Что наша жизнь? Игра?

Что наша жизнь? Игра?

Будто что-то щёлкнуло в голове, и вмиг моё дремлющее сознание прояснилось до кристальной чистоты. Первым делом проверяю скафандр: показатели не критичны, но щекочут нервы. Запас воздуха и батареи на три четверти. Под ногами противно хрустят бурые ледышки. Осматриваю чуждый ландшафт, полный неуловимых угроз, и мысленно возвращаюсь к кораблю.

После выхода корабля на орбиту неисследованной планеты, я вышел в открытый космос для внепланового ремонта обшивки топливного отсека. Ничего необычного. Знакомая, не самая сложная работа. В эфире банальные и древние, как пирамиды, шутки про: "Хьюстон, у нас проблемы!".

Вдруг мощная вспышка и следом чудовищный удар! Меня вырубило. Что привело к взрыву? Моя ошибка? Вряд ли. Никто лучше меня, бортинженера, в этом не разбирается. Корабль атаковали? Не исключено. Тогда, каким же образом я выжил и оказался на безжизненной Урсе?

Вынужден отмахнуться от этих размышлений, но делаю с большой неохотой. Там, на корабле, остался мой мир, полный уюта, тепла и любви людей, ставших близкими мне за долгое путешествие.

Поднимаю глаза к небу. В стылой синеве скупое на тепло далёкое солнце. Отсюда не разглядеть мой корабль или то, что от него осталось. Грудь сжимают тягостные чувства потерянности и одиночества.

"Соберись! – кричу на себя, борясь с позывами паники. – Нужно выбираться из этого ледяного дерьма. Все вокруг цвета дерьма и наверняка воняет как... дерьмо-о!".

Экранчик на манжете рукава активировался зовом радиомаяка. Я вперился в маленький гибкий дисплей.

"Чей сигнал? Одного из исследовательских зондов? Возможно спасательная капсула. Вдруг это челнок? Меня разыскивают? Сомнительно. В эфире тишина. Хм... А чего собственно жду? Оборудование скафандра способно лишь, как компас, указать направление к источнику сигнала. Зато вопрос, что делать разрешился сам собой. С этого момента начался обратный отсчёт и действует принцип велосипеда – если не едешь, падаешь. Но сколько туда топать?".

С волнением окидываю взглядом местность, которую предстоит пересечь, и мой фальшивый энтузиазм разбивается о жестокую действительность. Предо мной пугающе чернеет волнистое ледяное плато. Оно словно бушующее море, заглянувшее в глаза Медузы Горгоны. В плавных изгибах застыл предсмертный вопль. А на обманчивой глади таятся трещины с острыми краями, будто сколы обсидиана.

Справа над бурой снежной линией возвышаются мрачные, точно гнилые зубы, тёмно-коричневые скалы. Только безумец посмеет рискнуть преодолеть их пешком.

Слева – отрада для глаз: холмистый ландшафт песочного цвета. Кажется, дюны из ледышек амиака и углекислого газа наименее опасны. Разумнее обойти обсидиановое плато слева. Но где гарантия, что мне хватит запаса воздуха и заряда батареи для поддержания тепла на обходной путь?

Смотрю вдаль и чувствую, как меня охватывает отчаяние. Ловлю на постоянном искушении ущипнуть себя. Вдруг это сон? Жуткий кошмар?

Там, с орбиты, наблюдая из мягкого кресла за негостеприимной планетой, Урса казалась загадочной и манящей своей недосказанностью. Кто знает, – рассуждали мы, – что скрывается под снежной вуалью? Предварительное сканирование зондами оставляло надежду, что под ледяной толщей таится жизнь. Какая она? Что за секреты хранит вечная мерзлота?

Сейчас смешно об этом вспоминать. Нелепо, как в один миг сменились приоритеты. Мчишься через всю галактику и вот он неизвестный мир! Предполагаешь, что на каждом шагу ждут открытия, сенсации, дружелюбные фантастические создания. Это время как бы снов наяву. А на деле равнодушные камни и забвение. К чему все эти исследования, если я здесь сдохну?..

