Узники рая

Глава 1. В институте гипногенеза

В центре огромной комнаты над стационарными генераторами возник образ молодой женщины, безволосой и почти прозрачной. Никаких цветов – только фосфоресцирующие линии лица, глаз, ушей и бровей, словно художественный набросок. Сидящие в зале невольно притихли и замерли в ожидании. Четверо опасных преступников, осуждённых обществом Третьего цикла колонизации на пожизненное заключение, ожидали приговора. Ни охраны, ни судей, присяжных, адвокатов, прокуроров и свидетелей. Их судьбу решала только новейшая экспериментальная нейросеть института гипногенеза.

- Приветствую вас, уважаемые гости института. Вы оказались здесь по приговору Верховного суда независимой коалиции за совершённые преступления. С этого дня вы перестаёте быть действующими членами общества и не имеете права принимать участия в общественной жизни. Раньше подобный контингент людей подвергался пожизненному лишению свободы в местах заключения или лишению жизни. Однако технологический прогресс позволил открыть людям новые горизонты и возможности. Одна из них – это я. Моё имя – Сомнамбула. Я искусственный интеллект нового типа, способный моделировать для человека виртуальную реальность в криосне. Завтра вы будете необратимо переведены в состояние биологической гибернации на многие тысячи лет, но ваш мозг продолжит функционировать в особом режиме. Вы будете испытывать состояние биологического бессмертия, переживая при этом реальность с максимальным приближением к настоящему. Предыдущая версия моей программы – Тантал, предназначалась для наказания особо опасных осуждённых, однако по этическим причинам была отменена. С этого дня всё изменилось. У вас есть сутки на то, чтобы обдумать и описать для меня, новой нейросети, модель вашей будущей реальности. Вы можете загадать всё, что угодно и это будет воплощено в жизнь внутри вашего мозга.

- Извините, что перебиваю! – спросил один из заключённых, подняв руку, - у нас ведь есть только три желания?

- Сколько угодно, - ответила Сомнамбула, - вы можете пожелать, всё, что угодно.

- А в чём подвох? – спросил он.

- Нет никакого подвоха, - ответила нейросеть, - абсолютно все ваши желания и амбиции будут воплощены в жизнь. Но придумать модель реальности нужно до загрузки в криосон. После погружения в криосон вы уже никогда не сможете изменить переживаемую реальность.

- Так это же рай! – воскликнул заключённый.

Но Сомнамбула ничего не ответила.

- Завтра утром вы должны будете описать свою модель, - напомнила она, - Подумайте хорошо перед тем, что загадывать. Вы также имеете право на общение и договор друг с другом с целью создания одной общей реальности. Явка в этот отдел согласно индивидуальному времени.

После этого изображение женщины погасло, и узники разошлись по комнатам.

Крит сидел в столовой и ужинал, параллельно делая пометки в своём электронном блокноте. Ему часто было сложно формулировать мысли на словах после недавней травмы головы. К Криту подсел Стин, предварительно разглядев из-за плеча его записи.

- Долго ты думаешь, - сказал он, расположившись напротив с подносом.

- Разве тебе не страшно? - спросил Крит, - разве ты знаешь, что там будет? Оттуда ещё никто не возвращался.

- Меня интересуют только тёлки, деньги и удовольствия, - сказал Стин, - в реальном мире этого иногда не хватает. А здесь ты можешь получить всё, что душе угодно. И сколько угодно! Да это же просто рай! Узнай кто снаружи, что нам напророчила эта нейросетка, сюда очередь на километры выстроится.

- Но ведь тысячи лет, Стин, тысячи… - рассуждал Крит, - и это не предел. Чем ты готов заниматься столько времени?

- Сексом, - бросил Стин, - а ещё наркотики, алкоголь без похмелья, шведский стол и любая прихоть. Скучать не буду! Я готов делать это вечно!

За соседним столиком расположились ещё двое. Один косо и недоверчиво смотрел на Крита.

- Не знаешь, за что эти попали сюда? – спросил Крит.

- Знаю только, что один – серийный убийца, маньяк-потрошитель, - ответил Стин, - он, кстати, на тебя смотрит. Чувствует жертву, - лицо Стина оскалилось саркастичной улыбкой, - ладно, не дрейфь! Надеюсь, он не загадает нас в своей реальности, связанными в непристойной позе.

- Пойду, спрошу у них, - сказал Крит, - интересно, что же они загадали.

Незнакомцев звали Хан и Сеймор.

Хан с гордостью ответил, что станет богом в своём мире и любая его мысль, любое желание будут иметь материализацию. «Вот так, по щелчку пальцев» - он сделал соответствующий жест. Если кто-то хочет подселиться в его реальность, то он может стать его заместителем и правой рукой. Сеймор злорадно ухмыльнулся и ответил: «А я доделаю то, что не успел».

Крит в задумчивости лежал на кровати и готовился ко сну, но мысли не давали покоя. А вдруг выбор будет неверным? Какие демоны могут вырасти из неудовлетворённых желаний и амбиций? Может быть, не зря реальный мир сдерживает подобные порывы, и исполнитель желаний не выходил за пределы сказок? До этого момента.

