Три ока Солара

2586 год. Первый сверхсветовой полет в галактику Мавритания, созвездие Большого пса.

2589 год. Обнаружение планеты земной группы с подходящей атмосферой.

2590 год. Колонизация Херугвы в системе Фрея. Присвоение людям нового латинского наименования в биологической классификации: Homo Futurum, в обиходе хомо футурус.

2658 год. Открытие еще четырех планет, подходящих для жизни человека и земных видов живых существ. Колонизация.

2760 год. Сражение людей и жителей планеты Солы (ламинариусов) при реке Волон. Образование империи Солар. Мирный договор «Вечное перемирие».

2789 год. Объединение земель империи и аборигенов Солы Homo Aurus в единое государство. Возникновение трехглавого Cовета примамэнов.

2840 год. Смутные времена. Война между планетами за расширение влияния и ресурсы. Снятие в Солар запрета на клонирование императоров (примов).

2861 год. Победа Солы. Присвоение статуса независимой от Земли планеты.

Сцена 1. Во дворце убитого примамэна людей

Ветер гнал шары перекатов через пустынную улицу. Сухие ветки едва касались дорожек, тут же поднимаясь ввысь и тараня капсулы светильников. Воздух волновался синевой этих левитирующих фонарей, танцевал странный, усыпляющий танец теней.

За Плутархом закрылась последняя, внутренняя дверь охранной стены, и он быстрым шагом двинулся к вратам дворца. Лестница вверх была скользкой, начищенной до блеска. На славу постарались роботы-чистильщики.

- Вериго его побери, - ругнулся сыщик, едва успев схватиться за перила.

Створка открылась и из света проема выглянула голова клона. Привратник кивнул.

Плутарха провели в библиотеку, где работало с дюжину офицеров и харов. Ученые мужи сканировали поверхности и собирали частицы всего, что могло лежать и пылиться в буром склепе из книг и кожи буйволов с Земли. Хары курили в окно и что-то тихо обсуждали.

Старший из них, Ирис, поклонился и рапортовал:

- Примамэн Ал убит между одиннадцатью и половиной двенадцати лучом лазерного оружия. В грудь. Убийца находился перед главой и приставил ствол к кителю. На ткани остались опалины от высокой температуры и волнослед. Пистолер не подлежит идентификации.

Брови Плутарха сдвинулись к переносице. Размашистым движением он откинул полы шерстяного плаща и присел на колено перед трупом. Длинные пряди иссине-черных волос упали на глаза. Не смахнул.

Странно. Как примамэн может быть таким глупым и подпустить врага настолько близко? А где же солдаты и охрана дворца?

- В библиотеке не было ни души, -, словно услышав старшего, бросил Ирис.

- Только примамэн?

Человек кивнул.

- Записи камер?

Снова кивок.

Сыщик встал, прошелся к полкам с книгами. Прочел пару названий и отвернулся. Ничего интересного: одни панегирики, хроники и сборники документов империи. Сделав шагов пять к выходу, мэн обернулся и еще раз осмотрел помещение. Свежий взгляд, как обыкновенно с ним бывало, натолкнул на подсказку: почти незаметную вещицу в глубине комнаты.

Где-то под столом блеснул уголок стекла. То ли планшет, то ли элбук.

Плутарх наклонился и выудил из черноты тонкий прямоугольник вогнутой формы. Планшет с разбитым экраном слегка затрещал.

- Вот она: земля обетованная! Мы нашли! Джуша, смотри: все так, как ты рассчитал, - взорвался возгласами восторга электронный найденыш и на полимерном стекле появились картинки незнакомой местности с растениями, напоминающими протоящеров и ежей.

Джуша, мужчина лет сорока, кивнул оператору и захлопал, словно ребенок, в ладоши:

- Без тебя, Гомер, этого бы не случилось. Только… - видео оборвалось рябью.

Интересно, у примамэна хомо футурусов такой же планшет, как у него, сыщика из ламинов. Забавно.

Еще забавней, что пейзаж планеты совсем не знаком, а ведь Плутарх бывал на всех пяти обитаемых. И не один раз.

Сцена 2. Во дворце примамэна ламинариусов

Дворец примамэна ламинариусов был роскошней и больше, чем главы людей. Только золотых чаш – символов расы насчитывалось больше тысячи, а уж трехглазых статуй, экзотических лужаек и озер не пересчитать.

Олени, желтороты, павлины ходили между оранжерей, летних домиков и охранных пунктов, словно господа. Да, такими они и были. За убийство или кражу императорского зверья полагалось одно наказание – смерть.

Входная дверь, куда постучал сопровождающий от внешних стен, была футов десять высотой. Тяжелая, резная, она открылась со скрипом металла.

Клон-привратник холодно кивнул сыщику, слуге и шире распахнул позолоченное чудо. Киберглаз, заменявший гордецу счетную машинку, прицел и карту памяти, недобро сверкнул.

Или Плутарху показалось? И клон вполне дружелюбный?

На вид обычное устройство, почти как настоящий глаз, перевело фокус на рыжие брюки гостя. Зрачок недоуменно расширился. Точнее, лилия в центре фиолетовой радужки стала будто больше, надулась.