"Решено! Иду напрямик!".

На мгновение в глазах зарябило. Мимолётное ощущение присутствия чего-то потустороннего оставляю без внимания – есть дела поважнее.

Подошва ботинок почти не скользит. Очевидно, сезонные пылевые бури основательно поработали над поверхностью льда, делая его слегка шероховатым. Исключением является свежий лёд вокруг трещин. За ними глаз да глаз.

Не покидает ощущение, что подо льдом движутся призрачные силуэты. Неужто и вправду замёрзший водоём? В данный момент эта догадка не вызывает у меня тёплого отклика. Каких чудовищных порождений суровой планеты могут скрывать глубины этого... На ум пришло название: "Чёрное озеро". С трудом сдерживая разгул мрачной фантазии, сосредотачиваюсь на достижении цели.

Эти бесконечные подъёмы и спуски невероятно утомляют. Терять бдительность опасно, но нужно спешить.

"Дерьмо-о!" – кричу, поскользнувшись на вершине застывшей волны. В отчаянной попытке замедлить скатывание с крутого склона мельком замечаю приближающуюся зигзагообразную зазубренную трещину. К моему ужасу, всё больше набираю скорость. Столкновение! Меня закрутило. Система безопасности скафандра противно пищит о критическом повреждении. В бесконтрольном вращении краем глаза вижу брызги крови и удаляющиеся предметы, пугающе похожие на мои ноги. Мозг встряхнуло, словно от удара током – это нахлынула чудовищная боль. Ещё удар!..

Пришло облегчение. Сознание угасает. Больше ничего не волнует, даже скользящее поблизости окровавленное тело без головы...

***

Опомнился вновь на берегу Чёрного озера. Убеждаюсь в своей невредимости и задаюсь вопросом: "Разве только что не наблюдал собственную смерть?". Всю жизнь боялся умереть, не сделав чего-либо значительного – это ведь означало, что зря приходил в этот мир. Разум отказывается понимать и бурлит от смеси эйфории чудесного воскрешения и ужаса расчленения.

В один момент, будто по волшебству, терзания исчезают, не оставив и тени рефлексии. Все помыслы сосредоточены на решении задачи: как добраться к источнику сигнала? Теперь фраза "это единственный шанс выжить" в контексте предыдущих событий звучит странно. Однако суть не меняется.

"Не, туда я больше не пойду", – вздрагиваю и отмахиваюсь от матово-чёрного кошмара. Уж лучше риск не успеть вовремя добраться в обход, чем вероятность повторного четвертования.

Взгляд и надежда устремляются к дюнам.

Острые камни на берегу вынудили меня передвигаться по пескам. Чтобы не тратить силы на спуски и подъёмы, стараюсь идти по гребням дюн, не упуская из виду Чёрное озеро. Временами ноги увязают в песке, и кажется, что бреду по знойной пустыне на родной планете. Усилием воли отгоняю эти вредные мысли, грозящие потерять бдительность. Ведь под ногами по большей части измельчённый лёд, и температура непригодного воздуха под минус сотню градусов. Стоит мне оступиться и скатиться с ветерком, как скафандр превратится в лохмотья. Это уже лишнее.

Нарастающий треск в наушниках привлекает моё внимание. Напоминает помехи во время грозы. Немного узнав эту планету, есть веские основания сомневаться в том, что здесь возможны осадки. В спешке забираюсь повыше и осматриваю горизонт. Далеко позади, над линией дюн, замечаю кое-что необычное. Решил немного отдохнуть и понаблюдать за этим поистине фантастическим зрелищем. Приближалось нечто похожее на карликовый смерч. Ледышки, подхваченные вихрем, сталкиваются и, обнажая свежие сколы, завораживающе мерцают на свету. Очевидно, трение частиц и создают статические помехи. Любуясь природным явлением, не сразу распознал угрозу. Смерч подозрительно двигается не по прямой, а с удивительной точностью повторяет мой извилистый маршрут. И когда он вынырнул в нескольких гребнях от меня, замечаю, что основание воронки, будто хобот, всасывает песок с оставленными мною следами. Я замер в нерешительности: теперь мне чудится, что в движениях смерча прослеживается по-звериному логичное поведение. И в подтверждение моей безумной догадки, смерч на несколько секунд задержался. Казалось он выследил добычу и размышляет. Оценив ситуацию смерч, прямиком устремился ко мне. Он вбирал всё больше песка и, раскручиваясь, устрашающе быстро разрастался. В его завываниях слышалась некая злобная воля, дикая музыка с трубными звуками, вызывающая неосознанное отвращение, граничащее с ужасом.

