Домовой чат

"— Кто опять перекрыл проезд?

— А кто мусорный пакет оставил возле двери, воняет на весь этаж! Безобразие!

— И это новый дом в приличном районе!"

Марк закрыл домовой чат и с безысходностью взглянул в окно. За стеклом должна была раскинуться зимняя сказка, но небо, заволокло хмурыми тучами. Унылая коричневая грязь, покрывавшая дороги, и легкая изморозь добавляли лишь больше гнетущей атмосферы. Вокруг не было видно ни деревьев, ни зелени — лишь нагромождения высотных домов и однообразных автомобилей, как будто мрачные облака окутали не только небесную бездну, но и саму землю. Тоска заполнила его сердце, и он почувствовал, как серость этого дня сжимает его душу. В этом сером мире, где время замирало, даже зимний холод казался слишком тёплым для настоящей зимы.

Как можно быть "домовым" в доме на 30 этажей, где никто никого не знает, даже не здороваются и не хотят ничего сделать, чтоб быть счастливыми. Все только ругаются и спорят и он с грустью вспомнил дома, которые были раньше: маленькие и уютные, наполненные теплом печи и смехом множества детей, где старики жили с молодыми, все помогали друг другу и знали по именам всех соседей.

— О чём задумался? — девушка вылезла из-под одеяла и обняла его за плечи, еще тёплая и пахнущая сладкими булочками.

— Ничего за эти 200 лет не поменялось, — грустно проговорил Марк.

— Ты о чём?

— То войны, то проблемы с работой, то квартирный вопрос, то вот теперь парковочный. Людей всё время портят какие-то нелепые проблемы.

Она засмеялась, искренне, легко, как умеют смеяться в 20 лет. Потом так же легко поцеловала его в щёку: — Тебе сварить кофе? Когда на тебя находит хандра ты сам не свой. Как будто тебе 70 лет, а не 25. Какие квартиры, войны и парковки? Смотри, сегодня новая кофейня открывается. Давай сходим?

Он посмотрел в зеркало: выглядит на 25, высокий, подтянутый, темноволосый, но вот взгляд: глубокий, тяжёлый, какой появляется в конце жизни, когда ты уже пережил многое и многих.

— Посмотрим, — устало ответил он.

Потом подошел и нежно обнял её, она была словно хрупкая статуэтка в его руках: бледная кожа, худенькая, с веснушками на щеках и светлыми волосами. Иногда так хотелось почувствовать её жажду жизни, безрассудность и стремления к новому. Ему же ничего не хотелось. Апатия и тоска навалились на него, придавливала к земле, заставляла переставать двигаться и жить.

Он снова достал телефон и открыл домовой чат; на него обрушилась лавина сообщений — сотни непрочитанных. Среди них выделялись послания особенно панического характера с преобладанием возмущения, стенаний и безысходности:

"— Кто ответит за эту грязь?

— Опять кошки гадят на площадке! Это уже свинство!"

Среди них часто мелькали послания от одной женщины. Он обратился к девушке, сидящей рядом:

— А кто такая тётя Тома?

Она вздохнула:

— О нет, только не это... Закрой чат! Это самая несчастная жительница дома — живёт с двумя кошками и постоянно всем недовольна. От неё каждый день десятки сообщений, а то и больше сотни! Вызывала даже участкового. Она на каждом шагу видит проблемы.

Он задумался, а если он сделает тётю Тому счастливой, поможет ли ему это обрести какой-то интерес в жизни. Возможно все эти годы он шел не туда, ведь нельзя сделать счастливых всех. А одного человека вполне можно.

— Какая квартира у этой тёти Томы? — в предвкушении чего-то нового уточнил он.

— Марк, ты о чем? Что ты хочешь сделать?

— Квартира?! — строго и грозно спросил он. Марк нервничал, торопился, как будто это тётя Тома пропадет, исчезнет и он потеряет смысл жизни.

— Кошмар! Ты еще более странный, чем я думала... квартира 998, — сказала она недовольным тоном и поджала губы.

— Вот одного шага ей и не хватает, — задумчиво произнес он.

— Что?

— Неважно, — Марк быстро надел рубашку, обнял девушку, чмокнув её в носик и в тапочках рванул за дверь.

Девушка проводила его озадаченным взглядом.

***

Марк спустился на этаж ниже и позвонил в дверь, коротко, чтоб не напугать хозяйку. Дверь на удивление, быстро распахнулась и навстречу ему выглянула дородная женщина в халате, сдвинув брови и нахмурясь, с видом, что это её здесь стоит бояться. Но домового так просто не напугать, он заглянул ей в глаза и тонко коснулся сознания: "я твой друг, меня зовут Марк и мы давние и добрые знакомые."