- Сыщику в отличие от хара не нужно ходить по форме, - грубовато объяснил свой нелепый вид Плутарх и слегка толкнул слугу, чтобы пройти в переднюю залу. – Милая безделушка, - отметил он и указал пальцем на киберглаз.

Привратник смутился, но промолчал.

- У всех черная, а у вас…

- Простите мою шалость, милок, но иногда могу себе позволить некие вольности, - раздался мурлыкающий голосок за спиной привратника.

К Плутарху вышел сам примамэн Ас, улыбнулся.

- Добрый вечер, мой господин, - раскланялся под прямым углом сыщик, как только привратник отошел и встал перед главой на колени.

Так принято среди ламинариусов: рабы присаживались к ногам господина, а свободные члены общины только кланялись. Плут был, как никто другой, свободен. От условностей, зависимостей, авторитетов. За что его ценили коллеги и ненавидели высокоранговые собратья по расе.

Ас кивнул незваному гостю. Такие же, как у Плутарха, волосы черной волной рассыпались по плечам одного из трех глав Солара. Он поправил. Полимерный шелк костюма цвета спелой вишни зашелестел в такт его движений, ветки сакуры, вышитые на рукавах, беспечно заиграли тенями.

- Пройдемте.

Троица: стройный и легкий, словно ветер, полубог, его прихрамывающая копия и нескладеныш в грязных башмаках прошли через переднюю, парочку галерей в кабинет примамэна.

- Вы сыщик Плутарх Форсайт, не так ли?

- Именно, - подтвердил ламин и сел на бархатный диван у витражного окна.

- Вопросы? – поднял бровь Ас. Его третий глаз слегка дрогнул, будто силясь открыться.

- Где вы, господин, были позавчера между одиннадцатью и половиной двенадцати?

- Простите? Я не использую часы людей.

- Хм. Где были во время восхождения ночной Силлы?

- А-а-а, благодарю, - глава ламинов улыбнулся. – На маскараде у светоносной семьи Южного феода. С третьей наложницей Исидой. А что?

- В это время убили примамэна Ала, поэтому спросил.

Бледная, как у всех ламирариусов, кожа Аса слегка зарделась. Игривый огонек в глазах потух. Губы карикатурно искривились маской боли.

- Как жаль его. Надеюсь, что мой новый соправитель будет осторожней.

Плутарх бросил быстрый взгляд на примамэна и тут же опустил глаза в пол. Никому не дозволялось долго смотреть на светоносных, даже наследникам. Никто не мог быть подобен им в высоте, уме, способностях. Именно поэтому всем клонам на этапе эмбриона урезали таланты, именно поэтому они никогда не смели стать примамэнами. Что уж говорить об обычных гражданах.

- Южный феод за три круга Фреи от дворцов, не так ли? Даже на каравеллах не добраться сюда за полкруга?

Примамэн вновь улыбнулся, и скорбь ненужным атавизмом слетела с тонких черт повелителя.

- Можно поговорить с наложницей наедине? Вас это не оскорбит?

Ас кивнул:

- Я доверяю ламинариусам. Верность и честь для нас не пустые слова.

Сцена 3. Наложница и жена

Перед сыщиком стояла немолодая, но ухоженная, слегка сонная дама человеческой расы. В ее русых локонах была вплетена ветвь рябины и цветы ядовитой змеевицы. Лазурный шелк и золотонить платья оттеняли огромные, глубоко посаженные глаза медного оттенка.

Загар лета пока не сходил, играя рельефами и милыми морщинками наложницы.

Едва вошел Плут, как пальцы красавицы сжали подол. Тонкий стан напрягся.

- П-п-привет. Хм… Доброго утра, ламин… Э-э-э, господин Форсайт.

- Доброго дня. Уже дня, милочка.

Исида покраснела, обвила себя руками, словно замерзла и температурит.

- Вам разве можно так со мной? - спросила она тихо.

Плутарх кивнул.

- К наложнице нет специальных обращений. Не в нашей иерархии ламинов.

Его раздраженный тон не смог скрыть истинных эмоций: смятение, испуг и восхищение красотой бывшей супруги, сбежавшей от него пять лет назад супруги.

- А ты не изменился, - чуть живее бросила Исида, подошла к чайному столику и присела на ближайший плетеный стул.

Налила горячего напитка.

Беседка, куда его привели сыщика, была необычайно светлой и теплой, хотя на улице уже стояла свежесть ранней осени и краснели ветки плодоноса. Резные листья сворачивались трубочкой, готовясь к зимовке.

- Сними пальто. Здесь жарко, - наконец, по-хозяйски спокойно сказала женщина и шумно выдохнула.

- Еще чего. За этим артефактом охотится вся империя. Неужели я оставлю его без присмотра?

Исида рассмеялась:

- Прости-прости. Забыла.

И правда, у нее совсем вылетело из памяти, что Плут никогда не расставался с пальто, рыжими штанами из кожи местной кобры и челкой, прикрывающей третий глаз на лбу, шрам у виска.

Плутарх, напротив, помнил каждую мелочь, самую скромную деталь их прошлого: завтраки белорыбицей, смех над соседскими малышами, шепот любовных клятв после бурных ночей, слезы и истерики при последней ссоре и самое страшное - его пьяные, умалишенные слова:

- Ты гвоздь в моем гробе! Ты не даешь жить! Отпусти из своих цепей, гнусная женщина!

