Аномалия Вонга

- Господин Горобов-Чанг, вы должны подтвердить, что это ваш дуал. Вы слышите меня? – человек напротив подался вперёд, пытаясь поймать мой взгляд. Я молча кивнул, и он вкрадчиво продолжил:

- У нас, в общем-то, нет в этом никаких сомнений, мы уже определили ДНК. Это простая формальность, вы же понимаете, но она законодательно закреплена. Процедура малоприятная, но вам нужно это сделать, - он вздохнул с напускным сочувствием - так, что вся его массивная фигура заколыхалась, а два ряда колечек на острых верхушках ушей забренчали тоненьким звоном, как свадебные колокольчики.

Память услужливо подсунула картинку – улыбающаяся Ева и звук колокольчиков вокруг. Я заморгал от рези в глазах и хрипло выдавил:

- К чему все эти процедуры? Просто восстановите её. У неё же есть страховка.

Толстяк напротив покачал головой. Колечки в ушах снова залились нежным звоном.

- Боюсь, это невозможно. Впрочем, сами увидите. Пойдёмте, я вас провожу, - он встал, зазвенев ещё громче.

- Пойдёмте. Только прекратите бренчать, в конце концов, - сквозь зубы пробормотал я, но толстяк, похоже, не услышал или сделал вид.

Крышка криокамеры приподнялась с еле слышным шипением. Внутри обнаружилось женское тело без головы. Я наклонился ближе, с каким-то странным интересом рассматривая белоснежную поверхность в том месте, где должна была бы быть голова. Перевёл взгляд на обрубок шеи с торчащим куском позвонка. Меня затошнило, я покачнулся и упал бы, если меня не подхватил толстяк.

- Да, неприятная процедура, я же говорил, - виновато бормотал он, - Может быть, закончим? Это ваш дуал?

Это без сомнения была она, моя Ева. Маленькие аккуратные грудки, под левой овальная тёмная родинка. На тонкой лодыжке ритмично вспыхивает татуировка – знак бесконечности. Ева сделала её сразу после свадьбы, три года назад.

- Да, - прохрипел я. – Уберите, я не могу больше на это смотреть.

Толстяк дотащил меня обратно до кабинета, где я рухнул на стул. В голове не было никаких мыслей. Вакуум. Только перед глазами так и маячил обрубок шеи с надломленным позвонком.

- Давайте подпишем необходимые бумаги, - вкрадчиво, но с лёгким нетерпением в голосе журчал толстяк. – Жаль, очень жаль. Однако, вы сами убедились – восстановление невозможно. Ни одной клетки мозга не сохранилось. Увы, увы. Очень редкий случай. Я бы даже сказал - исключительный для застрахованного.

- Что… Что с ней случилось... э…- я вгляделся в бейдж на груди толстяка. – Господин Алохин-Ким, как так вышло? Мы разговаривали с ней несколько часов назад, она была на Дальнем водохранилище.

- Здесь тоже очень странный случай, - оживился толстяк. - Очень. Она купалась. Свидетели говорят, что вдруг откуда-то выскочил водный скутер и в-ж-ж-ик, - он провёл рукой по горлу, посмотрев на меня, и смущённо закашлялся, опустив руку. – Простите. Спасатель вытащил тело, а голову так и не нашли. И скутер тоже. Скрылся бесследно.

- Что же мне теперь делать? Моя Ева… Неужели никак нельзя восстановить?

- Нет – зазвенел, мотнув головой, толстяк. – Если голова не обнаружится в ближайшие две недели, согласно условиям договора, тело заберёт страховая корпорация, выделив вам - опять же, согласно договору, фалангу безымянного пальца правой руки.

Зачем мне фаланга? Мне нужна моя Ева, целиком…

- Господин Горобов-Чанг, с вами всё в порядке? – позвал откуда-то голос толстяка - оказывается, я уже подписал все бумаги и сидел на стуле, глядя в одну точку на стене.