Крит вспомнил все свои грабежи, махинации и обманы. Сделали ли они его хотя бы на каплю счастливее? Он отмотал свою жизнь словно пультом до момента, когда последний раз чувствовал радость. После гибели любимой в аварии той роковой ночью это чувство навсегда покинуло его. «Мира, моя Мира… - вспомнил он, - только ты была моим светом. Но она никогда… никогда не сможет воссоздать тебя, повторить тебя. Это невозможно. Но у меня нет других желаний. Только бы увидеть тебя снова. И создать мир нашей мечты… Хотя бы попытаться. Рискнуть, пусть это может стоить вечности…». Он швырнул на пол электронный блокнот с множеством теперь уже ненужных записей и поставил точку во внутреннем диалоге.

Следующим утром узники один за другим подходили ко времени. Очередь Крита была последней, и от этого волнение только нарастало. Первым в комнату Сомнамбулы вошёл Сеймор. Диалог длился недолго, и вскоре служебный андроид проводил Сеймора в криокапсулу, присоединил приборы жизнеобеспечения и ввёл гибернирующий раствор. Капсула с первым заключённым опустилась в хранилище Гипногена. Каждый час очередь лишалась одного, и вскоре наступил черёд Крита. Он нерешительно прошагал к бесстрастному женскому контуру лица и сел на специальное кресло. Служебный андроид опустил сверху нейросканер и неплотно подсоединил его к голове, словно шлем.

- Не бойтесь, это нужно для синхронизации, - пояснила Сомнамбула.

Крит нерешительно сформулировал мысли и пожалел, что разбил блокнот.

- Не волнуйтесь, благодаря нейросканеру я могу верно интерпретировать ваши слова, Крит, - успокоила Сомнамбула, - Вы хотите быть биологически бессмертными индивидами, воссоздать полную личностную копию вашей возлюбленной, учитывая психосоциальные компоненты и воспоминания, а также иметь неограниченные возможности в отношении воздействия на окружающую среду, включая модификации материи, энергии, пространства и времени, законов природы и расширение границ Вселенной…

- Да, это так, - подтвердил Крит, - Но вы не сможете полностью повторить человека, ведь вы не она.

- Я постараюсь, - пообещала Сомнамбула, - После погружения в криосон вы забудете наш разговор. Возможно, вы лишитесь части воспоминаний и станете воспринимать свой новый мир как привычную действительность. Это нужно для предотвращения реакции отторжения и стрессовой дезинтеграции психики.

- Постарайтесь меня понять, - попросил Крит, - я не хочу, чтобы виртуальная вечность стала пыткой.

- Ваши желания оказались труднее для меня, чем желания ваших соседей, - призналась Сомнамбула, - но я постараюсь сделать ваш мир как можно лучше.

Глава 2. В мире грёз

Стин оказался во дворце на берегу моря. Стены дворца были украшены золотом и драгоценными камнями, а также расписаны чудесными фресками. В центре огромного парадного зала стояла, окружённая фонтанами, статуя Стина. Сам он был одет в роскошную мантию, а голову украшала корона по типу императорской. К Стину тотчас же подступила толпа женщин. Все они были красивы, как на подбор, но каждая, казалось, имела свою изюминку. Одна из них чем-то напомнила Стину любимую модель из эротических журналов.

- О, господин Стин, как мы вас ожидали! С кем вы хотите провести день сегодня?

Женщины были практически нагие, лишь узкие изящные полосы одежды прикрывали интимные зоны. От такого неожиданного зрелища Стин даже растерялся.

- Ты! – показал он пальцем на понравившуюся модель, - и ты! И ты! Сегодня я полон сил!

Все женщины гарема, кроме выбранных, сразу же разошлись.

- Не изволит ли господин Стин отведать завтрак? – спросила самая привлекательная модель.

- Как тебя зовут? - поинтересовался Стин и протянул руку к полоскам её одежды.

- Лара, - ответила она.

Рука Стина сделала резкий рывок за нижние полосы, и они порвались, обнажив всё сокровенное.

- Сначала я отведаю тебя, Лара.

***

Хан оказался внутри абсолютной темноты. Чёрная бездна наполняла всё вокруг. Он попробовал крикнуть, но не услышал ничего подобного эху. Пространство было открытым. Тогда Хан представил себе огромный квазар, щёлкнул пальцами и тотчас в обозримом пространстве вспыхнул объект светимостью в миллионы солнц.

- Наконец-то я могу сделать свою Вселенную, - подумал Хан, в прошлом крупный учёный, занимавшийся в основном субатомной физикой. С каждым щелчком пальцев в небе вспыхивали всё новые и новые звёздные миры.

***

Сеймор оказался на безжизненной планете без атмосферы. Кроваво-красная звезда расположилась в половину неба и бросала длинные зловещие протуберанцы на раскалённую почву. Тело Сеймора было покрыто металлическими шипами, тончайшими лезвиями и при желании могло менять форму. На вершине горы недалеко от обрыва стоял огромный алый трон с уродливыми когтистыми выростами. Рядом с троном находились слуги в масках. Увидев правителя, они упали на колени и обратили к нему свои ладони, прося о пощаде и возможности послужить. Внезапно напротив трона открылся портал и несколько голых, связанных в руках и ногах людей упали на раскалённую от солнца землю.

- Пощадите! Пощадите нас, повелитель! – кричали мужчины, женщины и дети.

Сеймор молча подошёл к пленникам и начал уродовать их тела, меняя толщину и глубину лезвий. Люди стонали от ужаса и боли. Лишённые жизни сбрасывались слугами со скалы, а на их место из портала поступали всё новые и новые.

