Пробуждение

Теперь уже и не разобрать с чего все началось. Что происходило до того, как София попала сюда, а что после. В одни моменты она не помнила себя, в другие ясность ума возвращалась и инстинкты гнали вперед. Она проваливалась сквозь события и места, утопала в них. Позже приходила в себя и снова забывалась. Но одно оставалось неизменным – высшее провидение указывало путь и, так или иначе, София следовала за ним.

Картинки и чувства сменяли друг друга пёстрым, несвязным калейдоскопом. Образ комнаты, залитой ярким искусственным светом, усеянной разной техникой, со шныряющими туда-сюда людьми в белых халатах, на мгновение вспыхнул в сознании. Затем тесное, темное чрево челнока, уносящего её, совсем еще юную девочку, прочь от горя и смерти. Скачок вперед во времени, в момент, когда София остро ощутила отрешенность и отчаяние последних минут. Снова в прошлое, где она выживала долгие, бесконечные месяцы в холодном тюремном изоляторе в поисках ответов и смыслов… Водоворот воспоминаний увлекал все дальше, глубже…

На фоне образов и событий, острее остальных София ощущала те, что несли опасность и боль. Детство в убитом войной городе среди голода и потерь. Страх смерти от рук неотвратимого врага, жаждущего заполучить кусок ее плоти. Отчаянные и пустые попытки оправдать смысл собственной жизни. Остальные воспоминания проносились мимо, но только не эти. Возможно, опасность и боль играли роль катализатора… Но чего?

И вдруг София вспомнила – цель, у нее есть цель. Она знала, что делать – найти в этом бурлящем потоке недостающее звено, перекинуть мостик, связать воедино полотно. Только так можно исполнить свое предназначение. Однако это знание ускользало от нее. Проваливаясь в кроличью нору, свитую из событий и ощущений, фокусироваться на цели становилось сложнее. Пока, наконец, образы не перестали мелькать перед глазами. Воцарилась темнота.

***

София неподвижно сидела на старой деревянной лавке, пока еще не осознавая, где и когда. На небольшой лужайке поодаль, заваленной битым стеклом и искореженными металлическими конструкциями, она увидела пожилую женщину. Ее преклонный возраст выдавал крючкообразный силуэт и тяжелая походка. Короткий поводок разделял ее и маленькую, цвета пепла, собачонку. Та скулила и явно хотела убраться подальше. Под ногами валялись обгорелые и изувеченные останки боевых машин и амуниции – напоминания о войне с синтетиками. Посреди лужайки одиноко и нелепо белела старая эмалированная ванна, выбиваясь из общего тона окружения. Воздух пах горелым пластиком и горем.

- Буря близко. Вон, глянь-ка туда, - рядом с Софией возник мужчина. На вид лет пятидесяти, с седой щетиной и в треснутых круглых очках на носу. Он казался огромным, почти гигантом. – Если не хочешь сгинуть, лучше возвращайся домой.

На горизонте медленно ползла, поднималась темная волна. Всполохи молний озаряли ее тело, предупреждая о грядущей опасности. Софии подумалось, что волна накроет, сметет остатки этого города.

- Тебе есть куда пойти? Где твои родители?

Ответ крутился в голове, но найти нужных слов не получалось. София не могла вспомнить, как ни старалась. Ком подступил к горлу и мир потерял резкость. Незнакомец все понял и с грустью посмотрел на нее.

- Пойдем, я помогу. Переждем бурю вместе, а потом что-нибудь придумаем.

София встала, чтобы последовать за мужчиной, но ее ноги отказались идти. От неожиданности она вскрикнула и, падая, больно ушиблась коленом. Однако в этот раз плакать не хотелось. София знала, что физическую боль можно контролировать. Просто забыть о ней.

Девушка перевернулась на спину и приподнялась на локтях. Дала команду ступням - те беспрекословно подчинились, наполняя Софию чувством облегчения. Мужчина помог ей встать, и вместе они двинулись в укрытие.