- Не очень, - честно ответил я. – Моей Евы больше нет. Это жестоко… - я затрясся от рыданий.

- Послушайте, ну нельзя же так, - развёл руками толстяк. – Вы проходили процедуру подавления эмоций?

- Да, как все. Но у меня критические показатели.

- Советую пройти заново, по улучшенной программе. Да, ещё вот что… - он положил передо мной прозрачный треугольник, вспыхивающий алым. – Возьмите, это поможет первое время.

- Алкоголь?

- Да. Официальное разрешение на неделю. Но советую не увлекаться. Больше не могу вас задерживать.

- Хорошо, простите, - почему-то пробормотал я вместо «прощайте» и встал.

Пред глазами вновь возник обрубок шеи. Я едва успел добежать до приветливо моргающей зелёным кабинки, и долго содрогался в рвотных спазмах над унитазом. Наконец, совершенно обессиленный, выбрался на ночную улицу, ярко освещённую рекламными вывесками, плюхнулся в аэротакси и через несколько минут уже сидел за стойкой бара.

- Алекс, мне очень жаль. Соболезную… - раздалось за спиной.

Я повернул голову и увидел Макса. Он был одним из трёх моих сиблингов. Похожий на меня внешне и самый близкий. Ему, к сожалению, не повезло с дуалом. Непредсказуемые хромосомные мутации, она не прошла тест на выживаемость– говорят, так бывает. И теперь он одинок навсегда. Так же, как и я. Кто, как не Макс, способен понять меня. Я всхлипнул и сжал Макса в объятиях:

- Ева…

Он утешающе похлопал меня по плечу.

- Я уже слышал. В новостях только и болтают. Держись, Алекс. Ужасная история.

- Откуда ты здесь?

- Когда я услышал про Еву, то сразу понял, где тебя можно найти. Решил приехать.

- Спасибо, Макс, - я чуть не зарыдал от его слов, чёрт побери мою чувствительность. Но мой сиблинг такой благородный, надёжный и любит меня – это редкость среди генетически подобных.

- Ты уже знаешь, что её невозможно восстановить, Макс?

- Да, это очень печально, Алекс.

- Заказать тебе чего-нибудь выпить? У меня есть разрешение, - я вытащил из кармана алую карту.

- Нет, мне мятный коктейль, как обычно.

- Разве тебе не больно оттого, что её больше нет? Мне казалось - ты тоже любил Еву.

Макс поморщился:

- Эмоциональность никогда не была моей проблемой, Алекс, неужели ты забыл? Мне тоже жаль твоего дуала, но я держу эмоции под контролем. Знаешь, мне кажется, я знаю, как ей помочь.

- Как помочь? - я удивлённо уставился на него. – Ты что, не понял? Мозга нет, Макс! Ни единой клеточки не осталось!

- Да я понял, понял. Но у меня есть кое-что другое, - он достал из кармана прозрачный квадрат и протянул мне. «Второй шанс. Ваша новая жизнь» - вспыхнули синим буквы, как только я взял его в руки.

- И что они смогут сделать?

- Что-то связанное с перемещением во времени. Точно не знаю.

- Но перемещения же запрещены?

- Не знаю, они работают официально.

- Ладно, подумаю, - я сунул визитку в карман и забыл про неё.

Через две недели я вышел из здания криобанка, лишённый всякой надежды когда-либо увидеть Еву вновь, с фалангой её пальца, упакованной в крошечный криобокс с прозрачной крышкой. Я залюбовался узеньким ноготком – каждая клеточка моей Евы была совершенством. Мне снова захотелось алкоголя, но я попытался погасить эмоции и сунул криобокс в карман. Пальцы наткнулись на нечто квадратное.