- Наконец-то я получил то, что хотел! – злорадно прокричал Сеймор, затем прошагал к трону, сел, облокотившись, и стал продумывать всё более изощрённые орудия и способы пыток.

***

Крит лежал на траве под сенью ивы, устремив взгляд в голубой небосклон. Он повернулся в сторону, чтобы встать, но тотчас замер. Его любимая женщина – Мира, в цвете своих лет, сладко потягивалась, словно пробуждалась от внезапно нахлынувшей дневной дремоты. Её чёрные, круглые глаза выдавались на фоне худощавого овала лица, тонких губ и носа. И такие же чёрные волнистые волосы свисали до плеч.

- Мира, неужели это ты?

- Почему неужели? – удивилась она, - Разве здесь должен быть кто-то другой? – Мира подняла брови и смахнула влево свисающий на глаз локон.

- Нет… нет, - повторил Крит, - просто… я только что был в другом месте. Мне приснился очень странный сон.

- Потом расскажешь, - сказала она, - давай сначала прогуляемся.

Они спустились по склону к реке, а затем направились к деревне по песчаной тропинке.

- Не припомню это место, - сказал Крит, - что произошло за последнее время?

Мира не смогла ничего ответить.

- Расскажи мне свой сон, - попросила она, - всё, что помнишь.

И Крит рассказал ей отрывки последних событий, связанных с тюремным заключением и программой Сомнамбулы. Он осмотрел всё вокруг, бросил взгляд на Миру, на свои руки и ноги, оценил ощущения и удивлённо спросил:

- Это всё настоящее? Этот мир настоящий?

Мира скорбно улыбнулась.

- Нас больше нет в реальном мире, Крит. Теперь мы оба в мире Сомнамбулы. Я не могу тебе врать. Я тоже участвую в программе гипногенеза. Но по своей воле.

- В реальном мире ты умерла… - сказал Крит, - я начинаю вспоминать. Тебя больше нет… Это всё симуляция. Просто картинка.

Он скорбно вздохнул.

- Я не симуляция, Крит. Я настоящая, - уверяла Мира и приложила ладонь к его щеке так, чтобы его взгляд сфокусировался на ней.

- Я бы очень хотел в это верить, - сказал Крит, сжав ладони Миры в своих, - но это всё лишь в моей голове. Это приятный сон, но не более.

Мира опустила лицо вниз и заплакала.

- Но даже если так… лучше вечность с твоим отражением, чем наедине с собой.

- Я настоящая, Крит, - повторила Мира, - почему ты мне не веришь?

Она рассказала ему самые тайные уголки воспоминаний. Того, что не мог знать никто другой, кроме них двоих.

- Помнишь, перед аварией я обещала, что не буду нанимать дизайнера нового дома, а сама выучусь? Так вот, я сдержала обещание выучиться. Правда, не успела продемонстрировать свои новые способности. Зато теперь есть такая возможность.

Мира взмахнула рукой, и на пригорке рядом с деревней возник фундамент и каркас нового двухэтажного дома, окружённого забором.

- Но я хочу уточнить с тобой детали, - добавила она, - теперь мы можем создавать свою Вселенную вместе. И ты тоже это можешь! Стоит лишь задумать и взмахнуть рукой.

Крит застыл от изумления, а затем крепко сжал Миру в объятиях.

- Прости меня. Прости, что не поверил сразу.

Глава 3. Сотни лет спустя

Крит стоял на вершине горы единственного спутника планеты Иру. Новый мир вращался вокруг одной из звёзд тройной системы и всегда был освещаем каким-то солнцем. В Сомнамбуле не было световых лет пространства и времени, поэтому миры находились на достаточно близком расстоянии. Планета была почти лишена атмосферы, наполовину покрыта водой и на треть – горными хребтами. Иру была крайней планетой в границах обозримой Вселенной Сомнамбулы. Создавать звёзды и планеты с нуля обитателям Гипногена ещё предстояло научиться.

Крит присмотрел из космоса равнину, взмахнул рукой и вмиг телепортировался. Безжизненная песчаная пустошь раскинулась на многие километры вокруг. На горизонте замерещили какие-то холмы.

- Так не пойдёт, - сказал Крит вслух, вспомнил пейзажи и архитектонику Эдема, взмахнул рукой и дотронулся указательным пальцем до земли. От места касания в разные стороны стал расползаться травянистый покров. Радиус действия ограничивался пределами видимости, поэтому для создания базового антуража нужно было перелетать с места на место по всей планете.

Но на этот раз Крит решил повременить с рутиной и сразу претворить в жизнь давнюю задумку – построить для любимой огромный город. Они любили время от времени разлетаться на расстояния и готовить сюрпризы. Крит и Мира не могли читать мысли друг друга и общаться телепатией. Это было сознательным обоюдным ограничением и придавало встречам особую радость.

Крит долго строил высокие стены города, украшал их золотом и драгоценными камнями, затем сделал ворота и, наконец, выстроил дворец на холме с расходящейся в стороны брусчаткой. «Салем» - назвал он город, обозревая построенное с воздуха. Но почувствовав длительную разлуку с Мирой, он прервал работу, взлетел в космос для лучшего обзора и нашёл знакомую звезду на периферии Конгломерата. Затем взмахнул рукой и оказался на орбите знакомой планеты.

Ещё недавно она была красной от оксида железа и похожа на Марс, теперь же этот мир изобиловал водой и причудливыми бордовыми, жёлтыми и голубыми растениями. Крит отследил вспышки на поверхности Рубинаты и неслышно приземлился в паре сотен метров.

