Граф Потерянный

Над дачным посёлком стояла глубокая ночная тишина. Такая тишина бывает, как правило, в начале июня, когда уставшие от долгой зимы мичуринцы спят, насладившись за день лесным воздухом, а на небе царствует луна, похожая на старую серебряную монету. Светлый кот с тёмными подпалинами ловко проскочил через кусты малины и рванул к большому деревянному дому. В траве мелькнул дерзкий, почти оскорбительный мышиный хвост. Прыжок. Ещё один. Но мышь, будучи существом мелким и безответственным, внезапно сделала крутой вираж и исчезла в узкой вентиляционной трубе старого фундамента. Кот остановился. Несколько секунд он смотрел в темноту трубы с трагическим выражением артиста провинциальных театров, затем медленно сел и покачал головой.

— Вот же невезуха..., — сокрушённо подумал он. — Уже вторая уходит.

Следует заметить, что голодным кот не был. Напротив — за день сердобольные дачники успели накормить его до состояния некоторой философской сытости: ему перепало и молоко, и кусок курицы, и даже сосиска сомнительного происхождения, которую он, впрочем, съел исключительно из уважения к возрасту одной пожилой женщины. Но ночная охота — это святое.

Кот уверенно зашагал через аккуратно подстриженный участок к склону, за которым журчала небольшая речушка. Дом стоял пустой: судя по запахам, хозяева не появлялись здесь уже несколько дней. Подойдя к развесистой вишне, посаженной у самого откоса, кот внезапно остановился.

На круглой клумбе среди маргариток сидела кошка. Лунный свет странно ложился на её короткую серую шерсть, и казалось — вокруг неё дрожит тонкое серебристое сияние. Кот замер.

За свои пять лет он повидал многое, но такого не видел никогда. Кошка, судя по всему, сидела здесь уже давно и внимательно наблюдала за его бесславной охотой.

— Что, никак? — с сочувствием спросила она.

— Никак, — автоматически ответил кот, продолжая напряжённо соображать, не снится ли ему это.

Кошка мягко кивнула.

— Ничего. Может, со следующей удастся.

— Может..., — пробормотал он. — Я извиняюсь, а ты кто? Что-то я тебя тут раньше не встречал.

Кошка кокетливо моргнула.

— Я — София. Для своих — Сафи. А ты?
— Меня зовут Граф. Но с некоторых пор мне дали фамилию Потерянный.
Тут он помолчал и осторожно добавил:
— Слушай, а почему ты такая другая?
Кошка устало вздохнула.
— Ну, я же, понимаешь... только не нервничай... я не живу.
Кот ошарашенно сел на хвост и нервно принялся грызть лапу.
— Я прожила с хозяевами этой дачи двадцать два года, — спокойно продолжала София. — В прошлом июне меня призвали. Тело похоронили здесь, под вишней, но ещё год я должна была оставаться рядом со своими.

— Зачем? — шёпотом спросил кот.

— Ты что, законов не знаешь? — удивилась она. — Ах да… откуда тебе.

Она встала, потянулась и медленно прошлась по клумбе, но и маргаритки даже не шелохнулись.

— Пока живёшь — охраняешь покой хозяев, улаживаешь конфликты, забираешь дурные мысли, отводишь беду. Люди ведь существа нервные — им без нас нельзя.

— Это точно, — подтвердил кот.

— А когда призывают — уходишь. Но ещё год обязан сопровождать своих людей: следить, чтобы сны были хорошие, чтобы тоска их совсем не съела, чтобы дурная энергия не липла.

— А потом?

София посмотрела куда-то вверх.

— Потом — временный город за радугой. Там ждёшь, пока хозяева на Земле, а дальше уже вместе уходите.

Кот долго молчал. У речки заквакала лягушка, будто знала о загробной жизни больше остальных.

— А почему ты грустная? Тебя что-то беспокоит? — наконец спросил Граф.

София печально посмотрела на луну.

— Хозяйка моя — Наташа Аверина — уж очень беспокойная женщина. Всё время в какие-то истории попадает. Пару лет назад в Грецию поехала — землетрясение, потом к подруге — наводнение. На работе вечные неприятности. Да и вообще… слишком много вокруг неё крутится нетипичного.

— Бывает, — понимающе сказал кот.

— Волнуюсь я за неё. Как она без меня будет? Придётся, видимо, и после срока сюда наведываться, а это, между прочим, не рекомендуется — только в исключительных случаях.

— А как же другие люди — у кого кошек нет?

София усмехнулась.

— Так и живут — с базовым сопровождением.

— Это как? — кот прижал уши.

— Ну, ангел-хранитель.

— А это ещё кто?

— Вот, в частности, бабушка её. После смены локации сама вызвалась. Многие так делают. Только Наталья у нас — женщина сложная. Старушка уже, наверное, всю небесную канцелярию измучила отчётами.

Кот невольно представил себе огромный заоблачный кабинет, где уставшие ангелы перебирают папки, а какая-нибудь суровая заведующая в очках кричит:

— Аверина опять полезла в приключения! Срочно усиливайте охрану!

София между тем пристально посмотрела на собеседника.

— Ну что мы всё обо мне… Ты лучше расскажи: что с тобой не так? Почему ты — Граф Потерянный?

— Да, грустная эта история, — кот потупился и принялся машинально ковырять лапой землю. — В общем, жутко сглупил я. Дал маху, другими словами.

Он тяжело вздохнул.

Из-за речки тянуло сыростью и цветущей черёмухой. Где-то очень далеко лениво, без особого энтузиазма лаяла собака. София молчала и в ожидании глядела на Графа.

— Мои хозяева собрались переехать в Питер, — продолжал он. — Но у меня тогда апрельский гон был, и я, честно говоря, вообще плохо понимал происходящее. Они там коробки собирают, разговаривают, хозяйка плачет периодически, хозяин всё время повторяет: «Танечка, ну мы же не навсегда квартиру снимаем…» А я в это время исключительно о Мусе думал. —Тут кот нервно почесал за ухом и покосился на Софию, но та сохраняла выражение вежливого спокойствия.

— Ну и вот… Приехали мы на дачу, а тут она. Происходило это всё километрах в десяти отсюда, — пояснил кот.

Он сделал паузу и продолжил уже мрачнее:

— Короче говоря, крышу мне снесло капитально. Мы с Мусёной как начали куролесить! Я тогда вообще себя кем-то вроде тигра считал. Ну и в какой-то момент мои собрались домой уезжать.

Ходят по участку, меня ищут. Хозяйка зовёт: «Гра-а-аф!» А я в кустах сижу и думаю: «Чего это я, вольный кот, с ними поеду? Поживу на природе, потом заберут».

