Меренговый рулет из облаков

В доме Ургдеми разговаривали двое. За тысячи лет подобного ни разу не происходило. Собеседником хозяина был крохотный Вороненок, который однажды неизвестным образом очутился на его вымощенной лазуритом дорожке. Она петляла среди раскидистого сада от полукруглой, слегка потрескавшейся арки, выгнувшейся дугой на входе в поместье, до двухэтажного, снаружи ничем не примечательного особняка, стоящего на небольшой возвышенности.

Дорожка шла вдоль журчащего водопада, проходящего несколько низких порогов. Затем переходила в лестницу из ноздреватого камня небесно-голубого цвета, в порах которого торчали травинки и зеленел мох. Дальше ландшафт менялся — ярко-зеленая садовая зона резко переходила в мрачную серость перед домом. Здесь дорожка змеилась между странной формы валунов, топорщащихся из земли вплоть до входной двери, и больше напоминающих надгробия, превращая особняк в одиноко стоящий среди скалистой бухты корабль. Вероятно, они таковыми и являлись, а дом построен на месте последнего пристанища тысячиумерших. Но доказательств тому не имелось.

Этим днем Ургдеми совершал очередной обход владений, являющихся его гордостью. Каждое дерево, каждый куст был высажен им собственноручно. Он остановился у лестницы и прикрыл глаза, втягивая пропитанный влагой воздух заостренным длинным носом с двумя горбинками, отчего тот напоминал спину верблюда. А после достал флейту и заиграл. Эта мелодия им еще не исполнялась. Она пришла в голову накануне вечером. К нему тут же потянулась живность. Рыбки выныривали из водоема, белки раздвигали лапками листья, из нор показались кроты, ежики шуршали листвой, птицы рассаживались на камнях.

Но целью Ургдеми были не они, а маленькие светлячки, едва уловимые и неприметные при дневном свете. Им двигало поистине жестокое желание — нанизать жучков на тоненькую стальную нить, чтобы сделать очередную переливающуюся гирлянду. Прежняя недавно начала барахлить — светлячки высохли и почти перестали мерцать, а для хозяина был важен уют в особняке.

Сияя от восторга (то ли от предвкушения обновки, то ли от музыкального экстаза), Ургдеми в порыве вдохновения качнулся вперед и проиграл последние несколько нот, спускаясь. Одна протяжная нота — одна ступень. Волки вторили ему протяжным воем, а толстые жабы поддерживали утробным кваканьем. Длинный лоснящийся хвост Ургдеми с кисточкой в виде перевернутого сердечка качался в такт шагов.

Вдруг он оборвал мелодию, сфальшивив. Медленно, в недоумении склонив шишкообразную голову на неестественно длинной шее, опустился на колено. Что-то маленькое и черное лежало посреди лестницы, окропляя ее лазурь безобразными каплями. Ургдеми для начала скривился — он был чистюлей и собственником. Его расстроили эти алые пятна на идеально отшлифованном камне. Затем мысленно фыркнул:

«Кто посмел? Теперь придется прибирать».

Как вдруг Ургдеми передернуло от неизвестного чувства. Он неловко, не зная, как это делается, поднял малыша на вытянутых руках и шикнул на настойчиво интересующуюся им куницу. Нахмурил лохматые брови, пытаясь разобраться в возникшем ощущении, и направился в дом, то и дело поглядывая на найденыша. Там внимательно осмотрел, дивясь насколько тот крохотный — с ладонь, не более.

— Не может летать, — наконец заключил он.

Вороненок находился без сознания, однако сейчас его жизни ничего не угрожало. Надо было только выходить его и помочь вновь пользоваться крыльями (если он, конечно, раньше это умел).

***

Придя в себя, птенец первым делом почувствовал нечто пушистое и мягкое, что его обволакивало. Тогда он осмелился приоткрыть один глаз. Совсем на небольшую щелочку. И предусмотрительно щелкнул клювом, чтобы напугать возможных недоброжелателей. Выждал. Затем открыл оба глаза, силясь понять что случилось. Последнее, что вспоминалось — обжигающая резь в левом крыле, головокружительное падение и огонь боли, перемешавшийся с холодом камня.