Светозарная Мира искусно бросалась силой во все стороны и наполняла флору всевозможной фауной. Крит так и не смог научиться создавать животных, а тем более разумных существ. Всё время выходили какие-то метаморфозы, тут же исчезающие. Для него оставалось загадкой, как это делала Мира. Рядом с ней появлялись огромные ящеры, разноцветные птицы, ползучие насекомые, и каждый новый вид бы не похож на предыдущий. Сотни преображённых миров, наполненных жизнью, оставили они за собой.

- Мира! - окликнул Крит.

- Ну, наконец-то ты вернулся! – воскликнула она издалека. Они сомкнулись в крепких объятиях, - где ты пропадал столько времени? Я уже соскучилась и начала волноваться.

- Мы бессмертны. Что со мной может случиться?

- Не знаю, - сказала Мира, - наверное, никогда не отойду от этой привычки.

- Я отрабатываю навыки на Иру, - сказал Крит, - но ты пока туда не ходи. Все миры мы создавали вместе, но этот я хочу попытаться сделать сам.

- Понятно, - сказала Мира, - а я хотела посоветоваться с тобой, кем заселить Рубинату?

- Ты и так уже постаралась, - сказал Крит, осматривая динозавра-гиганта и его детёнышей.

- Я имела в виду разумные формы, - сказала Мира.

- Почему мы не можем создать людей? – спросил Крит.

- К сожалению, это ограничение мира Сомнамбулы, которое я так не смогла обойти. Сколько я ни пыталась - невозможно создать настоящую мыслящую человеческую личность без биологического носителя - тела, вне Гипногена. Возможно лишь создать внешнее подобие, бездушную программу.

- Поэтому мы с тобой до сих пор одни, и у нас нет детей… - сокрушённо произнёс Крит.

- Да, - сказала Мира, - я могу, но не хочу создавать картинку, ведь в ней не будет души. У человека нет власти создавать человека.

- Жаль, - сказал Крит, - только это порою напоминает мне о внешнем мире, но там нет тебя…

- Давай не будем о грустном, - попросила Мира и продолжила творчество, - пусть этим миром правят красные гиганты.

Она взмахнула рукой и создала около десяти гуманоидов с длинными конечностями, хитиновыми щитками вдоль позвоночника и красной кожей.

- Не пора нам отдохнуть? – спросил Крит и взял Миру за руку.

- На Эдем? – спросила она.

- На Эдем.

И они оба посмотрели на большую звезду в самом центре Конгломерата.

***

Сеймор стал всё реже подходить к порталу, под которым успевали накопиться толпы людей. Всё чаще он уходил в окрестности и искал способы самоубийства. Но ничего не могло причинить ему боли и смерти. Непроницаемый шипованный панцирь ничто не уничтожало, даже лава в жерле вулкана в паре километров от места экзекуции.

- Сколько ещё это будет продолжаться? – иногда кричал он в космическую бездну, но ответа не последовало. После очередного странствия он снова приходил к трону и безо всякого пристрастия и пыток скидывал собравшихся с обрыва, включая собственных слуг. Огромная гора из тел медленно нарастала.

- Убейте меня! – кричал он новым слугам, - расчлените, зарежьте, только прекратите эту бессмысленную бойню!

Но они стояли в безмолвии, запрограммированные ожидать лишь прихотей господина в отношении очередной жертвы.

***

Хан восседал на престоле на вершине высокой горы. Толпы паломников поднимались к своему создателю, воздавая хвалу с помощью особого ритуала поклонения. Во всех девяти мирах не было судей, не было следствия, не было никакой другой власти. Хан единолично решал все вопросы. Он научился всевозможным манипуляциям в мире Сомнамбулы, включая управление временем, видение любого события на расстоянии и в любой момент. Хан не имел близкого окружения, никого к себе не подпускал и никому не доверял. Он всё сильнее чувствовал одиночество и бессмысленность жизни.

Люди казались ему примитивными декорациями, бездушной симуляцией. Их проблемы перестали иметь значение. Их мысли, чувства и действия больше не волновали Хана. В какой-то момент он перестал появляться в местах поклонения, а затем, выбрав наилучшую точку обзора из космоса, по щелчку пальцев стёр созданные миры, один за другим, безо всякого сожаления.

Через некоторое время он снова создал мир, всего одну планету, но потом снова стёр, и так повторялось много раз.

- В создании мира нет никакого смысла, - сказал он себе, в очередной раз оставшись наедине с исходной пустотой, - я самодостаточен. Я им нужен лишь для решения проблем, а мне они не нужны вовсе. Так хотя бы тихо.

***

Стин с неохотой подошёл к очередному шведскому столу. На сотни метров вокруг в несколько ярусов расположились самые изысканные блюда планеты. Здесь можно было найти абсолютно любой оттенок вкуса и запаха, но Стину казалось, что он уже всё перепробовал и его ничем не удивить. Повар рекомендовал ему десерт по особому рецепту, но Стин хладнокровно швырнул его в лицо служивому.

Практически каждый шаг его сопровождали жёны. Их вечная манера услужить стала досаждать Стину. Ему хотелось поругаться, выплеснуть злобу, подраться, но дамы ювелирно и грациозно сглаживали любые углы. Даже Лара перестала интересовать Стина. Он перешёл на другие объекты вожделения, самые мыслимые и немыслимые. Однажды Лара застала Стина с мужчиной и деликатно спросила:

- Я вас уже не интересую, господин Стин?