Внезапно со стороны соседнего участка донёсся грохот ведра и раздражённый человеческий голос:

— Я тебе говорил, не ставь квас возле крыльца!

— А я тебе говорила, нечего так напиваться!

— Да я ж только пригубил!

— Ага! А пол-литра испарились?!

После чего наступила тяжёлая супружеская тишина.

София даже ухом не повела.

— Продолжай, — скомандовала она.

— Ну вот. Они меня поискали, не нашли. А им на следующий день надо было в городе дела улаживать — переезд всё-таки. Вот и уехали.

Граф совсем пригорюнился.

— Потом несколько раз приезжали. Я им иногда показывался издалека, но близко не подходил, всё думал — успеется. Сегодня не выйду — завтра выйду. А потом как-то раз вместе с ними приехали покупатели дачи. — Он судорожно сглотнул. — Я тогда под баней лежал, отсыпался. Слышу — чужие запахи, разговоры. Один мужик говорит: «Место хорошее, живописное». А я ещё подумал: «Ну и прекрасно. Люди приехали — хозяевам не до меня». Идиот.

Последнее слово он прошипел с неожиданной яростью.

— В общем, участок купили, а мои в Питер жить улетели.

Над клумбой повисло молчание, только листья вишни тихо шелестели под ветром.

— Мне потом местные коты рассказывали..., — глухо продолжал Граф. — Искали там меня долго. Хозяйка плакала, до ночи по дачному городку ходила, звала. А я…

Он запнулся.

— А я с Мусёной в это время отжигал. Даже не слышал ничего.

София медленно опустила взгляд.

— Вот и всё, — тихо сказал кот. — Остался я на дачах. Только хозяева Муськи на меня зло имеют, говорят, я их кошку с толку сбил. Других против меня настраивать начали — пришлось уйти подальше.

Он горько усмехнулся.

— И вот я здесь уже недели две. Пока лето — ничего: соседи кормят, сам мышей ловлю. А вот как к зиме дело пойдёт — придётся в деревню перебираться, выживать.

Потом он вдруг поднял глаза на Софию.

И впервые за весь разговор в них мелькнул настоящий страх.

— Хотя, честно говоря, зачем мне теперь такая жизнь?

Ветер качнул ветви вишни. Лунный свет лёг на клумбу серебристым пятном. София внимательно выслушала исповедь кота и осуждающе покачала головой.

— Более глупого рассказа я ещё в своей жизни не слышала, — заявила она с таким видом, будто лично присутствовала при сотворении мира. — Ну да как же у тебя ума-то хватило? И как ты мог со своими так поступить? В общем, осуждаю я тебя. Не прав ты.

Граф окончательно приуныл. Если бы в ту минуту кто-нибудь случайно заглянул на дачный участок, то увидел бы весьма странную картину: на клумбе среди маргариток с выражением прокурора сидела серебристая кошка, а перед ней — здоровенный кот с видом провинившегося гимназиста.

— Я и сам себя осуждаю, — глухо промямлил Граф. — Ну что сделано, то сделано — не повернёшь.

Они помолчали. Внезапно в глазах Софии что-то мелькнуло — очевидно, кошке в голову пришла неожиданная мысль.

— Слушай..., — медленно произнесла она. — А может, присмотришь за моей Натальей?

Граф вопросительно поднял голову.

— Лето только началось, они будут сюда регулярно приезжать. Ты как-нибудь попробуй втесаться к ней в доверие.

Кот даже растерялся.

— Я?!

— Тут больше никого нет, — сухо заметила София.

Она мягко поднялась с клумбы и прошлась между цветами, не касаясь ни одного лепестка.

— Пока Наталья здесь — присматривай за ней на даче, а там, может, и заберёт тебя с собой. Мне бы намного спокойнее было, если бы я знала, что передаю её сопровождающему.

— Задача, которую ты мне ставишь, непростая, — сказал кот. — Нужен ли я им буду?

София неожиданно фыркнула.

— Пессимист! От тебя зависит. Может, сначала похромай немного — подави на жалость. Это обычно помогает.

— Притворяться?

— Не притворяться, а грамотно работать с образом.

Граф немного оживился.

— А если не получится?

— Тогда смотри по обстоятельствам. Главное — присматривай за ними всеми и Наталье побольше внимания уделяй.

Кот медленно кивнул. Над участком пролетел большой ночной мотылёк и с размаху врезался в фонарный столб.

— Вот тоже, — наблюдая за ним, скептически заметила София, — типичный пример отсутствия жизненной стратегии.

— Ладно, София, — сказал Граф после паузы. — Сделаю, что смогу — ты не волнуйся. Лети куда тебе следует, а я уж тут как-нибудь управлюсь.

Кошка внимательно посмотрела на него, и впервые за весь разговор в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Связь-то с тобой какая-нибудь будет? — осторожно спросил Граф.

— Будет. Через ангела-хранителя сможешь меня вызвать, если сильно понадобится. А может, и напрямую услышу.

Она наклонила голову.

— Но ты меня, пожалуйста, лишний раз не дёргай. Пока обживусь, пока привыкну к новой обстановке, пока заведу знакомства… Сам понимаешь — другой мир всё-таки.

— А там как вообще? — не выдержал Граф.

София загадочно опустила веки.

— Ну... бюрократии поменьше. Но остальное примерно то же.

— И мыши есть?

— Есть — на вольных хлебах.

Граф хотел спросить что-то ещё, но София вдруг стала как будто прозрачнее. Лунный свет проходил теперь сквозь её серебристую шерсть.

— Ну что ж, — тихо сказал кот. — Пошёл я тогда дальше, попытаюсь поохотиться. Спасибо тебе за поддержку.

София удовлетворённо кивнула и впервые улыбнулась. Потом развернулась и медленно направилась в сторону реки. И тут Граф с изумлением заметил, что лапы её больше не касаются земли. Кошка плыла над травой совершенно бесшумно, словно июньский туман — только маргаритки едва заметно кланялись ей вслед.

***

Уже на следующий день жизнь Графа Потерянного приняла совершенно иной оборот. Была суббота. Началось всё с того, что около девяти утра участок въехала машина Авериных типа внедорожник. Граф лежал под кустом крыжовника и нервно стучал хвостом. Волновался он, надо сказать, чрезвычайно. Всю ночь кот репетировал различные варианты появления: то героически выйти из кустов, то скромно сидеть у калитки с видом философа-паломника, то выползти как раненый пехотинец из-под забора. Но лучший вариант, как это часто бывает, судьба организовала сама.