Я запаниковал и бросаюсь прочь, не глядя, лишь бы подальше от него. И, как назло, увяз в песке. Смерч настиг меня и закружил над головой, медленно опускаясь и обволакивая, как туман. Песчаная воронка, достигнув уровня моих ног, сужается. Я наконец-то высвободился из песочной трясины и осознаю роковую ошибку. Теперь с поверхностью дюны меня ничего не связывает. Ветер, раскручивая, подхватывает меня. Песок скребёт по оболочке и шлему скафандра наскоками в разных местах. Смерч будто проверяет меня на прочность или пробует на вкус. В наушниках заверещал сигнал тревоги разгерметизации. От перегрузки безумного вращения теряю сознание и едва улавливаю, что песок окрашивается в багровые тона и повсюду кружатся кровавые ошмётки...

***

Я вновь на исходной. Сперва убедился в целостности скафандра. Кто бы сомневался. Сосредотачиваю все мыслительные процессы над решением поставленной задачи. Чёрное озеро и дюны не вариант. Выбор невелик: береговая линия с чётко очерченной узкой полоской острых камней вплотную к стене нависающих скал. Взбираться на возвышенность нет ни возможности, ни времени, ни желания.

Если в предыдущих попытках нарекания вызывал фатальный исход, то ныне сожаления возникли уже в процессе. Это кошмар наяву специалиста по безопасности. Приходится вовсю вертеть головой, высматривая подвох. Обломки скальной породы с острыми гранями так и норовят повредить мой скафандр. А падающие со склонов булыжники, как нарочно, стремятся угодить мне в голову. Чувствую себя мыльным пузырём, парящим над бесконечными иглами.

Непрерывная сосредоточенность сказывается на нервах, неизбежно накапливается усталость. Вероятность совершить ошибку возрастает с каждой сотней шагов. На ходу сверился с указателем направления на экранчике нарукавной манжеты. Стоило отвлечься, и в тот же момент острая боль пронзила ступню.

"Дерьмо-о!" – выругался я сквозь стон. Обхватываю повреждённую ногу руками и завываю сквозь стиснутые зубы. Каменный шип, пробив подошву, вонзился в ступню ближе к пятке. Сперва в истерике пытался избавиться от обломка, но вовремя сообразил, что такие действия приведут к разгерметизации. Источник моих страданий в данный момент служит спасительной пробкой, закрывая дыру в подошве ботинка. Ко всем прочим неприятностям начинает опухать лодыжка. В скором времени, если не удалить осколок и не обработать рану, я вообще не смогу идти. На открытом воздухе безумие обнажать конечность. Чтобы сохранить ногу и шанс выжить необходимо укрытие.

