Гуга

"Срань висячая!.."

Дварф ворчал себе под нос, тихо, аккуратно и профессионально вбивая последний страховочный шлямбур рядом со старым, почти выскочившим из расщелины. Еще пару метров, и его, сорвавшегося, родная мама бы не узнала, найдя размазанным по полу одного из провалов. Грязь и сырость пропитали с ног до головы коренастого и жилистого мужчину, карабкающегося в темноте по отвесной скале глухой пещеры. "Впереди четвертый провал. Пришлось сделать крюк.. Хорошо, что в запасе был целый день. Если нашим парням удались отвлекающие маневры, то облава притормозилась и эти монашки сейчас точно здесь.. " Чуть выше, метрах в двадцати, в щелях замаячила тусклая игра отсветов факелов. Дварф не ошибся. Они рядом, за стеной. Копошатся, шумят как в ярмарочный день. Нервничают. Дварф усмехнулся: "И стоило мне таиться, когда тут столько шума?..."

***

- Гуга! Какого ляда от тебя грохоту как от кривоногого эльфа?! Подбери-ка свою юбочку и бегом делать все по новой! И чтоб ни один камушек не скрипнул под ногами!

- Да лаадно тебе, Гарин, малый не издал ни звука! Я подготовил его лучше, чем кого бы то ни было, из него выйдет отличный часовой, не замори его уж совсем!

- Провалу все равно, выйдет или не выйдет! Либо тебя в нем будто и нет, либо ты им сожран, другого не дано, ты же знаешь, Хардин! Да и хрен ли вообще ты так расслабился, думаешь, в твоем светлосраном монастыре тьма тебя не найдет?! Хах, да провалу чхать, из любой черной дыры тебя утащит и тютю!

- Спокойно, спокойно брат, все под контролем, не расслабился я, не боись. Да, ссыкотно, да неохотно, но когда как не сейчас? Мир меняется. Ты уж постарайся, побереги всех наших и не наших, а я всегда буду под боком насколько это возможно.. Пришло время клану уживаться с новыми соседями, мы достаточно долго шли к этому моменту, и вот он настал..

- Главное не загадь себе мозги всей той чушью про говносвет, брат - ты это клан, клан это ты! Беженцы беженцами, а семья остается семьей! Не будем держаться друг за друга, и медяк всему цена. Когда приведешь первую группу?

- Нескоро. Может, через полгода или около того. Я только вступил в нужную должность, преподобный с меня глаз не спускает аж чихнуть боюсь, нужна крайняя осторожность.

- Значит, на прогон племянника не явишься?

- В смысле не явлюсь?! Не дождешься!

- Смотри мне! Ладно, Хардин, не задерживайся, у нас с тобой прорва дел. Береги себя, навещай по возможности, сын вон уже весь извелся, хочет тебя впечатлить... Давай, Провален день, брат.

- Провально утро.

- Гуга, бороду твою лысую, я кому сказал на стартовую, еще успеешь налобзаться с дядькой, шуруй отсюда!

***

"Либо тебя в нем будто и нет, либо ты им сожран… Ублюдошные монашки - провал, поглоти их! Как они прошли через ворота, почему? Хардин, что ж у тебя там происходит?.." Дварф продолжил бесшумными движениями хвататься за практически не существующие уступы, ловко пробираясь все выше и выше. Слышались усталые и недовольные голоса. Кого-то били, срывая злобу, кто-то гремел посудой, собираясь на привал.

Свет из стены протыкал темноту яркими уколами, тенью дварф проскользнул мимо и вскарабкался на узкую тропу шириной в полторы человеческой стопы. Четвертый провал начинался здесь. И где-то рядом был потайной лаз. Обычное дело для такого места - скрытые люки, ходы, коридоры и лестницы, испещряющие горный массив и ведущие к проходному тоннелю. Дом, родной дом.