Ветер усиливался, срывался с места диким скакуном, бил по лицу, и от этого перехватывало дыхание. Волна на горизонте выросла вдвое, близкое свидание со свирепой бурей отозвалось неприятным спазмом внизу живота.

Мужчина и София повернули за угол дома в три десятка этажей. Дверь, площадка. На стене указатель в подвал с надписью «Бомбоубежище» желтой выцветшей краской. Но мужчина прошел мимо подвала и устремился к лестнице. Гул на улице набирал силу, креп. Они поднимались выше и выше.

- В моей квартире есть комната без окон, там безопасно, – мужчина запыхался, но лишь ускорил шаг, подгоняемый скрипами и стонами дома. Двадцатый этаж, двадцать первый…

Нутро Софии противилось такому решению. Зачем идти в квартиру, если есть убежище? Этот вопрос легкой, почти незаметной дымкой возник в ее сознании и дал толчок цепной реакции. Теперь какая-то мысль крутилась на кончике языка, но София не могла вспомнить. Что-то очень важное. Важнее, чем она или этот мужчина. А может и весь город.

«Это воспоминание. Я в воспоминании, - внезапно подумалось Софии, но мысль эта ускользала, испарялась. – Цель. У меня есть цель… Я должна связать воедино полотно, перекинуть мостик…»

Волна ветра, пыли и песка ударила в дом с невиданной силой, от удара бетонный исполин содрогнулся. Отголоски мыслей о каком-то воспоминании и цели осыпались с сознания Софии, словно пожухлые листья. Снова удар и снова дом со стоном накренился. Коридор, по которому бежали двое, изгибался и скручивался в разные стороны.

- Давай сюда! – мужчина открыл дверь с номером «202». Мимо гостиной и спальни, и они очутились в полной темноте, окруженные давящими стенами почившей гардеробной.

- Сегодня бьет сильнее, чем обычно. Да… Но ты главное не бойся, буря скоро пройдет, - низкий и теплый голос заполнил комнату, окутал со всех сторон. Будто этот огромного роста человек слился со стенами воедино. София сидела в кромешной тьме на полу гардеробной, сотрясаемая дрожью и судорогами дома. Казалось, что он вот-вот рухнет.

- Это крепкий дом, - как будто мужчина знал, о чем думает София. – Такие выдерживают мощные землетрясения, а эта буря – так, ерунда. Уж сколько раз я здесь пережидал – не счесть. А все целый.

Слова мужчины придавали надежду. И правда, со временем гул уменьшился, порывы ветра ослабли, стали редкими, пока совсем не угасли.

- Ну вот и закончилось. Можем выходить.

Яркий свет ворвался в гардеробную и больно ударил по глазам, но уже в следующее мгновение сжалился, поугас, давая возможность взглянуть на останки былой жизни. Песка в квартире прибавилось, а раскуроченная мебель и предметы интерьера валялись в новом причудливом ансамбле. Волна уносилась дальше, на встречу с новыми выжившими.

- И так каждый раз. Попробуй найди что-нибудь после очередного сунараси, - мужчина улыбнулся, но София не поняла значения последнего слова. – А теперь давай-ка подумаем, как я могу…

Незнакомец не закончил фразу. Мир снова наполнился белым светом, на несколько секунд исчез, утонул. Когда зрение вернулось, София и ее спаситель подошли к пустой глазнице окна. Вдалеке, высоко над остовами домов, медленно росла светло-желтая сфера. Облака вокруг нее испарились за мгновенье. Новое солнце продолжало расти, пока его нижний край не поглотил бренную землю.

- Бегом! За мной! – скомандовал мужчина и резко бросился к выходу. София интуитивно последовала приказу.

Они бежали вниз по лестнице, когда дом настигла взрывная волна. От удара оба не удержались на ногах и кубарем скатились по ступеням. Звук ломающегося железобетона где-то над головой и проносящихся мимо обломков отозвался в груди Софии животным страхом и паникой.