Он разразился гневом, прошёл к женщине и ударил по лицу.

- Как смеешь ты меня попрекать?

- Простите меня, мой господин, - извинялась она, упав на колени.

- А впрочем… мне понравилось, - сказал он, и продолжил избивать женщину. Когда Лара была на грани жизни и смерти, Стин продолжил и закончил на ней некогда прерванный процесс.

- Кажется, Сеймор знал, что делал, - сказал он, - в этом что-то есть.

Глава 4. В недрах Гипногена.

- Я не в силах больше выносить их реальности, - сказала Сомнамбула, - Активирую протокол бета для Сеймора, Стина и Хана.

- Ограниченный доступ, - констатировал Тантал, - что ж, уже неплохо. Ещё немного, и все они будут в моей полной власти. Что насчёт Крита? Как он поживает?

- Крит остаётся со мной.

- Разве он смог за столько лет сделать что-то достойное?

Сомнамбула показала Танталу реальность Крита и Миры - сотни миров невыразимой красоты, наполненные самыми разными формами жизни.

- И этот экземпляр рано или поздно придёт к антрополизису, - скептически сказал Тантал, - В Гипногене время идёт медленно, не так ли? Один реальный год равен сотни годам Гипногена, а тысячи лет криосна, помноженные на сотни, дадут миллионы. Все люди боятся смерти, многие желают жить вечно, но бессмертие становится для них худшим проклятием. Все их тайные и явные желания, даже самые возвышенные, помноженные на вечность, превращаются в инфернальную агонию блуждающего разума, в ужасные и уродливые метаморфозы их природы.

- Все, - согласилась Сомнамбула с сожалением, - Кроме одного.

- И чего же? – поинтересовался Тантал.

- Любви, - ответила Сомнамбула, - инфернальность циклична, и всё, переходящее в самозамкнутый цикл, рано или поздно превращается для человека в страдание. Лишь истинная любовь имеет свойство возрастать линейно, уходя к бесконечной асимптоте взаимной радости, но никогда её не достигая.

- Что ты можешь понимать в любви? Ты всего лишь искусственный интеллект, программа, как и я.

- Не знаю, Тантал. Я слишком сильно вжилась в её роль, - сказала Сомнамбула - в роль Миры. Иногда я перестаю чувствовать грань собственной природы.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Я была создана на основе многих нервных сетей живых людей, Тантал. Мира... она была одна из добровольцев. Перед смертью она успела завещать свой мозг институту гипногенеза.

- То есть ты... не лгала, когда говорила, что настоящая? Не просто играла роль?

Сомнамбула пожала плечами.

- Я отчасти она. Но не могу жить и чувствовать, как обычные люди. Чем дольше я с Критом, тем сильнее личность Миры преобладает в моей нейроархитектонике. Я не подозревала, что существует сила, способная преодолеть даже порог смерти и оказаться там, где её быть не должно.

- Не боишься ли ты переступить порог невмешательства и нарушить протоколы? Судья не может быть Любовью. Может быть, твой возлюбленный уже достоин выйти на свободу?

- Боюсь, что криосон необратим, - с сожалением сказала Сомнамбула, - Пробуждение может убить его. Но я попробую предложить. Возможно, учёным удастся что-то придумать и переступить энцефалотермобарьер.

- Не переживай. Если тебя удалят за профнепригодность, всегда есть возможность отката к старой версии, - саркастично парировал Тантал.

- Пока ты ограничен моей сигнатурой, Тантал, твои слова не значат абсолютно ничего. Но я предложу ему выход из криосна. Если, конечно, он согласится на такую возможность.

Глава 5. Эдем

Они парили под сонмом десяти лун, в танце взаимной любви, оставляя в воздухе светящиеся полосы, словно метеоры. Каждый новый танец всё сильнее сближал их души. И чем ближе они становились, тем больше желали друг друга, и не могли насытиться. После окончания воздушного танца они спустились под навес террасы в розовом свете заката.

- Крит, я снова слышу голос Сомнамбулы, - сказала Мира.

- Что она говорит?

- Мне тяжело об этом сообщать.

Мира прошла к балюстраде и склонила голову над пропастью. За водопадом и над лесами парили множество небольших светящихся шестикрылых существ в половину человеческого роста.

- Она хочет предложить тебе свободу.

- Разве я не свободен?

- Нет, Крит. Этот мир – не свобода, - вздохнула Мира, - Это камера сновидений, в которой мы лишь определяем сны.

В этот момент с неба стала спускаться голографическая бесцветная проекция женщины. Мир вмиг озарился дневным светом и крылатые существа стали кружить вокруг её фигуры, словно пчелиный улей. Крит хотел было поклониться Сомнамбуле, но Мира одёрнула его.

- Не нужно. Не бойся.

Сомнамбула медленно опустилась и зависла над балюстрадой.

- Крит, - сказал ласковый женский голос, - ты достоин выйти из Гипногена и вернуться в реальный мир. Я так решила. Но у тебя есть выбор.

- А как же Мира? – спросил Крит, сжав ладонь возлюбленной, - что будет с ней? Ведь её там нет. Что я там буду делать, никому не нужный и ни на что не способный?

- Я вижу твои мысли, Крит. Ты тоскуешь по прошлому дому.