Сейчас все было иначе. Внутри билась неуемная бодрость молодого организма, борющегося с недугом. Вороненок совсем осмелел и покрутил головой, осматриваясь. Кто-то поместил его в большую темно-зеленую чашу с рисунком белых лилий, предварительно выстлав дно и стенки белоснежной тряпочкой. Возможно, это была отрезанная часть пледа. Она заполняла почти все внутреннее пространство, поэтому лежащий на ней, как на перине, Вороненок находился вровень с краями и мог видеть все вокруг. Чаша стояла высоко от пола, на подоконнике. Она имела массивную серебристую ручку и была прислонена к стеклу, чтобы случайно не перевернуться.

С приоткрытой рамы свисала, маня, восьмиконечная звездочка на нитке. Птенец, как завороженный, уставился на ее слабое свечение. Затем, сам от себя не ожидая, в миг вытянул тощую чернильную шею и захлопнул янтарный клюв вокруг добычи.

— Уже самостоятельно охотишься? — одобрительно хмыкнул голос сзади. — Значит вскоре моя помощь тебе не понадобится.

Вороненок вздрогнул, взъерошил перья и развернулся к говорящему. Попытался грозно поднять крылья, но они не послушались.

«Отсюда мне не выбраться», — мелькнуло у него в голове.

Тогда он приготовился защищаться одним лишь клювом, если понадобится.

Перед ним предстал высокорослый человек. Или не человек? Вороненок раньше видел людей, но те не имели длинных вытянутых ушей, не растущих из головы, а как бы парящих по бокам от нее, словно две антенны. Не было у них и перепончатых крохотных крыльев за спиной. И уж тем более не было хвоста, напоминающего бесовской. При этом незнакомец стоял на двух ногах, щеголяя вычурным костюмом-тройкой.

Рассматривая его, Вороненок позабыл о недавнем чувстве опасности. Его вытеснило любопытство. Птенец щелкнул клювом, с досадой помотал непропорционально большой головой, затем щелкнул еще несколько раз, пытаясь справиться с непослушным языком. Наконец у него получилось.

— Зачем меня сюда принесли? — Голос получился слегка гортанным и надтреснутым.

— Потому что ты болен.

— Я поправлюсь?

— Уж и не знаю. Что с тобой случилось?

Вороненок хотел пожать плечами, но крылья по-прежнему не слушались.

— Не помню.

Оба замолчали. Птенец тем временем обвел любопытными глазками-бусинками помещение. Это была небольшая по размеру веранда в виде восьмиконечной звезды, застекленная от пола до потолка. С противоположной стороны тянулись стеллажи с множеством книг и снадобий. К ним были приставлены лесенки, чтобы взбираться до верхних полок. В левой части виднелась неприметная, выкрашенная в бледно-голубой цвет деревянная дверь.

— Откуда ты, как оказался в моем саду? — поинтересовался Ургдеми.

— Не знаю. Я ничего не помню, — удрученно повторил Вороненок. — Что с моими крыльями?

— На одном была глубокая рана, другое пострадало от удара о камни при падении. Я нашел тебя в саду. И, к счастью, придумал, чем кормить, чтобы вылечить.

Вороненок глянул с недоверием.

— Отнесу тебя на кухню, чтобы ты сам понаблюдал и убедился, — обаятельно улыбнулся Ургдеми.

Такая улыбка появлялась у него на лице непроизвольно, становясь лишь оружием. Она помогала обезоружить жертву и втереться в доверие. Но на этот раз была искренней.

Ургдеми с осторожностью поднял чашу и прошел в центральное овальное помещение с тусклой гирляндой из засохших светлячков вдоль трех стен и радужно переливающимися под потолком мыльными пузырями, размером с большую тарелку. В каждом из них было свое наполнение — искрящиеся звездочки, пестрые рыбки, нарядные колибри — всего не перечислить. Затем поднялся по высокой винтовой лестнице и сразу свернул направо — в плохо освещенное помещение с покатыми каменными стенами, сужающимися кверху и образующими над головой круглое сквозное отверстие. Пугающий темный коридор, ведущий вглубь особняка, остался в стороне.

