«Д» - значит Дядюшка

Недавно Хэнку Андерсону стукнуло шестьдесят — весомая дата в жизни любого мужчины: юношеский максимализм давно уже отступил, кризис среднего возраста пережит — теперь осталось лишь безмятежное плавание к своей последней гавани.

Но не для Хэнка. Едва он отметил юбилей, как его жизнь по-настоящему разделилась на до и после. Если спросить его сейчас, он и не вспомнит, что произошло. Кажется, из-за банальной неуклюжести, которая присуща ему с самого детства, он рухнул со стремянки и ударился поясницей об угол тумбы.

После начались неприятности: сперва жгучая боль, которая с каждым днем становилась все навязчивее, а после он заметил, что его подбрюшье стало набухать; вскоре к нему пожаловали и другие незваные гости: постоянная тошнота и высокая температура.

По доброй воле мужчины редко соглашаются пойти в больницу — особенно с такой никудышной страховкой, которая имелась у Хэнка. Однако уговоры любимой жены Мэри Энн, профессиональные страшилки соседа-врача и небольшие сбережения на черный день свое дело сделали — мистер Андерсон собрал всю свою волю в кулак и отправился в больницу.

Если вы думаете, что это будет очередная банальная история о том, как умирающий дедушка переосмысливает свою жизнь и на смертном одре «понимает кое-что важное», то вы ошибаетесь. То, что началось как история о скоропостижно умершем старике, обернулось тем, что мистер Андерсон пополнил «IRHI» — «International Registry of Homo Invictus» [«Международный реестр Homo Invictus»]. Вы, наверное, не поняли, да? Хорошо. Не хочу вываливать на вас невообразимый поток лор-дампа, скажу проще: ОН СТАЛ СУПЕРГЕРОЕМ. Точнее, еще не героем, но супером уже стал.

УЗИ выявило то, что позже подтвердилось дополнительными анализами: аккурат между печенью и желчным пузырем Хэнка расположилась ихорогенная железа — заветная мечта чернорыночных трансплантологов и двенадцатилетних мальчишек, перечитавших комиксы.

— Мистер Андерсон, — начал лечащий врач, нервно потирая медицинскую карту, — Вы понимаете, что я обязан сообщить властям?

— Понимаю, — тяжело вздохнул Хэнк, нервно потирая большие пальцы друг о друга.

— Но это — меньшая из проблем. Дело в том, что Ваша ихорогенная железа серьезно увеличилась в размерах. Это объясняет, почему ранее врачи ее не обнаруживали. Вдобавок она не вырабатывала ихор, находившись в стазисе все эти годы. Нередкий случай, однако в Вашем возрасте... Мистер Андерсон, я опасаюсь, что все это может привести к серьезным проблемам со здоровьем — вплоть до летального исхода. Настоятельно рекомендую подать заявление на операцию по удалению этого органа. Они проводятся за счет правительства, так что Вы ничего не потеряете.

— Кое-что я все-таки потеряю, не так ли? — уточнил Хэнк, потупив взгляд в угол.

— Мистер Андерсон, поверьте, за мои двадцать пять лет практики я работал не с одним инвиктом: прямо здесь, на Вашем месте, сидели и Хоумраннер, и Киска, и даже Трикстер. Ни одному из них суперсилы не дали ничего, кроме мучений, горя и постоянного страха, — четко обозначил доктор.

Думаете, дальше я распишу огромный монолог Хэнка о том, как он всю жизнь был никем, а теперь у него наконец-то появился шанс изменить свою жизнь? Шанс, ради которого он готов рискнуть всем? Вы что, комиксов перечитали? У нас тут реальная жизнь, а в реальной жизни старики не слишком-то откровенничают — особенно с врачами. Поэтому мистер Андерсон спросил лишь об одном:

— А что будет, если я откажусь от операции?

— Ну, — начал доктор, — мы не имеем права принуждать Вас — только дать рекомендацию, что я и сделал. Понимаю, что Вы, скорее всего, откажетесь, но я также обязан предупредить о том, что есть менее радикальная процедура — ежеквартальное введение сыворотки, блокирующей работу ихорогенной железы.

Хэнк лишь покачал головой.