Ну, хоть в этом мне повезло. Поворачиваюсь и замечаю тёмный разлом в скале. Подсвеченная фонариком узкая расщелина уступами ведёт во мрак. Выглядит как смертный приговор. Но желание прекратить боль пересилило сомнения. Каждый шаг сопровождается мучительной пульсацией в ступне. Спускаться становится невыносимо. Прежде чем моё терпение исчерпалось, успеваю погрузиться в царство вечной тьмы. Сверяюсь с датчиком температуры: показатели устраивают. Я уселся, прислонившись спиной к бугристой каменной стене. Чудом не потеряв сознание, рывком снял ботинок. Скрепя зубами, обработал регенерирующим гелем рану и залепил пластырем. Окоченевшая ступня подстёгивала торопиться. Требовалось обломать каменный шип таким образом, чтобы осколок оставался в подошве. На моё счастье, это удалось с первого раза. Я спешно, не без труда натягиваю ботинок на распухшую чернеющую ногу. Обезболивающее действует расслабляюще. Поддаюсь соблазну отдохнуть, убеждая себя в необходимости набраться сил для подъёма. Не прошло и минуты, как сомкнул веки, я почувствовал вибрацию под раненой ногой. Свет фонаря выхватил из тьмы нечто пугающее. Крапчатые стены пришли в движение. Мелкие выпуклости, что прежде принял за причудливую, но естественную породу, зашевелились и отовсюду поползли ко мне. Тем временем, вероятно, пробуждённые от спячки моей пролитой кровью, некоторые из них уже прогрызали мой скафандр. Я вскочил и что силы стал карабкаться наверх. Округлые, как галька, жучки сыпятся мне на голову, словно из рога изобилия. Я чувствую, как они вгрызаются в мою плоть, копошатся во внутренностях. Обезумев от ужаса и боли в отчаянии пытаюсь избавиться от костюма и добраться до мучителей. Не выходит. Тело мне отказывает. Я сваливаюсь обездвиженный. Подозреваю, что они уже пожирают мой мо...

***

Я испробовал самые очевидные варианты. Теперь, оглядываясь на прошлые неудачные попытки, Чёрное озеро уже кажется наименьшим из зол. Не рискнув идти напрямик, отправляюсь быстрым шагом вдоль берега, выбирая путь где замёрзшие волны поменьше и реже попадаются пилоподобные трещины. Тактика "тише едешь, дальше будешь" сработала. Я забрался так далеко, как никогда прежде. Теперь на экране вместо указательной стрелки маячит светящаяся точка. Моя цель идентифицировалась – это эвакуационная капсула. Если она не разбита в хлам, её ресурсов хватит, чтобы дождаться спасателей. Конечно, мне повезло бы больше, будь это челнок с моего корабля. Но гораздо лучше, чем исследовательский зонд. Толку от него считай пшик. Отыскав его, пожалуй, можно сразу после отправки прощального сообщения подыскивать умиральную яму...

План-то хорош. Но вот небольшая проблемка. Запасы воздуха истощились. Если я продолжу идти прежним курсом вокруг озера – мне не успеть. Бегом я сокращу время, но увеличу потребление воздушной смеси – тоже не вариант. Сократить путь можно только через озеро. С содроганием смотрю в чёрную даль. Однажды я уже потерял из-за неё голову. Меня успокаивает лишь то, что теперь предстоит двигаться в основном вдоль волн, что заметно облегчает задачу. К тому же имеется опыт, пусть и пугающе смертельный.

Наличие спасательной капсулы воодушевило. Почувствовал прилив сил, словно открылось второе дыхание. Чувства обострились, и я безошибочно угадывал безопасный маршрут. Спустя некоторое время, поднявшись на гребень, я с облегчением высматриваю на берегу светлый овал спасательной капсулы, издали кажется не повреждённой. Между мной и конечной целью лежит широкая неглубокая выемка с плоским дном, будто каток. Лёд в ней темнее обычного и выглядит свежее. Это место не понравилось мне с первого взгляда, бередило разум тревожными догадками. Опять же, будь у меня в запасе время, непременно пошёл бы в обход. Воздуха осталось лишь на путь по прямой, да и то впритык. Пересекая выемку, возникает подозрение, что под ледяным покровом за мной следует огромная сумеречная тень. Успокаивая себя тем, что это наверняка оптический эффект из-за разности в толщине льда, всё же ускоряю шаг. Ближе к середине огромного ледяного блюдца опасение становится обоснованным. На глубине рыщет нечто исполинское, зловещее. Я больше не могу держать себя в руках и бегу изо всех сил. Вот уже до подъёма рукой подать, а за ним на берегу моё спасение. Под ногами дрожит и крошится лёд, сбивая меня с ног. В мгновение несколько огромных вытянутых челюстей с множеством зубов смыкаются на мне. С раздробленными костями и потрохами наружу скольжу по пищеводу чудовища. Захлёбываюсь в пищеварительном соке и сквозь невыносимую боль прорывается предсмертный вопль сознания: "С меня хва...".