Ургдеми поставил ношу с птенцом на длинный стол рядом с котелком, и задумчиво прошелся, постукивая костлявым пальцем по раздвоенному подбородку. Медленно снял пиджак и закатал рукава алой рубашки. Затем заметался, и один за другим на столешнице появились различные ингредиенты: крахмал, сахар, сочные ягоды, яйца, сливки. Вороненок с любопытством вытягивал шею и принюхивался.

— Вскоре подоспеют мои помощники, — предупредил Ургдеми. — Их не стоит бояться. К тому же необходимо дождаться момента, когда луна окажется ровно над моим варевом.

— Вы все это бросите туда? — с сомнением поинтересовался птенец, кивнув в сторону котелка.

— Да. В нем можно и варить, и выпекать, и создавать что-то невероятное… Все что вздумается.

Вдруг послышалось позвякивание и всплески. Следом появились три удивительных существа, которые ловко вскарабкались на стол и поспешили на помощь хозяину. На первый взгляд это были обычные пузатые заварочные чайники, которые можно найти в любом доме. Однако эти были живыми. Они ловко передвигали плоскими короткими лапками и булькали жидкостью в прозрачных, стеклянных животах, приводя в танцующее движение чайные листья. Привычные чайные носики трансформировались в подобие мордочек, которые весьма напоминали дельфиньи. А из завитушек узоров вырисовывались глаза и рты.

Один из них нес лопатку для перемешивания в широченном металлическом рту — настолько большом, что его владелец мог проглотить Вороненка целиком и не заметить. Он был крупнее своих собратьев и имел открытый со всех сторон живот, только место присоединения к нему ручки было прикрыто полосой из латуни. Пимпочка на отливающей золотом крышке имела форму сдвоенных колец, из-за чего походила на крохотные ушки.

— Благодарю, Да. Как я мог про нее забыть, — с теплотой обратился к нему Ургдеми, указательным пальцем погладив помощника по голове-крышке, а затем представил всех гостю. — Это Да, Хун и Пао. Я назвал их в честь известного темного улуна. Они всегда вместе, поэтому имена им вполне подходят.

Пао с осторожностью и любопытством приблизился к Вороненку и будто его обнюхал. Он был особой красоты: фарфоровый, белоснежный, с голубым цветочным орнаментом, меньше всех по размеру и изящнее, словно девочка. Похожая на изогнутый хвост ручка — отлита из серебра, как и пимпочка крышки. Нос, по всей видимости от гордости за свою уникальность, вздернут вверх. Единственный центральный глаз сиял продолговатым голубым камушком.

— Приятно познакомиться, — отозвался Вороненок.

Все трое приветственно забулькали веселыми пузырьками и столпились у незнакомца, возбужденно пританцовывая.

— Относитесь к нему с осторожностью, — наказал Ургдеми, а затем обратился к птенцу. — Они еще юные, не суди строго.

Тем временем он подготовил все необходимое для готовки. Вороненок подсознательно чувствовал, что должно произойти что-то необычное, волшебное. Но не мог поверить в это, хотя уже само существование Ургдеми и его слуг-чайников доказывало обратное.

«Если я непоправимо болен, не проще ли отвезти меняв больницу? Стоп… откуда я знаю, что такое больница? Я даже не знаю, что означает слово “непоправимо”. Что это со мнойтворится?»

Его тревожные размышления прервал Ургдеми.

— Смотри внимательно, — сказал он, резко сменив настроение разговора. — Да уже взбивает белки с сахаром, после чего я отправлю их в котелок, где они превратятся в корж для рулета. Предлагаю тебе выбрать ягоды для начинки.

— Я люблю малину и голубику, — смущенно отозвался птенец, не ожидавший, что ему отведут такую роль.

— Превосходно, — хлопнул в ладоши Ургдеми.