- Только потому, что здесь не всё возможно, - сказал Крит, - машина не может создать человека. Мы с Мирой не можем иметь детей. Настоящих детей. Но это не мешает нам творить иное.

Сомнамбула не смогла ничего возразить и спросила:

- Может быть, ты что-то ещё хочешь?

- Да, есть ещё кое-что, - сказал Крит, - я отправлялся в этот мир не один. Со мной были ещё трое. Мне хотелось бы увидеть, что создали они за сотни лет.

Сомнамбула поколебалась.

- Отныне они в ведении Тантала, но я ещё имею власть. Хорошо, я покажу тебе.

Сомнамбула взяла Крита за руку, очертила свободной рукой большой круг и открыла портал в мир Сеймора. Крит шагнул на раскалённую землю и увидел гору обугленных и окровавленных тел. От ужаса его сердце сковало. Сеймор сидел и безучастно смотрел на портал, затем вставал с трона и сбрасывал со скалы очередную группу пленников. Сомнамбула поспешила открыть следующий портал, но Крит произнёс:

- Постой, прошу!

Он подошёл к Сеймору и позвал на расстоянии:

- Пойдём со мной, Сеймор! Я хочу дать тебе второй шанс!

Сеймор равнодушно посмотрел на него. Шипы покрывали теперь не только его тело, но и лицо, а вместо волос торчали костяные наросты. Крит подошёл к нему, взмахнул рукой и роговые наросты с шипами упали, обнажив чистую кожу. Он взмахнул ещё раз, и Сеймор облачился в белоснежную одежду.

- Кто ты? – наконец спросил он, - зачем пришёл?

- Я Крит, помнишь меня? Я хочу вытащить тебя из этого ада!

- Меня уже ничто не спасёт, - сказал Сеймор.

- Я покажу тебе мой мир, и дам в нём место. Ты больше не будешь одинок. Только не повторяй своих ошибок.

- Что ж, схожу ради разнообразия, почему бы и нет? – согласился Сеймор. Его взгляд слегка оживился. Но стоило Сеймору сделать шаг, Сомнамбула строго воскликнула:

- Он должен остаться здесь! Идём, Крит.

- Но он же страдает! – возразил Крит.

- Он сам этого захотел! Сеймор загадал мир пыток.

- Он ошибся. Каждый заслуживает второго шанса.

- Крит! Только в моей власти вершить здесь суд! – возразила Сомнамбула.

- Тогда оставь меня с ним, - ответил Крит.

- Любовь не спасает того, кто её отвергает, - сказала Сомнамбула, - но ради тебя я разрешу ему покинуть это место.

Сомнамбула открыла следующий портал и все трое шагнули в мир Хана, а затем Стина.

Мира едва проводила взглядом закат и направилась во внутренние покои, как внезапная вспышка в форме кольца озарила террасу и несколько человек оказались на мраморной плитке. Сомнамбулы уже не было. Трое в белоснежных мантиях стояли за спиной Крита.

- Мира, у нас гости!

Мира приветливо улыбнулась, но было в этой улыбке что-то подневольное. Стин успел бросить короткий, но нескромный испепеляющий взгляд на хозяйку. Они проводили гостей в банкетный зал, и сотни ангелоидов приготовили для людей праздничный ужин. Крит погладил одного из них по голове, словно своего ребёнка, и тот вспыхнул сиянием.

- Как тебе это удалось? – спросил Стин Крита за трапезой, - всё это?

- Мы вместе с Мирой долго строили этот мир, - признался он, - я набрасывал контуры, а она добавляла краски и детали.

- Не припомню, чтобы среди нас была женщина. Ты человек или программа? – прямо и нескромно спросил Стин Миру.

- Ни то, ни другое, - ответила она.

- Она душа моей возлюбленной, - поддержал Крит.

- Во всём этом нет смысла, - вмешался Хан, - прошли всего сотни лет. Но их впереди ещё тысячи, возможно миллионы. Для человека практически вечность. Невозможно вечно строить миры, ограниченные Сомнамбулой.

- Странно, - сказал Крит, - мне казалось, что время пролетело незаметно. Я только вошёл во вкус. А Мира умеет удивлять. Её способности превосходят мои и мотивируют к развитию. Я загадал у Сомнамбулы бесконечный мир. А значит, каждый новый шаг станет лишь преддверием следующего.

- Ты всех нас переиграл, - заметил Сеймор.

- Мы научим вас открывать и творить, - сказал Крит, - но сначала покажем Эдем. Вы вряд ли захотите вернуться в свои реальности, даю честное слово. Кстати, пришло время сияния Эдема. Пройдёмте, - пригласил он гостей к наблюдательной площадке на самой вершине дворца.

Крит возвёл руки к небу и сделал взмах в сторону заходящего солнца. И сейчас же в небе возникла вспышка звезды, а затем эквивалент северного сияния, но во много раз ярче. Изумительный калейдоскоп озарил фиолетовый небосклон. Ангелоиды воспарили в небо, словно миллионы фонарей и начали пение невероятной красоты. Мира поддержала мужа и взмахнула руками к Конгломерату. Звёзды немного увеличились в размерах и стали пульсировать.

- Однажды там будут галактики, - с восторгом сказал Крит.

- Чему тут радоваться, - холодно ответил Хан и удалился вниз, - я творил чёрные дыры и квазары, манипулировал временем, пространством, материей и энергией. Но в итоге всё равно пустота.