***

"С меня хватит!" – твёрдо решил я и, где стоял, лёг на спину. Чувствовал, что выдохся, как детский шарик, из которого вышел весь воздух.

От непривычных рыжевато-белёсых облаков уже тошнит, впрочем, как и от всей планеты. Какой смысл страдать, изнурять себя, когда результат всё тот же? Все мои потуги будто неточные удары боксёра, который безнадёжно проигрывает.

Мелькнула мысль, лишённая радости: "А вдруг я уже умер, просто не знаю об этом? Вместо того чтобы покинуть Урсу и присоединится к предкам, мой дух не может смириться со своей участью? Это предположение, пожалуй, поясняет воскрешение на берегу. Вероятно, в этом месте я умер взаправду...".

Закрыв глаза, представил себя невесомым и поднимающимся над поверхностью планеты. Я мысленно удалялся прочь от Урсы и, как бывало прежде, глядя в иллюминатор, мириады огоньков далёких звёзд проносились мимо. В душе воцарилось поистине вселенское спокойствие, и я почти созрел поверить грёзам. Вдруг меня с чудовищной силой подкинуло вверх. Подхваченный струёй газового гейзера, я действительно несколько секунд стремительно удалялся от планеты. Но вот мой полёт замедлился и, достигнув апогея траектории, я, кувыркаясь, понёсся навстречу скалам. "Это какой-то пи...".

***

Что, если я не умер, а моё сознание застряло в глубоком сне вроде гибернации или комы? Точно! После взрыва меня подобрали и поместили в медблок. И чтобы прийти в себя, нужно найти выход. Урса убедительно намекнула, что до спасательной капсулы мне не добраться. Я посмотрел за спину: туда? Может, за этим хребтом найдётся ответ или подсказка?

Решение принято, и я направляюсь к невысокой гряде скал, вполне проходимой. Добраться до перевала извилистым путём стоило мне немалых усилий и приличный запас воздуха. С высоты местность, где я застрял, напоминала громадный древний кратер, не то вулканического происхождения, не то от падения крупного метеорита. Скорее последнее. Вероятно, глыба столкнулась с поверхностью планеты под острым углом со стороны дюн, там практически нет возвышений. Напротив, где сосредоточилась основная мощь взрыва, возникли высоченные скалы, словно застывший всплеск расплавленной горной породы, вырванной из недр. В центре образовалась гигантская выемка, которая после остывания наполнилась, возможно, водой, а сверху покрылась коркой льда из амиака.

Оставив за спиной смертельно надоевший пейзаж, я перебираюсь через хребет и окидываю взглядом открывшееся пространство. Снежное плоскогорье простирается вдаль и теряется в белёсой дымке. Глядя с апатией на бездушное царство вечной мерзлоты, готов признать усилия напрасными, как вдруг на рукаве оживает экранчик. Если бы не указатель направления неизвестного источника сигнала, угнетающе тёмный каньон вряд ли удостоился моего внимания. Анализ сигнала интригует. Слабый источник вещает не на стандартной частоте, но на самой известной, издавна используемой для поиска внеземных цивилизаций. В голове рождаются идеи одна безумнее другой. "Что стоять и гадать? Где технологии, там разумные существа и условия для жизни. А если не верить в это, во что же верить вообще?".

С волнением я бросаюсь вниз по пологому склону. То, что издалека принял за разлом на поверхности, вблизи оказалось провалом свода гигантской подземной пещеры. Но не это возбуждает и дразнит моё воображение.