Он подхватил глубокую миску из-под едва успевшего отскочить Да и погрузил ее содержимое в котелок. После запрокинул голову и внезапно взлетел к отверстию в потолке. Вроде только что стоял на выложенном шахматной плиткой полу, как уже крылья затрепетали с сухим шелестом, поднимая его, точно воздушный лифт, вверх. Вороненок смотрел как завороженный. В каждом движении Ургдеми сквозила грация и уверенность. Он вытащил из кармана что-то черное и приступил к написанию завитками рун на своде стен вокруг потолочного отверстия, предварительно царапая продолговатым предметом по запястью. В качестве чернил он использовал свою кровь.

Вороненок присмотрелся внимательнее и охнул:

— Это что, мое перо?

Ургдеми не откликался до тех пор, пока вновь не оказался на полу, закончив с рунами.

— Да, твое. Оно выпало, когда я приводил тебя в порядок — отмывал и перевязывал крыло. Видишь ли, магические заклинания срабатывают, только если в точности соблюдать особые правила. А теперь наблюдай. — Он поднял подбородок и указал глазами направление, куда следует смотреть.

Недоверчивый взгляд птенца метался от Ургдеми к отверстию в потолке, но в конце концов его внимание приковалось к происходящему зрелищу. Полная луна смотрела сверху, похожая на большую круглую лампу. Написанные символы начали попеременно мерцать, а затем двигаться вниз по спирали, расширяясь. Сначала плавно. Затем все быстрее, отрываясь от стен. И вот они уже создали вращающийся коридор, сквозь который проникал лунный свет. А за ним поспешил туман. Вороненок сначала не понял, что это такое — легкая дымка, просачиваясь сквозь отверстие в потолке, вихрилась и кучковалась в белесые массы над котелком.

— Это потоки воздуха, которые руны превращают в нежнейшие облака, — пояснил Ургдеми, довольный тем, какое впечатление произвел. — Они станут главным ингредиентом готового рулета. Тебе необходимы легкость ветра и умение облаков парить, быть невесомыми.

— Невероятно, — прошептал Вороненок.

Когда все руны нырнули в котелок вслед за облаками, Ургдеми тщательно размешал их лопаткой. Пухлая луна, исполнив свое предназначение, покатилась по своим делам. Хун поспешно повернул переключатель печки. Огонь под варевом потух. Ургдеми без труда запустил крепкие руки в котелок. Птенец успел лишь ойкнуть, перепугавшись, что тот обварится.

Ургдеми самодовольно хмыкнул, вытащил вздутый румяный корж, похожий на пушистый шарф, и опустил рядом с котелком.

— Сейчас пропитаем его сливками, но перед этим Хун прольет на него свой чай, — заявил Ургдеми, потирая ладони.

— Чай? В приготовлении рулета? Зачем? — недоуменно спросил Вороненок.

— Хун — красный чай с медовым бархатистым вкусом и нотками пряностей. В его составе есть компоненты, которые производители чая скрывают веками! — восторженно всплеснул Ургдеми руками, а затем виновато кашлянул. — Я не могу сказать, какие именно, однако можешь не сомневаться, они тебе определенно помогут. За это я ручаюсь.

Хун уже нетерпеливо топотал рядом ножками, выжидая команды. Он весьма напоминал Да. Только поменьше, и с несколько приплюснутым носом. Глаза — рубиновые камушки — как и те, что были инкрустированы в крышку — перекликались цветом с плескающейся в животе жидкостью. Ургдеми дал команду, и Хун склонился над коржом, оббегая его и сдабривая чаем.

— Спасибо, — одобрил Ургдеми, полил корж сливками, посыпал ягодами, а затем свернул в аппетитную трубочку.

«Как ему не горячо?» — дивился Вороненок.

— Теперь необходимо подождать, после чего устроим чаепитие, — сверкнул зубами Ургдеми, облизываясь.