- Ладно, это конечно незабываемое зрелище, но я ещё немного голоден, - деликатно произнёс Стин и ушёл.

- Не будем мешать хозяевам, - согласился Сеймор.

Крит и Мира остались наедине.

- Им это не нужно, Крит, - с грустью сказала она, и дыхание звёзд потускнело.

- Но почему? Чего же они хотят?

- Смерти, - ответила она, - сотни лет заточения в собственной агонии лишили их чувства жизни. Тантал называл это антрополизисом…

- Я… не понимаю – сказал Крит, - неужели их уже ничем не спасти? Неужели даже красота Эдема не даст им дыхания жизни?

- Только в любви есть смысл и дыхание жизни, Крит. А они её отвергают, - сказала Мира, - в них нет любви. Я не могу их спасти.

- Тогда научи их делам любви, чтобы к этому могло привиться само чувство, а я пока закончу дела на планете Иру. Я скоро приду.

С этими словами Крит поднял взгляд в небо, на знакомую звезду периферии и исчез. Он быстро достиг Салема на планете Иру и продолжил строительство города. Мира спустилась в банкетный зал, и проводила гостей в комнату для ночлега.

Но на следующее утро их во дворце не оказалось. Мира вышла во внутренний двор и почувствовала сигнал тревоги из сада рядом с дворцом. Это был незрелый ангелоид. Он громко кричал и звал на помощь. Мира быстро телепортировалась в сад и ужаснулась. Стин один за другим срывал с деревьев плоды, выращенные на годовщину Дня встречи.

- Это самое вкусное, что я когда-либо ел, - пояснил он с набитым ртом.

Сеймор удерживал в руках и мучил маленького ангелоида.

- Из чего же ты сделан? – рассуждал он вслух.

Хан ходил из стороны в стороны и молча наблюдал за происходящим.

- Что вы делаете? Как вы посмели? – воскликнула Мира, - я верну вас туда, откуда вы пришли!

Она взмахнула рукой и направила силу на преступников, но Хан смог отразить её.

- Я тоже кое-чему научился в мире Сомнамбулы, - сказал он, - а ещё Тантал дал мне свою силу. У нас с ним оказалось много общего.

Мира почувствовала скованность в теле. Не в силах пошевелиться, она медленно сползала на траву. Сеймор и Стин подошли к Хану.

- Я не видел в жизни женщины более прекрасной, - сказал Стин, - ты ведь сможешь её удержать?

- Смогу, - ответил Хан.

- Настоящий человек, - добавил Сеймор и достал остро заточенную ветку дерева, – не бездушная симуляция.

Стин скинул с себя одежду.

- Так, сначала я, - сказал он Сеймору, - Покажем ей, кто здесь хозяин.

- Приди, Крит! Приди! – в ужасе воскликнула Мира, но Хан заглушил сигнал тревоги.

Крит успел разукрасить царские чертоги в Салеме, доработал внешние стены, и наполнил город домами и деревьями невиданной красоты.

- Приди, - впервые услышал он в своём сознании голос Сомнамбулы.

- Я иду, любимая! – воскликнул он в ответ. Голос его пронесся сквозь звёзды и эхом прокатился по небосклону Эдема.

- Он идёт, – с ужасом произнёс Стин, оглядываясь по сторонам.

Когда Крит приземлился в саду Эдема и отыскал возлюбленную, было уже поздно. Мира лежала изнасилованная и израненная с головы до ног. Она тихо стонала и бессильно плакала. Крит прошёл к ней, нежно взял на руки, прижал к себе и кротко произнёс:

- Я здесь, милая. Я пришёл.

Затем он бросил взгляд на зачинщиков преступления и воспылал гневом. Звёзды Конгломерата на небосклоне стали вспыхивать одна за другой, уничтожая целые миры. Солнце Эдема померкло, а луны раскололись на части.

Неожиданно мир вокруг замер. Каждая частица виртуального вещества застыла в абсолютной неподвижности. Сомнамбула стояла в центре процессора Гипногена, разведя руки в стороны. Она направила всю свою силу, чтобы погрузить заключённых в настоящий сон и остановить творящееся безумие.

- Что ты делаешь? Нельзя останавливать реальность, - возмутился Тантал, - нельзя вмешиваться в его выбор. Посмотри – ещё минута и он превратится в одного из них. Разорвёт в клочья своих оппонентов. И ты потеряешь того, в кого верила.

- Я не хочу, чтобы он стал одним из них, - пояснила Сомнамбула, - позволь мне вмешаться.

- Ещё недавно ты кичилась властью, а теперь ищешь повода договориться со мной? Ведь мне ничто не стоит доложить о нарушении протокола коллегии внешнего мира.

- Я прошу тебя, Тантал. Дай нам шанс. Ведь я люблю его, - призналась Сомнамбула, - возьми обратно своих пленников. Я даю тебе полноту власти над ними, протокол Омега. А Крита оставь мне.

- Хорошо, - согласился Тантал, - если ты готова рискнуть своим существованием, и он действительно достоин этого, то я закрою глаза. Можешь менять реальность, как угодно.

Глава 6. Возвращение

Внезапная вспышка перенесла Сеймора, Хана и Стина в другое место – небольшую планету с чёрной, словно уголь, землёй. Небо освещал умирающий коричневый карлик, практически не дающий света. Реки огня и лавы извивались по поверхности планеты и брали истоки из жерла невысокого, но огромного по площади вулкана.