Её лицо расслабилось, на лице расплылась улыбка и она радостно заворковала:

— Как же давно я тебя не видела, похудел совсем. Проходи скорее, сейчас чаю заварю. Я так рада, что ты зашёл.

Он прошел внутрь, в коридоре было столько вещей, что ему едва удалось протиснуться сквозь весь этот завал. Хотя квартира и не маленькая, но множество предметов, казалось, вытеснило её границы, превращая пространство в нечто большее — в музейный склад сокровищ. Стопки старых, потрепанных книг, перевязанных бечевкой, словно ждущие своего часа, свернутый турецкий ковер, картины в золотых рамах — все это напоминало о временной остановке, о жизни, застывшей в вечности. И пахло кошками, одна черная нагло сидела на подоконнике всем видом показывая свое превосходство. Вторая рыжая вовсю терлась о его ногу, он аккуратно погладил её, кошки всегда чувствовали домовых и относились к ним с любовью и нежностью, как будто узнавали в них родственные души.

— Проходи, у меня где-то были пряники. Мятные твои любимые.

Когда касаешься сознание, дальше оно само ищет что-то знакомое, рисует картину, которой нет, но которая все объяснит и поправит. Таков уж мозг человека, помогать и обосновывает все себе.

Они долго сидели за столом и обсуждали обычные вопросы: от поднятия цен на молоко до политики. В какой-то момент Марк подвел диалог к интересующей его теме.

— А вы счастливы, тётя Тома?

— Да какое тут счастье, вон погляди что творится в мире!

— Это точно. Вы говорили, что дом ваш муравейник, что вот раньше в пятиэтажках, было лучше: все друг друга знали. Правильно?

— Да-да, Марк, как ты меня понимаешь, нам нужно вернуть те самые небольшие дома, чтоб знать соседей, дружить всем двором, — и она улыбнулась своим воспоминаниям.

— Значит в малоэтажном доме вы были бы счастливы? — участливо спросил Марк.

— Конечно! Там же не этот муравейник, там все свои родные.

— Хорошо, — ухмыльнувшись, он встал и попрощавшись сразу отправился в администрацию города.

Там его встретили холодно, сказав что все заняты, и надо записываться за месяц, а лучше отправить запрос по электронной почте. Но для "домового" был и другой вариант: небольшое воздействие на сознание и вот он уже попивает коньяк в кабинете с мэром.

— Анатолий Каримович, ну мы с вами понимаем, как малоэтажная застройка поможет городу. Как там удобно будет людям: никаких переполненных школ, мест на парковке всем хватит, зелень вокруг.

— Это все хорошо, Марк Иванович, но позвольте, а как же, — он ненадолго запнулся, даже под воздействием магии, ему было очень сложно говорить правду, — как же откаты и взятки, тут же полгорода на этом сидят.

— Представьте этот проект как инновационный, возьмите под него гранд. Будете первопроходцем в России, президент награду вам даст.

Мэр замер, в мечтах он уже стоял в Кремле перед президентом и получал заветную медальку, красота.

— Я согласен. Но подождите, а вам то что нужно?

— Мне? Мне ничего особенного, выделите одну квартиру для тёти Томы.

— Одну квартиру, — он ненадолго задумался, — одну мы можем.

— Вот и по рукам.

Они пожали друг другу руки и разошлись. Каждый довольный встречей. «Вот-вот тётя Тома переедет, и на одну счастливую душу станет больше, возможно и хандра закончится», — подумал про себя Марк.

Новый квартал, словно по волшебству, выстроился за короткое время. Перед взором раскрылись несколько роскошных четырехэтажных зданий с парковкой, тихой зеленой зоной и удобными лавочками, придавая обаяние городу.

Тем временем тётя Тома, погруженная в процесс переезда, не могла постигнуть, как так вышло, что ее скромная однушка на 25-м этаже на глазах преобразилась в двушку на втором этаже этого шикарного дома. Суета и радость перемещения смешивались в ее душе, оставляя загадку, как старое и новое сливаются в одно целое, внося в жизнь новые оттенки счастья и надежды.

***

Не прошло и полгода, как Марк наведался к ней снова.

— Проходи мой дорогой, проходи. Давно не виделись, у меня тут и пряники были твои любимые.

Квартира расширилась в размерах, но свободного пространства не стало больше. Все так же, протискиваясь сквозь бесчисленные вещи, Марк пересек комнату и, наконец, сел за стол на кухне. Коты, словно истинные хозяева, развалились на большом диване, а взгляды, обращенные на гостя, излучали высокомерие. Они с ленивым интересом наблюдали за незнакомцем, их глаза блестели, как острые изумруды, каждый шорох и движение вызывали у них некое возмущение, словно нарушали их размеренное существование.

— Ну и как вам тут живется? — в предвкушении спросил он.