— Что же, так я и думал. Тогда осведомлю Вас касательно последствий выработки ихора в Вашем организме. По официальной классификации есть две группы признаков: общие и специфические. Общие — это те, что наблюдаются у более чем девяносто пяти процентов инвиктов, а именно: повышенная физическая стойкость; повышенная выносливость; ускоренная регенерация тканей и органов; повышенная мышечная сила; и, конечно же, увеличенная продолжительность жизни. Возраст самого старого известного нам инвикта — Ахава — составлял сто пятьдесят восемь лет. Специфические же признаки — это те, что наблюдаются не более чем у одного процента инвиктов, например: пирокинез, телепатия, телекинез, гравикинез, метаморфия, электрокинез, инвизия — в общем, все то, что Вы видели в комиксах и кино. У Вас проявилось нечто подобное?

Хэнк снова покачал головой.

— Что же, быть может, еще проявится. Или нет, такое тоже бывает. В любом случае, таскать пакеты из магазина теперь станет намного легче, — улыбнулся доктор. — Да и всех своих сверстников Вы наверняка переживете на двадцать-тридцать лет. Если не будете совершать глупости...

«Какие глупости? Что ты несёшь?» — подумал Хэнк. За все свои шестьдесят лет жизни он совершил всего одну глупость: за двадцать долларов купил у коммивояжёра пылесос, который развалился за три дня.

Вернувшись домой, мистер Андерсон поцеловал свою жену — это было важно — и рассказал ей о своем диагнозе.

— Хэнк, я... Я не понимаю... Ты теперь инвикт? — задала вопрос Мэри Энн.

— Как сказал доктор, инвиктом невозможно стать. Я был им с рождения. Просто не знал.

— И что нам теперь делать? — спросила жена.

— Нам? — удивился Хэнк.

— Конечно, НАМ! Мы пообещали друг другу быть вместе и в горе, и в радости, так? И... Кстати... А это горе или радость? — в растерянной улыбке поинтересовалась Мэри Энн.

— Поживем — увидим, — с ответной улыбкой заключил Хэнк.

Альфред Хичкок говорил: «Что есть драма, если не жизнь, из которой вырезали все скучные моменты?» А этот лысый развратник все-таки кое-что смыслил в драматургии. Поэтому я опущу бюрократические тонкости оформления мистера Андерсона в качестве инвикта: это был невероятно долгий и муторный процесс, в котором не было никакой жизни — лишь сухой офисный автоматизм.

После этого жизнь Хэнка шла дальше своим чередом: он возился у себя в гараже, помогал жене ухаживать за садом и в целом вел себя как среднестатистический престарелый американец.

В один из таких обыденных дней он заметил, что сосед — Пит Дженкинс — никак не мог завести свою колымагу.

— Здорова, Пит. Не заводится? — поинтересовался мистер Андерсон.

— О, здорова, Хэнк. Ага. Будь проклят тот день, когда я купил этот дрындалет!

— Может, подтолкнуть?

— Да ладно тебе, Хэнки. Мы уж не в том возрасте, чтоб тачки подталкивать.

— Я серьезно. В последнее время чувствую прилив сил.

— Ну ладно, попытка не пытка, — решил сосед.

Хэнк уперся руками в багажник седана и подтолкнул его так, что Дженкинс почувствовал, будто машина приподнялась.

— Ни хрена ж себе, Хэнк! Ты чего, бычара, железки таскаешь?! — кричал он из салона.

— Да я просто... Говорю же, стал лучше себя чувствовать.

— Ну ты прямо супергерой, Хэнк! Спасибо!

«Супергерой?» — озадачился мистер Андерсон. — «А что? Вполне себе супергерой!»

* * *

Однажды Капитан Америка спросил у Тони Старка: «Парень в бронированном костюме. А снять — кто ты без него?» Старк за словом в карман не полез и своим ответом поставил на место старого суперсолдатика: «Гений, миллиардер, плейбой, филантроп». Конечно, мистер Андерсон не был гением — лишь токарем средней руки; не был он и миллиардером — о том свидетельствовал его банковский счет; с плейбойством тоже не задалось — женившись на Мэри Энн в девятнадцать, он так и прожил с ней всю жизнь, не нарушив клятв верности, данных у алтаря; да и филантропом был он не самым большим — лишь изредка подкармливал бездомных кошек и собак. Но кое в чем он весьма превосходил Старка: у Тони не было ихорогенной железы, в отличие от Хэнка.