- Жаль, что не ламина, да? – прошептала она тогда, пять лет назад, и испарилась.

Скрылась среди пяти миров, оставив его в пьяном угаре. С кучей долгов и ненавистью к себе. В одиночестве. По-другому и быть не могло. Жить с зависимым от дурмана ламином, не иметь потомства то еще удовольствие.

- Тебе налить?

- Что? – вынырнул из воспоминаний Плутарх, отмахнулся. – Не надо. На службе. Нет времени.

Женщина кивнула.

- Скажи, Исида, в ночь убийства вашего примамэна ты была с главой ламинариусов? На маскараде Южного феода?

Наложница задумалась, слегка сжала губы, силясь что-то вспомнить. Или скрыть.

- Да, была со спутником. Все верно. Примерно с девяти вечера и до утра. До пяти, если не ошибаюсь.

Большего от Исиды не требовалось. Большего Плутарх не смел просить.

Он еще раз взглянул в золотой омут ее глаз, прошелся по изгибам шеи и отвернулся. Сердце резанула боль, та самая, о которой он давно забыл.

- Благодарю. Мне пора.

Ламин встал.

- Плут, берегись. Власть примов больше, чем кажется. Будь осторожен, - едва шевеля губами, проронила его Исида и вышла из беседки первой.

Сцена 4. У примамэна акуаля

Усадьба примамэна расы хомо акуаля располагалась в Белом феоде. Он единственный из троих глав Солара жил на земле: имел производство эфирных хлебов, мясной цех, держал градостроительные бюро. Здесь, в родном феоде, Ах прятался от балов, приемов, маскарадов. Было не до того. Дела и чаяния народа съедали все его время.

Пустыня встретила Плутарха суховеем, жаркими волнами от дневного светила и тремя пирамидами, открывающими путь в город Азур. Маленькие конусовидные дома горожан то и дело сменялись квадратными коробками без окон с табличками «Питейная», «Холодильная», «Оазис». В них хладнокровные гуманоиды прятались, наслаждались влагой и свежестью в особо знойные времена.

В этом году осень была именно такой.

- Где хозяин феода? – спросил у прохожего Плут и тут же получил смешок в ответ.

- Чай не видать? Глаза разуй, молодец. Не зряй же три носишь.

Плут, что ходил без формы и не хотел раскрывать свою личность, дабы не поползли лишние слухи, промолчал. И тут же увидел имение, куда держал путь от посадочной полосы последние два часа.

На окраине столицы акуаля возвышалось крепкое, каменное здание, окольцованное пальмами Хеопса. Земные растения прижились хорошо, но требовали еженедельного полива и ежегодной подпитки родным песком. Серая, пеплоподобная почва этой части планеты никак не подходила для их роста.

Лестница в сорок ступеней едва не убила Плутарха. Чтобы взойти на нее, сыщику пришлось снять свое черное, как брачная ночь вересковых демонов, пальто и расстегнуть воротник рубашки. Светлая ткань пропиталась потом и противно липла мокрыми пятнами к телу. Кожа зудела, чесалась.

Клон-слуга встретил Плутарха дружелюбно: налил теплого молока, усадил в тени оазиса на задней террасе. Попросил ждать господина.

- Пару минут и примамэн будет. Дела, знаете ли: опять размыло дорогу к рисовым полям на востоке. Селяне ждут приказа использовать суда харов. Без них не превозмогут.

- Ничего страшного. Подожду, - отмахнулся Плутарх, вытащил планшет с фото места преступления и положил на столик.

Ламин так вымотался в дороге, что лишнее мгновение прохлады давало ему возможность прийти в себя. Мозг начинал собираться из расплавленных луж полусна.

- Полет прошел нормально?

Плутарх кивнул. Черноглазый привратник учтиво поклонился и зашел в дом.

«Интересно, как акуаля переносят холод? Термокомбезы помогают им во льдах северного королевства?» - подумал ламинариус, который видел акуаля раза три или четыре за жизнь.

В империи Солар ящеров осталось немного, но стальной характер, трудолюбие и здоровый эгоизм заставили их в свое время требовать территории и места в правлении империи. И они это получили. Почему? Всего лишь потому, что благодаря хладнокровным государство жило и процветало. Вопреки бездумным расходам людей и ламинариусов.

- Почти век на этой планете, а до сей поры не привыкну к трехглазым. Благого дня, бледнолицый, - гаркнул прижимистый старик в кимоно и протянул шершавую, чешуйчатую руку. Желал поздороваться с гостем.

- Благого, примамэн Ах. Извините, пожать не могу.

- А-а-а, да. Ожоги.

- Вы столько лет правите империей с человеком и ламинариусом и не помните об аллергии?

Глава хомо акуаля расхохотался. Его крупный живот затрясся в такт вибрациям голоса. Вертикальные зрачки расширились до круглых блюдец.

- В имении лет десять один. Они не навещают меня, а я – их. И ничего, уживаемся, управляем всем как никак. Если честно, - Ах хитро сощурил левый глаз: - Без них мне лучше: одна болтовня, политика, а дел… Нет дел.