Невидимкой дварф оказался по ту сторону, скрываясь в более чем обычно густых тенях проходного зала, недовольных, разгневанных наглым присутствием света в своих стенах. Несколько инквизиторов-послушников, клетка-телега с пленниками и один офицер, удерживающий над землей связанный волшебными узами темный ком одежды. Офицер раздавал указания своим подчиненным и срывался на узника, сдавливая магическую цепь все сильнее, лишь бы тот хотя бы на минуту, но закрыл свой рот. Однако при каждой попытке заткнуть источник раздражения, грязный кулёк издавал дикий хохот и продолжал горланить на все подземелье.

- Пааа прааваалу мчится слууух, будтаа эльфу-падлецуу ночью выпустили дуух, дав кувалдой па лицуууу. ТРУУУДНО УЗНААААААТЬ БЫЛААА ЕГООО - АААААТ ГАЛАВЫ НЕ ОСТАЛАСЬ НИЧЕООО!!

- Заткниись!! А то от тебя уж точно ничего не останется в этом Светом забытом месте, бородатое отродье!

- Сэр, как быть с пленниками? Провизии хватит только на обратный путь, а… а их приказано доставить живыми, и... и впереди еще…

- Впереди будет впереди, солдат, Свет позаботится обо всем, отставить сомнения. Напои их, в остальном - потерпят.

- Будет сделано, кома..

Раздался свист, прутья клетки и заключенные в ней окропились темной полосой брызг крови недоговорившего солдата. Его руки тщетно пытались что-то сделать с торчащим из горла острием кинжала, но лишь помогали пульсирующему фонтану рисовать вокруг причудливые узоры. Еще свист. И еще. Освещаемое пространство, ныне казавшееся островком уюта и надежды, вновь потускнело и сдалось перед растекающейся тьмой. Вспышка. Офицер, как оказалось, эльф, стоял наизготовку с откинутым капюшоном, блистающим клинком в руках, и блекло светящимся шаром света над головой.

- Выходи, трус!

Свист. Блеск, звон стали и звук отрекошетевшего от стены кинжала. Снова свист, а за ним неудавшийся маневр и эхо эльфийской ругани, позабавившее черные своды проходного зала.

- Ррр.. Да чтоб тебе провалится, грязный ты..

- ХОХОХХХООХ!! - голос все еще опутанной и висящей в воздухе фигуры не сулил ничего хорошего. Недобрый голос, фанатичный. - НИКОГДА не произноси подобного в адрес дварфов черной гряды, эльф!!

Наступившая тишина сковывала, подавляла. Что-то подбирающееся, страшное, не останавливающееся ни на секунду, тихо нашептывало о неизбежности конца.

- Бу.

Голос у уха заставил вздрогнуть. Последний источник света в подземелье погас над головой бывшего офицера инквизиции, как и не произнесенная им вслух молитва, застрявшая в горле и упирающаяся в острый клинок.

Магия рассеялась. Освободившаяся фигура рухнула на пол и, не скрывая радости, громко засмеялась.

- Хааахаах, ну что ж ты так долго-то?! Я уж думал колбаснёй срать начну! Фууух...

- Уж прости, Зог, они оказались не такими святыми, как нам бы того хотелось. Да и вообще-то я пришел точно в срок, не надо мне тут.

- В срок она пришла… Могла бы и пораньше!

- Да пошла ты! «Спасибо» где?

- Спасибо, брат, спасибо! Ахахах. Провален день!

- Провально утро!

Дварфы освободили сидевших в телеге и раздали им все добро убитых инквизиторов. Тифлинги, воргены и один драконорожденный были весьма благодарны за свое спасение.

- Как и договаривались, мы с Бруном виляли, как могли, путали след и пытались отбить от их стада самых тупоголовых. В общем, короче пришлось брать на живца и импровизировать. - Дварф довольно ощерился и стал насвистывать мелодию своей недавно исполненной колкости. - В общем, что есть, то есть. Брун сумел отвлечь и увести дальше еще нескольких, но потом… Потом, Гуга, они все сбились в одну большууую, свееетлую, вонючую кучу! Эта фея фейскими фокусами переговорила со своими и, кажется, им хватило мозгов сообразить, чтобы портить наш воздух не маленькими эльфийскими жопками, а одной, мать ее, необъятной провальной жопой!! Хех! Не знаю как с остальными нашими девочками-спасателями, но лучше поспешить, а то меня что-то все это начинает напрягать.