За его долгие шестьдесят лет жизни супергерои становились то всеобщими любимцами, которых звали в вечерние шоу, то изгоями, которых загоняли в концлагеря, объявляя врагами международной безопасности №1. Нынешнее положение инвиктов находилось где-то посередине, и лишь одно оставалось неизменным: у них всегда (за очень редким исключением) были костюмы. Суперкостюмы. И псевдонимы. Суперпсевдонимы. «А чем я хуже?» — подумал мистер Андерсон.

Первым делом в голову пришел псевдоним. Нынче Хэнка часто называли «дедушкой», что ему категорически не нравилось, поскольку он все еще чувствовал себя молодым — как в те времена, когда его еще называли «дядюшкой». Чем не супергеройский псевдоним?

С костюмом вопрос у новоиспеченного Дядюшки стоял острее, так как вершиной его швейного мастерства было пришивание заплаток на старые штаны. А тут нужен целый суперкостюм — дело не из легких даже для профи.

А ведь профи были: Витторио Страччи и Агнесс Хилл. Супергерои для супергероев. Оба — гениальные модельеры с невероятно сложными характерами — и непримиримые соперники:

Страччи — потомственный кутюрье и классицист, некогда одевавший весь цвет Уолл-стрит и мафии восточного побережья. Будучи большим поклонником эпоса и мифологии, он первым увидел в инвиктах отголоски героев древности и переосмыслил архаические образы, придав супергероям облик, ныне укоренившийся в массовом сознании: плащи, сапоги, шлем-маски и буквы на грудях.

Агнесс Хилл же вышла из богемной среды: бунтарь, вундеркинд и романтик в одном флаконе. Завоевав сердца модников и интеллектуалов залива Сан-Франциско, Агнесс направилась в Нью-Йорк, чтобы, по ее же словам, «разбавить убогий брутализм этого города». В отличие от героического пафоса Страччи, стиль Хилл строится на практичности и индивидуальности каждого инвикта. Ее не интересует мифический архетип, для нее главное — единение костюма и того, кто его носит.

Выбор модельера был серьезным решением в жизни любого инвикта, решившего выйти на тропу войны с чем бы то ни было: правительством, корпорациями или преступностью, что, по сути своей, было одно и то же.

Однако Дядюшка решил все сделать сам — состряпать костюм из подручных материалов. Основой стала его прошлогодняя куртка — демисезонная, что было большим плюсом. С утра пораньше он заперся у себя в гараже и принялся творить...

Издательство «Prodigy Comics» стало колыбелью супергероики. Их первенец — Зажигалка — зажег сердца тысячам американских мальчишек и девчонок, детство которых пришлось на рубеж сороковых и пятидесятых. В их рядах был и Хэнк, а потому он никак не мог представить костюм, отличный от так называемого «витторианского стиля», о котором я говорил выше. Естественно, рыбацкие сапоги; естественно, плащ из нескольких сшитых вместе старых полотенец; естественно, шлем из папье-маше; и, естественно, картонная буква «Д» на груди.

Но работа работой, а перерыв по расписанию. Каждые два часа мистер Андерсон на пятнадцать минут усаживался перед телевизором вприкуску с сэндвичем. В этих движущихся картинках он искал вдохновения — порой даже получалось:

НАТ. У МЕМОРИАЛА РОЛЛЕРА — ДЕНЬ

РЕПОРТЕР

(смотрит в камеру)

Сегодня сердца гиков по всему миру скорбят в унисон. Годовщина смерти Роллера, в прошлом году насмерть сбитого дальнобойщиком, заставила выйти на улицы десятки поклонников. После непродолжительного шествия фанаты сложили у мемориала целые груды комиксов, некоторые из которых имеют весомую ценность в кругах коллекционеров. В такой день никто не скупится на то, чтобы почтить память великого супергероя — кумира нескольких поколений.

Репортаж натолкнул Хэнка на важную мысль: светоотражающая лента. Действительно, ведь супергероям часто приходится действовать по ночам, а водители нынче пошли сами знаете какие.

Пока мистер Андерсон оборачивал костюм светоотражателями, его навестила жена с аппетитным сэндвичем на блюдечке.

— Дорогой, что ты делаешь? — спросила она, едва увидев костюм.