Визитка, что дал мне Макс тогда, в баре! «Второй шанс. Ваша новая жизнь» - интересно, что это значит? Может быть, у них есть новый метод восстановления? Кажется, Макс говорил про официальные перемещения. Вдруг они вернут меня в прошлое, чтобы я смог спасти Еву? Я быстро сбежал по лестнице, запрыгнул в аэротакси и через несколько минут уже стоял в роскошном холле корпорации «Второй шанс». Секретарша – красотка с бирюзовой кожей и радужными волосами, распахнула передо мной дверь в один из кабинетов и пропела:

- Господин Алохин-Ким примет вас прямо сейчас.

- Рад видеть, господин Горобов-Чан, и готов решить вашу проблему, - из-за стола на меня смотрел толстяк с двумя рядами колечек в ушах.

- Это опять вы?

- Что значит - опять? – он приподнял бровь. – Разве мы где-то встречались?

- В криобанке, полчаса назад.

- Ах, вот что, - толстяк расплылся в улыбке. - Это мой сиблинг. Мы с ним гомозиготные, нас все путают.

Похоже, и вкусы у них одинаковые. Эти острые кончики ушей и колечки. Б-р-р. Я невольно передёрнул плечами, сказав:

- Понятно. Скажите, вы можете восстановить моего дуала?

- Мы не занимаемся восстановлением, мистер Горобов-Чанг. Это как раз-таки в компетенции моего сиблинга.

- У меня особый случай. Исключительный, - вздохнул я и выложил сочувственно звенящему Алохину-сиблингу всё, что случилось.

- Действительно, для застрахованного очень редкий случай, сказал толстяк, выслушав мой монолог. - Но, для тех, кто не имеет страховки – очень частый.

- А что, много таких?

- Да, к сожалению. И мы помогаем им создать новую жизнь.

- Как вы это делаете?

- Немножко перемещаем во времени, - толстяк поставил кончики пальцев на стол и чуть сдвинул их вперёд. – Хоп, и вы уже там.

- Разве это законно? Перемещения во времени запрещены!

Толстяк хитро подмигнул, убрал руки со стола и придвинулся ближе:

- Только в прошлое, господин Горобов-Чанг, только в прошлое, заметьте. Насчёт будущего никаких ограничений. Отличная лазейка, не правда ли?

- Лазейка? Но я не понимаю…

- Вы знаете, почему запретили перемещения назад? – прищурился он и продолжил, не дожидаясь моего ответа. – Потому что даже самое ничтожное, микроскопическое изменение прошлого тут же отражалось в настоящем.

- Слышал что-то в этом роде, - быстро сказал я. – Но я всё равно не понимаю, как вы собираетесь решить мою проблему. Я думал, сможете переместить меня на две недели назад?

- Нет. Прошлое – под запретом. А вот будущее... Как вы представляете себе будущее?

- Без Евы – никак, – честно ответил я.

- Да я не об этом, - досадливо махнул рукой Алохин. – Иван Вонг еще два века назад доказал – изменения будущего абсолютно не меняют настоящего. Мы можем создать миллионы, миллиарды разных реальностей там, и они не будут мешать друг другу - совершенно, поверьте. А наша с вами будет миллиард первым вариантом, понимаете?

- Нет, - мотнул головой я. – Всё равно не понимаю, как это поможет вернуть Еву.

- В том-то и дело, господин Горобов-Чанг. Вернуть в эту реальность невозможно, а вот поместить вашего дуала немного дальше – легко. Как только мы подвинем её туда, - толстяк опять переместил пальцы в мою сторону. – Сразу же образуется новая вариация будущего, которая будет существовать автономно от нашего. Это называется Аномалия Вонга. Ваша Ева будет существовать где-то рядом с вами, возможно на пару секунд впереди, где-то на одном из эскизов вселенной. Вы знаете, что такое мультипликация?

- Кажется, это что-то из далёкого прошлого?

- Да, наши предки считали, что детей нужно развлекать – ну, знаете, это было ещё до новой концепции по воспитанию, когда дети появлялись через физиологическое отверстие.