- Уводи этих изгнанников через третий, я там прошел, теперь тропа, как новенькая. Там чисто, и ребята вполне смогут по ней пройти. Первые две группы уже вывели.

- Это хорошо, это хорошо… А вот за остальных что-то как-то кое-где скребёт провально. Если следующие несколько групп не будут на месте, значит, погано дело, значит, дуй через верхушную тропу к стражам, к выходным воротам.

- Так и собирался. Шлямбы есть? Мои закончились на подходе сюда.

- Да, есть, держи. И это, Гуга, насколько я понял, облаву водит тот самый, как его, мать… Преподобный! Преподобный и этот, белобрысый пацан Даин, за которого Хардин все бороду грозился сбрить. Какого гоблина они тут делают, понятия не имею: либо твоего дядьку раскусили под капусту, либо, может, ещё что, провал их знает. Но то, что они здесь - борода моя лыса, брат! Голос этого Препожопного ублюдка ни с чем не спутать!

- Это уж точно, не спутать. Белобрысый Даин, говоришь… Ладно, хорошо, спасибо, Зог! Буду осторожен. И вы с ребятами аккуратно выходите.

- Давай. Только это, поддай жару, поторопись.

- Хорошо.

Они разошлись в противоположные стороны.

Проходной тоннель, словно река, протекал вдоль всего хребта внутри черных гор - с северных ворот скрытого поселения до выходных на юго-западе. Изгибаясь то в одну сторону, то в другую, его протяженность достигала тройной длины всей горной цепи. Громадные черные своды проходных залов, наследие ранее живущих в их темноте существ, стали домом для небольшого клана дварфов, служивших в былые времена разведчиками и соглядатаями при дворах различных королевств.

Изгнанные за свои твердые убеждения, они стали хозяевами этих подземелий. Кто и когда жил здесь до них оставалось загадкой, но дварфы хранили и оберегали неизвестные доселе артефакты и историю этого подгорного мира, как свои собственные, при этом совершенно великодушно торгуя приобретенными богатствами с немногочисленными, зарекомендовавшими себя друзьями из внешнего мира. Глубокие, непроходимые лабиринты то тут, то там удивляли невероятной, инородной, вызывающей восторг архитектурой прежних обывателей. Дварфы изучали и открывали все новые и новые помещения и ходы, соединяли их на свой лад и стремились к достижению поставленной старожилами цели…

***

- Па, как думаешь, у нас получится? Хардину удастся довезти изгнанников?

- А ты сомневаешься?

- Да не сказать, чтоб сомневаюсь… Просто переживаю, что всё вот-вот начнется.

- Наш мир не замыкается на нашей семье, сын. Я согласен с твоим дядькой, мы долго отсиживались и увиливали от исполнения завета старейшин. В нашем доме много места, нам есть что дать таким, как мы, и нам есть что взять у тех, кто нас не понимает. Если Хардин прав, то у служителей того самого Света все-таки есть голова на плечах. По крайней мере, у некоторых. Будь уверен, он сумеет организовать нужные связи. А мы поможем изгоям обрести какой-никакой, но дом. Способности Хардина открыли нужные нам возможности, так что пора бы уже заняться делом. А ты, часовой Гуга, ты лучше продолжай тренироваться и брать с него пример, всегда будь готов к тому, что ждет тебя впереди. Всегда будь готов к прыжку в провал.

***

Провал. Параллельно проходному тоннелю внутри гор пролегала глубокая расщелина, дна которой никто никогда не видел. Дварфы черной гряды прозвали ее провалом. В скалах, на разных уровнях высот вдоль зияющей пропасти они выдолбили непроходимые тропы и связали их с основными пещерами и гротами невидимой сетью тайных проходов. Историю этого места подгорному клану так и не удалось разгадать, и кроме часовых спускаться глубже нулевого уровня никто не решался.