Наталья Аверина едва успела выйти из машины, как прямо возле крыльца запнулась и чуть не наступила на огромный ржавый гвоздь, торчавший из старой доски.

В ту же секунду из-под веранды пулей вылетел Граф и с диким воплем бросился ей под ноги.

— Ой! — вскрикнула Наталья, отшатнувшись.

Гвоздь остался в нескольких сантиметрах от её шлёпка.

— Господи..., — пробормотала она. — Откуда ты взялся такой?

Граф, стараясь выглядеть скромным героем, сел рядом и поднял на неё затуманенные глаза.

— Наташ, ты посмотри, какой красавец! — крикнул из машины муж. — Бездомный, наверное.

— Умный, — неожиданно сказала Наталья, — он как будто предупредил.

Граф внутренне выпрямился. «Работает», — подумал он.

Вечером ему вынесли миску с курицей, а ночью произошло первое официальное боевое крещение.

Кот как раз совершал обход территории — теперь он относился к этому делу с необычайной серьёзностью, — когда услышал возле сарая подозрительное шуршание. Из темноты вылезла жирная, самоуверенная крыса. Она посмотрела на него взглядом мелкого железнодорожного начальника и деловито направлялась к дому.

— Стоять, — тихо скомандовал Граф.

Крыса остановилась и уставилась на него с плохо скрываемым презрением.

— Ты ещё кто такой?

— Охрана.

Крыса хмыкнула.

— Слушай, кот, не мешай. У меня тут рабочий маршрут.

— Маршрут отменяется.

— Это с какой стати?

— Ты больше на эту дачу не суёшься — я при исполнении.

Крыса прищурилась.

— Новенький, что ли?

— Вроде того.

— Ну-ну..., — протянула крыса, — иди дальше брюхо наращивай. Из таких, как ты, шапки шьют. Моя территория.

И тут Граф неожиданно для себя почувствовал, как внутри у него поднимается новое странное чувство, которое называлось — ответственность.

— А вот это мы посмотрим, — тихо прошипел он и кинулся на неприятеля.

Через пару минут крыса с позором бежала через огороды, а Граф сидел возле крыльца с разодранным ухом и ощущением, будто впервые в жизни сделал что-то правильно.

На следующий день Наталья долго охала над его раной.

— Бедный ты мой… Где ж тебя так?

Граф скромно молчал. Не рассказывать же человеку, что ночью он участвовал в локальной войне за стратегические позиции.

Ко второй половине июня кот уже окончательно прижился. Его подкармливали, с ним разговаривали. Муж Натальи пытался называть его Барсиком, но был решительно отвергнут всей семьёй, включая самого кота.

— Нет, — сказала Наталья. — Он не Барсик, он, скорее, Странник.

— Бродяга, — предложил муж.

— Сам ты бродяга, — неожиданно сердито ответила она. — А он — Странник.

А потом однажды она погладила кота и сказала:

— Он нас охраняет, как страж.

После чего в семье за котом закрепилось двойное имя — Странник-Стражик. Граф делал вид, что относится к этому равнодушно, но по ночам ходил вдоль забора с гордо поднятой головой. Тогда-то и состоялась его первая встреча с ангелом-хранителем.

Ангел явилась около двух часов ночи возле старой яблони. Это была представительная, очень пожилая женщина со строгим взглядом. Граф чуть не свалился с забора от неожиданности.

— Вы кто?!

— Не кричи, — сказала бабушка. — Людей разбудишь.

— Вы… ангел-хранитель?

— А какие ещё варианты?

После чего внимательно осмотрела кота.

— Значит, это тебя Софочка наняла?

— Ну… вроде того.

— Ладно, рада знакомству.

С тех пор они периодически беседовали, причём ангел-хранитель оказалась существом крайне деятельным и довольно язвительным.

— Сегодня внимательно следи за Наташей, — говорила она. — Она опять полезет чинить то, чего не понимает.

— А что именно?

— Увидишь.

И действительно — через час Наталья пыталась самостоятельно ремонтировать проводку в сарае.

— Как вы это делаете? — потрясённо спрашивал Граф.

— Опыт, — сухо отвечала старушка. — И сорок лет педагогического стажа.

Иногда ангел-хранитель жаловалась.

— Устала я с ней. Вчера в городе чуть под машину не попала — засмотрелась на платье в витрине.

— Спасать пришлось?

— Конечно, любимая же внучка. Хотя, между нами говоря, платье было так себе.

Однажды ночью Граф осторожно спросил:

— А София… как она там?

Бабушка неожиданно смягчилась.

— Осваивается. Передавала тебе большую благодарность.

Кот смущённо отвёл глаза.

Между тем июль входил в полную силу. Дачный посёлок жил своей обычной загадочной жизнью, в которой удивительным образом сочетались клубника, мистика, скандалы за забором и вечная человеческая борьба с одуванчиками.

Граф Потерянный, он же Странник, он же Стражик, нёс службу исправно. По утрам он инспектировал участок. Днём лежал в тени смородины, присматривая за обитателями дачи. А по ночам и ранним утром занимался тем, что ангел-хранитель сухо именовала «оперативной деятельностью».

Началось всё с дроздов. Дрозды в том году прилетели особо организованные.

Обычно эти птицы действуют хаотично и нахально, но данная стая вела себя с подозрительной слаженностью. Они налетали ровно в шесть утра, производили молниеносное уничтожение ягод и исчезали прежде, чем дачники успевали надеть тапки.

— Банда, — мрачно констатировала ангел-хранитель, наблюдая за ними.

— Может, просто голодные? — осторожно предположил Граф.

Старушка посмотрела на него так, будто он только что усомнился в существовании гравитации.

— Шутишь, что ли?! Голодных птиц летом не бывает. Это заговор.

В ту же ночь охранная парочка устроила засаду. Граф сидел за грядкой с кабачками. Ангел-хранитель с видом полководца расположилась на крыше сарая.

— Главное, — инструктировала она, — не поддавайся на провокации.

— Слушаюсь.

И действительно. Ровно в шесть утра на забор опустился огромный дрозд с белым пятном на груди.

— Граждане! — громко объявил он. — Требуем свободного доступа к вишне!

— А клубнику вам не завернуть?! — ядовито отозвалась старушка.

Дрозд прищурился.

— Ого… Высшая инстанция на месте.

— Ещё слово — и пойдёшь по статье за

пререкание с потусторонними.

— Угрожаете, мадам?

— Предупреждаю.

После чего началось нечто совершенно безобразное. Дрозды ринулись в атаку.

