Всё сбудется

Наташа сидела над пустым тетрадным листом с заголовком «Сочинение». Лист был в линейку, такую широкую, помните? Там в одной строчке, кажется, можно уместить пару глав «Войны и Мира», а нужно написать свою историю. Но Наташа совершенно не ощущала себя ни Толстым, ни Достоевским, ни хотя бы Крапивиным. Даже не "хотя бы", ощутить себя Крапивиным, пусть всего на один вечер, Наташа хотела больше всего на свете. Писать добрые, весёлые и стр-р-рашно волшебные приключенческие повести для таких же ребят, как она сама, было заветной мечтой Наташи. Но что поделать, если даже простое школьное сочинение не даётся ни в какую.

— Ну, сколько можно! — Иришка, бойкая предводительница всех дворовых игр, неутомимая выдумщица, лучшая подруга и младшая сестра в одном лице, стояла за плечом и иногда нетерпеливо подпрыгивала.

— Ох, Иринка, можно, сколько угодно... Потому что это сочинение я не напишу вообще никогда, — горестно вздохнула Наташа, — так и хочется тебя попросить, но, во-первых, это нечестно, а, во-вторых, ты ж мне в обычной истории о походе в художественный музей такого сочинишь, что погонь, похищений и расследований хватило бы на полтора десятка фантастических книг.

— Тогда, давай так, — глаза сестры озорно блеснули, — я к вечеру сочиню тебе историю, как захочу, но про нас всех, поход же был семейный. А ты потом выкинешь оттуда всё, что тебе покажется лишним. Получатся как раз твои две страницы.

Идея была не только заманчивая и не очень нечестная, но и довольно любопытная. Обычно сестра выдаёт свои истории всем желающим, но только устно и с такой скоростью, что уловить больше трети мало, кто может. И вдруг решилась эти выдумки записать, в смысле, сочинение.

* * *

Вечером из комнаты девочек доносился такой хохот, что работа над сочинением заинтересовала и родителей. История о путешествии в музей на ручном драконе пришлась по душе не только Наташе, но и маме с папой. Вся семья согласилась, так было бы удобнее и быстрее, чем на автобусе. А уж какими все стали героями! И утерянные экспонаты находили, и смотрителей от разбушевавшихся натюрмортов спасали, и даже отмыли потом зал от пролитого нарисованного чая и разлетевшихся нарисованных овощей и фруктов. Красота, да и только!

— Вот это ты даёшь! — выдохнула Наташа, — и интересно, и складно, вот бы мне так! Только я бы не так написала...

— А ты возьми Иришкин текст и перепиши так, как сказала бы сама, вот и будет начало для твоего литературного стиля, — предложил папа.

— А у меня есть беспроигрышная атмосфера для написания самых-самых лучших историй! Пап, мам, можно мы на балконе сегодня заночуем?

* * *

На балконе родители помогли девочкам создать самую уютную и творческую атмосферу. На лёгкий садовый диванчик принесли разноцветные подушки и пледы, по стенам развесили красивые оранжевые гирлянды, а на раскладном столике оставили графин маминого фирменного клубничного лимонада, вазочку печенья и ароматную свечу с запахом дождливого леса.

* * *

— Ну, что ж! — хитро прищурилась Иринка, — теперь начинается магия!

Погасила гирлянды, распахнула окно и пронзительно свистнула. Наташа даже подпрыгнула:

— Ты чего? А писать я как буду? Одной свечи маловато, чтобы нормально видеть хотя бы лист и ручку.

— Ручка тебе пока не понадобится, — хихикнула сестра, — да и потом тоже. Слушай!

Наташа прислушалась, напряжённо вглядываясь в весеннюю ночь. Фонари за окном уже погасли, луны не было видно, и казалось, что звёзды висят на бархатной театральной кулисе. Отдёрнешь её, а за ней целый ещё один мир. Или даже не один.