"Самый быстрый способ нагнать следующих - срезать проходные залы в двух местах. Либо… либо сразу же прогнать по провалу".

Гуга перебирал в голове самые разные варианты: где быстрее, где лучше подход, где лучше укрытие. В своих размышлениях он не заметил, как дошел до одного из подходящих незаметных поворотов, откуда можно было срезать путь на несколько часов до следующей группы изгнанников. Найдя нужный лаз, Гуга протиснулся в тесный проход. Петлял коридорами и крутыми лестницами около часа, но вдруг остановился и стал прислушиваться.

"Здесь кто-то есть".

В проходе показался рогатый силуэт тифлинга, где-то неподалеку послышалось кряхтение младенца. Гуга медленно шагнул вперед и сделал несколько коротких жестов. Рогатая фигура заметно расслабилась, а затем получила от дварфа маленький заранее приготовленный кожаный тубус с куском пергамента внутри. Тифлинг кивнул в ответ и быстро исчез, в отдалении послышались шепот и поспешное шуршание пожитками, заплакал младенец. Гуга двинулся дальше.

Спустя час коридор резко пошел вниз, воздух зашевелился, а запах стал неприятным, но дышать в тесных стенах было заметно легче – впереди снова проходной зал. Спустившись без единого звука и оставаясь в укрытии, дварф прислушался. Гробовая тишина. Кап. Кап. Редкий звук капель в течение нескольких минут и воздух, с которым было что-то не так, насторожили дварфа. Словно еле ползущая тень в разгар знойного дня, он перемещался вдоль стены, сливаясь с ней воедино. Наконец добравшись до входа в проходной зал, и имея возможность заглянуть внутрь, Гуга замер. Как вкопанный.

Ни демоны провала, ни взвод поджидающих его инквизиторов не предстали его взору - вывернутый наизнанку, растянутый поперек прохода от одной стены до другой под потолком висел труп дварфа. Вернее его верхняя часть, вместе со свисающим канатом кишок, болтающихся из стороны в сторону на том месте, где должны быть ноги. Кап. Гуга сдвинулся, все еще пытаясь принять и осознать увиденное. Шагнув в озеро крови и подойдя ближе, он прищурился, чтобы распознать в висящем куске знакомые черты.

"Бруун".

Минута-другая и Гуга сорвался с места столь стремительно, что ахиллесовы сухожилия свела судорога. Прихрамывая, он мчался по проходному в обратную сторону. Добравшись до плавно нарастающего поворота тоннеля, ушел вбок ближе к стене, разогнался еще сильнее, вскочил на уступ, на другой и, пробежав по стене и оттолкнувшись от нее, прыгнул к скрытой узкой щели в противоположной. Щелчок, откинулся люк, и узкий крутой подъем вглубь скалы показался слева. Гуга вскарабкался, нажал на небольшой аккуратный выступ и люк захлопнулся, словно его здесь никогда и не было.

"Я не успею.. Они двигаются слишком быстро! Это невозможно! Как? Как?! Хардин – ты предал нас?! Брууун… Да вашу ж то бороду!"

Позади остались подъем и около десяти путанных развилок. Коридор начал расширяться, остановив бег тяжело дышавшего дварфа крутым обрывом в неизвестность. Перед глазами была чернота. Слева и справа пролегала узкая тропа, которая терялась за поворотами с обеих сторон. Дав себе минуту, чтобы перевести дыхание, дварф огляделся. И вновь - четвертый.

***

- Не бойся тьмы - она никого не боится, вот и ты её не бойся. Она будет там, будь уверен. Иди по ней ровно, и тебя для неё не будет. Издашь хоть звук своим страхом, и она поглотит тебя.

- А ты боялся? Боялся, когда прыгал, Хардин?

- Лишь перед прыжком, во время - не помню, а после - нет, не боялся. Все, кто идут на прогон, боятся, это нормально.