Граф, забыв о возрасте, философии и душевных травмах, метался по огороду, как пушечное ядро. Перья летели во все стороны. На шум из дома вышла Наталья. Один дрозд попытался утащить клубнику прямо у неё на глазах, но тут из кустов вылетел Граф и с воинственным воплем бросился на противника. Птица от неожиданности выронила ягоду и ретировалась с участка. После чего Стражику торжественно выделили персональную миску и старый плед на веранде.

Вечером ангел-хранитель явилась необычайно довольная.

— Аверины уехали на пару дней, так что будь внимателен. А ты молодец, — внезапно сказала она, — хотя прыжок через парник был исполнен так себе.

— Я поскользнулся!

— Ты защитник, а не балерина на пенсии.

Граф обиженно замолчал, а потом вдруг спросил:

— Слушайте… а вы давно ангелом-хранителем работаете?

Старушка задумалась.

— С конца девяностых.

— Ого…

— Это по нашим меркам совсем мало, — сказала она, и тут вдруг насторожилась.

— Тихо.

Граф мгновенно собрался. Со стороны калитки доносились странные звуки. Кто-то возился с замком, причём делал это крайне неумело. Через минуту калитка приоткрылась, и на участок просунулась голова соседа Валеры, который чуть ранее воевал с квасом.

— Наташ..., — трагическим шёпотом позвал он. — У тебя штопор есть?

— Это не к нам, — поморщилась старушка. — Опять пьёт, но это уже вопросы к его собственному ангелу.

И тут произошло неожиданное.

Из темноты за Валерой появилась полупрозрачная мрачная фигура.

— Домой иди, идиот, — глухо, низким голосом произнесла она.

Валера вздрогнул.

— Нина Петровна? У меня что, уже белочка?!

— Сам ты белочка. Живо домой!

И Валера, побледнев, моментально исчез.

Граф ошарашенно повернулся к старушке.

— Это кто сейчас был?!

Та невозмутимо поправила шарфик.

— Его покойная тёща.

— Она его ангел-хранитель?!

— Нет, — сухо сказала старушка. — Она за своей дочерью прикреплена, а тут добровольно — бесит он её.

К концу июля Граф настолько освоился на участке Авериных, что уже считал себя кем-то средним между начальником охраны и внештатным сотрудником небесной канцелярии. В тот день Аверины снова уезжали в город. С утра Наталья долго гладила Стражика.

— Ну что, охраняй тут всё, понял?

Граф с достоинством прикрыл глаза. «Понял», — пообещал он. и не зря. Ангел-хранитель появилась раньше обычного, причём не одна. Рядом с ней стоял худой старик в шляпе с выражением крайнего раздражения на лице.

— Это ещё кто? — насторожился Граф.

— Участковый ангел по линии садоводства, — сухо пояснила старушка. — Семён Аркадьевич.

Старик мрачно кивнул.

— Надо быть на чеку. Опять полезут.

— Кто? — спросил Граф.

— Дачные воры, — пожал плечами Семён Аркадьевич, отвечая таким тоном, будто говорил о тараканах. — Сезон у них начался.

Он достал откуда-то потёртый блокнот.

— Так… двое. Один длинный, второй лысый. Специализируются на электроинструментах, консервации и чужом алкоголе.

— А алкоголь-то зачем воровать? — удивился Граф.

Старик посмотрел на него с жалостью.

— Молодой ты ещё.

Ночь опустилась быстро. Луна вылезла из-за облаков в качестве понятого. Граф сидел на заборе, а ангел-хранитель устроилась возле яблони. Семён Аркадьевич нервно прохаживался по участку.

Ровно в половине второго у калитки появились они. Первый был действительно длинный, сутулый и двигался с осторожностью человека, которого уже неоднократно били и иногда — ногами. Второй — лысый и плотный — нёс мешок.

— Тихо давай, — шептал длинный. — Говорили — хозяева в городе, но всё же...

— А соседи?

— Да какие соседи... Спят они.

Они осторожно приблизились к крыльцу. Граф, не теряя времени, занял стратегическую позицию у дачного инвентаря, расставленного на полке крыльца. Длинный приступил к вскрытию замка, но в этот момент рядом с лысым внезапно упала старая садовая лейка. Грохот был такой, будто опрокинулся кузов с металлоломом — самосвала.

Лысый подскочил на месте и взвыл.

— Тихо ты, идиот! — зашипел длинный.

И тут из темноты раздался замогильный голос Семёна Аркадьевича:

— Граждане, а сейчас разворачивается и уходим...

Оба вора окаменели.

— Ты слышал?! — прохрипел лысый.

— Слышал…

— Это кто? — лысый обильно потел.

— А вы кого ожидали? Министерство культуры? — спокойно произнёс садоводческий ангел-хранитель, внезапно появившись прямо возле крыльца.

Лысый икнул. Длинный попытался перекреститься, но от ужаса забыл как это делать и только бессмысленно тряс рукой перед собой.

— Мать твою...

А Граф тем временем приступил ко второй фазе операции. С бешеным воем он вылетел из-под веранды и пронёсся мимо воров, зацепляя все встречающиеся на пути аккуратно расставленные плошки, банки и старенький радиоприёмник. Из динамика внезапно грянул марш, будто где-то рядом начинался военный парад.

— Господи помилуй! — заорал лысый.

— Бежим!

И они рванули к калитке, но и тут вмешался Граф. Он вспомнил все дворовые драки молодости и с боевым воплем бросился наперерез. Длинный запнулся и, оглашая дачный городок непечатными ругательствами, рыбкой нырнул вдоль ступенек на принявшую его в свои объятия грязную уличную лужу.

На соседних участках начали зажигаться окна.

— Петрович! — крикнул кто-то сонный. — Это у тебя что, ли?!

— Не знаю! — заорал из темноты Петрович, всматриваясь вдаль. — Вроде нет, но движется в нашу сторону!

Секундой позже вдоль дороги промчалась пара совершенно обезумевших силуэтов, и ещё через пять минут воры исчезли в лесополосе.

Граф, тяжело дыша, сидел посреди дороги, как полководец после исторической победы. Ангел-хранитель подлетела к нему и одобрительно кивнула.

— Молодец. С лейкой ты это здорово придумал, и с музыкой.

— Один об меня запнулся, бок мне отшиб, — потирая, языком шкурку, посетовал кот.

— Это бывает, пройдёт сейчас, а ты — боец!

Семён Аркадьевич тоже подошёл.

— Отличная работа, товарищи. Особенно удачно вышел радиоприёмник.

— Это вы его включили? — восхищённо спросил Граф.

— Нет, — посмеиваясь, ответил старик. — Ты нажал кнопку, а я тут же подобрал правильную волну.