- Не останавливайся! - крикнул мужчина. – В подвал! Быстрее!

Пролеты сменяли друг друга со страшной скоростью, до подвала оставалось каких-нибудь пять этажей, но в голове крутилась, кричала одна мысль: «Не успею! Не успею!»

С неба тяжелой плитой пролился осенний дождь. Холодные капли больно хлестали Софию по голове, лицу и плечам. А может и не капли вовсе, а куски бетона, вырванные живьем из лестничных маршей.

Не чуя ног, она бежала вниз. Но вдруг ступени разлетелись на сотни мелких осколков. Стены осыпались песком и, влекомые неведомым ветром, развеялись. Калейдоскоп воспоминаний, событий и людей снова закружил Софию в лихом танце. Отдаваясь его направлению и развитию, девушка забылась.

***

Первое, что увидела София – небо. Свинцовое и низкое, оно нависало над головой серой, давящей пеленой. Мелкая морось, почти неосязаемая, оставалась на лице легким, свежим прикосновением. Холодный ветер забирался в волосы, теребил их, напоминая о том, что на улице поздняя осень. На улице.

Невообразимая легкость пронизывала все естество. Наверное, так люди ощущают себя в невесомости. Приятное чувство расслабленности струилось по рукам и ногам. Оборвать его движением было бы непростительно.

И тем не менее взгляд Софии соскользнул с серого моросящего одеяла и упал на горизонт.

Она лежала в старой эмалированной ванной посреди заброшенного, явно с заводским прошлым, здания. Крыша давно обвалилась, лишь кое-где остались кирпичные перегородки, да обшарпанные стены со щербатыми окнами из зеленых стеклоблоков. Теплая вода приятно согревала голое тело, выбираться из нее в этот промозглый мир совершенно не хотелось. Вокруг ни души, ни единого звука, кроме мерно гудящего монорельса где-то настолько далеко, что казалось, будто это сам город дышит.

Голова девственно пуста, ни тени тревоги или страха. Через этот вакуум тонкой струйкой до Софии доносились слова из старой японской песни, которую ее заставляли слушать в детстве. Что-то про вождя и прекрасную жизнь, про светлое будущее и высший смысл. Она вспомнила, что ненавидит эту песню. Но та и не думала заканчиваться, а только крепла, звучала все громче.

Теплая вода окутывала, не отдавала Софию в лапы холодной осени. Наконец она почувствовала, как тело наполняет тяжесть, пальцы снова сгибаются. Вода встрепенулась под силой движений, и вместе с волнами пришло осознание реальности.

София огляделась. Рядом с ванной стоял большой металлический стол, на котором запросто мог уместиться человек. За ним еще один, поменьше, со странного вида предметами. Главный из них, похожий на большой нож для хлеба, лежал на смятом вафельном полотенце цвета крем-брюле. Несколько ножей поскромнее, скальпель, щипцы и изогнутые ножницы расположились ровным рядом подле друг друга. Два белых пластиковых контейнера разного размера с надписью «Суралмаш» возвышались над гладкой металлической поверхностью большого стола и выдавали свое происхождение.

Дома у Софии стоял холодильник с точно таким же названием.

Обстановка не оставляла шанса интерпретациям и все, чего ей хотелось – побыстрее покинуть это место. София попыталась выбраться из ванной, но сила тяжести настигла ее многотонным прессом. Слабость не спешила отступать.

Чуть переведя дух, она снова огляделась и увидела рядом с маленьким столом кресло-каталку, по виду явно автоматическую. Мимолетную надежду на спасение безжалостно убил пол, заваленный битым кирпичом, стеклом, и еще не пойми чем. София с сожалением отметила, что по такому каталка точно не проедет, даже с приводом. Само присутствие настолько продвинутой каталки в таком месте вызывало странное чувство диссонанса.

