Чрезвычайное путешествие

Заметка от двадцать шестого августа 2167 года в 16:28. Земля. Москва.

«Дорогой дневник! Я только что вернулась из летнего космического путешествия. Каникулы подходят к концу, а это значит, что скоро я снова пойду в школу.

С этого года мы переходим на программу “Прометей”. Это такая ускоренная программа обучения:после восьмого класса можно будет поступить в КАС (Космическую Академию Союза).

В связи с этим, нам всё лето строили полигон на заднем дворе школы, чтобы мы умели водить таксокары. Как по мне, совершенно бесполезная затея. Будь моя воля, я бы построила ещё одну химическую полиоператорию или блок по изучению волновых колебаний.А таксокары могли бы быть дополнительным занятием: как кружок рисования или шахматы. Мы должны проводить больше экспериментов и опытов, потому что по статистике МНС (Межпланетного научного сообщества) больше всего открытий совершают сегодня подростки от двенадцати до шестнадцати лет!

Но про школу я расскажу подробнее как-нибудь потом. А сейчас мне хотелось бы поделиться тем удивительным приключением, которое началось две недели тому назад.

***

Папе нужно было съездить по работе в посёлок Меридианец на Померанцевый полуостров, заодно–отдохнуть и повидать родственников. Я попросила папу взять меня с собой; я писала школьный проект по астрофизике и биологии, а в поселке как раз располагалась морская станция и радиотелескоп. Папа согласился, но сказал, что надо обязательно позвать и маму тоже. Но мама отказалась:ей нужно было проводить опыты в биолаборатории на планете Заклунчи, она работала в межпланетной компании, где об отпусках нужно было сообщать заранее. Как же мы поедем без мамы? Мы никогда без неё так далеко никуда не ездили. Померанцевый полуостров находился на другой планете, соответственно, нам нужно было сделать несколько межпланетных скачков, а для этого требовался штурман, роль которого обычно выполняла мама. Когда я предложила папе свою кандидатуру, он лишь улыбнулся и сказал, что у меня будет самая ответственная роль–роль ценного груза, на что я сильно обиделась: если мне двенадцать лет, это не значит,что я ничего не понимаю в навигации:всё-таки мне через два года поступать в КАС. Я, кстати, пока так и не решила, на какой факультет. Мне хочется и на космическую биологию, там училась мама, и на робототехнику, потому что после Музея Роботонавтики я всерьез увлеклась конструированием. Хотя мама и говорит, что в наш век нельзя заниматься чем-то одним, всё-таки я считаю, что у каждого человека есть предназначение. А вдруг ты ошибешься и потратишь всю свою жизнь на исследование канареек, хотя на самом деле должен был быть инженером-космонавтом или выращивать помидоры на Марсе?

В день отъезда папа пришел ко мне в комнату, еле сдерживая улыбку. Обычно, когда у папы было такое лицо, это означало, что он что-то задумал. Закрыв за собой дверь, папа повернулся ко мне и сказал торжественным полушепотом:

–Викуся, я придумал, кто будет нашим штурманом!–Я посмотрела на него подозрительно:

–Ты же сказал маме, что сам справишься,– прищурилась я.

–Да-да, пусть мама так и думает. Ей мы ничего не скажем,– попытался усыпить мою бдительность папа, но я не была так проста, как он думал:

–Мы что, будем врать маме? –спросила я, насупившись.

–Дочь, ты хочешь поехать или нет? –папа уже начинал нервничать, поэтому я лишь молча кивнула в знак согласия. Но остаток дня я провела в смешанных чувствах. Кто этот таинственный третий в нашей экспедиции и почему его нужно скрывать?

Мама ничего не подозревала. Весь день она шутила,собирала нам еду в дорогу. Перепроверила мой чемодан.

Она проводила нас до космолета, который папа ещё вчера припарковал у дома, и помогла загрузить в него вещи. Обняв и поцеловав нас на прощанье, она скрылась в дверном отсеке дома.

Маленький, потрепанный, цвета грязного снега космолет был скорее похож на спасательную капсулу, чем на космический корабль. Папа взял этот космолет в аренду, потому что наш был в ремонте. Мой энтузиазм сразу поубавился. В салоне было тесно, душно, низкий потолок, старые потертые кресла, с отваливающимися подлокотниками. Вдобавок задняя дверца была поцарапана и, чтобы её закрыть, нужно было изловчиться и сначала прижать её к себе, а потом чуть отпустить.

“Да уж, приключение что надо”, –подумала я, мрачно глядя на разводы на иллюминаторе.