- Я слышал, что в том учении, которое несут люди… ну, где ты работаешь. Что в том учении считают, что тьма боится света, это так? Может мне факел с собой прихватить?

- Страх - это корм для демонов, Гуга. Сейчас тебе нужно думать об этом, а не о свечах, факелах и религиозных спорах. Тьма, свет – не важно! Важно, чтобы не было страха в тебе лично в этот день и всегда. Понял?

- Понял-понял… А Даина, юнца этого белобрысого, которого ты усыновил там у себя, его ты тоже тренируешь? Он тоже побежит?

- В свой срок, может быть, а может, и нет. Как бы вы к нему ни относились и как бы ни переживали за меня и мои убеждения, но я останусь там, где я есть, тем, кто я есть, и таким, каким, вы меня всегда помнили.

- Мы... мы просто скучаем по тебе, Хардин.

- И я тоскую, но сейчас, мой лучший ученик и племянник, сейчас пришел твой день, твой прогон, твое крещение! Итак, поднимись же, сын бесстрашия, и стань часовым черного провала, не страшась ничего! Провал здесь, провал ждет!

***

Дрожь возбуждения перед предстоящим прыжком холодом пробежала по всему телу. Страха не было, лишь волнение от понимания того, зачем он, Гуга, сын клана черной гряды, избрал свой путь, путь часового. Четкий смысл, его явные очертания заиграли перед глазами. Дом, который день и ночь оберегают часовые провала, в опасности. Его дом, его пещеры, его клан. Возможно - предательство. Очевидно - убийство и смерть его близких, его друзей. Бруна.

Боевая ярость волной нахлынула на все существо дварфа, стоявшего перед обрывом. Кулаки сжались, непоколебимая решимость и ясность следующих действий словно снова запустили застывшее время. Неподалеку лежал увесистый моток каната, свернутого вкруговую. Прогонная лиана длиной в пятьдесят, а то и в сто метров, надежно крепилась к скале над провальной тропой. Мгновение и уверенными, отточенными движениями Гуга уже готовился сделать задуманное. Держась за свободный конец каната, которым предварительно обмотал одну руку, часовой отошел назад в коридор, чтобы задать разбег.

Секунда. Рывок с места! Ускорение, нарастающее визжание волочащегося каната, край тропы, вжимающийся в пальцы ног сквозь грязные подошвы сапог и... Выстрелившая, натянутая до предела пружина отбросила от земли в безмолвную пустоту напряженный как никогда клубок мышц. Сперва вверх, затем вниз по нарастающей увеличивалась скорость падения. Тьма приближалась. Все ближе. Она здесь...

Вся окружающая действительность никогда не была глубоко черной для темного зрения дварфов, даже самые темные пещеры были темно-серыми, но никогда не черными. В отличие от тьмы провала. Чем ниже дварфы спускались в расщелину черных гор, тем чернее она становилась. Подобно непроглядному дну горного озера или океана, эта глубина не оставляла равнодушным даже самых отчаянных смельчаков. Прогонные лианы спускались ниже нулевого провала, куда-то в непонятную и необъяснимую для обычного смертного неизвестность. Там внизу реальное сталкивалось с нереальным. Мысли и страхи пересекающего эту грань сверхъестественным образом притягивали к себе нечто. Нечто, что часовые прозвали демонами провала.

Черный холод, длившийся несколько секунд, бесцеремонно ворвался во все уголки сознания часового и, словно натасканная ищейка, вынюхивал и выискивал малейшие сомнения и переживания своей беспомощной жертвы. Мгновения показались вечностью, но вот рысканья щупалец тьмы отступили и сменились резким подъемом. Заложило уши. Первый прыжок прошел успешно: без эмоций, без мыслей, совершенно отрешенно. Ноги только коснулись четвертого провала, а стеклянный взор уже выискивал следующую прогонную лиану. До верхушной тропы оставалось еще часа полтора или два нескончаемых прыжков, и чем ровнее и непрерывнее будет движение маятника прыгающего часового, тем быстрее он доберется до цели. Прогон начался.