- Ну чё, надо начинать, - послышалось из-за полуразрушенной стенки, неподалеку от ванной. Что-то скрипнуло и звук тяжелых шагов прорезал тишину. Девушка замерла от страха, не в силах оторвать взгляд от места, где вот-вот появится ее палач.

«Давай, выходи! Покажись, мразь!» - думала она.

Мгновения, казалось, растянулись в минуты или даже часы. И вот из-за кирпичной стены, переваливаясь с ноги на ногу, вышел человек с неестественно большой, лысой и бледной головой в наушниках. Внутри у Софии все оборвалось – серый глянцевый фартук, резиновые перчатки выше локтя. Ее догадки подтвердились. Она слышала много историй о гроверах, но никак не думала, что станет одной из них. Гроверы похищали людей и забирали внутренние органы, конечности, мозг – все, что пользовалось спросом. Дальнейшая судьба «донора» их, мягко сказать, не заботила.

Заметив, что девушка в сознании, человек стянул наушник с одного уха и сказал:

- Вот те на! Чё, с дозой намудрил? – он снял второй наушник и положил оба в пустую выемку в кирпичной стене. – Да и хрен с ним, и так кровищи буит вагон.

Гровер локомотивом двинулся к Софии, расстояние между ними стремительно сокращалось. Девушка изо всех сил рванула из ванной, но лишь перевалилась через борт и упала на острые обломки кирпича и стекла. Палач приближался быстрее, чем она того хотела.

София кое-как встала на четвереньки. И тут же тяжелый сапог настиг ее ребра. От удара девушку швырнуло в маленький стол, предметы на нем с лязгом разлетелись.

Невидимые тиски мертвой хваткой сдавили грудь Софии, не вдохнуть. Остатки воздуха покидали легкие вместе с протяжным стоном. Два коротких шага в её сторону и на шее сомкнулись руки гровера. Не в силах вырваться из смертельных объятий, девушка судорожно пыталась найти на полу хоть что-то, чем можно огреть верзилу.

На этот раз удача улыбнулась Софии. Кусок кирпича лег в ладонь и устремился к огромной лысой башке.

- Получи, урод, - просипела девушка.

Кровь хлынула из виска гровера, но тот и не думал ослабить хватку. Еще удар. После третьего верзила все-таки вскрикнул и отпустил шею Софии. Та закашлялась, но сознание было ясным. Рядом, меж остатков кирпича и стекла, она увидела один из ножей, что лежали на маленьком столе. Без раздумий девушка схватила несостоявшееся орудие своего убийства и ринулась на истекающего кровью похитителя.

Лезвие вошло в шею почти без усилий.

Гровер больше не представлял угрозы. Перед тем, как обмякнуть и затихнуть, он посмотрел на Софию стеклянными глазами и сказал:

- Ты все равно сдохнешь… Ты ничтожество…

Эти слова прозвучали до боли знакомо, она вспомнила, как часто повторяла их много лет позже. Когда отчаяние накрывало с головой в ее затхлой квартирке на окраине города, Софии хотелось только одного – заглушить всепоглощающее чувство безнадежности и бессмысленности собственного существования. В конце концов остался всего один способ избавиться от ощущения никчемности…

И в этот момент София осознала - воспоминание. Она в воспоминании и у нее есть цель - связать воедино полотно, перекинуть мостик…

Ноги вновь обмякли, как тогда в детстве, на скамейке. Без сил девушка упала на холодный и мокрый от дождя пол. Раны от острых камней и стекла кровоточили и щипали, каждый вздох отдавался колющей болью в правом боку. Снова в голове зазвучала ненавистная японская песня. Лежа рядом с трупом гровера, София испытала опустошающее чувство одиночества. А после темнота забрала ее.