Из мрака подземелья поднимаются квадратные вершины тёмных прямоугольных монолитов с идеально ровными матовыми гранями, будто нагромождение колоссальных кристаллов. Десятки, если не сотни одинаковых геометрически правильных конструкций плотными рядами образовывают куб. При внимательном осмотре замечаю на некоторых монолитах повреждения в виде сколов и надломов, вероятно, в результате обвала купола пещеры. Без сомнения – это рукотворные объекты. Более того, осмелюсь предположить, что предо мной творения неизвестной цивилизации. В закромах памяти не нашлось аналогов, и о предназначении остаётся только гадать. Впрочем, только на одном этом открытии я могу сделать себе имя.

Какая-то скорбная, гнетущая тайна мерещится в грандиозных размерах и строгих формах строений. Смертельный холод и убийственная атмосфера в сочетании с величественным безмолвием скопища мрачных обелисков вызывают тягостные мысли об упокоении. Невзирая на отсутствие видимых признаков жизни, покуда слышится зов, сохраняется надежда найти спасительное укрытие, а вместе с ним наверняка и ответы.

Трудно описать волнение, с которым я ожидаю встречу с неведомым миром, где никогда не слышали эхо человеческих шагов. Воодушевлённый открытием, я спешу к краю обвала. На мою удачу внушительный фрагмент скальной породы застыл в падении, опираясь под наклоном на один из монолитов. С чрезвычайной осторожностью я спускаюсь по каменному мосту.

Площадка примерно сорок на сорок метров сплошь покрыта льдом. Под мутной коркой ни намёка на проёмы или отверстия. Я с трепетом заглядываю за край. Луч моего фонаря бессильно растворяется во мгле. Кажется, в этой зловещей бездонной тьме притаилось чудовище, хладнокровно дожидающееся, когда добыча опрометчиво свалится к нему в пасть. Меня пробирает дрожь. Я насилу отмахиваюсь от пугающей фантазии и спешу заняться делом.

Даже в отсутствии на гранях признаков каких-либо инженерных конструкций, сооружения напоминают очень высокие здания, наподобие небоскрёбов. Из-за отсутствия возможности сейчас спуститься вниз, вижу единственный выход: следовать по крышам, покуда не найду источник сигнала или не закончится воздух...

На взгляд, расстояние до ближайшего по курсу здания около трёх метров. Поскольку здесь сила гравитации на четверть меньше, такой прыжок вполне по силам даже в скафандре. Сделав предварительно несколько пробных прыжков по площадке, окончательно убедился в верности этого предположения. К тому же лёд, покрытый пылью и мелким песком, практически не скользкий. Всматриваюсь вдаль: до центра, куда ведёт меня сигнал, не меньше двух десятков крыш. Что ж, нужно спешить.

Как следует разбегаюсь и прыгаю. Долетев до соседней крыши, я поскользнулся и, упав на спину, треснулся затылком о лёд. Система безопасности скафандра в унисон со мной коротко проворчала.

При беглом обследовании поверхности ожидаемо не обнаруживаю ни единого люка или углубления. Идеально ровная площадка. Выполнив поправку траектории прыжка, следующую крышу достигаю без неприятностей. Спустя десяток крыш ожидаемо накопилась усталость, и я решил сделать передышку. Сверяюсь с данными на экранчике: светящаяся точка говорит о том, что цель уже близко. В душе зарождается нечто неопределённое, зыбкое. Воображение то и дело уносит меня в мир фантастических ассоциаций. Будто вот-вот распахнутся двери в древний и абсолютно чужой мир, таящий восхитительные и ужасные секреты. Хочется поскорее узнать, что за существа здесь жили и возводили такие загадочные сооружения.

В предвкушении новых открытий задерживаюсь к краю площадки. Неожиданно кромка обвалилась. Падая в беспроглядную бездну, у меня невольно вырывается крик, в котором смешивается всё: удивление, разочарование, злость, отчаяние и ужас. Ужас от того, что снова очнусь на берегу...