- Примамэн Ал убит. Снимки нужны?

Старый акуаля кивнул, совершенно безразлично и буднично.

- Знаю. Не нужны. Я пережил уже два поколения людей. Ничего, коронуют нового. Тем более у прежнего есть клон-сын. Как раз шестнадцати лет от роду.

- Не знал. Слышал, что - дочери, - Плутарх почесал затылок и сделал глоток воды, которая стояла на столике. Теплая жидкость с неприятным привкусом болота разлилась по горлу.

- Мы не пьем холодную, простите. Да, сын от первой незаконной наложницы. Еще в юности Ал сбежал с любовницей отца, прожил с ней в столице пару лет. Даже выродили полного клона, благо остались связи в клинике империи. А потом деньги закончились, и наследник вернулся во дворец. Дева умерла: спилась, как говорят, а сына взял на воспитание Ас.

- Он у нашего примамэна?

- Конечно. Неплохой козырь в рукаве, не правда ли? Спасибо людям за поговорку. Больно точная.

Ах устало улыбнулся, встал со стула, вырезанного умельцем из кости дракона, и указал на горизонт:

- Там, во дворцах такая грязь, которая моим крестьянам и не снилась. Надеюсь, у вас, дорогой друг, получится разобраться. Мне она порядком надоела, поэтому я здесь. Бывайте.

Примамэн ушел еще до того, как Плутарх ему поклонился. На что тот ни капли не обиделся. Сыщик понял, с кем имел дело. Такого правителя больше не сыскать. Ум, прозорливость, сила воли и самоотверженность – вот, чем был Ах. Не то, что те, столичные разукрашенные павлины, хозяева неисчислимых земель и его любимой Исиды.

- Что? – пробурчал Плут, засовывая планшет обратно в карман.

На стекле экрана светились неизвестные ему иероглифы.

Сцена 5. Вторая встреча с примом Асом

Плутарх прошел знакомые галереи быстрым, уверенным шагом. Золотые чаши не успевали ослеплять сыщика своей идеальностью, а павлины разбегались из-под ног, словно квохтающие куры.

Почти не осталось сомнений, что убийца здесь, во дворце ламинариуса.

Сын Ала, тоже Ал, но Второй, должен был стать примамэном через пару дней. Дожидаться коронации не стоило. Могли возникнуть проблемы с арестом и судом. Если, конечно, вина на нем. И у Плута получилось бы это доказать перед собратьями и главным контрольным органом людей – феодальным вече.

Когда ламин вошел в библиотеку, бесцеремонно маневрируя между привратником и парочкой слуг, примамэн сидел с закинутыми на стол ногами, что-то читал вслух. Наследный Ал устроился напротив и крутил в руке бокал красного вина.

Клон схватил Плутарха за рукав, резко дернул. Его алый киберглаз сузился от ярости:

- Вам не позволяли! Куда?! Не смейте!

Ас спустил ноги, поправил выбившуюся из многоярусной, словно карточный домик, прически прядь волос и сел ровно, как того требовал этикет статусных ламинов.

- Пустое, оставь, Ясон. Видимо, главного сыщика привело сюда неотложное дело. Иначе бы он не ворвался к своему господину бесцеремонно и грубо. Не так ли?

- Так точно, примамэн. Ваш соправитель сказал, здесь дворце живет наследник Ала: незаконнорожденный полный клон.

- Да. Никто и не скрывал. Уйди, привратник, - резко кинул в конце Ас Ясону и, переведя взгляд на Плутарха, беззаботно улыбнулся. – А в чем проблема?

- В мести.

Ал Второй, который с начала визита сидел к гостю спиной, наконец, обернулся.

Медные, как у отца, волосы слегка блеснули в свете ламп, губы искривились в ледяной улыбке.

- Подожди, дружище. Налей сначала мне винца, - скомандовал наследник растерянному Ясону и подал не до конца опустошенный сосуд.

Звезда-зрачок, символ победы в культуре ламинариусов, сузилась до неузнаваемости. Ясон кашлянул, повел плечом, но все же взял бокал.

Ас кивнул ему, отдавая немой приказ выполнить просьбу. Сам он не пил. С детства мучился жуткими припадками от пьянящих напитков.

- Опять новый киберглаз? Не надоело менять? – грубо поинтересовался Плутарх у слуги, взбешенный заносчивостью паренька и кротостью имперского клона.

Ясон промолчал.

- Я ненавидел примамэна хомо футурусов, не считал его истинным отцом. Но убивать не хотел. Для бастарда мне повезло, и так хорошо устроился, не находите?

Ас понимающе наклонил голову и улыбнулся. Челка еще сильнее опустилась на третий глаз и сделала его похожим на человека: тощего, бледноватого и слегка медлительного, но вполне человечного.

Сыщику стало противно. Зачем? Для чего примамэн так старался походить на кровожадное, лицемерное существо, коими были люди? Отвращение к себе? Обида на отца? Стремление захватить власть над всеми народами?

Вероятно, всего понемногу. А вот чего больше, у Плута есть шанс узнать. Стоит только…

- У меня допуск в отдел контроля за датчиками примов и высших феодов. Не позже завтрашнего дня я увижу, где вы были, господин Ал. Ждите, - заявил сыщик, которому осточертело играть в хорошего мальчика перед вельможами, ставшими главами только потому, что их сделали в перинатальном центре из клеток предыдущих глав.