И вдруг тишину нарушил шелест листьев на ветру. Откуда, изумилась Наташа, ведь еще ничего не распустилось, а под окном и вовсе почти нет деревьев, но гул напоминал сильный ветер в густом лесу.

— Ух ты! — тихонько вырвалось у Наташи, но сестра конечно же услышала, она тоже прислушивалась, затаив дыхание.

Ещё минута, и шум ветра усилился и превратился в хлопанье крыльев тысяч птиц. Или одной, но очень большой.

— Ой, мамочки! Кто это? — воскликнула Наташа, когда на подоконник опустилась совсем не птица.

— Это Захар, он пока не такой большой, чтобы отвезти нас всех в музей, но обязательно вырастет и отвезёт! Правда же? — затараторила Иринка обнимая чешуйчатую драконью шею и поглаживая тёмно-фиолетовое крыло.

Не удивительно, что его не было видно на фоне ночного неба. Зато теперь, в свете единственной свечи, дракон выглядел загадочно и прекрасно, хоть и немного забавно балансировал на узком подоконнике.

— Захар? Почему именно Захар? — опешила Наташа.

Имя совсем не подходило этому статному красавцу размером с пони.

— Потому ш-што моё имя поч-шти невозмож-шно пр-роизнес-сти ч-шеловеку, — голос дракона был низким, а говорил он будто двумя голосами сразу. Одним довольно чётко произносил слова, а другим шипел, похоже не столько на змею, сколько на морской прибой, и порыкивал, как далёкий раскат грома.

— Тут ещё это...— Иринка искоса бросила взгляд на дракона, можно ли рассказать. Захар благосклонно кивнул, — когда мы только познакомились, он был совсем маленьким, не больше котёнка, и почти белым. Сказал, что моё имя, Ир-р-ринка, очень подходит, чтобы его прорычал дракон, а как называть его, мне нужно придумать самой. И я выбрала имя Сахарок. С одной стороны, маленький и беленький, с другой, его тоже удобно шипеть и рычать.

— А потом Сахарок вырос и стал не маленький, и не беленький, да? Но Захар-р — это тоже похоже, к тому же, гораздо представительнее. — Наташа со смехом тоже прорычала имя нового знакомого.

— Ага, всегда знала, что ты понимаешь мою странную логику, — сестра просияла.

Наташа аккуратно потрогала краешек чешуйчатого крыла и задумалась, с какого вопроса стоит начать. Как давно они знакомы? Если дракончик был совсем маленький, а теперь вон какой, еле в окно пролез. Или знают ли родители? Или откуда он вообще такой взялся и где живёт? Вопросы толпились в голове, расталкивая друг друга локтями, как пятиклашки возле столовой, и совсем не спешили задаваться.

Тогда Наташа решила, что если не знаешь, с чего начать расспросы гостя, надо начать с простого гостеприимства.

— Ты любишь лимонад? — робко спросила она, протягивая Захару наполненный стакан.

— Оч-шень, — радостно заурчал дракон и аккуратно перехватил стакан когтистой лапой.

Пока Наташа мялась, не зная, как прожолжить разговор, Иришка залпом допила свою порцию лимонада и начала командовать:

— Я знаю, что ты хочешь спросить целую кучу всего. Я тебе потом всё очень подробно расскажу, ладно? А пока нам нужно вдохновение для твоего сочинения. Ты же принёс, Захар?

Дракон аккуратно, чтобы не опрокинуть стол и не вывалиться ненароком за окно, взмахнул крыльями, но у девочек от ветра всё равно встопорщились волосы, а затем очень осторожно, с едва слышным присвистом, дунул на стол. Наташа чуть не вскрикнула от неожиданности. Не то, чтобы наличие дракона на их балконе вообще казалось ей обычным, но точно не было чем-то пугающим. И то, что её сестра нашла себе такого друга, тоже удивляло меньше, чем должно было бы. Иринка всегда любила зверушек, особенно тех, кого можно покормить и погладить, а с этим ещё и поболтать по душам. Но ведь он дракон! А драконы выдыхают пламя, это всем известно. Ну, как всем... Всем, кто начитался и насмотрелся фантастики, живых-то драконов эти все вряд ли видели.