— Оборачиваю костюм светоотражающей лентой. Вон по телеку про годовщину Роллера говорили — его же сбил дальнобойщик.

— Да я не про это, а про саму куртку.

— А что с ней не так? Это — основа моего костюма.

— Это же твоя прошлогодняя куртка.

— И что?

— А то, что тебя в ней видел весь район. Ты проходил в ней два Рождества. Хочешь, чтобы все сразу поняли, кто скрывается под маской Дядюшки?

Помянув в суе кого только можно, Хэнк понял, что придется делать новый костюм. Из новой куртки. Не из той, в которой он ходит сейчас, а из новой-новой. Это значит, что нужно пойти в магазин и не поскупиться на лучшую.

Однако древняя мудрость гласила: «Утро вечера мудренее». В свои шестьдесят Хэнк хорошо знал, что это не просто пословица, а прописная истина. Умяв сэндвич, он вышел на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом перед сном. Едва успев присесть на свое кресло-качалку, мистер Андерсон заметил, что к нему ковыляет мистер Дженкинс.

— Здорова, Хэнк, — поздоровался он.

— Здоров, Пит. Как жизнь?

— Отлично. Слушай, помнишь, пару дней назад ты помог мне с машиной?

— Угу. Снова не заводится?

— Не, не, все в порядке. Просто... Я заметил, ты в последнее время ведешь себя по-другому.

— То есть?

— Брось, я тридцать лет тебя знаю. Я же вижу: что-то изменилось. Ты стал... уверенней, что ли. И ходишь по-другому. Будто тебе снова лет тридцать.

— Ну... Я же говорил, что в последнее время чувствую прилив сил.

— Да хорош, Хэнки. Мы же взрослые люди, чего стесняться?

— Богом клянусь, Пит, я вообще не понимаю, о чем ты, но со мной все в порядке.

— Я знаю, что с тобой. Я каждый Божий день вижу это по телеку. Все эти мужики, которые хвалятся, что чувствуют себя супергероями, и прочая хрень...

— Откуда ты...? — подскочил мистер Андерсон на кресле-качалке. — Пит... Ты должен поклясться, что никто об этом не узнает...

— Хэнки, я ж прям как из тех говношоу про супергероев — Твой Дружелюбный Сосед. Все твои тайны я заберу с собой в могилу. Только это... Можно мне немного?

— Я... Слушай, я вообще не уверен, что это возможно. Я слышал, что кому-то делали инъекции, но...

— Какие инъекции? Я думал, эта хрень в таблетках продается.

— В таблетках?

— Ну да. По телеку же постоянно крутят: «Счастлива жена, в башке порядок полный, маленький дружок снова беспокойный! Что за волшебство?! Что за волшебство?! Эээээкскалибрекс!» — пропел старик Дженкинс, после чего добавил, имитируя диктора: — «Комплекс разработан для поддержания естественных функций организма у взрослых мужчин. В составе — натуральные компоненты, традиционно используемые для укрепления мужского тонуса».

Не выдержав, мистер Андерсон от всей души рассмеялся.

— Ну ты и чудак, Пит. Ну тебя, — утерев слезы, Хэнк встал с кресла и вернулся в дом.

На следующее утро он как обычно вышел на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом, но благоговейную утреннюю тишину нарушила ругань соседа — доктора Элмора Хейфеца.

— Доброе утро, доктор. Что-то случилось?

— Ох, мистер Андерсон, доброе утро. Прошу прощения. Разносчик снова бросил газету на лужайку, ну посмотрите... — в руках у Хейфеца красовалась вымокшая в росе макулатура, слабо напоминающая газету.

— Господи, опять? Сколько раз я ему говорил!

— Да он бы кого слушал. Похоже, придется подавать жалобу.

Сверкнув глазами, Хэнк стремительным шагом направился к разносчику, остановившемуся на другой стороне улицы.

— Похоже, жалоба будет предъявлена напрямую, — прокомментировал доктор Хейфец.

Разносчик, не слезая с велосипеда, разбрасывал газеты по соседским лужайкам, когда увидел идущего к нему старика.

— Че надо, дедуля?

— Какого черта ты постоянно бросаешь почту на траву? Здесь же роса и грязь! Люди платят за эти газеты!

— Так быстрее.

— А ты куда-то торопишься?!