Первые полчаса ритм прыжков выдавал хороший результат. Следующие - нагрузки начали давать о себе знать, пересечение границы нулевого провала сказалось дрожью и затрудненным дыханием. На последних двух прыжках перед приземлением на верхушную тропу кровь из носа хлынула на бороду. Какое-то время Гуга, обливаясь потом, выравнивал дыхание и унимал трясущееся тело.

"Полтора часа. Быстрее, чем на экзамене".

Через несколько минут ему стало легче. Гуга выдохнул и поднял голову, глядя на предстоящий путь.

"Приятно видеть всё в серых тонах. Хех, каждый раз радуюсь этому".

Дварф замер и зацепился взглядом за яркую пульсирующую точку где-то далеко на высоте.

"Они там!"

Верхушная тропа - край провала, смыкающиеся стены которого в самой верхней точке свода похожи на истыканный муравейник. Несколько десятков тоннелей, размером с гоблина-полтора в ширине вели к практически любому повороту проходного тоннеля подземного царства. Не медля больше ни минуты Гуга направился по тропе к лифту.

Снова петляя коридорами и прыгая с уступа на уступ, дварф достиг цели - небольшой ящик без крышки на одного взрослого дварфа, пара рычагов управления и крепкие толстые тросы по углам. Нехитрое устройство пришло в движение, начался подъем. На подходе к тоннелям вспышки света из одного из них стали сопровождаться жуткими, нечеловеческими криками. Все сильнее, все громче. В какой-то момент многоголосица слилась в унисон, нарастающий вместе с яркостью света, достигла пика невыносимости и резко оборвалась ослепительной вспышкой. Вечная ночь снова вернула себе права хозяйки подземелья.

Лифт нестерпимо долго поднимался до нужного тоннеля. Тревога заполнила каждый нерв, сердце часто и больно ухало в груди в предчувствии страшной беды. Наконец нужная высота - проскрипел рычаг, и лифт остановился. Гуга нырнул в мертвенно-черный проход и покатился вниз. Воздух бил по глазам, стены царапали широкие плечи, звенели кинжалы. Миг и тело опрокинулось в свободном падении. Дварф сгруппировался, кувыркнулся, приземлился на пол проходного и, отскочив от стены, встал в стойку, обнажая клинки, готовый к бою.

Вокруг тишина. Гуга быстро оценил обстановку и заметил лишь два лежащих тела. Он подошел ближе, руки беспомощно повисли вдоль туловища, внутри что-то оборвалось. На полу в луже крови лежали два седых дварфа. Лица, испещренные морщинами и кровоподтеками. Они были старейшинами, прародителями клана, стражами ворот черных чертогов - самыми искусными и непревзойденными воинами и убийцами, которых только видел глаз. Никто и никогда не попадал в подземелье без их ведома. Случайные путники, охотники за сокровищами, любой, кто без приглашения и сам того не ведая пытался спуститься в царство черных гор, сталкивался со стражами. Кого-то они разворачивали, кто-то пропадал без вести, но ни один проныра даже не видел и не знал по каким причинам и каким образом горы не пускают их в свои владения.

Невозможность и абсурдность произошедшего никак не могли уложиться в сознании Гуги. Прошло немало времени прежде, чем внимание часового привлекло движение. Лужа крови сначала медленно, затем быстрее начала увеличиваться. Со стороны коридора, ведущего к выходным воротам, которые больше некому было охранять, расползалась черная волна, полностью заполняющая собой весь проходной тоннель. Короткий жест прощания, мгновение и пустоту потери затопило цунами несдерживаемой ярости. Хруст пальцев, сжимающих рукоятки клинков, хлюпанье под ногами, нарастающий шаг и вот уже бег в полной боевой готовности по залитым кровью коридорам.