- Валяйте, - неожиданно легко отмахнулся молодой мужчина и отвернулся от гостя.

Его белый костюм заскрипел на коже обивки, когда он резко откинулся на кресле.

Сцена 6. В здании следственной администрации

Синяя точка медленно перемещалась по экранной схеме. Геодатчик показывал, куда в ночь убийства ходил наследник человеческого примамэна. А ходил он – никуда. Только по дворцу отчима. Библиотека, оранжерея, винный погребок и обратно.

Значит, не он?

Но тогда кто?

Перворанговый офицер харов нажал эскейп.

- Подожди, - остановил его Плутарх. – Давай Аса. С семи вечера до полуночи.

- Как хотите, - пожал плечами воин и снова вошел в систему.

Перед мужчинами появилась красная точка и быстро переместилась по схеме города Сы в район трущоб, потом медленнее - во дворец и Южный феод. На часах было половина одиннадцатого. До двенадцати датчик срабатывал только в имении южан и там же отключился с наступлением полуночи.

- Странно: что понадобилось приму в бедном районе. Что за здание вот здесь? Куда он ходил? – пробормотал Плут, тыча пальцем в экран и, обращаясь к подчиненному.

Хар присмотрелся.

- Кабак «Бредни Сола».

Сцена 7. Трущобы нижнего города

В блоке Плутарха царил хаос. Комнатка двадцать на двадцать футов была заполнена всяким хламом, типа пустых коробок из-под еды, пар немытых сапог, похожих друг на друга, словно близнецы, и пластиковых сканов предыдущих мест преступлений, начиная с первого дела пятилетней давности.

- Вериго тебя побери! – выругался Плут и перешагнул очередную гору мусора.

Из душевой он достал левитоплечики, снял пальто. Поправил подтяжки, надел шерстяного товарища и сел.

Из многослойного окна на него покосилась дама в мини-лодке с карусельной рекламой во весь лобовой экран. Женщины, ламины на любой вкус улыбались с него и соблазнительно подмигивали. Вертели нагими бюстами.

- Не надо. Девок не беру.

Дама хомо сжала губы и брезгливо махнула рукой.

«Не хочешь как хочешь. Не больно надо», - говорил ее жест.

Лодка двинулась дальше.

Как только она пропала из виду, загорелись миллионы окон в жилом кубе напротив. Плут, как многие чиновники и служаки, жил на пятом уровне. Неплохое местечко с чистым воздухом и слабым шумом от нижних, старых магистралей. Выше только кубы директоров, мелких феодалов, рабынь и клонов примамэнов, ниже – остального люда, вплоть до крыс, кугур и безносых носителей сифилиты. Они-то обычно и трудились на благо высших: разбирали завалы мусора, изжитков левитолодок, плавили на заводах полимер для строительства новых каравелл.

«А еще держали и держат кабаки, переделки в трущобах. Интересно, кто на этот раз? Крыс из шайки Кровавых или кугурянка?» - с неприязнью подумал Плут, неохотно встал и вышел из отсека.

Автоматическая дверь захлопнулась и запищала, блокируя замок. Бледно-лиловые стены внутри потухли.

Вчера сыщик спускался в трущобы, чтобы поговорить с барменом из «Бредней Солы». Как и ожидалось, тот ничего не знал, не помнил, и вообще плохо понимал язык империи. Оставалось одно: найти переделку, заменившую киберглаз Ясону. Зачем? Да чтобы выведать, почему клону вшили электронику, запрещенную к установке живой марионетке. Только примы и их сыновья могли носить цветные глаза, только они могли менять радужку. Отговорка Аса никак не смогла переубедить Плута. Даже ему не позволили бы сотворить уникального слугу. Ни отец, ни наследник, ни другие главы.

Клон должен иметь черный цвет и никак по-другому. Ведь отличить обычного и наследного клона совершенно невозможно. Они идентичны! Во всем, кроме полноты мышления, внутреннего ощущения свободы.

Плутарх остановил такси и попросил спустить его к кубам А девятого, самого низкого уровня. Лодка ухнула в воздушную яму и спустя полчаса подплыла на гравиподушках к причалу.

Расплатившись, сыщик вышел. Опустив челку как можно ниже, чтобы прохожие не рассмотрели его третий глаз, он добрел до угла первого куба и заглянул в узкий проем между ним и кубом рядом.

На улочке не было ни души.

Повернул. Прошел один куб, другой.

Черные стены давили. Не помогали ни фонари, уютно устроившиеся за спиной ламина, ни перекаты, росшие по заболоченным местам.

Через три квартала начинались трущобы. В низине, в едком дыму мусоропереработки стояло под сотню кривых, поникших хибар. Жилье из обломков полимера едва держалось на сваях, кривилось и скрипело при каждом порыве зловонного ветра. Паруса, боковины, корпусные остовы: все шло в дело. Некогда прекрасные каравеллы превращались в убожество. В обглоданные временем и нищетой трупы с пустыми брюшинами, где обитали жители империи и нелегалы.

За спиной Плутарха метнулась тень. Благо фонарь оказался позади незнакомца и раскрыл сыщику, что тот уже не один.