Пообсуждав ещё некоторое время ночные приключения, компания разошлась. До рассвета оставалось всего пару часов, поэтому Граф, свернувшись клубочком, устроился на крыльце и заснул с чувством исполненного долга.

К концу августа ночи стали заметно прохладнее, и когда однажды ночью температура опустилась настолько, что пришлось спать под старым пледом на веранде, кот впервые серьёзно задумался о зиме. Именно тогда произошло событие, которого он одновременно ждал и боялся. В последнее воскресенье августа Наталья присела рядом с ним на ступеньках крыльца, почесала за ухом и сказала:

— Ну что, Стражик... Поедешь с нами домой в город?

Граф сохранил внешнее достоинство, лишь слегка прикрыл один глаз. Внутри же у него происходило нечто похожее на салют в честь государственного праздника.

«Согласен», — промурчал Граф и потёрся о руку Наташи.

— Смотр-ка, он как будто понимает, — повернулась она к мужу.

***

Через день кот уже ехал в большой город. Оказывается, он успел отвыкнуть от урбанистического уклада. Первые три дня Граф потратил на изучение территории: проверил все шкафы, обнюхал все углы, провёл ревизию диванов и кроватей на предмет пригодности для сна. Особое внимание было уделено холодильнику, который, как известно, является самым полезным предметом человеческой цивилизации.

Ангел-хранитель появилась на четвёртый день около двух часов ночи.

Она возникла возле книжного шкафа и с неодобрением посмотрела на спящего кота.

— Совсем обленился.

— Я адаптируюсь.

Бабушка фыркнула.

— Вставай, работа есть.

Граф нехотя открыл глаза.

— Что случилось?

— Наталья завтра договор подписывает, и нужно, чтобы она забыла папку с документами. По дороге на углу улиц Крылова и Плеханова будет авария — есть возможность, что её зацепит. Надо предотвратить.

— А вы что, все опасности знаете? — удивился кот.

— Не все, но вероятность могу оценить довольно точно, хотя с Натальей это часто не работает — логика нарушается. Так что необходимо её задержать.

Кот зевнул.

— А как я это сделаю?

— Думай.

После чего ангел-хранитель исчезла.

Утром Граф начал думать и придумал. Сначала он случайно столкнул папку со стола. Затем задвинул её под стул, а потом уселся сверху и категорически отказался вставать.

— Странник, я пошла, иди поглажу! — торопилась Наташа.

Кот не подошёл.

— Да что с ним сегодня?

В итоге папку не заметили и документы не взяли. Однако через десять минут запыхавшаяся хозяйка вновь заскочила домой и начала метаться по квартире в поисках бумаг. Граф срочно покинул свой пост, и папку-таки заметили, но время было выиграно.

Вечером ангел-хранитель появилась снова.

— Ну вот! Можешь, если хочешь.

— Как всё прошло?

— Нормально. Если бы не ты, пришлось бы организовывать поломку машины, а это уже сложнее.

— У вас странные методы работы.

— У нас очень практичные методы работы, — строго сказала бабушка.

К зиме Граф окончательно освоился в городской жизни. Надо сказать, что обязанности защитника семьи он исполнял с редким для кота усердием. Аверины его обожали. Наталья говорила, что в доме наконец-то появился настоящий мужчина с характером.

Муж Натальи каждый раз возмущался.

— А я тогда кто?

Женщина в ответ только весело смеялась.

Кот обнаружил наступление настоящей зимы по словам «Новый год», которое начинают произносить примерно с середины ноября. В квартире Авериных они впервые прозвучали за сорок три дня до праздника, и сейчас уже витали в воздухе на постоянной основе.

— А может, Новый год на даче встретим? — как бы между прочим предложила Наталья за ужином.

Муж кашлянул, предвидя водоворот проблем, но согласился. После этого спокойная жизнь в семье закончилась. Следующие пару недель квартира напоминала штаб подготовки крупной военной операции. Граф наблюдал за происходящим с дивана.

Через некоторое время к обсуждению подключились друзья Авериных. Телефон Натальи звонил непрерывно.

— Ира, ёлку мы уже купили.

— Нет, настоящую.

— Потому что настоящая пахнет празднично.

— Нет, искусственная — не романтично.

Странник внимательно слушал. Через три минуты раздался новый звонок — на этот раз мужу.

— Сергей, мангал зимой не замерзает.

— Нет, угли тоже не замерзают.

— Сергей, это физика, ты чем в школе занимался?

Кот начал подозревать, что Новый год представляет собой сложное испытание, которое люди добровольно устраивают себе каждый декабрь. В прежней семье проблемы были те же, хотя и в меньших масштабах.

Однажды Аверины уехали на дачу украшать дом, Граф же остался в квартире один. Перед отъездом Наталья старательно объясняла ему ситуацию.

— Мы вечером вернёмся. Миска полная. Не скучай.

Кот кивнул и слегка обиделся: защитник семьи не может скучать — у него служба. Однако после их отъезда квартира действительно показалась непривычно тихой: никаких разговоров, никакой суеты. Граф обошёл все комнаты, проверил на всякий случай кухню и улёгся на подоконник дожидаться возвращения хозяев. Через несколько часов счастливые и уставшие Аверины вернулись.

Новый год обещал получиться образцовым, однако накануне синоптики бодро сообщили, что в праздничную ночь температура опустится до минус тридцати пяти, местами до сорока градусов. Но это никого не испугало.

Тридцать первого декабря около шести часов вечера три машины выехали из города и направились к даче. Граф ехал вместе с Натальей и с интересом смотрел в окно. Мир за стеклом выглядел совершенно сказочным: снег сверкал в свете фар, деревья стояли укутанные в белоснежный наряд, а небо казалось чёрным, но прозрачным и как будто стеклянным.

— Красота какая, — зачарованно прошептала Наталья.

— Красота. — согласился муж, думая о своём. — Главное, чтобы машина утром завелась.

На дачу прибыли благополучно. Растопили печь, разожгли камин. Гирлянды вспыхнули разноцветными огнями, на столе немедленно появились салаты в количестве, достаточном для снабжения небольшой международной конференции. Друзья радовались, шутили, открывали шампанское и наливали бокалы «за уютный дом». Всё шло превосходно, поэтому неприятности решили вмешаться и напомнить, кто здесь хозяин.

В девять часов вечера Наталья вдруг застыла посреди комнаты с мандарином в руке, заморгала, стремительно побледнела и обречённо посмотрела на мужа.

— Вот же блин! — сдавлено проговорила она.

Это было очень нехорошим знаком. Ангел-хранитель, которая уже сидела на пуфе рядом с ёлкой, медленно закрыла глаза ладонью. «Началось», — пробормотала она.