— Твое дело, старпер?! Куда надо!

Недолго думая Хэнк бросил разносчика на асфальт и согнул его велосипед пополам, бросив образовавшуюся груду металла к ногам наглеца.

— Вот, теперь тебе некуда торопиться. Гуляй ножками, пока они еще целые.

Вытаращив свои крошечные зенки, разносчик заматерился и пустился наутек сверкая пятками.

— Действенный метод, мистер Андерсон! — аплодируя, прокричал доктор Хейфец, который, кажется, не был удивлен тем, что шестидесятилетний старик смог согнуть пополам велосипед. Видимо, списал все на хрупкость современной продукции.

Однако не из-за разносчика был разозлен Хэнк. Дело было в костюме. Весь день он провел за грудой старых комиксов, пытаясь понять, что же не так с его творением, потому что выглядело оно дерьмово. Ответ был очевиден, хоть мистер Андерсон и не хотел его признавать. Раздосадовавшись, он лег спать на полтора часа раньше, даже не съев заветный вечерний сэндвич.

Выйдя на крыльцо следующим утром, мистер Андерсон полной грудью вдохнул бодрящий воздух, после чего поковылял за свежей газетой, которую заботливый разносчик в этот раз учтиво оставил в почтовом ящике. Внутри не было никаких счетов и рекламы — лишь аккуратно свернутый выпуск «Daily Beat».

Вернувшись в дом, Хэнк уселся за завтрак: из тарелки на него смотрели два желтых глаза на яичном лице, которое украшала беконовая улыбка и румяные кетчуповые щечки. Миссис Андерсон была из той породы чутких женщин, которые легко подмечали скверное настроение своих мужей и без лишних слов пытались его исправить.

— Дорогой, миссис Дженкинс предложила подвезти меня в город, поэтому ухожу пораньше! — послышался голос Мэри Энн из прихожей.

— Хорошо! — ответил Хэнк.

— И пожалуйста, не проводи весь день в гараже! Больше дыши свежим воздухом! — строго наказала жена.

— Хорошо, дорогая!

Дверь захлопнулась, и весь дом оказался в распоряжении мистера Андерсона. Приступив к завтраку, он развернул газету с оборота и стал вчитываться в рекламный блок. Он ненавидел рекламу и подобным никогда не занимался, но в это утро его взгляд интуитивно упал на этот проклятый столбец. На шестой позиции он нашел то, к чему его направляло подсознание:

Студия дизайна «Members Only», 2070, Малберри-стрит, Манхэттен, Нью-Йорк. Телефон: (332) 555‑6081.

Покончив с яичницей, Хэнк уселся перед телевизором с шоколадным пудингом. На одном из каналов он наткнулся на интересный репортаж:

ИНТ. КАБИНЕТ ДЕТЕКТИВА БЁРКА — ДЕНЬ

РЕПОРТЕР

(смотрит в камеру)

Сегодня на пенсию уходит настоящая легенда полиции Нью-Йорка — детектив Коннор Бёрк, один из самых известных борцов с преступностью и соратник супергероя Хайлендера.

(переводит взгляд на детектива)

Детектив Бёрк, добрый день. Начнем с главного: что вы можете сказать о сотрудничестве с инвиктом?

КОННОР БЁРК

Скажу одно: это было весьма плодотворно.

РЕПОРТЕР

Вам удалось сблизиться?

КОННОР БЁРК

Если под сближением Вы подразумеваете походы друг к другу на воскресные ужины, то нет, не сблизились.

РЕПОРТЕР

Вы не испытывали зависти из-за способностей Хайлендера? По сути, он брал на себя весомую часть Вашей работы и получал свои пять минут славы.

КОННОР БЁРК

Знаете, чем отличается хороший коп от плохого? Он знает свои сильные и слабые стороны. Если вы неспособны трезво оценить границы своих возможностей, то вам нечего делать в полиции. И в рядах супергероев тоже. Думаю, мы с Хайлендером понимали это лучше всех. Знаете, как говорят: «Кесарю кесарево, а Богу Божье».

— Да понял я! «Кесарю кесарево, а Богу Божье»! Черт с вами! — воскликнул Хэнк.

Проковыляв до телефона, он снял трубку и набрал номер из рекламы. После недолгих гудков на том конце провода раздался женский голос:

— Вам нужен костюм?