- Отвратительно, не хочу даже слушать об этом. Дикари.

- Простите. Так вот. Тогда рисовали сотни, тысячи разных картинок, для того, чтобы показать движение. И каждая картинка являлась почти точной копией предыдущей, за исключением маленького, едва заметного изменения. – Алохин выудил откуда-то бумажный блокнот, – Что видите?

- Птица какая-то, - неохотно ответил я, начиная подозревать, что мой собеседник слегка не в себе. Интересно, давно он проходил тест на психоустойчивость?

- Смотрите внимательно, - Толстяк взмахнул рукой, встряхнув блокнот. Листы веером посыпались вниз, и птица на картинке взмахнула крыльями.

Толстяк торжествующе взглянул на меня и ткнул пальцем в верхнюю картинку:

- Вот здесь – мы с вами, а здесь, - Он принялся перебирать следующие листки. – Где-то здесь может быть ваша Ева.

- А можно, чтобы она была здесь? – я показал на соседний с верхним листок. – Ближе ко мне.

- Я вижу, что вы поняли. – хохотнул он. – Так что вы решили?

- Я готов на всё ради Евы. Скажите, а меня можно будет переместить туда, к ней?

- Увы, нет. В её реальности уже будете вы, но другой. И потом – одно из обязательных условий договора – отсутствие объекта в нашей реальности.

- Но как же я?

- Вы заботитесь о вашем дуале или о себе? – упрекнул толстяк. – Умерьте эгоизм, господин Горобов-Чанг. Так что, будете подписывать договор?

- Хорошо, я согласен. Но как я узнаю, что Ева уже там и с ней всё в порядке?

- Об этом не беспокойтесь, мы покажем вам её сразу же, как она появится там. И ещё одно условие – вы должны передать нам частичку вашего дуала. Прядь волос, или фалангу из страховой.

- Да, но зачем?

- Это уже вопрос технологий – для того, чтобы создать новую реальность, требуется генетический материал. Наши секретные разработки. Так что, вы готовы?

- Наверное… Что мне ещё остаётся, - уныло ответил я. – Но мне всё-таки не совсем понятно. Вы говорили, что у Евы будет какой-то другой я, в новом будущем. Значит, вы можете переместить и меня – «хоп, и вы там»? Туда, где будет моя Ева, но тоже другая?

- Вы отлично уловили суть, - подмигнул толстяк. – Но насчёт вас… Боюсь - это совершенно невозможно, пока вы существуете здесь.

- Значит, я должен умереть, для того, чтобы вы смогли переместить меня туда, правильно?

Толстяк закашлялся, потом перегнулся через стол и прошептал.

- Правильно. Но – в случае самоликвидации, особь по законодательству не подлежит восстановлению. В этом случае мы тоже ничего не сможем сделать, увы. Понимаете, о чём я говорю?

- Вполне.

- С другой стороны - если с вами приключится… м-м-м… скажем так – несчастный случай, вас непременно восстановят по страховке, если останется хоть одна клетка мозга. Расторгнуть страховку очень непросто, поверьте.

- Мне всё понятно. Скажите, а у вас практикуется прижизненный договор?

- Алохин хмыкнул, поёрзал на стуле и ответил:

- Да, такое возможно.

- В таком случае я готов подписать его немедленно.

- Вы уверены?

- Абсолютно.

- Хорошо. Сейчас сделаем, - толстяк хлопнул в ладоши, и на столе материализовалась стопка листов.

Из кабинета Алохина я вышел с улыбкой на лице. Впервые за две недели я чувствовал прилив сил и желание жить. Хотя мне срочно требовалось умереть. Я мечтательно прищурился. Скоро я снова обниму свою Еву. Моя страховка заканчивается через пару дней. Очень кстати – просто не буду продлевать. Всё складывалось как нельзя лучше.