— Что случилось? — спросил муж Наташу.

— Моя сумка. Я её не взяла. Она дома на тумбочке стоит.

Наступила тишина.

— В городе? — осторожно уточнила Ирина.

— В городе, — потерянно повторила Наташа.

— И что в ней? — деловито осведомился муж.

Наталья виновато улыбнулась.

— Твой подарок.

Он попытался сделать бодрое лицо и уже приготовил аргументы.

— Наташа...

— И телефон, — заключила она.

Это была последняя капля. Тишина стала ещё глубже. Муж застонал.

— Наташ, — с показным спокойствием произнёс он. — Только не говори, что собираешься сейчас ехать обратно.

— Собираюсь.

— Нет, это же безумие! Через три часа Новый год! На улице мороз!

— Да, но мне будут звонить, и я должна звонить. Всё. — безапелляционно заключила женщина.

Кот, сидевший под столом, понял, что решение принято и обсуждению не подлежит.

— Там мороз под сорок! — воскликнула Ирина.

Наташа пожала плечами и пошла одеваться. Ангел-хранитель тяжело вздохнула.

— Вот именно поэтому я сегодня здесь.

Через пять минут Наталья открыла уличную дверь. Её пытались отговорить, но безуспешно.

— Я быстро, — уверяла она. — Туда и обратно.

— Это сорок километров!

— И что с того? Я же не пешком!

Наталья вышла на улицу. Двигатель авто сделал несколько надсадных оборотов, но всё же завёлся. Под капотом что-то засвистело.

— Мне это не нравится, — тревожно сказала старушка, хотя по расписанию беды не замечено.

Фары скользнули по сугробам, и машина выкатила на дорогу, а через минуту красные огни скрылись за поворотом. Кот запрыгнул на подоконник и посмотрел в сторону дороги. Ангел-хранитель очутилась рядом и впервые за всё время её лицо выглядело обеспокоенным.

— Что-то случится? — тихо спросил кот.

Старушка ответила не сразу. Она смотрела куда-то вдаль, словно могла видеть сквозь лес и ночь.

— Надеюсь, что нет, но негативные вероятности множатся.

Он взглянул на бабушку, но её уже рядом не было.

***

Мороз крепчал. Если бы кто-нибудь в ту ночь рискнул высунуть нос из дома и прислушаться, он бы услышал, как потрескивают деревья в лесу. А где-то посреди лесной дороги стояла машина Натальи. Стояла молча, словно обидевшись за то, что её погнали в новогоднюю ночь. Минут десять назад двигатель кашлянул, дёрнулся и заглох. Стартер лениво повизгивал, проворачивался и затихал. Телефона не было, — он по-прежнему лежал дома в сумке, ради которой и затеялось всё это предприятие. До дачи было километров десять, до автомобильной трассы — одиннадцать.

— Ну молодец, Наташа, — отчаянно сказала она самой себе. — Очень разумное решение.

Прождав в салоне минут десять попутку и безнадёжно глядя на пустую тёмную дорогу, женщина вышла из неумолимо остывающей машины.

***

В это самое время на даче кот сидел возле двери и чувствовал странное беспокойство. Ангел-хранитель появилась внезапно, не как обычно — спокойно, с ворчанием, а буквально врезалась в воздух, взволнованная и испуганная.

— Кот!

Граф мгновенно вскочил.

— Что случилось?

— Наташа в беде.

— Насколько серьёзно?

Старушка помолчала.

— Настолько, что я готова нарушить инструкции. Быстро за мной!

Родители Натальи вышли на улицу, и кот стрелой проскользнул между ног.

— Странник! Куда это он? — удивился отец.

— Наверное, по своим кошачьим делам, не замёрз бы, — озабоченно ответила мать.

Если бы они знали, какие именно это были дела! Через минуту Граф уже мчался по сугробам. Впереди по снежной дороге летела ангел-хранитель. Кот бежал изо всех сил. Лапы проваливались в снег, лёд обжигал подушечки, дыхание превращалось в облачко пара.

— Быстрее! — крикнула старушка.

Чем дальше они продвигались, тем мрачнее становилось её лицо. Наконец ангел резко остановилась.

— Не успеем.

Кот никогда прежде не видел у неё такого отчаянного взгляда. Старушка вдруг наклонилась к нему.

— Сейчас полетим. Будет неприятно.

— Как это «полетим»?

Запыхавшийся кот даже присел и прижал уши. Но ангел-хранитель его не слушала.

— С людьми так нельзя, — рассуждала она, — запрещено, но ты всё-таки кот.

— И что?

— А про котов наверху всегда спорили. Вы на особом положении.

— Это…

Но договорить он не успел. Мир внезапно провалился, а потом исчез. Снег, лес, дорога, звёзды — всё завертелось и перепуталось. Через мгновение Граф шлёпнулся в сугроб прямо возле автомобиля Натальи. Он быстро поднялся и осмотрелся вокруг. Машина стояла на дороге, фары погашены, двигатель молчал. Вокруг тянулся чёрный безмолвный лес. Мороз стоял такой, что казалось — воздух звенит. Кот подбежал к машине, запрыгнул на капот и заглянул внутрь. Пусто. Он почувствовал, как шерсть сама собой поднимается дыбом.

— Её нет, — в тихой панике прошипел он.

Ангел-хранитель появилась рядом. Теперь её лицо стало совершенно белым, хотя оно и раньше было бледным по роду деятельности.

— Я вижу.

— Она пошла за помощью?

Старушка смотрела куда-то в лес. Туда, где между деревьями лежали длинные чёрные тени.

— Она свернула с дороги.

— Зачем? — кот был в шоке.

— Чтобы пойти коротким путём. Кошмар! Все же знают, что даже в фильмах беды начинаются именно с этого. Девочка моя, о чём ты думала!

И вдруг далеко впереди, среди заснеженных сосен, мелькнули тусклые огоньки. Они появились на секунду и исчезли. Потом появились снова и стали двигаться низко над снегом.

Граф прищурился.

— Вы это видите?

— Вижу, — обречённо простонала старушка.

— Там люди?

Ангел-хранитель ответила не сразу, и от её ответа мороз пробежал по шкуре кота.

— К сожалению, нет.

***

Наталья шла быстро. Поначалу ей даже казалось, что решение было вполне разумным. До трассы оставалось километров девять. Ну что такое девять километров для взрослого человека? Пару часов ходу. А там автобус, попутка или просто люди. Главное — не стоять возле заглохшей машины посреди леса. Правда, мороз к этому времени уже приближался к сорока градусам, а воздух был настолько холодным, что дышать приходилось осторожно. Впереди начиналась короткая тропинка, проходившая мимо старого обрыва. Летом здесь было красиво.