Однако, вместо обугленного столика Наташа увидела изящную резную шкатулку, появившуюся в том месте, куда подул дракон. Ни искр, ни пламени, ни даже пара, шкатулка просто возникла на столике, будто всегда там была.

— Откр-р-рывай скор-р-рее! — прорычал дракон, довольный произведённым эффектом, — это тебе! Для вдох-хновения!

Шкатулка оказалось лёгкой и очень тёплой, будто гладишь ствол сосны в жаркий день. Резьба даже создавала ощущение шершавой коры под пальцами. С трепетом и любопытством Наташа осторожно откинула крышку. Внутри на бархатной подложке лежало перо, настоящее, гусиное! Наверное. По крайней мере, Наташа представляла себе гусиные перья именно так. А рядом стоял простой стеклянный флакончик. Чернила, с удивлением поняла девочка.

— Ой! — Наташа не нашла слов, чтобы выразить восхищение, растерянность и неуверенность в своих силах.

Когда ты современный подросток и чаще печатаешь, чем пишешь ручкой, писать что-то пером, которое, к тому же, надо макать в чернила, кажется полнейшей фантастикой. Ну, или просто глупой шуткой. Но дракон-то точно не шутка и не розыгрыш, вот он, живой, настоящий, заглядывает выжидающе в глаза и ждёт реакции.

Наташа всмотрелась в янтарные глаза Захара и не увидела там ни капельки насмешки или, того хуже, издёвки. Сестра тоже смотрела восторженно, но в то же время понимающе.

— Это не так страшно, как кажется! Я сама быстро научилась. Непривычно поначалу, и кляксы бывают, но зато какие истории пишутся этим пером! — Иришка аж зажмурилась, — а на чистовик ты потом обычной ручкой перепишешь, если не очень аккуратно будет. Давай, пиши! А потом будем печенье доедать.

* * *

Сочинение, и правда, вышло на зависть! Наташа очень гордилась почти честной пятёркой. Но ещё больше, чем радость от хорошей отметки, ей понравилось ощущение, когда она писала волшебным пером. Казалось, слова льются сами, легко и радостно, но это точно её собственные слова, не созданные неведомым волшебством. И очень понравилось пить лимонад и болтать с сестрой и гигантским дружелюбным драконом.

Иринка рассказала, что нашла его в парке два года назад. Она играла в прятки с одноклассниками и, спрятавшись за раскидистым кустом сирени, услышала тихое рычание с необычным для собак присвистом. Иринка на была бы Иринкой, если бы с визгом бросилась прочь, а не принялась с любопытством разглядывать соседа по укрытию, напрочь забыв об игре.

Когда Иринка отговорилась наскоро придуманным, но жутко срочным поручением от мамы и побежала домой, никто не заметил, что её салатовый рюкзачок стал раза в полтора больше и тихонько пофыркивает.

Со временем девочка стала различать в шипении, фырканьи и порыкивании маленького белого дракончика отдельные слова. Они дружили, общались и учились друг у друга говорить, слышать и понимать. Дракончик быстро подрос и его стало сложнее спрятать от посторонних глаз, зато пару раз он уже смог покатать Иринку на спине. Драконы быстро растут, но взрослеют гораздо медленнее, поэтому и шалости друзья придумывают примерно одинаковые.

Родители, конечно, ничего не знают о таком странном друге дочери. Зато Захар говорит, что его родители знают, но совсем не беспокоятся, что сын дружит с человеком. Мама сказала, если эта девочка сразу не испугалась сама и не обидела маленького дракончика, теперь ей можно доверять.

Родителям Иринка обязательно расскажет, но позже. А пока она очень рада, что о её странной дружбе узнала Наташа, не высмеяла, не отругала, а пьёт с теперь уже их общим другом лимонад и болтает о пустяках.