«Быстро. Слишком быстро для человека. Тем более для акуаля. Значит, наш», - решил ламин и прибавил ходу.

Спустился по деревянной, самодельной лестнице к первому ярусу хижин, обогнул косую, но обжитую полусферу корабельной шлюпки и присел за стеной ее пристройки.

Тишина и покой. Ни одного шороха до самого перекрестка Убийц в тысяче футов отсюда.

- Дружище, можешь не прятаться. Я знаю о тебе. Уже пятый день…- Плут осекся. - Круг ночного светила, как ты ходишь за мной. Пора познакомиться.

От противоположной стены пристройки отделилась тень, и ламин в абсолютно черном костюме, натянутом вплоть до век, приблизился к сыщику. Грация, изысканный силуэт мэна напомнили Плуту кого-то очень знакомого. Но кого именно он вспомнить не смог. Точнее, не успел. Фигура развернулась и мощным ударом сбила его с ног.

Плут полетел на пристройку. Загрохотали слабо сцепленные листы пластика, и он по-медвежьи неловко ввалился в жилище.

Завизжала полуголая баба, схватила комбез и выбежала через образовавшуюся дыру на улицу. Хорошо, что погода стояла сносная, и она смогла убежать от драки довольно далеко, прежде чем почувствовала озноб и лед на грязевых кучах.

Плутарх встал, осмотрелся, расправил плечи. Его третий глаз открылся на секунду и снова захлопнулся на года. За это мгновение ламинариус увидел сквозь стену собрата, прочитал его эмоции. Ярость, брезгливость, страх перемешались в душе преследователя, словно ком змей. Сделали из него жертву своих прихотей.

- Иди-ка сюда, сын крыса. Я посчитаю тебе ребра, отродье… - Плутарх выдал целую тираду ругательств и быстро приблизился к пластику, за которым скрывался враг.

Удар, удар, еще удар. Он пробил стену и схватил черного за костюм. Хруст тонкого полимера дал понять, что ткань порвалась и противник улизнул.

Не успел Плут осознать потерю, как услышал шорох за спиной. Крутанулся, пихнул коленом нападавшего и заблокировал руками его кулаки. Затем, присев, ловко извернулся и ударил ребром ладони в живот.

Дыхание преследователя сбилось, он зашипел от досады и ярости. Вырвав из набедренного кармана-невидимки тонкую, как волос, иглу, мэн воткнул ее в предплечье сыщика. Отошел.

В глазах Форсайта поплыло. И без того темная хижина превратилась в непроглядную бездну, которая тотчас засосала беднягу в свои самые непроходимые глубины.

Плут рухнул.

- Зачем тебе этот ламин? Зачем притащил его?

- Он поможет. Видел на запястье татуировки служаки? Мы спасли его, он обязан отплатить.

- Как? – прошипел Плутарх и захлебнулся кашлем.

Красные пятна постепенно отступали, превращались в прожекторы подпольной киберлаборатории: «переделки», как называли ее клоны, решившие сбежать из армии Солара и податься в островные государства через океан.

Иногда это удавалось. С хорошим инженером и лапарохирургом близнец прима превращался в обычного торговца, судового кока или медбрата. Острова принимали всех мужчин, ибо своих после очередной войны с империей оставалось катастрофически мало.

- Как-как? Закрыть дело на Ивана Брома. Поставить галочку дезактивации расследования и все!

Человек лет шестидесяти явно с Земли и без киберизменений скрестил руки на груди. Его седые, торчащие, как после электрошока, волосы зашевелились, когда он гордо взметнул подбородок вверх.

- Ты мне - я тебе. У харов такие правила?

Плутарх огляделся. По периметру стояли экраны и моноблоки с графиками, кодами и прочей дребеденью, в которой он ничего не смыслил.

- Не хар, бывший старший офицер межпланетной эскадрильи. Каравелла «Горукша». Сделаю все, чтобы помочь. Но, кроме жизни, мне нужны ответы на пару вопросов. Обещаю, после них вас перестанут трогать лет десять точно.

Коротконогий помощник из расы акуаля толкнул в ребра старика.

- Соглашайся. Дельное предложение.

- Тебе видней, - проговорил Иван и махнул рукой.

Серый ящер, безгубый, безносый, но вполне миловидный представитель пустынного народа кивнул сыщику. Давай, мол, задавай.

- Смена черного киберглаза на цветной…

- Категорически запрещена, - не дождался окончания вопроса акуаля.

- Но при протекции прима и в переделке.

- Категорически запрещена. Киберглаз несет в себе не только усовершенствования индивида, но и является прибором контроля локации. Геодатчик соединяет радужку, клеммы и нервные волокна. Можно вынуть киберглаз и поставить муляж. Искусственный, без синхронизации с мышцами и нервами. Но цветной и полноценный: нет. Если только…

-Что?

- Если только киберглаз от другого, живого гуманоида, тождественного тебе.

- Королевских кровей? От клона номер один? Понятно, - Плутарх нахмурил брови.

Прошло несколько минут, и сыщик встал. С трудом, пошатываясь, но поднялся на ноги.