Но сейчас...

— Молодец, Наташа, если выживешь, вошьёшь под кожу радиомаяк, — говорила она себе в который раз.

Наталья почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Нет... нет... нет...

Первый волк сделал шаг, второй последовал за ним. И тогда Наталья побежала. Она бежала так, как не бегала никогда в жизни. Мороз, высокие сугробы, темнота — всё было сейчас не важно.

***

В это самое время Граф нёсся через лес ей навстречу. Рядом летела ангел-хранитель.

— Быстрее! — подгоняла она.

— Да знаю я!

И тут он увидел Наталью — маленькую фигурку на белом полотне снега. А за ней — волков. Кот рванул вперёд так, как не гонял даже в молодости за самой красивой кошкой района.

Наталья уже слышала за спиной тяжёлые прыжки. Сердце колотилось где-то возле горла. До машины оставалось метров двести. Потом сто пятьдесят. Потом сто. Волки приближались. И в этот момент из темноты вылетел Граф. Первый волк даже не понял, что произошло: на его морду сверху внезапно свалилось нечто большое, когтистое, с революционными криками. Волк подпрыгнул и шарахнулся в сторону.

Второй от неожиданности остановился. На несколько драгоценных секунд хищники потеряли ориентацию. Этого хватило Наталье, чтобы она добежала до машины. Она рванула дверь, влетела внутрь и захлопнула её. И только тогда поняла, что кот остался снаружи.

— Стражик!

Волки уже пришли в себя. Теперь они занимались новым противником. Граф нёсся между деревьями, прыгал по сугробам, вскакивал на стволы. Но мороз делал своё дело: лапы начинали неметь, дыхание сбивалось. Сил оставалось всё меньше. Волки не отставали. Кот прыгнул на очередную сосну, забрался выше, собрался перескочить на соседнее дерево… Но замёрзшие лапы подвели, и он сорвался, но не до конца, почти удержался… почти…

И в этот момент волчьи зубы полоснули по задней лапе. Боль вспыхнула словно огонь.

— Странник! — закричала Наталья из машины.

Она распахнула дверь. Мороз ворвался внутрь.

— Стражик! Ко мне! Сюда!

Кот увидел открытую дверь и понял, что другого шанса не будет. Он оттолкнулся и прыгнул. Волк бросился следом. На долю секунды они летели почти параллельно, но кот оказался быстрее. Он ворвался в салон, и Наталья захлопнула дверь прямо перед волчьей мордой. Раздался глухой удар, машина качнулась, и наступила тишина, только слышалось тяжёлое дыхание двоих — человека и кота.

Раненый Граф тяжело свалился между передними сиденьями. Адреналин, который ещё секунду назад держал его на лапах, стремительно уходил. Теперь болело всё, особенно задняя лапа. Она горела и ныла одновременно.

Наталья немедленно подхватила кота на руки.

— Господи... Стражик...

Под светом салонной лампы она осторожно осмотрела рану. Шерсть на лапе была перепачкана кровью, кожа разодрана, но, к её удивлению, рана выглядела неглубокой.

— Ладно, жить будешь, герой... Завтра поедем, сделаем тебе прививки.

Голос у неё дрогнул. Наталья вынула чистый носовой платок и осторожно обмотала лапу. Потом сняла с себя длинный шерстяной шарф, завернула в него кота и спрятала под шубу. Странник сразу почувствовал запах знакомых духов, стук её сердца и вдруг понял, что впервые за столько времени кто-то держит его так же бережно, как когда-то держала его первая хозяйка. Кот закрыл глаза — даже боль немного отступила.

— Вот и всё, — шептала Наталья. — Всё хорошо... Всё будет хорошо…

***

А между тем ничего хорошего вокруг, откровенно говоря, не наблюдалось.

Снаружи по-прежнему кружили волки. Мороз приближался к сорока градусам, застывающая машина стояла посреди леса, а помощи ждать было неоткуда.

Ангел-хранитель парила возле капота и впервые за долгие годы чувствовала себя совершенно беспомощной. Она знала решение, знала, как спасти Наталью, но сообщить ей об этом не могла. Правила, инструкции, предписания, параграфы — в небесной канцелярии их любили с особой страстью. В обычных случаях они, несомненно, были полезны и нужны, но иногда... Иногда они приводили к фатальным последствиям. Вот и сейчас старушка посмотрела на внучку, понимая, что время уходит. Наконец она приняла решение.

— Ладно, потом буду разбираться, — проворчала она, после чего шагнула прямо сквозь дверцу автомобиля.

От облачка пара при дыхании Наталье казалось, что контуры салона теряют свои строгие очертания. Ей почудилось, что на соседнем сиденье возникло какое-то странное свечение. Потом свечение стало напоминать человеческий силуэт, а потом...

Наталья побледнела. Фигура стала чётче. И вдруг она увидела до боли знакомое, родное лицо. Невозможно!

— Бабушка?..

Старушка сидела на соседнем кресле — точно так же, как сидела в машине, когда они ездили на дачу.

— Наташа, не пугайся.

Наталья прижала к себе кота.

— Это...

— Да, это правда я.

— Но ты же...

— Умерла? — подсказала бабушка. — Не спорю. Факт установленный.

На секунду в машине стало удивительно тихо, даже волки перестали скрестись в дверь.

— Бабушка... — прошептала Наталья и вдруг заплакала, совсем как маленькая девочка.

Старушка вздохнула.

— Ну вот. Стоило один раз показаться официально — сразу слёзы.

— Я скучала...

— Знаю, дорогая, я тоже.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом бабушка нахмурилась.

— А теперь перейдём к главному.

Наталья даже выпрямилась. Этот тон она прекрасно помнила с детства.

— Наташа, ты опять сделала глупость.

— Я знаю.

— Зачем поехала?

— За сумкой...

Старушка покачала головой и внезапно указала пальцем назад.

— Так вот, твоя сумка лежит под задним сиденьем.

— Где?!

Наталья застыла. Потом осторожно перегнулась, запустила руку под сиденье и вдруг нащупала ремень. Она потянула, и из-под сиденья показалась её сумка, из-за которой несколько часов назад началось это безумное путешествие. Несколько секунд Наталья просто смотрела на неё, потом медленно перевела взгляд на бабушку.

— Но я же, получается...

— Даже не начинай.

— Господи...

— Его тоже не беспокой по пустякам.

Наталья рассмеялась сквозь слёзы, и Граф тоже почувствовал, что впервые за весь этот страшный вечер стало немного спокойнее.