Друзья провели вместе много вечеров, болтали, летали над крышами спящих домов, писали волшебным пером не только сочинения, но и захватывающие истории о чудесах и подвигах.

Когда Захар сказал, что ему пора отправляться на обучение в семейную драконью школу в далёких горах, Иринка ревела в три ручья. Но друг твёрдо пообещал, когда вернётся, рассказать кучу драконьих секретов и премудростей. Каких, он и сам ещё не знал, но точно должны быть какие-то.

* * *

Ранним сентябрьским вечером Наташа неспешно шла с работы пешком. Жаль, что Иринка задержалась в издательстве, можно было бы вместе бродить по бульварам, любоваться солнечными лучами, пробивающимися через золотые и алые листья клёнов. Наташа старалась думать о чём угодно, кроме того, что именно Иринка делает сейчас в издательстве, что говорит, на какие вопросы отвечает, а самое главное, получится ли всё так, как они задумали, смогут ли издать свою первую общую книгу.

Со школьных времён сёстры не переставали писать истории. Без волшебного пера это получалось не так легко, но опыт, настойчивость и поддержка друг друга сделали своё дело. Наташа написала уже две приключенческие книги для подростков, а Ирина издала сборник фантастических рассказов. И вот теперь, если всё получится, у них будет совместный сборник, о дружбе и чести, о смелости, о рыцарях и драконах. В основном, конечно, о драконах.

— Эй! Извините, — тихий голос откуда-то сзади прервал размышления Наташи, — извините, это ваша книга?

Наташа опешила. Её книги были довольно популярны, их с удовольствием брали на ярмарки и школьные творческие вечера, но чтобы узнавали на улицах — это что-то новенькое. Помедлив секунду, Наташа обернулась на голос. Широкоплечий парень в стильном тёмно-синем пальто сидел на скамейке под золотистым клёном и листал первую Наташину книгу.

Наташа остановилась.

— Здравствуйте. Да, моя, но откуда вы меня знаете?

Незнакомец медленно поднялся со скамейки, странно волнообразно поведя плечами. Роста он оказался просто огромного, головы на полторы выше немаленькой Наташи. Постоял секунду напротив, взглянул в глаза Наташи и с широкой улыбкой заявил:

— Как з-сдор-рово! Отлич-шная книга!

Где-то за словами зашелестел прибой, зарокотал гром, а Наташа застыла, не смея поверить своей догадке. Ещё раз осмотрела парня. Тёмное пальто, соломеные волосы с одной единственной фиолетовой прядью, падающей на глаза и широченная радостная улыбка. Неужели?

— Захар? Это ты?

— А то! — ухмыльнулся парень, — не уз-снала?

— Но почему ты... человек?

— А я не ч-шеловек, — хохотнул парень, и на миг Наташа увидела за его плечами огромные кожистые крылья.

Оказалось, превращаться в человека, или, точнее, выглядеть человеком, молодых драконов учили в первую очередь. Это куда проще и безопаснее, когда живёшь так близко к людям. Теперь Захар мог по своему желанию принимать свою истинную драконью форму или быть симпатичным молодым человеком с цветной прядью в чёлке. Намного веселее, чем иметь всего один облик.

— Вот это красота! — Наташа, раскинув руки, радостно закружилась, чувствуя, будто ей снова пятнадцать лет, — какой ты молодец! И как здорово, что ты теперь такой! А то Иринка...

— Ш-што, сос-скучилас-сь? — прошелестел дракон.

Теперь Наташа точно видела сквозь его образ привычный фиолетовый чешуйчатый нос. Только гораздо крупнее, чем был раньше.

— Не то слово! Сколько мальчишек отшила! Скучные они, говорит. Ещё бы, ведь она ждёт своего дракона.

* * *

Тем вечером многие слышали тихие раскаты грома вдалеке, удивлялись, глядя в ясное небо, и радовались, неизвестно чему.

И только две девушки во всём городе знали, так урчит совершенно счастливый дракон.