувства… Мы были отличными друзьями когда-то, но стали ужасной парой. Он не любил меня, потому его не волновали мои чувства от расставания. Я не любила его, потому меня не волновали его чувства от пережитого проклятья. Всё честно и взаимно.

— Калеб, моё проклятье было не таким уж и страшным, не делай из мухи слона. — я, наконец, поднялась на ноги и теперь смотрела ему в глаза. — Да за твой низкий поступок я могла бы сделать что-то и пострашнее, например несварение! Но отправила простую икоту. О каком позоре может идти речь?

— Какая икота? — Калеб злился всё сильнее, даже начал активно жестикулировать, то и дело вскидывая их в непонятных движениях. — Да если бы это была икота, я бы, может, и не злился так сильно. Но ты исхитрилась, научилась чему-то новому, такая молодец! Мне пришлось месяц ходить с этой идиотской надписью на лбу!

— Какой надписью? — наши с Маркусом голоса прозвучали в унисон.

Мы с другом в удивлении уставились на моего бывшего парня, не понимая, о чём он вообще говорил. Появилось чувство, словно я забыла значение слов, и теперь пыталась уловить смысл сказанного. Информация никак не переваривалась в моей голове. Я точно отправляла проклятье икоты на сутки, потому что, будем откровенны, кроме него и проклятья несварения ничего лёгкого и не знала. А отправлять что-то более серьёзное за расставание совсем жестоко, я была зла, но не настолько.

— Калеб, какая надпись? — кажется, я действительно была удивлена и растеряна, потому что парень тяжело вздохнул и как будто сдался.

— Павлин, — тихо произнёс он и неосознанно потёр лоб в том месте, где раньше была надпись. — Я месяц ходил с этим! Это было ужасно, я до сих пор не могу отмыться от этого прозвища.

— Ого, — всё, что я смогла сказать, переводя взгляд от Калеба к Маркусу. — Я правда этого не делала, Калеб. Ты же сам знаешь, у меня не было таких умений.

— Как ты получил это письмо? — в разговор вклинился Маркус, и его вопрос был действительно важен. Я совершенно забыла о том, зачем мы вообще общаемся с Калебом.

— Мне его передали.

— Лично в руки? Кто это был? — Маркус напряжённо всматривался в лицо Калеба, словно ожидал прочесть ответы в его глазах.

— Ну да, в руки. Ко мне спустился какой-то преподаватель, сказал, что по ошибке отправили ему, и отдал мне письмо. Я принял, не ожидал, что профессор будет способен на такую подставу.

— Кто это был? Ты сможешь его опознать?

— Могу. Он на вашем факультете преподаёт, молодой, с пучком на голове.

Ощущение свободного падения — вот что я испытала в тот момент. Профессор-красавчик был моим помощником? Я что, в каком-то романе, или меня разыгрывают? Ну не могло всё вот так здорово сложиться. Или могло? Где-то глубоко в душе уже успел загореться огонёк надежды. Если это правда, если всё подтвердится, я клянусь, что после окончания академии расцелую Феликса Роуэна во все доступные места. Я про лицо.

— Ты уверен в этом, Калеб? — ещё раз уточнила я у парня.

— Конечно, уверен. Этого горе-преподавателя я запомнил надолго. Что он такое у вас преподаёт, раз так плохо чувствует проклятья на письмах? — Калеб всё ещё был уверен, что это я прокляла письмо. Как я могла так долго общаться с ним всё это время?

— Не поверишь, — Маркус довольно ухмыльнулся. — Глубинный курс проклятий.

* * *
Я ещё никогда не ждала понедельник с таким нетерпением, впервые выходные казались мне бесконечными. Бо́льшую часть воскресенья я пекла на маленькой кухне, расположенной на моём этаже общежития. Кажется, ей уже давно никто не пользовался, потому что общая столовая была открыта с утра до вечера. Весь этаж заполнился вкусным ароматом шоколадной выпечки, ко мне то и дело заглядывали соседки, желающие получить порцию сладкого печенья. В какой-то момент я закрыла дверь магической печатью, спасая остатки от набегов наглых девиц. Быть милой — не всегда хорошая идея.

Долгожданный понедельник стал ещё более невыносимым, потому что практика с профессором Роуэном стояла третьей в расписании. Две лекции и один обед — вот что меня отделяло от столь желанной встречи. В какой-то момент я надеялась, что увижу преподавателя в коридорах академии, но даже здесь мне не повезло.

— Когда ты очень сильно чего-то ждёшь, время начинает тянуться медленнее. Просто перестань ждать, — так сказал мне Маркус на лекции по истории ведьмовства. В тот момент мне хотелось его испепелить.

Когда началась практика по курсу порчи и проклятий, меня захлестнули эмоции. Я не слушала, что говорил профессор Роуэн, лишь пристально наблюдала за ним, как сумасшедшая, ожидая каких-то знаков от него. Но он их не давал. Потому что он не знал, что я знаю, что он был тем самым получателем письма. Но я всё равно ждала и очень обижалась, что он даже не смотрел в мою сторону. Какая жестокость!

В конце занятия я очень медленно собирала вещи в сумку. Мне нужно было, чтобы студенты, наконец, покинули аудиторию, но одногруппницы не спешили оставлять кабинет профессора-красавчика и теперь обступили его стол, то и дело заваливая вопросами. Маркус, сидевший рядом, тихонько смеялся над моей закипающей злостью.

— Клянусь, я прокляну их, если они не уйдут.

— Кстати, — Маркус неожиданно начал говорить громко, словно в попытке перекричать гул в кабинете. — Я слышал, что к миссис Морене нельзя опаздывать на семинары. Она кажется довольно доброй, но опоздавших не пускает, потом ещё в наказание закидывает двойной домашкой. Так что давай поторопимся, скоро перерыв закончится, а нам в другой корпус.