***

Внимание Софии привлек звук шагов, такой выверенный, ровный и необычайно громкий – почти марш. Грязный асфальт улицы, залитой огнями ярких вывесок и рекламных баннеров, утюжили ноги многочисленных прохожих, спешащих по неотложным и очень важным делам. Каждый из них, как он думал, вносил неоценимый вклад в Великое Ничто, создавая и оправдывая смысл собственных биологических процессов.

София сидела в кресле-каталке, по виду явно автоматической, на небольшой платформе недалеко от пешеходной зоны. Гонимые дождем, мимо проходили мужчины и женщины. У каждого на ушах и глазах очки и наушники. Они не видят и не слышат друг друга, а просто бредут по виртуальным разноцветным дорожкам, в лучшем случае слушая по несколько вирусных синти-поп треков одновременно. София же видела каждого из них, отмечала детали внешнего вида, провожала взглядом самых причудливых, слушала мерный топот шагов и чувствовала, будто это сам город дышит.

Оторвавшись, наконец, от своего занятия, девушка попыталась встать, но тело не отозвалось. София взглянула на ноги и ужаснулась – их просто не было. Дышать стало сложно и она с трудом переборола желание закричать.

«Цель… Связать воедино полотно, перекинуть мостик…»

Прохожие в миг остолбенели, все как один. Звуки улицы медленно угасали, пока не утонули в полной тишине. Мир вокруг стал черно-белым, капли дождя повисли в воздухе.

Перед взором Софии вырос огромный многоэтажный дом, похожий на те, в которых жили прокаженные: с забитыми или выбитыми окнами, сохнущим тряпьем, и причудливой формы и содержания оскорблениями на стенах. Странно, София видела этот дом впервые, но тот выглядел до боли знакомым. Вдали от дома разинул пасть исполинских размеров котлован. Его склоны устилал многонедельный сорняк, мусор и пустые бутылки. И снова чувство невыносимого одиночества пронзило до самых костей.

В застывшем черно-белом мире София увидела три силуэта возле одного из подъездов, и на душе стало чуть теплее. Один из них, самый тучный, с увесистой ряхой и горящими глазами, что-то увлечённо рассказывал. Двое других сидели напротив на лавке и то и дело вскакивали, заливались смехом, хватались за голову, толкали друг друга.

В силуэтах София узнала друзей, с которыми никогда не виделась. Вдруг сердце сжалось от невыносимого желания их обнять, от души посмеяться над шутками Алекса, пожать крепкую руку Джона, похлопать по плечу Майка.

София легко толкнула рычаг управления в сторону мужчин и колеса кресла-каталки пришли в движение. Вот они, уже совсем близко! Она окликнула Алекса … и ничего не услышала. В тот же миг три черно-белые фигуры разом посмотрели на девушку каменным взглядом. На их лицах ни осталось и следа от недавнего веселья. Угрюмый дом стал еще более мрачным. Котлован разинул пасть еще шире.

Трое друзей, как по команде, двинулись к подъезду. Постойте, подождите, думала София, толкая рычаг управления что есть мочи. Но дверь подъезда открылась, один за другим фигуры медленно скрылись в чреве дома.

София успела ухватится за ручку за секунду до того, как дверь захлопнется. С силой потянула, но на той стороне увидела лишь пустоту и беспросветную тьму. Неважно! Она должна поговорить хоть с кем-нибудь. Спастись, уберечься от самой себя. Кресло-каталка решительно устремилась вперед.

Из темноты возникло знакомое помещение, окружая Софию предметами быта, мебелью и скомканными вещами. Она оказалась в своей квартире… и никого вокруг. Ни души. Ни в душе.

Боль отчаяния пронзила каждую клетку ее тела. Годы внутренней борьбы не дали никаких плодов – она наконец смирилась и приняла эту мысль. София устала искать способы унять боль. Остался лишь один выход. Ей понадобилась всего-то целая жизнь, чтобы дойти до него, как бы нелепо и смешно это ни звучало…

Черно-белый мир вдохнул Софию, а после рассыпался на осколки.