***

Прихожу в себя на... Крыша? Вроде та самая, с которой сорвался. Противоречивые чувства овладевают мной. Воскрешение здесь, а не на омрачённом неприятными воспоминаниями берегу Чёрного озера, стало для меня приятной неожиданностью. Осознание, что я на верном пути, вдохновляет. Между тем, угнетает чувство обречённости, будто я марионетка в непостижимой игре. Какая аномальная сила управляет безжалостным процессом и какую цель преследует? В отсутствии ответов моя власть над разумом основательно колеблется. И всё же мне удаётся сохранить равновесие духа. Сработал укоренившийся навык исследователя: любознательность одерживает верх над растерянностью и безысходностью. Желание проникнуть в тайны иного мира подстёгивает продолжить игру.

Вскоре успешно добираюсь до крыши монолита, из недр которого исходит непрерывный призыв. На этом мой оптимизм исчерпался. Стою посреди голой оледенелой площадки и не имею ни малейшего представления, как проникнуть внутрь, если это вообще возможно. Запас воздуха на исходе. Батарея вот-вот сдохнет. Опускаюсь на лёд, ложусь на спину и, глядя в глубины чуждого неба, с безразличием гадаю: окочурюсь или задохнусь? Закрываю глаза. В абсолютной тишине умолкают даже мысли. В голове тихо и пусто.

Тук... Тук... Размеренно стучит сердце... Долго ли?

Вдруг меня осенило: "Я откликнулся на зов. Как хозяева узнают, что я пришёл? Необходимо дать о себе знать. Порядочные люди стучат в дверь, а не вламываются".

Вскакиваю весь на нервах. Шутка ли, на кону жизнь... Не помню какая по счёту. Записал фрагмент получаемого сигнала и включил трансляцию. Не понимаю, как это произошло, но я тут же очутился внутри прозрачной радужной сферы, будто в мыльном пузыре. Прежде чем погрузится внутрь монолита, я узрел нечто поразительное. Не могу с уверенностью утверждать, что это не игра моего воображения или оптическая иллюзия, вызванная неосязаемой оболочкой транспортной сферы. Знаю точно, что это вызвало у меня состояние, близкое к благоговейному ужасу.

Я силюсь опереться на что-то известное, привычное, чтобы дать определение самому себе. В этих мыслительных потугах я вижу себя дикарём, узревшим космический корабль. Ассоциации крайне примитивные, но ничего другого мой разум не может предложить.

Монолиты вмиг преобразились. Тёмная матовая поверхность теперь выглядит как голубовато-серая кожа с тёмно-синими прожилками вен и капилляров. Эта синюшность вызывает стойкое ощущение близкой смерти. Но не эта картина заставила меня содрогнуться, а волосам на голове встать дыбом. Повреждённые монолиты кровоточат. В местах сколов и надломов зияют открытые рваные раны, из которых где обильно, а где по капле просачивается багряная жидкость. Многочисленные, непостижимых размеров потоки, словно дым из печных труб, струятся вверх, за пределы моего обзора. В голове не укладываются грандиозные размеры этой реки крови, уносящейся вопреки законам природы, куда-то в небеса.

Невзирая на всю чудовищность образов, будто порождений чуждой фантазии, склонен доверять своим глазам. За такой короткий момент наблюдения невозможно уяснить суть происходящего. Однако, в моём взбудораженном разуме возникает сюрреалистичная версия, что сфера проецирует прошлое. Ныне безжизненные монолиты – надгробия самим себе.

Когда я опомнился, сфера стремительно несла меня по витиеватым туннелям, будто по кровеносным сосудам гигантского организма. За полупрозрачными стенками проступают неясные силуэты. За исключением области передо мной, видимо, выполняющей функцию большого иллюминатора, снаружи всё искажается сферой, как при эффекте преломления света в воде. Я не испытываю ни чувства голода, ни потребности в воздухе и тепле. Завис в сидячем положении, будто в кресле, и мои согнутые руки опираются на невидимые подлокотники. Уже не вижу надобности в скафандре, но сейчас не до него. Вероятно, сфера создаёт телу максимальный комфорт, дабы разум не отвлекался на поддержание жизнедеятельности.