***

Понадобилось время, чтобы Вороненок вновь смог свободно поднимать крылья. Он даже пробовал взлететь под присмотром Ургдеми. Хозяин особняка делал вид, что интересуется их встречами исключительно с научной точки зрения. Однако Вороненок чутким взором подмечал, как Ургдеми натягивается, точно струны его любимых скрипок, когда птенец неловко приземляется или пытается войти в раж.

Осень подходила к концу, выпал первый ранний снег. Меренговый рулет из облаков и звезды, которые неизвестно как добывал Ургдеми, пока Вороненок спал, оказались весьма чудодейственными. Птенец чувствовал себя намного лучше. Крылья будто наполнялись воздухом и легкостью, которые сами собой поднимали птицу в воздух.

Одним ранним утром за стенами дома послышался тревожный шум. Откуда-то издалека нарастал приглушенный топот множества ног. Вороненок очнулся от этого тревожного звука на привычном месте — на подоконнике. Он облюбовал веранду и ту самую чашу, в которой проснулся в первый день. Рядом с ним всегда дежурил предупредительный Хун

— Ургдеми! — звучно крикнул птенец, привыкший, что тот прибегает по первому зову.

Действительно его спаситель материализовался почти мгновенно и вопросительно взглянул, изогнув косматую бровь, на птенца, который выглядел вполне здоровым.

— Там кто-то ходит.

— Хочешь взглянуть? —хитро спросил Ургдеми.

Не дожидаясь ответа, он подхватил под мышку чашу и направился к выходу, затем — в сад. Он не переживал. Потому что был самым могущественным существом в округе. Вороненок же вжался поглубже в свое убежище и подставил сверху крыло, чтобы падающие снежинки не мешали обзору.

Мимо арки двигалась толпа. Скорее это было шествие. Десятки фигур в бесформенных балахонах неспешно шли против ветра, поглубже втягивая в плечи головы в остроконечных капюшонах, свисающих длинными сужающимися концами почти до пят. Неизвестные походили на странников в безбрежной пустыне, целью которых было добраться до спасительного оазиса. Вымотанные, почти безжизненные, страдающие.

Неожиданно один из них притормозил напротив арки и развернулся к наблюдающим. Лицо его скрывала за маска из дерева. Слегка потрескавшаяся и белесая от поднимающейся вьюги. Он долго и внимательно смотрел на Ургдеми. Затем приподнял ладонь, в которой был зажат шнурок с ярко мерцающим камнем тепло-оранжевого цвета. Ткань бурого балахона поползла вниз, приоткрывая руку. Она напоминала сучковатую ветку, с одинокими листиками и бугристыми наростами.

Наконец, удостоверившись, что магический кулон правильно распознал цель, он шагнул, чуть помедлив, в арку. Пересек границу и зашел на территорию поместья.

— Что вам здесь нужно? — холодно и предостерегающе прогремел Ургдеми.

Похожий на бледную тень странник не отозвался. Волоча ноги, неспешно проследовал мимо, лишь поманив за собой рукой, и направился к дому. У входа остановился, ожидая приглашения. Хозяин ничего не боялся, к тому же этот доходяга заинтересовал его — появилась возможность водрузить новое надгробие подле дома. Поэтому он открыл дверь, впуская незваного гостя. Тот прошел и остановился на пороге просторного кабинета с высокими потолками.

— Он, — наконец скрипуче произнес незнакомец и указал кривым пальцем на чашу.

Перепуганный Вороненок юркнул под тряпочку, служащую ему одеялом, наблюдая оттуда одними глазами. Однако он был уверен, что Ургдеми его защитит. Могущество того ощущалось даже на расстоянии, идущими от него силой и уверенностью обдавало всех, кто оказывался с ним рядом.

— Он, — твердо сказал Ургдеми, — живет здесь, как и я.

В этот момент подоспели бесстрашные слуги-чайники и встали перед хозяином, защищая его. Они усердно топали ножками, создавая устрашающий гул, угрожающе булькали и трубили носами, выпуская горячий пар.

— Да, Хун, Пао. Встаньте рядом со мной, — спокойно приказал Ургдеми.