— Эээ... Ну да... Да, — растерянно ответил Хэнк.

— Как вас зовут?

— Хэнк. Хэнк Андерсон.

— В рекламе указан устаревший адрес, мистер Андерсон. Приезжайте в отель «Ройал» на Манхэттене. В лифте укажите код «0451» — он доставит Вас в пентхаус, там находится наша студия. До встречи, — закончив, собеседница повесила трубку.

* * *

Чем выше поднимался лифт, тем сильнее у Хэнка крутило живот, и тем сильнее потели ладони. Он не мог поверить, что буквально через минуту встретится с самим Витторио Страччи — единственным «нормалом», которого мальчишки пятидесятых считали равным супергероям. Хэнк даже взял свой костюм, чтобы мистер Страччи посмотрел на него профессиональным взглядом — мало ли, он окажет великую честь и возьмет этот образец за основу для будущего костюма.

Однако внутри пентхауса Хэнка встретила причудливо одетая женщина средних лет: белоснежный укороченный жакет подчеркивал узкие плечи, а широкие брюки с контрастными лампасами придавали ее ногам некую непоколебимость; глаза закрывали массивные очки с узкими горизонтальными прорезями, которые все же позволяли ей смотреть на мир шире. Одним словом, эта женщина сама выглядела как супергероиня.

— Что-то не так? — поинтересовалась она, наблюдая отвисшую челюсть гостя.

— Эээ... Я... Я приехал к мистеру Страччи. Я ошибся?

— Ох, нет, никакой ошибки, мистер Андерсон, — произнесла женщина, поздоровавшись с ним за руку. — Агнесс Хилл.

— Хилл? Подождите, я не понимаю. Я приехал к мистеру Страччи, я звонил в его студию. Стоп, это с Вами я говорил по телефону?

— Ага.

— Вы же та самая Агнесс Хилл — второй по крутости дизайнер супергеройских костюмов?

— Прошу прощения, второй? — даже сквозь очки было понятно, что Агнесс нахмурилась. — Не успели познакомиться, а Вы уже начали с оскорблений.

— Я... Нет... Подождите. Просто я...

— Да-да-да, Вы приехали туда, куда нужно.

— Тогда где мистер Страччи?

— Точно не знаю, но подозреваю, что на своей помойке на Малберри-стрит.

— Тогда как... Реклама же...

— Ну, пара знакомств в телефонной компании могут творить чудеса.

— Вы что, перехватываете его потенциальных клиентов?

— Модельный бизнес — настоящая война, мистер Андерсон, а как твердила моя мама: «На войне все средства хороши». Поверьте, она знала, о чем говорит: увела моего отца у собственной кузины прямо накануне свадьбы.

— И что же нам делать? — поинтересовался Хэнк.

— То, зачем Вы сюда и приехали: будем создавать Вам суперкостюм. Кстати, как Вас?...

— Хэнк Андерсон.

— Да я про псевдоним. У Вас есть супергеройская кличка?

— А, Вы про это. Дядюшка. Я — Дядюшка.

— Серьезно? Дядюшка?

— А что, Вас не устраивает мой псевдоним?

— Не обижайтесь, но звучит так, будто Вас придумал писатель с кризисом среднего возраста.

— Ээээ, да, кстати, — перевел тему Хэнк. — Прежде чем обратиться к Вам... а точнее, к мистеру Страччи... Я пытался сделать костюм самостоятельно. Мне будет интересна Ваша профессиональная оценка, — сказал Хэнк, достав из пакета свой самодельный костюм.

— Это дерьмо, — коротко отрецензировала Агнесс.

— Нет! Буква «Д» — значит «Дядюшка», — уточнил мистер Андерсон.

— Да я не про букву, а про сам костюм. Полное дерьмо. Очень правильно сделали, что обратились ко мне.

Взяв с собой скетчбук и карандаш, мисс Хилл удобно расположилась на угловом диване у панорамного окна. Хэнк неуклюже уселся напротив.

— Каким Вы видите свой костюм? — спросила модельер.

— Мне бы хотелось... Плащ — точно.

— НИКАКОГО ПЛАЩА! — воскликнула Агнесс.

— Что? Почему? Это же мой костюм, и я хочу плащ, — настоял мистер Андерсон.