В голове все еще шумел усыпляющий яд вереска, зудела тонкая кожа шеи и рук, однако мысли и предчувствия оживили в старом вояке былую страсть к схватке и дали сил продолжить дело.

- Наберите на фоне двадцать два ноль два двадцать четыре, я пока плохо вижу.

Иван набрал продиктованный номер на панели передатчика и подал пластину гостю.

- Соедините с Исидой Форсайт. Закрытая линия с рабыней примамэна Аса.

В фоне что-то ответили, и тут же появился идентификатор перевода звонка.

- Исида на связи. Кто?

- Плут. Времени мало. Говорю коротко и четко. Поняла?

Голос Исиды понизился и стал собранней. За годы жизни с ламином она знала, когда спорить не стоит.

- Да, поняла.

- Мне нужна связь по твоим каналам с внутренним штабом Аха. Офицером постарше в звании и по возможности адекватным.

- Откуда ты? – начала женщина, но тут же осеклась и, покраснев, ответила: - Да, сделаю. На какое время назначать встречу?

- Ближе некуда.

Сцена 8. Последняя встреча

Рука чуть напряглась, сжимая планшет сильнее, чем обычно. Новости Солара потрясли и разозлили Плутарха не на шутку.

- Планета икс два ноль два три получила название в честь первооткрывателя – ламинариуса землемера Гомера Аристарха Пятого. К сожалению, экспедиция для других участников прошла не так удачно. Погибшими числятся: Джуша Скайнер, Вульф Искириди…

«Почему так спешно? Могли бы подождать коронации», - пришло на ум сыщику, когда он, не дослушав имен, положил черную пластину на позолоченный стол.

Из боковой двери, скрытой изображением звездной ночи в заполярье, вышел примамэн Ас и медленно двинулся к креслу. Плавные, грациозные движения не смогли скрыть его хромоту.

- С какими вестями? – буднично, если не сказать устало, поинтересовался глава и сел.

Плут распахнул борта пальто и примостился на кресло напротив. Рыжие ботинки победно блеснули только что отполированной поверхностью. Застучала носком, пританцовывая, правая нога.

Нетерпение. Радость. Адреналол, собрат человеческого адреналина, в крови.

- Остался один вопрос. Услышу ответ и смогу увидеть полную картину убийства.

- Ты в моем дворце, не забыл? Остерегайся неверных шагов.

Плутарх поднял глаза и увидел сдвинутые к переносице брови повелителя. Злобный оскал едва успел проявиться и тут же исчез.

- Я не подчиняюсь вам одному, глава. Раньше, до прибытия людей и возвышения акуаля – да. Но не сейчас.

Примамэн недобро улыбнулся и кивнул.

- Валяй, - бросил он и поднял ноги на крышку стола.

- Камеры не зафиксировали убийцу. Высокоточные, сверхъизолированные, доступ к которым только у высших офицеров и клонов из личной стражи. Как?

- Откуда мне знать?! - расхохотался Ас. – Я был на балу в ночь смерти футуруса!

- На маскараде, если точнее. После поездки в «Бредни Сола» в трущобах.

- Что?! – Ас зарычал от досады. – Идиот, - прибавил он и покосился на дверь.

- Ну, жду ответа. Вы же знаете, зачем я пришел?

- Догадываюсь. Правда, с тобой нет харов и других сыщиков.

- Это, скорее, дружеская беседа.

- Естественно. Слова примамэна против сыщика-мертвеца…

- Именно, - Плутарх вывернул карманы, показал ушные раковины и пальцы. – Фиксаторов и камер нет.

- Гомер не только землемер, но и отличный цифровой инженер. Видел новость про открытую планету? Благодаря мне он стал первооткрывателем, а не убийцей людей– пионеров. Услуга за услугу.

Плутарх вспомнил запись на планшете Ала. Несложно было догадаться, что случилось между колонистами после восторгов от приземления.

Обитаемый и годный для жизни гуманоидов шар зародил в сердцах путешественников вполне понятные чувства: жажду обладания пальмой первенства, желание остаться в истории отцом нового мира.

- Почему из команды выжил только Гомер? Неужели он сумел убить экипаж в одиночку?

- Такова природа ламинариусов. Когда страсть затмевает разум, они способны на все, - пожал плечами Ас. – Третий глаз - и дар, и проклятие: он может оживлять, он может испепелять. Не знал?

Плут вздрогнул, вспомнив войну между Солой и Херугвой. Армия последней одерживала победу, пока в бой не вступили ламины. Накаченные болитиками, с киберпримочками, они разрывали ребят в доспехах голыми руками. Третий глаз не оставлял шансов: он сжигал вояк живьем. Крики, стоны стояли до ночи, пока последний херугвин не пал в муках от стараний тринадцати офицеров. Среди них был Форсайт.

- Догадывался. Давайте на чистоту: зачем убили Ала?

- Зачем?! Самый глупый вопрос из всех, что я слышал. Я - как истинный ламин и потомок первого прима, ненавижу людей! Они спустились к нам на планету, как боги. Захватили турны, поселения, насадили свою культуру, обычаи, стали хозяйничать и порабощать. Нам нечем было ответить, и поэтому жалкая война футурусов и ламинов кончилась не начавшись. Но новый мир даст нам второй шанс! Мы будем свободны!