От слов Калеба оставшиеся в кабинете студенты напряглись. Я услышала щебетание девушек, как они начали прощаться с профессором Роуэном. Маркусу не стала ничего говорить, только показала большой палец, с восхищением глядя на него. Мой друг — чудо!

Наконец, кабинет опустел. Я вновь оказалась один на один с Феликсом Роуэном. Меня переполняло волнение, я чувствовала странное ощущение в области солнечного сплетения, словно там образовалась какая-то невесомость. Как перед прыжком в воду с высокой скалы.

— Мисс Торн, чем обязан? — профессор поднялся со своего стула и переместился к лицевой стороне стола, на который опёрся бёдрами. — Разве вы не слышали, что ваш друг очень громко сказал минуту назад? Вам не нужно торопиться?

— Я просто хотела сказать вам кое-что, профессор.

— Ммм, я весь внимание, Грета, — он улыбнулся, посмотрел исподлобья в ожидании и выбил почву из-под моих ног.

— Почему вы сразу не сказали что, что мы уже знакомы? В какой-то степени.

Феликс Роуэн молчал. Он не искал оправданий, не пытался найти другую тему для разговора. Он просто молчал, пристально смотрел в глаза, словно ждал, что я сама отвечу на этот вопрос. Но я не могла, и он это знал.

— Я бы признался, но позже.

— Почему позже?

— Потому что хотел узнать вас получше, Грета Торн. Ваше неожиданное появление в моей жизни взбудоражило. Так нагло ворваться в мои серые дни, внести сумбур и переполох одним только письмом — это нужно уметь.

Я слушала профессора, затаив дыхание. Не думала, что он сразу откроется мне. За выходные я успела составить целую речь с доводами и доказательствами, и была готова к долгим дискуссиям и пропущенному семинару. Но профессор Роуэн удивил меня, чем даже немного расстроил. Ведь моя речь была восхитительной.

— Я хотел уволиться в конце учебного года, но остался, — его честность впечатляла и располагала. — Потому что вы поступали на мой факультет. Мне было интересно познакомиться с вами лично.

— И как вам знакомство? — мои губы против воли растянулись в довольной улыбке.

— Превзошло все ожидания. Вы не только талантливая ведьма, но и упрямый сыщик. Я надеялся продержаться до каникул, чтобы самому раскрыться.

Мне было трудно поверить, что всё происходящее — реальность. Меня переполняли самые разные эмоции, и я не знала, за какие ухватиться. Мне смеяться, кричать от восторга, плакать от счастья? Я хотела всего и сразу, но внешне позволила только улыбку.

— А почему исправили проклятье, профессор? — я задала один из самых волнующих меня вопросов.

— Потому что сперва я вовсе его убрал. Ну не мог же я отдать студенту академии про́клятое письмо. А потом не смог побороть любопытство. Эта ваша фраза большими буквами с просьбой не открывать… Нельзя так делать, это лишь подмывает узнать, что там внутри. Я прошу у вас прощения, что влез в личное, но когда узнал содержание, не удержался от небольшой шалости. Этот ваш друг поступил подло.

Это позабавило. Его оскорбил низкий поступок Калеба, и это вызывало умиление. А ещё я почувствовала благодарность. Незнакомый мне мужчина заступился за меня, хотя даже ничего обо мне не знал. Феликс Роуэн был так красив в своём негодовании и злости, я даже засмотрелась. Теперь, когда он вышел из образа профессора, я вдруг увидела, что преподаватель ненамного старше меня и других моих одногруппников. Ему было не больше двадцати шести, он лишь недавно закончил магистратуру. А мне скоро исполнится двадцать. Да наша разница даже меньше, чем у моих родителей!

— Спасибо, профессор, — я, наконец, поднялась со своего места и подошла к нему ближе. Остановилась на расстоянии нескольких шагов. — Спасибо за помощь. Это было действительно важно для меня. А что насчёт проклятья… это в сто раз лучше, чем было у меня! Пусть знает, что ведьм нельзя обижать.

Феликс улыбнулся, и я тоже. Мы смотрели друг на друга какое-то время, а потом прозвенел звонок, который заставил меня вздрогнуть в испуге. Надо же было так жестоко прервать такой милый момент!

— Вам, кажется, уже пора.

— Да, надо бы идти. Только я вам отдать забыла.

Я принялась судорожно рыться в сумке, перебирая многочисленные тетради, учебники и какой-то бесполезный хлам. Наконец, нужный пакет нашёлся, и я, с победным кличем «нашла», вытащила его, протягивая профессору.

— Это вам, в качестве благодарности.

— Ого, печенье? — Феликс Роуэн искренне удивился. — Так ты не врала, что дашь его за услугу?

— Я никогда не вру! Приукрашиваю, недоговариваю — да. Но не вру!

— Буду иметь в виду, Грета Торн, — он улыбнулся. — А теперь тебе пора идти. Буду ждать нашей завтрашней встречи по дополнительным заданиям. Я буду ждать тебя в третьей секции, не опаздывай.

— Будете ждать только вы или вся ваша группа? — я не удержалась от шпильки. Пусть знает, что меня это волнует.

— Думаю, сейчас можно сказать, что группа состоит из вас, мисс Торн, моей скромной персоны и огромной стопки книг по проклятьям. Если вы, конечно, не будете против остаться со мной наедине.

— Я постараюсь вытерпеть ваше общество, профессор Роуэн.

— До встречи, Грета.

— До встречи, мистер Роуэн.

Я покинула аудиторию, стремительно побежав по коридорам академии. Моё сердце было готово покинуть пределы грудной клетки. В это мгновение я была самой счастливой ведьмой во всей округе. Этот год обещал быть волнующим.