— Береги своего кота, — тихо сказала старушка.

Наталья подняла глаза. Бабушка улыбнулась совсем по-доброму.

— Ты должна знать одну вещь.

— Какую?

— София попросила его заботиться о тебе.

У Натальи перехватило дыхание.

— Наша София?

— Разумеется.

Слёзы всё-таки покатились по щекам. Перед глазами сразу возникла старая серая кошка — спокойная, мудрая, которая двадцать два года встречала её у двери, спала рядом, утешала в трудные дни.

Голос сорвался.

— Она помнит нас?

— Помнит. Более того, постоянно интересуется.

Старушка усмехнулась.

— Иногда мне кажется, что на небесах она переживает за тебя даже больше, чем при жизни.

Наталья всхлипнула.

— Она спрашивает обо мне?

— Постоянно: как здоровье, как работа, почему опять не отдыхаешь, почему нервничаешь, почему забываешь шапку.

— Невероятно...

— Наташа, — безнадёжно вздохнула бабушка. — Ты до сих пор плохо представляешь, насколько внимательно за тобой наблюдают.

В машине вдруг стало удивительно тепло, а на сердце полегчало, словно рядом снова оказались все те, кого она любила и потеряла.

— Передай ей, что я её очень люблю. — тихо попросила Наталья.

Старушка ласково кивнула.

— Передам. Обязательно.

Несколько секунд они молчали. Потом силуэт ангела-хранителя начал постепенно меркнуть.

— Мне пора.

— Бабушка...

— Всё будет хорошо.

Старушка улыбнулась той самой улыбкой, которой когда-то успокаивала её в детстве.

— Мы ещё увидимся? — спросила Наталья.

Старушка неожиданно подмигнула.

— Конечно. Куда же я денусь от такой внучки?

На секунду в глазах бабушки мелькнул знакомый озорной огонёк. Её очертания становились всё прозрачнее, но перед тем как исчезнуть окончательно, она вдруг спохватилась.

— Ах да. Ещё одна важная вещь.

Наталья подняла брови. Старушка кивнула в сторону кота.

— Его зовут не Странник.

Наталья удивлённо посмотрела на кота.

— А как?

— Его настоящее имя — Граф Потерянный.

Кот замер, услышав своё настоящее имя — то, что осталось от прежней жизни, от прежней семьи — от тех, кого он когда-то потерял.

Наталья хотела ещё что-то сказать, но уже не успела. Силуэт бабушки дрогнул, стал прозрачным, словно сотканным из лунного света, и растаял в воздухе. В машине снова остались только Наталья и кот. Некоторое время никто не произносил ни звука. Наталья осторожно прижала зверька к себе и тихо произнесла:

— Ну здравствуй, Граф Потерянный.

Она вытерла рукавом слёзы, достала из кармана сумки телефон и дрожащими от волнения пальцами нажала кнопку включения.

Экран вспыхнул не сразу, но через пару мгновений он, наконец, ожил. Никогда прежде мобильный телефон не вызывал у неё столько нежности.

— Ну давай, родной... — шептала женщина.

Через несколько секунд она уже набирала номер мужа. Ответили почти мгновенно.

— Наташа?! Где ты?!

— В машине, в лесу.

— Мы уже собирались тебя искать!

— Это очень хорошая идея.

— Что случилось?

— Машина заглохла, замерзает, а вокруг волки.

На том конце провода повисло молчание.

— Как это «волки»?

— Они здесь ходят вокруг, как акулы!

Снаружи как раз раздался очередной удар лапой по двери.

— Мы едем! Наталья, ты сигналь! — закричал муж.

— О чёрт, как же я сама не догадалась! — воскликнула она.

— Уже выезжаем!

На том конце положили трубку, а женщина начала резко жать на сигнал. Волки бросились в разные стороны, но, отойдя на приличное расстояние, остановились.

Минут через двадцать вдали появились фары, и лес наполнился светом. Послышался рёв двигателя и пронзительный сигнал. Волки немедленно умчались в чащу леса, а через минуту к машине подлетел внедорожник.

Наталья, наконец, впервые за несколько часов вздохнула с облегчением.

— Как же я рада...

— А кот что тут делает? — удивление прибывших не имело границ.

Наталья посмотрела на Графа и коротко обрисовала героическую историю появления кота, опуская мистические детали.

— Молодец, парень, — с уважением произнёс муж.

Кот скромно закрыл глаза.

Машину зацепили тросом и медленно потянули к даче.

***

Когда они вернулись, часы показывали без нескольких минут двенадцать. Дом сиял огнями, гирлянды переливались всеми цветами, а ёлка сверкала игрушками. Потрескивающие в камине дрова напоминали о лесной сказке, а запах хвои, перемешанный с праздником, укутывал всех тёплым уютом.

Коту обработали лапу, перевязали, а самого накормили чем-то невероятно вкусным, после чего он устроился возле камина. Тепло постепенно возвращалось в тело, а вместе с ним приходило и ощущение счастья.

До полуночи оставалась минута. Все подняли бокалы, а Наталья неожиданно сказала:

— Я хочу произнести тост.

Она улыбнулась и посмотрела на кота.

— Этот год подарил нашей семье очень много хорошего. Но сегодня я хочу поблагодарить тех, кто всегда рядом, даже когда мы их не видим.

За столом стало тихо.

— Я хочу поблагодарить свою бабушку.

Кот заметил, как возле ёлки на мгновение появилась знакомая старушка и одобрительно кивнула.

— Я хочу поблагодарить Софию.

Тут уже возле камина мелькнул очень довольный серебристый кошачий силуэт.

— И ещё я хочу поблагодарить нашего кота. Он спас мне жизнь, и он больше не Странник.

Наталья улыбалась, — глаза её блестели.

— Сегодня он становится официальным членом нашей семьи. Представляю вам, отныне и навсегда — Граф Аверин.

В комнате повисла секунда удивлённой тишины, а потом все заулыбались, заговорили наперебой:

— Отличное имя!

— Поддерживаем!

— За Графа Аверина!

Зазвенели бокалы. Стрелки двинулись на отметку «полночь», а Странник... нет, уже не Странник и даже не Граф Потерянный — Граф Аверин сидел возле камина и чувствовал себя самым счастливым котом в мире. Где-то возле ёлки София украдкой смахнула лапкой счастливую серебряную слезу, а рядом стоявшая бабушка-ангел тихо сказала:

— Ну вот. Одной заботой меньше.

— Вы про что? — спросила София.

Старушка довольно улыбнулась.

— Кот свой дом, наконец, нашёл.

И в этот момент часы пробили двенадцать.