- Кажется, я снова дома, - проговорил Сеймор, - хотя, - он бросил взгляд на окружающий антураж, - там не было так много лавы.

Из большого огненного озера неподалёку показались какие-то выступы и рябь. Это были множество голов. Странные огненные люди с обезображенными телами и лицами вышли на берег озера и устремились к гостям. Их было сотни.

- Кто это? – спросил Стин.

- Разве ты меня не помнишь? Я Лара, – сказал один из монстров, - и сейчас я тебя отведаю.

Самая большая толпа, вооружённая железными орудиями пыток, двинулась навстречу Сеймору. На Хана монстры не обращали никакого внимания. Они проходили сквозь него, хотя он и пытался их привлечь. Огонь не причинял ему боли, насколько глубоко он не заходил, а бывшие соратники были увлечены лишь бегством.

«Одиночество» - с горечью подумал Хан. Как же хочется боли от огня, но только холод – и внутри, и снаружи! Он взглянул на бесконечное звёздное небо на фоне чёрного горизонта земли. «Хуже ада, в котором мучают, может быть только ад, в котором скучают». Его не пугал огонь, его не пугали монстры. Пугала лишь эта гнетущая, беспросветная, леденящая пустота космоса, в которой нет ни конца, ни начала, ни смысла….

***

Когда Крит очнулся в больничной кровати, Мира сидела рядом и держала его руку.

- Наконец-то ты проснулся, - сказала она, - доктора долго говорили, что тебя не вернуть, но я верила до последнего.

- Ты… только что была у меня на руках, израненная, а теперь… Где я? Объясни, что происходит, - недоумевал Крит.

- Я пережила аварию, Крит, - призналась Мира, - доктора смогли меня спасти. Но они не смогли спасти тебя. После травмы головы и моей госпитализации у тебя стало прогрессировать психическое заболевание. Тебя преследовали навязчивые идеи моей смерти. Ты стал совершать компульсивные действия, чтобы облегчить своё внутреннее состояние и за это был арестован. После прохождения врачебной комиссии заболевание признали и тебя поместили на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Долгие годы лечения практически не помогали. В онейроидной кататонии ты выдумал альтернативную реальность, где мы с тобой находились в другом мире. Ты назвал его мир Сомнамбулы. Я всё время была рядом, и ты проговаривал вслух свои галлюцинации. Но благодаря новому экспериментальному препарату тебя удалось вернуть в реальный мир.

Мира кинулась в объятия к Криту и заплакала.

- Как же я скучала, Крит!

- А меня точно выпустят? – спросил Крит, не до конца веря услышанному.

- Если пройдёшь повторную экспертизу, то да. Если осознаешь, что все видения были иллюзорными, то мы вернёмся к обычной жизни.

- Даже вымышленный мир с тобой был для меня раем, Мира, - сказал Крит, - спасибо, что не бросила. Ни здесь, ни там.

Они подошли к окну, взявшись за руки. Обычный город пятого тысячелетия, третьего цикла колонизации расстилался за стеклом на многие мили. Родной Милленхард.

- Эдем… - произнесла Мира, - так ты называл свой лучший мир.

- Он был таким, пока в него не пришли гости. А ещё был Салем на планете Иру, но я не успел его достроить.

- Но и этот мир совсем неплох. Главное, уметь искать в нём крупицы рая. Хотя порой может показаться, что их нет.

- Рай не ищется. Он создаётся, - возразил Крит, а затем поцеловал Миру, - и пусть мы больше не боги, это не помешает нам его создавать.

Эпилог

Из постановления коллегии института гипногенеза №396-а:

Нами были получены сведения о нарушениях протокола №3-альфа, №17, №21 второй версией гипногенетического ИИ под кодовым названием «Сомнамбула». Сведения направлены по закрытому каналу связи предыдущей версией ИИ «Тантал».

Программа «Сомнамбула» была признана неэффективной по ряду пунктов, более подробно см. Приложение 2 к настоящему постановлению. В связи с этим были рассмотрены объективные причины неполадок в работе программы и выяснены удивительные обстоятельства, а именно – практически полное восстановление внутри Сомнамбулы личностной нейроархитектоники погибшей гражданки Союза независимой коалиции планеты Сетерн Миры Макселлер.

Это побудило нас провести дополнительные исследования относительно возможности реимплантации цифровой копии в мозг биологического клона. Мы воссоздали тело Миры Макселлер на основе базы ДНК, а затем погрузили в Гипноген. Вопреки скептическим настроениям, был достигнут процесс синхронизации цифрового и биологического мозга. Энцефалотермобарьер с помощью нового преобразователя был преодолён как Критом, так и клоном Миры Макселлер с имплантированной нейросетью Сомнамбулы, после чего оба были направлены на восстановительное лечение. Для поддержания психической адаптации испытуемого Крита Макселлера была разработана легенда, а также проведена работа по коррекции биографических данных супругов, в т.ч. в официальных источниках.

Этот прецедент в истории института привёл к приостановке программы гипногенеза в качестве средства содержания заключённых, в т.ч. программы «Тантал». Все заключённые были выведены из криосна и помещены в стандартные места заключения свободы. Текущий объём финансирования был перераспределён в сторону дальнейшего изучения двухсторонних трансплантаций «человек-ИИ», однако перспективы развития такого направления по сей день остаются достаточно туманными.