Наконец папа завел двигатель, включил панель управления. Приятный женский голос компьютера поприветствовал нас и пожелал хорошего полета. Папа дал команду активировать магнитное поле, космолет качнуло и мы чуть оторвались от земли. Включив радио, папа обернулся узнать, пристегнулась ли я, приняла ли пастилку. Точно, пастилка.

Мне стыдно в этом признаться, но с десяти лет меня (ребенка двадцать второго века!) начало укачивать.

Я открыла нагрудную маленькую сумку. Пастилка во рту приятно шипела, после нее всегда оставался рыжий след на языке. Когда я открыла бутылку с газированной водой, чтобы запить лекарство, бутылка грозно зашипела на меня и крышка обязательно влетела бы в потолок, если бы я не удержала её.

–Не торопись, Викуся, времени много, –улыбнулся снисходительно папа и отвернулся к панели. “Так ли его много, этого времени?” –подумала я, глядя в темный иллюминатор на свое расплывчатое отражение. Ученые говорят о том, что время ускоряется. Миф это или правда?Я вот, например, действительно заметила, что стала меньше успевать за день.

Мы поплыли по ночным улицам, но не в сторону космодрома, а вглубь дворов.

Остановив космолет через несколько кварталов, папа зачем-то вышел на улицу, а через секунду кто-то постучался в мой иллюминатор.

–Димитрон,–радостно закричала я, пока папа загружал в багажник сумку инопланетянина.

Димитрон был высокий и чуть полноватый инопланетянин-нептунец, папин старый друг. Его огненно-рыжие лохматые волосы никогда не видели расчески, а голубая полупрозрачная кожа светилась ночью. Димитрону было сложно привыкнуть к излучению Солнца на Земле, поэтому он пил специальные таблетки. Одни защищали его систему терморегуляции от перегрева, другие–помогали поддерживать нужное количество ультрафиолета в организме.

–Привет, ребенок, –сказал Димитрон, лихо залезая на переднее сиденье. В левом ухе серьга. На голове красная кепка, от которой волосы приобретали ржавый оттенок.

Счастью моему не было предела. Теперь я поняла, почему папа был так скрытен: мама недолюливает нептунца. Она считает, что Димитрон грубо шутит, неопрятен и необуздан, а потому плохо влияет на папу и ,особенно, на меня. Но теперь я забыла о всех недостатках нашей поездки: отныне наше путешествие осуществлялось под грифом “Совершенно секретно”!

На голографической панели мгновенно высветилась карта неба. Оранжевая мигающая точка в левом углу была нашим космолетом. Димитрон нажал два раза синим пальцем на экран и провел от нее ломаную линию. Папа одобрительно хмыкнул. Это означало, что путь, проложенный Димитроном его устраивал.

Сначала нам нужно было добраться до планеты Зюк-А, потом пересечь туманность Ципланды и пройти охранный пост планеты Клинтури.

Дорога предстояла длинная и тяжелая. Но с Димитроном расстояния преодолевались быстро, потому что с ним всегда было о чём поговорить. Казалось, он знал и умел абсолютно всё.

–Вот ты любишь виноград? –спросил он, когда мы преодолели треть пути и остановились на заправке.

–Я уже давно его не ела и почти не помню вкус, –сказала я, уминая сосиску в тесте. Мамины тюбики я решила оставить для тех дремучих планет, где не было забегаловок.

–А ты знаешь, что разные сорта винограда используются для разных целей? – Димитрон сделал глоток холодного кофе. Когда он говорил, у него смешно раздувались ноздри,–

Например, маленький виноград с искусственного астероида Джунко-345 подходит для вина, а большой партанианский–для изюма.

–Нет! –воскликнула я. –Я так хочу винограда.

–Ну, могу привезти пару чубуков,–улыбнулся Димитрон и обратился к подошедшему папе:

–Твоя дочь попросила привести нептунского винограда. Я не мог отказать.

–Ди́мит ,ты уже два года обещаешь привезти нептунскую арбудыню. Не обнадеживай хотя бы ребенка,–иронично заметил папа. Он не спал всю ночь и изрядно устал в дороге, это было видно по его посеревшему лицу, показавшимся скулам, красным покатым глазам.

–Ну, чубуки отправить легче, чем тридцати двухпудовую арбудыню, согласись, –нептунец подмигнул мне и смешно надул губы. –И ты же знаешь,Витий, что семена арбудынь строго запрещено вывозить, только плоды.

***

Под конец первого дня мы, вымотанные дорогой, прошли досмотр на охранном посту и пересекли мост. На горизонте показалась стоянка “Астан”. Мы поели еду из тюбиков и наконец уговорили папу заночевать. Поскольку гостиницы поблизости не было, мы устроились в космолете.