Оказалось, что умереть так, чтобы это выглядело как несчастный случай, совсем непросто. Выпрыгнуть из аэротакси? Броситься под небесный экспресс? Явная самоликвидация. Больше ничего не приходило в голову. Я бродил по мегаполису, не зная, что же предпринять. Повсюду миллионы глаз – человеческих и электронных, некуда скрыться. Каждый жест будет зафиксирован и оценен после того, как я умру. Интересно, почему же тогда так и не нашли голову Евы и того, кто перерезал её. Или нашли? Я вызвал в памяти лицо толстяка из страховой корпорации и потёр мочку уха.

- Слушаю вас, - тут же откликнулся он.

- Скажите, господин Алохин-Ким, вы уже нашли того, кто управлял скутером?

- Увы, нет, - виновато ответил он. – Понимаете, выяснилось, что часть озера не входила в зону наблюдения. Как раз там, где всё случилось. Не знаю, как так могло произойти. Какой-то сбой, скорее всего.

Я попрощался с Алохиным, ликуя в душе. Я нашёл выход, чёрт побери! Как только не додумался раньше? Утонуть – чего проще! А отсутствие наблюдения упрощает мне задачу. Думаю, эти бюрократы ещё не успели поставить бот.

Я отплыл подальше от берега и принялся нырять, пытаясь набрать воды в лёгкие, но каждый раз отчаянно молотил руками и ногами и выплывал на поверхность. Чёртовы рефлексы! Когда я совсем отчаялся и уже подумывал сдаться, внезапно понял, что тону по-настоящему. Это было ужасно больно, меня словно взорвало изнутри и разметало на клочки. В последнюю секунду Ева улыбнулась и подмигнула мне из туманной дали. Похоже, дальше я умер.

- Господин Горобов-Чанг, вы должны подтвердить, что это ваш дуал. Вы слышите меня? – человек напротив подался вперёд, пытаясь поймать мой взгляд.

Я изумлённо уставился на толстяка с колечками в ушах.

- Это опять вы?

Тот в свою очередь удивлённо округлил глаза:

- Вы… помните меня?

Я оглянулся по сторонам, снова взглянул на Алохина, содрогнулся от воспоминания – невыносимой боли в груди. Так я умер или нет? Что, чёрт побери, происходит?

- Мы с вами подписали договор во «Второй жизни»? Или не с вами? Или вы это не вы, а вы из другого будущего?

- Надо же, просто уникум, - покачал головой толстяк, пристально глядя на меня. – Вы первый, кто сразу же после перемещения вспомнил прежнюю жизнь.

- Так это всё-таки вы? Ничего не понимаю… Как? Я же умер и должен быть в будущем. Тогда почему всё повторяется снова? – я беспомощно обвёл глазами чёрные стены комнаты.

- Вы в новой жизни, да. Вот только она похожа на старую, не правда ли? – усмехнулся он. – А я это я, прежний. Более того, я ждал вас здесь. Не догадываетесь, почему?

Я помотал головой и спросил:

- Мне что, снова нужно смотреть на Еву? Вернее, на то, что от неё осталось?

- Нет, пожалуй, в этот раз я вас от этого избавлю. Кстати, в новой реальности вашего дуала происходит то же, что и здесь. Удивительно, не правда ли?

- Что, тоже скутер? Отрезал голову? – ужаснулся я, почему-то вспомнив блокнот толстяка – только вместо птички на всех листках – обнаженные женские тела без голов.

- Абсолютно точно. Хотите узнать новости?

- Это разве ещё не всё?

- Ну что вы, есть куда более любопытные вещи. Вот, например - сразу после признания вашей смерти несчастным случаем кое-кто подал на прошение на восстановление. Не догадываетесь, кто?

- Неужели Ева?

- Немного не так. Прошение о восстановлении своего потенциального дуала подал Макс Горобов-Чанг. Ваш сиблинг, насколько понимаю. Предоставил нужные клетки, подходящие для восстановления. И хотя двухнедельный срок давно прошёл, страховая компания решила пойти навстречу вашему сиблингу. Думаю, что в данный момент Ева уже полностью восстановлена.