Едва успевая следить за головокружительными поворотами, ловлю себя на мысли, что без навигатора мне в жизни не выбраться из этого лабиринта. А ещё на ум пришло безумное предположение: если зрение не подводит меня и всё наблюдаемое не результат анимации или, чего хуже, галлюцинаций, то внутри монолита кажется многократно просторнее, чем это представлялось снаружи. В памяти всплыло упоминание о неевклидовой геометрии и что-то о многомерности.

Размышления прервались остановкой сферы. Трудно сказать, где пределы полости, ставшей конечным пунктом путешествия. С содроганием могу лишь описать ту гадость, что парит в невесомости у меня на виду. На ум приходит разное, но главным образом ругательства. Мой разум закипает от возмущения: "Это всё, что я заслужил? Ради этого дерьма извёл столько своих жизней?".

Омерзительного вида шарообразный объект выглядит как немыслимых размеров куча экскрементов. На его вязкой бугристой поверхности лопаются пузыри, будто грязевые вулканы, разбрызгивая тошнотворные сгустки цветом детской неожиданности. Эти выделения пожирают копошащиеся в нечистотах крупные черви. Невзирая на отталкивающее представление, как исследователь вынужден признать эту самодостаточную систему симбиоза довольно эффективной. Шар отторгал свои продукты жизнедеятельности, которые поглощались червями. В свою очередь, их фекалии впитывались оболочкой макроорганизма. Этакий круговорот дерьма. Радует только, что сфера не транслирует запахи...

В этой гадкой, но вполне успешной форме жизни, противной здравому смыслу, есть что-то символическое. Неужели это непоколебимый закон природы: чтобы преуспеть в жизни, надобно быть, по сути, дерьмом?

Остаётся загадкой, что делает источник сигнала внутри этой мерзости. Одно я знаю точно: транслятор непременно нужно извлечь.

Откликаясь на мои намерения, сфера приблизилась к шару вплотную. Невольно взгляд сосредоточился на отталкивающих подробностях, отчего заслезились глаза. Когда смог совладать с эмоциями, обратил внимание на подозрительное поведение червей. Они все как один развернули свои ротовые отверстия в мою сторону. Ожидал, что это некая защитная реакция, что вот-вот они бросятся на меня, как пчёлы, жертвуя собой, обороняют улей. Однако, на удивление, я ощущаю не агрессию, а скорее сочувствие. Это чувство сродни с тем, который испытываешь, глядя на безнадёжно больного.

Я замешкался. Что если, прикоснувшись к тайне, знание изменит меня бесповоротно, как в переносном, так и в буквальном смысле? Что шагнув в темноту – уже не вернусь, не буду тем, кем был, и не стану тем, кем мог бы стать. Пугающая перспектива. Всё моё человеческое естество отчаянно сопротивлялось такому исходу, предполагало, что ещё есть время, а его нет. Подсознательно я надеялся на благополучное возвращение в мир людей с багажом ценных знаний и фантастического опыта. Но разум твердит о безысходности. Я пешка в чужой игре. Какой шанс, что непостижимая сила, приведшая сюда, откажется от своих планов и милосердно оставит меня в покое? Зеро...

Раз уж это неотвратимо и я выполняю волю высших сил, надеюсь, это не богохульство считать себя мессией.

Мысленно навсегда прощаюсь с прошлым. Сосредотачиваюсь на цели и, преодолев отвращение, протягиваю руку. Сфера, повинуясь, движется вперёд, разрезая плоть какахи, будто скальпелем. Тьма поглощает...

***

На тёмном экране появилась надпись: ПОДОЖДИТЕ ИГРА ЗАГРУЖАЕТСЯ, а следом ПРОДОЛЖИТЬ ИГРУ, ВЫЙТИ В ГЛАВНОЕ МЕНЮ.

Патлатый юноша снял наушники, развернул кресло и откинулся на спинку.

– Что скажешь? – сказал лысоватый мужчина в очках. – Игра, конечно, ещё сыровата, но мне важно твоё мнение не как сына, а как геймера.

– Прикольно, – сухо сказал юноша. – Но тоже нет.

– Чего нет? – удивился мужчина.

– Правды жизни...