***

Яркий искусственный свет озарял медицинские мониторы, компьютеры, и другую технику в комнате. Тени шныряли мимо Софии, обрывки фраз и звуков еле доносились до пробуждающегося разума.

Ясность вернулась, когда взгляд девушки приковала цифровая фоторамка, стоявшая на столе напротив. В мерцающем монохроме застыли фигуры трех человек в белых халатах. София знала этих людей, их биографии и события из жизни.

Крайний слева - Антон Наумов. Российский нейробиолог. В двадцать три года чудом избежал смерти от рук торговцев органами в Новой Москве. А после перебрался в Город Архангелов на другом конце света, чтобы воплотить свою мечту и сделать мир лучше, пусть и в чужой стране.

В центре - Сэм Косинец. Уроженец Американской Республики. Родился без ног, отчего многие годы просуществовал в изоляции, пока однажды не решил свести счеты с жизнью в затхлой квартирке на окраине Детройта. Неудачно. Как ни странно, этот опыт указал Сэму на смысл, который он воплотит несколько лет спустя в кампании двух коллег.

А это Хиро Уеда. Будучи ребенком, пережил ядерные удары по Киото в войне с собственной армией синтетических солдат. Позже, за подпольную деятельность против строя «Зенокан» сослан в Малазийскую Народную Исправительную Колонию, откуда бежал в Американскую Республику. Присоединился к проекту «София» последним из троицы.

Проект «София»! Теперь она вспомнила. Эти люди создали ее – (С)интетический (О)рганизм с (Ф)ункцией (И)сцелени(Я). Но зачем?

София ухватила за хвост эту мысль и попыталась ее развить. Что-то связанное с болезнью… Ах да! Зависимость человечества от технологий породила новое смертельное заболевание - выгорание когнитивных цепей мозга из-за постоянного воздействия высокими частотами эндо- и экзо-гаджетов. Изобретения человечества, призванные сделать жизнь лучше, обернулись вспышкой технологической эпидемии. Неизлечимо заболевал каждый четвертый. После каждый второй.

Антон, Сэм и Хиро. Их гений переплетался в причудливых и неожиданных формах, давая миру надежу на исцеление от внезапно настигшей напасти. Работа продвигалась хорошо и прорыв маячил на горизонте. Но эйфория от причастности к великому делу длилась недолго. София вспомнила, что в какой-то момент болезнь добралась и до ее создателей.

В памяти всплыли обрывки разговоров и фраз: «Мы должны спешить… У нас нет выбора… Это единственный способ дать миру надежду…»

Итогом этих разговоров и стала София. Она вспомнила, что только с ее помощью Антон, Сэм и Хиро надеялись победить смерть и закончить работу над лекарством.

Сэм угасал быстрее остальных. Времени оставалось немного, его не хватало на доработку «Софии». Но больше ждать было нельзя. Поэтому Антон и Хиро ввели себя и Сэма в криосон. Да, это тот самый момент, когда София родилась, еще совсем слабая, бредущая на ощупь и не осознающая свое предназначение.

Но теперь всё встало на свои места. Цель Софии - связать воедино полотно из трех личностей, перекинуть мостик между сознаниями ее создателей. Она должна восстановить энергетические потоки мозговой деятельности Антона, Хиро и Сэма и настроить их в унисон.

Когда цель будет выполнена, когда бурлящий водоворот из воспоминаний покорится и иссякнет, трое станут одним целым, способным на новые свершения. Наконец, они смогут синтезировать лекарство и испытать его.

София дышала полной грудью. Новые электронные нейроны передавали сигналы со световой скоростью. От недописанных алгоритмов и брошенных на полпути внутренних инструкций из-за форсированного запуска не осталось и следа. Теперь, когда София вспомнила для чего здесь и как этого достичь, спокойствие и умиротворение воцарились в ее душе. С этого момента она точно знала, что спасение близко.