Слуги нехотя остановились и попятились. Однако было видно, что они готовы по команде ринуться и атаковать. Отдать жизнь за хозяина.

— Нужна плата, — между тем протяжно проскрежетал незнакомец.

Внезапно он раздвоился. Точное подобие странника появилось рядом с ним. Ургдеми задумчиво прищурился, размышляя. Как вдруг возникла еще одна копия, а затем еще. Хозяин особняка ощерился частоколом острых зубов, вспомнив, что до него доносились слухи об этих существах, заявляющихся в дома без приглашения. Однако никогда с ними не сталкивался.

— Налог на добро, — хором вторили они друг другу скрипучими голосами. — Таков закон.

Слуги Ургдеми попятились, пораженные их количеством. Незваный гость продолжал упорно множиться, стало уже с десяток его подобий.

— За добрые дела необходимо расплачиваться. Ты не знал? — Они сделали шаг вперед. — Отдай птицу.

Ургдеми чуть развернулся, заводя чашу за спину. Его темные глаза недобро блеснули.

— Слыхал. Но никого вам не отдам.

Еще один шаг двойников. Они крепли на глазах, превращаясь из изможденных путников в наглых, воинственно настроенных вымогателей.

— Тогда отдай то, что сердцу дорого, — приказал один из них с щелчком, словно переломили сухую ветку.

— Тепло! — вскричал внезапно Вороненок. — Их становится больше, потому что здесь тепло! А на улице холод и снег!

Да, Хун и Пао, услышав это, метнулись кто куда. Они юрко сновали среди нерасторопных странников, распахивая окна и двери. В дом влетел шаловливый ветер, по комнатам загулял сквозняк, сея стужу. Снежинки поспешили следом, не заставляя себя ждать. Они кружились вокруг озлобленных сборщиков налога, запорашивали капюшоны и маски, оседали на одежде. Птенец оказался прав. Количество наступающих стало стремительно уменьшаться, они чахли и становились все прозрачнее, сливаясь со светом, льющимся с улицы.

А затем исчезли, будто их вовсе не было.

Остался только один — самый первый. Растерянно оглянулся, ожидая увидеть рядом верных соратников. Затем грозно топнул ногой и в два счета оказался возле Ургдеми.

— Отдавай по-хорошему, — разъяренно заявил он и толкнул хозяина поместья в плечо узловатой рукой.

Движение оказалось метким и сильным, несмотря на худощавое телосложение. Ургдеми понял, что придется подчиниться. За неуплату налога грозила страшная расплата — потеря волшебной силы. Раньше его это не беспокоило, потому что за тысячи лет свой жизни он не сделал ни одного доброго дела. Только пакости.

— Хорошо, — с плохо скрываемой досадой ответил Ургдеми.

Вороненок встрепенулся и искоса глянул на него.

«Неужели все закончится вот так? Он отдаст меня, несмотря на то, сколько сил потратил, чтобы вылечить? Отдаст на растерзание этому монстру?» — судорожно думал птенец, сдерживая рвущееся наружу маленькое сердечко.

— Забирай хвост, — огласил приговор Ургдеми, чувствуя как пол под ним пошатнулся.

Для него черный блестящий хвост был главной ценностью, отрадой. Он трепетно ухаживал за ним, отращивал и фигурно подстригал кисточку на конце. Однако выбора не осталось. До этого момента Ургдеми предпочитал себя всему окружавшему его миру. Сейчас же под мышкой прятался смоляного цвета малыш с блестящими глазками и цепким клювом, а рядом стояли рьяно защищающие хозяина слуги-чайники. И вместе они были его опорой. Его маленькой семьей.

Ургдеми хищно и недобро впился взглядом в сборщика налога, затем, поманив к себе слуг, развернулся к нему спиной.

Тот с опаской потянул руку. Все были наслышаны о могуществе Ургдеми — хозяина крупного поместья, которое досталось ему по наследству, но какой ценой: в шесть лет он остался совсем один, предоставленный на растерзание равнодушному миру. Может быть поэтому Ургдеми вырос столь жестоким?