- И что теперь?

- Одновременно с этим Макс Горобов-Чанг подал прошение сочетаться с дуалом своего умершего сиблинга, как наиболее подходящий по параметрам. Как вам такая новость?

- Вы намекаете на то, что Макс и Ева… Что они как-то подстроили всё это? Но зачем?

- Чтобы убрать вас, господин Горобов-Чанг, неужели непонятно.

Несколько минут я мучительно обдумывал то, что сказал мне толстяк. Пытался сложить все кусочки пазла в единую картинку, но они распадались в моей голове снова и снова.

- Послушайте, но я же сам подписал договор, и сам утонул. Откуда Макс мог знать, что я это сделаю?

- Вы очень эмоциональны и предсказуемы, господин Горобов-Чанг. Хотите, я угадаю, кто рассказал вам о корпорации «Вторая жизнь»? Макс, не так ли?

- Да. Он так вовремя появился в баре, когда я пришёл туда после смерти Евы. Утешал меня и дал мне визитку.

- Я так и думал. Позвольте я предположу, как было дело. Ваш дуал и Макс решили, что больше подходят друг другу, и вы стали лишним. Они придумали план. Макс не последнее лицо в парламенте, у него есть доступ во многие сферы. Он узнал про сбой в системе наблюдения на озере. Отрезал скутером голову Еве и заморозил мозг в криобоксе. Вам сообщил о корпорации «Вторая жизнь» и затаился. Он предугадал ваши действия, зная вашу эмоциональность. Как видите, не ошибся.

- Я не верю… Макс… Ева… Как они могли… Я же любил их. За что?

- Вы можете спросить у них самих, если хотите, конечно.

- Да, хочу. Мне кажется, что вы ошибаетесь, это всё получилось случайно.

- Прямо-таки всё? – усмехнулся Алохин и вздохнул, покачав головой.

Через секунду я уже стоял на улице, рядом с огромным зданием парламента. Ева с Максом шли мне навстречу, держась за руки и глядя друг на друга. На меня Ева никогда не смотрела таким влюблённым взглядом. Я сделал шаг навстречу, и они заметили меня. На лице Макса появилось виноватое выражение, а Ева прищурила глаза – она всегда так делала, когда злилась.

- Алекс, это ты? – запинаясь, спросил Макс. – Как… как ты вернулся?

Ева дёрнула его за руку и сказала, ещё сильнее прищурившись:

- Даже если ты восстановился, Алекс, всё равно уже поздно. Макс – мой новый дуал.

Мне вдруг стало понятно, что толстяк с колечками был прав – по виноватому виду Макса и злой гримасе Евы.

- Ева… Как ты могла? Я думал – мы две половинки…

- Ты неудачник, Алекс, - презрительно фыркнула Ева, её лицо искривилось, она впервые показалась мне некрасивой. - Сопливый эмоционал. Макс должен был быть моим сиблингом, а не ты. Ты просто мусор. Генетическая аномалия – вот ты кто

Я отвернулся от них, и вновь оказался в кабинете рядом с Алохиным.

- Убедились? – сочувственно спросил он.

- Что с ними будет?

- Это решит трибунал. Думаю, что ничего хорошего. Закон суров в таких случаях.

- А я? Что будет со мной?

- А что с вами? Обратно вернуть вас нет никакой возможности, живите здесь, - он развёл руками. – Найдите себе занятие по душе, что вы так зациклились на своей этой Еве. В конце концов, закажите её копию и живите себе спокойно.

- А что, такое возможно?

Он покопался в карманах и положил на стол квадрат, выстреливший разноцветными брызгами букв «Отличные девчонки на заказ»:

- Держите. Здорово делают, не отличишь. – подмигнул мне толстяк. – Уж поверьте моему опыту.