— Да? Вам напомнить про Болванчика? Собственный плащ послужил ему хорошей петлей, когда он повис на карнизе.

— Да, но Болванчик был не самым сообразительным, он же оборачивал плащ вокруг шеи, словно шарф!

— А Дэдбол? Зацепился плащом за строительный кран, после чего сорвался вниз. Вы видели фотографии в газетах? Его превратило в митбол.

— Мисс Хилл, я побаиваюсь высоты, так что вряд ли полезу так...

— Зажигалка! Слишком поздно заметил загоревшийся плащ.

— Но это ведь... — попытался возразить Хэнк.

— НИКАКОГО ПЛАЩА! — твердо закрыла вопрос мисс Хилл.

— Ну ладно... Тогда... О! О! Хочу такую же белую букву «Д» на груди!

— Может, и правда стоило отправить Вас к этому дешевому популисту Страччи? Он кончает от подобной ветхозаветной пошлости.

— Знаете, что?! — соскочил Хэнк с дивана, грозя пальцем. — Возможно, и правда стоит обратиться к нему! Думаю, с ним мы достигнем согласия! Всего доброго!

Почти дойдя до двери, мистер Андерсон понял, что забыл на диване свой костюм, из-за чего пришлось неуклюже возвращаться обратно. Но своего решения об уходе Хэнк не изменил.

Выйдя из отеля, он почувствовал, что сделал правильный выбор и уже было собрался ехать в студию Страччи, но беби-бумерское воспитание подсказало ему, что он повел себя очень некрасиво, особенно учитывая, что Агнесс Хилл была мисс, а не мистер. Он не мог позволить себе уйти, не извинившись.

— Мисс Хилл, я... — начал было Хэнк, вернувшись в пентхаус к Агнесс.

— Я знаю, мистер Андерсон. Прошу прощения, — подхватила модельер.

— Ч-что? — удивился он.

— Моя вина. Я одела уже сотню супергероев, но все никак не научилась тому, что нужно идти на компромиссы. Я Вас слушаю, мистер Андерсон... — сказала мисс Хилл, взглядом пригласив Хэнка обратно на диван.

Следующие шесть часов они согласовывали концепцию костюма, делясь друг с другом самыми смелыми идеями. Карандаш в руках модельера все выводил и выводил новые детали. Когда все подошло к логическому завершению, Хэнк добавил:

— Знаете, чего не хватает? Я бы хотел вырез для усов.

Агнесс, черкнув карандашом, вздохнула:

— Сделаем.

* * *

Через две недели мистер Андерсон забрал свой новый суперкостюм. И, несмотря на то, что мисс Хилл выставила ему счет в пятнадцать тысяч долларов, Хэнк все равно был счастлив. Радость настолько вскружила ему голову, что, проходя через детскую площадку, он решил присесть на скамейку, перевести дух. Рядом бегали и играли детишки в костюмах супергероев.

— Детки, а могу я с вами поиграть? — неожиданно для себя спросил у мальцов Хэнк.

— Давайте! — дружно ответили дети, которые, кажется, описались от радости того, что кто-то из взрослых будет с ними играть. — А у вас есть костюм?

— О, конечно!

Отойдя за дерево, Хэнк быстро переоделся в новый костюм и вышел обратно к детям, которые были натурально шокированы его проработкой.

— Ну и ну! Мой брат — лучший в мире косплейщик Человека-ежа, но даже у него костюм так круто не выглядит! — заявил один из мальцов.

— Ага, будто реально сам Страччи сделал, — согласился другой мальчишка.

— Ты че?! Плаща нет и буквы. Да вообще все другое. Это ж стиль Агнесс Хилл, — приметил один из них.

— Да, точняк! КРУТЯК! — согласились остальные.

— Только это... А че вы за супергерой, мистер?

— Я — Дядюшка! — гордо заявил Хэнк.

— Дядюшка? Пацаны, че за Дядюшка?

Пацаны дружно покачали головами.

— Это че, из какого-то нового комикса?

— Не, у Тимми брат работает в комикс-шопе, мы бы уже знали.

— Ага, мистер, мы не знаем, кто такой Дядюшка.

— Что же, мои дорогие, еще узнаете, поверьте. История этого супергероя только начинается... — приободрил их Хэнк.

— КРУТЯК! — дружно ответили детишки.