Существо в балахоне ловко намотало хвост на руку и дернуло. Тот легко отделился и тут же зашипел, пытаясь вывернуться, точно живая змея. Сборщик налога поспешил опустить добычу в складки одежды.

— Так бы сразу, — ядовито выдавил он и направился к выходу.

Его силуэт исчез в набирающей обороты вьюге за несколько мгновений. Шаг стал уверенным, твердым. Ветер совсем не колыхал его тощее тело, будто оно обрело силу и мощь, которыми до получения дани не обладало.

Пао поспешил к двери и уткнулся в нее лбом. Петли скрипнули, механизм пришел в движение, закрывая вход. Ему на помощь подоспели Да и Хун, закрывая окна, через которые продолжала рваться стужа.

Ургдеми неспешно прошел к рабочему столу и поставил на него чашу. Вороненок безуспешно пытался поймать его взгляд.

— Ты не отдал меня, — тихонько проговорил птенец, испытывая неловкость.

Ургдеми лишь кивнул в ответ. Потеря была для него слишком велика, чтобы сейчас что-то обсуждать. Он сделал неоднозначный жест рукой и отправился на верхний этаж. Чайники и Вороненок переглянулись с пониманием и сочувствием. После Пао и Хун, под руководством Да, с трудом перетащили чашу на веранду. Запыхавшись, они удалились, оставив птенца наедине с мыслями.

Вороненок не представлял, как сложится его жизнь, если он останется с Ургдеми. Тот был кровожадным и жестоким по сути своей, непоколебимый и отчужденный с окружающими. Ему не ведомы понятия дружбы или покровительства. Тем не менее Вороненок отчетливо ощущал, что не может уйти. Его место рядом с Ургдеми. Может тот даже научит его колдовать? И они вместе будут держать в страхе города и селения? Так иногда думал птенец и сам над собой смеялся.

«Нет, Ургдеми совсем не такой. Он заступник, готовый пожертвовать многим ради близких. Главное суметь разглядеть это зыбкое чувство за холодной маской безразличия и оберегать его», — в конце концов заключал Вороненок.

Следующим утром, наступившим за злосчастным днем, новой звезды на окне не оказалось. Ургдеми не принес птенцу лакомство. Тогда Вороненок тоже повел себя иначе. Он не стал звать Ургдеми, а выбрался из своего убежища и отправился на поиски. На удивление Хуна рядом не оказалось, поэтому бить тревогу было некому. Птенец редко бывал за пределами веранды, разве что на улице во время полетов или на кухне, где постигал рецепты кулинарии и знахарства. Ургдеми знал тысячи способов приготовления еды и снадобий, которыми не прочь был поделиться.

Вороненок вышел к винтовой лестнице, дальний край которой зловеще темнел наверху, и принялся взбираться. Каждая ступенька казалась неимоверно высокой. Летать в одиночку Вороненок еще боялся, а поддерживающих рук сейчас рядом не было.

В коридоре второго этажа притаилась темнота, окна отсутствовали.

— Да уж, — тихо подивился Вороненок, запыхавшись, — Ургдеми и правда странноват. Мрачный и одинокий. Светлый, пестрый первый этаж совсем не соответствует его характеру. А вот здесь ему самое место.

Пробираясь вдоль коридора, он заприметил одну дверь, хотя их было несколько с каждой стороны. Эта оказалась особенной — с выжженными символами.

«Смогу ли я туда войти? Может эти знаки не впускают посторонних?» — запереживал птенец.

Однако дверь его очень манила. Подпрыгнув, что было мочи, он повис на изящной позолоченной ручке. Она поддалась на удивление легко, и дверь без единого звука отворилась. В комнате света тоже не было. Вороненок негромко окликнул:

— Ургдеми?

Никто не отозвался.

Птенец шагнул внутрь и юркнул к ближайшей стене. Его умение видеть в темноте помогало разглядеть очертания довольно просторной комнаты — вероятно, самой большой в доме после кабинета. Плиточный пол с орнаментом был завален бесчисленными книгами. У дальней стены примостилось огромное пианино, а рядом — стеллаж с разными музыкальными инструментами. С потолка свисала незажженая роскошная люстра. Вдоль правой стены скопились статуэтки, картины и прочие безделушки, которые, Ургдеми, вероятно, или очень любил, или не успел расставить по дому.