- Без людей племена трехглазых до сих пор бы жили в лачугах на воде и не имели кораблей в небе. Даже упорство и трудолюбие акуаля не дало бы такого прогресса.

- Сто лет под гнетом! Нет, Плутарх, хватит! Если встанешь на пути, уничтожу и тебя, как Ала. Он узнал о гибели экспедиции, раненный человек успел передать ему запись нападения Гомера. Потом умер. И знаешь что? Несмотря на годы дружбы, теплые чувства между нами, эта гадина обозвала меня. Нет, нас! Трехглазыми уродами! Пригрозила судом и полной потерей контроля над новой планетой.

- Лазер первого Аса всегда при вас, правда? Без номера и идентификатора.

- Да.

Ас встал, быстрым, решительным шагом прошелся из угла в угол, повернулся к витражному окну.

Золотая чаша на мозаике из стекла сияла, увитая лианами розалий и лучами утренней Фреи. Император ламинов, напротив, мрачнел, превращался в осколок ночи.

- Выбор за тобой, Форсайт. Служить своему приму или подчиняться хозяевам футурусам. Что предпочитаешь?

Плут рассмеялся и покачал головой. Челка сползла ниже, отчего сапфировые глаза стали жесткими, почти хищными. Небритость дополнила образ злодея.

- Давно выбрал. Закон и справедливость. Вам с ними не по пути, я вижу.

- Как знаешь… - сжал пухлые губы Ас и кивнул Ясону, открывшему дверь. – В утиль раба.

Ясон вынул лазер и нажал на сенсоре «Пуск». Первый луч прошел по касательной, слегка задев рукав пальто. Плутарх со скоростью кобры бросился на слугу. Почти достал пальцами до оружия.

Лазер засветился снова. Теперь луч не промахнулся, ударил в цель. На груди Плута растеклось алое пятно крови и закапало на рыжую кожу новых ботинок. Сыщик зарычал и упал на колени.

Боль пронзила его так внезапно и сильно, что он почти задохнулся. На мгновение потерял всякий ориентир.

Ясон подошел, попытался столкнуть раненного с нового ковра. Не успел. Последним рывком Форсайт поднялся на ноги, схватил голову привратника и крутанул. Раздался хруст. Клон захрипел и упал. Изо рта закапала темная, тягучая жидкость. Кровь.

На него повалился изможденный Плут и отключился.

Эпилог

Обтекаемая, словно рыба, блистающая на солнце каравелла, наконец, распахнула двери. Паруса собрались в один пучок и легли на палубу. Двигатель темной материи заглох. Лестница быстро поползла вниз, приземлилась на плоскую поверхность стеклоподобного покрытия порта.

- Кто придумал называть корабли кораблями? Почему каравелла? – с улыбкой в голосе прошептала дама сопровождающему, подняв подбородок к его шее.

Мужчина был высок.

- Тоска по Земле, видать. Люди - странные: прожив годы, десятилетия на родине, они ее ненавидят, стремятся вырваться в космос, а потом, оседая на чужбине, - вспоминают с горечью и меланхолией.

- Потянуло на философию? Не похоже на тебя.

- Согласен, - пробурчал сопровождающий и сильнее надвинул черную фуражку на глаза. Его стройность, бледная кожа и медленные, плавные движения могли натолкнуть на мысль, что к расе людей гуманоид не принадлежит. Если бы не одно «но»: форма. Прекрасно подогнанный по фигуре темный жакет блистал металлом нашивок земных войск.

Пара спустилась с лестницы, забрала багаж и неторопливо зашагала к кафе «Херугва на воде».

Шаровидное здание с сотней окон, действительно, плавало на водной глади, пришвартовываясь то к одному берегу пруда, то к другому. Зазывало все новых и новых гостей нежной мелодией местных горнов и бриллиантовыми отблесками заходящей Фреи.

- Милый, и все-таки, как ты узнал, что я – агент Аха?

- Догадался, - офицер улыбнулся. – Если честно, то мне рассказал сам Ах, точнее написал в планшете, когда я посещал его имение. «Берегите Исиду. На связи» - начертил он символами акуаля.

- Если бы не это, тебя могло уже не быть, - с тревогой сказала дама, снимая кожаный жакет и подавая его служке кафе.

- Перестань. Я придумал бы что-нибудь другое. Не впервой. Не забывай, теперь мы семейная пара землян и никакого отношения к Соле не имеем.

- Слава богам. Чем дальше от власти, тем лучше.

Плутарх, которого теперь называли мистером Бэмби, рассмеялся в голос. Ему, единственному свидетелю имперских интриг, недолго ходить в мире без приказов. Совсем скоро за жизнь и часы свободы Ах запросит высокую цену. Расплатиться или бежать -выбор Плутарха. Но теперь с ним Исида и поэтому ставки возрастают в разы.

Экран визора засветился вспышками фотокамер. В репортаже с Солы толпа журналюг окружила перевязанного лентами-оковами Аса и его охранников, засуетилась злобным муравейником вокруг бывшего главы, требуя крови. Одни кричали проклятия, плевали под ноги прима, другие повторяли одни и те же вопросы:

- Глава, что будет с империей? Что будет с ламинариусами?

- Скажите, вас мучит совесть перед казнью?