Один за другим повороты тоннеля встречали дварфа все новыми и новыми трупами. Скоро передвигаться, не наступая на мертвые тела, стало невозможно. Инквизиторы, в основном молодые, сменялись покойниками изгоев. Затем всё стало вперемешку: лежащие вповалку тифлинги, драконорожденные, дроу, люди, дети, женщины, младенцы - неописуемая картина ужаса кровавой бани развернулась у выхода из юго-западных ворот.

Все тяжелее и тяжелее было пробираться через горы мертвецов. Иногда встречались недобитые, которые уже точно не увидят следующего рассвета, а иногда попадалось столь неразборчивое месиво, что без тошноты и не взглянешь. Однако на этом кровавом пути Гуга до сих пор еще не встретил ни одного сына черных чертогов. Становилось светлее, приближались ворота и с небольшой надеждой дварф ускорился к выходу.

Промокший насквозь, весь в крови Гуга, наконец, ступил на твердый пол. Побоище осталось позади, а впереди, напротив, ярко зиял пустой пещерный проем выхода из подземелья. Гуга медленно ступал к воротам, привыкая к освещению. Внешний мир начал обретать краски. Пасмурное, с голубыми проплешинами небо, грязно-голубая морось, серо-холодный туман, верхушки темных сине-зеленых елей, словно заглядывающих внутрь пещеры, стоящая спиной бордово-красная фигура светловолосого юноши с окровавленным клинком. Юноша стоял неподвижно, смотря себе под ноги. Вокруг него на уже пропитанной кровью земле лежало около двадцати черных изуродованных дварфов. Рядом с ним распласталось тело в красном одеянии с посохом в руке.

"ХАРДИН, ТВОЮ Ж ЯДЬ!!!"

Не видя перед собой больше никого и ничего, кроме стоящего человека в красном, Гуга с яростным ревом взлетел с места. Точно месть всего черного подземелья извергалось эхо боевого крика из выхода из пещеры. Хлынувший дождь не заглушил рокота обрушившейся ярости, фигура обернулась. Воздух мешался под ногами, но расстояние неизбежно сокращалось - еще шаг, еще и еще! Гуга вытянулся вперед, превозмогая сопротивление воздуха, и изо всех сил с ревом накинулся на противника, нанося роковой удар и наваливаясь на того всем телом. Оба повалились в грязь рядом с убитым священником.

Тяжело дыша и рыча Гуга смотрел в глаза предателю. С бешенством он вдавливал кинжал в грудь инквизитора все сильнее и сильнее, пока клинок не заскрежетал о камни, а остатки ярости окончательно не опустошили криком легкие. Дрожа и до конца еще не понимая, что произошло, Даин перевел взгляд с Гуги на клинок в своей груди. Гримаса ужаса и паники исказила его красивое лицо, из глаз заструились слезы, а из горла вырвался сдавленный хрип. Даин вцепился в рукав дварфа, будто взывая к нему, умоляя спасти его от смерти, но Гуга, постепенно остывая после короткой схватки, лишь устало смотрел на врага под собой и ничего не предпринимал.

"Пр.. Пров.."

Даин пытался что-то сказать, но захлебнулся кровью. В предсмертных судорогах он сделал несколько тщетных, жалких взмахов руками, будто хотел что-то нащупать возле себя. Гуга отшатнулся от него в приступе отвращения, но тут же был схвачен с такой силой, какой не ожидаешь от умирающего. Даин затих, найдя то, что искал. Трясущуюся рукой он вложил в руку Гуги маленький, заляпанный кровью кожаный тубус.

- Провален день, - прошептал он, и взгляд его навсегда потух.

Шумел дождь. Гуга удивленно смотрел в лицо мертвого юноши. Потом медленно поднялся и открыл тубус. Внутри лежали кусочек пергамента и перстень. Перстень Хардина. Записка гласила:

"Меня раскрыли. Даин расскажет все, что нужно. Встретимся в Агене. Простите меня. Х."

Гуга долго смотрел на пергамент, на перстень, на убитого им по роковой ошибке Даина и на священника, лежащего рядом.

"Провален день."

Но никто ему не ответил.