У левой стены находилась широкая кровать с черным балдахином, который сливался с темнотой помещения. За полупрозрачной тканью зоркий Вороненок различил очертания знакомой фигуры. Он спешно засеменил к кровати. Однако чем ближе он оказывался, тем яснее становилось, насколько высоко находится ложе, недоступное для него. Птенец клацнул клювом, раздраженный своим бессилием, и решился расправить крылья. Повел ими вверх-вниз, а затем вспорхнул. Один рывок. Другой. И вот он быстро-быстро бьет крыльями, стараясь взлететь на край кровати.

Ургдеми даже не пошевелился.

«Может от грусти он впал в сон, который невозможно потревожить?» — размышлял запыхавшийся Вороненок, восстанавливая дыхание после приземления.

— Ургдеми, — позвал он вновь шепотом.

Ответа опять не последовало. Тогда птенец уверенно зашагал прямо к своему спасителю, который уткнулся лицом в подушку, заложив под нее руки. Вороненок потоптался у его головы, не боясь испачкать наволочку, потом прошелся туда-сюда вдоль тела. А затем настойчиво похлопал по плечу крылом. Задумался. И отправился изучать потерю — хвост. Вернее то, что от него осталось.

— Ургдеми! — воскликнул Вороненок, не сумев сдержать эмоции.

Его голос горошинами отскакивал от стен огромной комнаты.

— Скорее, проснись!

Ургдеми недовольно заворочался и повернул голову. Глаза — опухшие и впалые, взгляд — бегающий, губы — поджаты.

— Оставь меня в покое хотя бы на денек, может — два, — потухшим голосом взмолился он. — Слуги смогут покормить тебя и развлечь, в них я уверен. Прости, сейчас я хочу быть один. Если тебе это не нравится, то можешь покинуть поместье — я пойму.

Вороненок нерешительно переминался с лапки на лапку, не веря в случившееся.

— Одна лишь просьба. — Он в волнении вскинул оба крыла. — Проверь свой хвост.

Ургдеми дернул правой щекой. Его глаза блеснули в прямом смысле, на мгновение ослепив птенца.

— Как ты смеешь надо мной шутить? — прорычал он, приподнявшись на локтях.

— Нет, Ургдеми, послушай, — настаивал Вороненок, с опаской прикоснувшись к его руке.

Ургдеми цыкнул и отодвинул руку. Затем перенес вес на один бок и все-таки дотронулся до копчика. Яростный огонь его глаз тут же потух, вновь ввергнув комнату во тьму, а на жестком лице отразилась растерянность.

— Кажется, это твой новый хвост! — восторженно произнес птенец, словно это он причастен к восполнению потери.

Хвост и правда был на месте. Правда не такой, как прежде. Из специального отверстия на брюках проклюнулся совсем маленький обрубок, только начинающий расти. Ни о какой пушистой кисточке на его конце не было речи. Тем не менее он был. Такой же, как у Ургдеми в детстве.

— То есть хвост... — не веря глазам, начал он. — То есть я... как ящерица?

— Это не важно. Главное, что ты можешь не горевать. Мы остались вместе, а твой хвост будет лучше прежнего!

Ургдеми подскочил от прилива счастья и, подхватив Вороненка, вытянул его перед собой.

— Устроим званный ужин, — неожиданно предложил он.

Птенец совсем не возражал, но спросил:

— А кого мы позовем?

— Всех, — неоднозначно ответил Ургдеми, хитро прищурившись. — Неподалеку есть деревня, ее жители любят праздники. К тому же я могу разослать приглашения и в другие селения. Они не смогут отказаться, уж поверь мне.

Теперь Ургдеми был готов совершить новое доброе дело. А главное — ему этого искренне хотелось. И он мог больше не переживать по поводу сборщиков налога на добро.