На заднем дворе была стоянка. На ней в припаркованных космолетах тоже собирались спать путешественники. Среди них была многодетная шумная семья с Марса, смущенная парочка с Венеры и какие-то странные два инопланетянина, похожие на плутонцев. “Неужели все они едут на Померанцевый полуостров?” –думала я, укрываясь курткой, точно одеялом.

Папа и Димитрон легли на передних креслах, меня же уложили на двух задних. Правда, для сна сидения не были, конечно, приспособлены. Телу было жестко и неудобно в любом положении. Вдобавок было очень холодно, потому что папа выключил двигатели и ноги всё время сводило.

Папа уснул быстро, его сон сопровождала мелодия смачного храпа. Я долго ворочалась, потом села, надела куртку и прислонилась щекой к стеклу. За окном слабо мигали далекие звёзды, безмолвные планеты. Я напряженно вглядывалась в это незнакомое, чужое небо:где-то там моя Земля. Где-то там мама, по которой я безумно скучаю. Она, наверное, уже разобрала шкаф, перемыла весь дом, перезагрузила настройки роботов…

Надо было поспать, завтра второй день путешествия и последняя часть пути. Димитрон приоткрыл один глаз, услышав мои тихие вздохи.

–Не спится, ребёнок? –спросил он сочувственно. Я сокрушённо кивнула и тогда Димитрон начал рассказывать про Нептун. Он поведал о метановых облаках, о голубой степи.

А потом вдруг запел колыбельную на нептунском! Слов я не понимала, но в этой протяжной мелодии были и боль утраты и свет надежды. Было и что-то ещё, чего не опишешь словами.

Мои веки начали постепенно тяжелеть и всю ночь мне чудилось, что я бегу босиком по голубому небу, рядом летят птицы цвета индиго, а подо мной нептунские дети танцуют на ледяных полях…

***

Я проснулась от легкой тряски и тихого спора папы и Димитрона. Видимо, мы отправились в путь ранним утром и уже были на финишной прямой. Я подняла голову и увидела красную надпись, мигающую над головой: “Астероидная опасность”. Сначала всё было спокойно, но к часу дня у папы начали сдавать нервы. На все предложения и советы Димитрона он отнекивался и говорил, что в таких ситуациях не доверяет автопилоту.

От двух первых астероидов мы чудом увернулись. Но когда мы начали снижаться и папа стал иронизировать над осторожностью Димитрона, астероид всё-таки врезался в правый бок космолета и механический женский голос сухо сообщил:повреждение обшивки, повреждение двигателя. Красные лампочки замигали, зазвучала сирена.

Димитрон выругался на нептунском. Мы вошли в атмосферу, но теперь не снижались, а стремительно падали. Солнце сначала пыталось пробиться в салон, но густой серый дым заволакивал иллюминаторы, погружая нас в темноту.

–Можем не успеть, Витий, мы можем не успеть! – голос нептунца, такой раскатистый прежде, теперь срывался на фальцет, пока он пытался нажимать все кнопки.

–Значит другого выхода нет, –сказал папа удивительно спокойно и вдруг приказал. –Помогай!

Двое мужчин, кряхтя, навалились на несчастный руль, пытаясь выправить космолет, который, точно раненая птица, завалился на бок.

В голове всё смешалось:крики, вой сирены, предупреждения компьютера и одна повторяющаяся мысль:Неужели это конец?Неужели, это вся моя жизнь? Я закрыла голову руками, зажмурилась и…

***

–Получилось, получилось! Ай, да Димитрон, ай, да нептунский бог! –Я открыла глаза, ещё ничего не понимая. Солнце ослепило меня и я прищурилась. Поцарапанная задняя дверца теперь валялась, отброшенная при приземлении. Правый двигатель дымился, потерявший надежду на восстановление.

Пока папа радостно тряс Димитрона я, кашляя, вылезла из космолета. Передо мной раскинулось море, такое родное, спокойное и великое. В нос ударил знакомый запах диметилсульфида:смесь соли, водорослей и сероводорода. Шепот волн заглушал папины дифирамбы и возгласы Димитрона о том,что он больше никуда с папой не полетит.

Ноги еще слабо слушались меня,когда я делала первые шаги по прибрежным камням. Море нежно коснулось носков моих высоких ботинок, будто поцеловало их. На водной глади лежали ленивые медузы, на дне играли друг с другом в догонялки черные рыбки. Вот и морская станция невдалеке справа, а за моей спиной, на холме стоит телескоп, укрытый зелеными ветками. Еще минуту назад, казалось, что жизнь может закончиться. А сейчас время как будто остановилось.

Прикрыв глаза, я благодарно раскинула руки в стороны, и вдохнула, будто это был первый вдох, будто я училась жить заново.

Здравствуй, дорогое море. Я проведу с тобой целых две недели».