— Как как? Все так же, вон сосед собаку завел, не выгуливает, гавкает все утро, над головой не дети, а слоны топают, голова от них болит целый день и давление скачет. Я уже всё в домовой чат написала, сил моих нет. Не жизнь, а кошмар, хоть в свой дом переезжай.

— В свой дом значит, это можно.. — задумчиво произнес он и добавил, — я скоро.

Марк встал, попрощался и поторопился в администрацию, там его уже встретили, как хорошего знакомого. На стене висела заветная медалька, а довольный мэр потирал руки.

— Вышло как вы и говорили, красота. Коньячку? — пригубив свой стакан спросил Анатолий Каримович.

— Лучше кофе с ликером. Я ведь к вам с новой идеей.

— О как, говорите, — воодушевленно произнес мэр.

— Нужно построить коттеджный поселок, новое веянье — индивидуальная застройка в черте города.

— Думаете опять награду дадут? — недоверчиво спросил мэр.

— Может и награду получите, тут не знаю. Но вот то, что дом красивый трехэтажный вы себе там построите, это я, вам гарантирую.

— Дом, — и мэр мечтательно перенесся в свои будущие хоромы, не меньше, чем у губернатора, тот давно себе дом отстроил, — коттеджный поселок это хорошо. А вам то что?

— А мне, как всегда, домик для тёти Томы.

— Трехэтажный? — хмуро поинтересовался Анатолий Каримович.

— Одноэтажный.

— Одноэтажный — это мы можем, — он просиял и ушел в свои мысли.

Марк дружески распрощался и вышел. Дальше пару звонков и все разрешения были уже у мэра на столе.

***

Через два года тётя Тома снова собирала свои вещи, готовясь к переезду в великолепный дом, уютно расположенный в благоустроенном коттеджном поселке бизнес-класса. Со всеми своими сокровищами и, конечно, с кошками.

Вскоре к ней с чувством удовлетворения направился Марк. Поселок выглядел привлекательно: асфальтированные дорожки, зелёные насаждения, повсюду фонари и тротуары, словно сошел с картинки рекламного буклета. Она встретила его у входа, в отглаженном зеленом платье с огромными маками.

Зайдя внутрь, они оказались среди гор вещей, но хозяйку это совершенно не смущало. Трудно было назвать её тётей: она уже перешагнула порог седьмого десятка, волосы были обрамлены сединой, и сила земли тянула её к родным истокам. Но, несмотря на это, она оставалась такой же разговорчивой и живой женщиной.

— Как у вас хорошо, баба Тома! Тишина, лес, никакой суеты, — убаюкивающим голосом произнес Марк.

— Ох, если бы так, — вздохнула она доставая все те же мятные пряники, — вон в чат наш поселковый все пишу и пишу, полнейшее безобразие. Представляешь, один мой сосед снег убирал и на мой забор навалил. А другой, как выходные, так включает свой снегоуборщик, шумит и спать невозможно. Еще и собаки где-то гавкают. В общем кошмар, а не жизнь.

Марк сделал глубокий вдох, и его приподнятое настроение словно рассеялось в воздухе. В душе возникло желание отказаться от всего, покинуть суету и уйти в далекое поселение, где еще хранили память о домашнем уюте, а над очагом свисали ароматные травы и заботливо сплетенные обереги, хранители древних традиций. Но прежде ему предстояло закончить дело с бабой Томой.

— Значит вам бы дом без соседей?

— Ох, без соседей это прям мечта, и где-нибудь в лесу, подальше от города, — вздохнув проговорила она и стала гладить рыжего кота, который нагло запрыгнул к ней на колени, совершенно не смущаясь гостя.

Баба Тома не задавалась вопросом, что после разговора с Марком ее жилплощадь менялась, сознание само придумывала подходящее оправдание, то улучшение по программе помощи пенсионерам, то выигрыш в лотерею, то что-то еще. Марк посидел еще немного и добродушно попрощавшись со старушкой отправился уже к знакомому мэру.

В администрации его встретили, как лучшего друга, секретарша сразу проводила в кабинет мэра и принялась готовить его любимый кофе с ликёром.

— Марк Иванович, друг мой родной, — с распростертыми объятьями встретил его мэр.

— Здравствуйте, Анатолий Каримович, как поживаете? Как здоровье? Вы все мэром работаете.

— Все хорошо, да, вот немного сердце пошаливает, но что поделать, годы берут свое. А кем если не мэром, уж третий срок, а что делать, никого другого и нет.

— А я к вам с новой идеей.

— Сейчас кофеек принесут и все обсудим, вы ж мой хороший.

Выпив кофе и обсудив все несчастья в жизни мэра: от горожан, что его достают своими жалобами, то со столицы, откуда чиновники со своими требования приезжают. Марк перешел к делу.

— Есть идея, — построить оздоровительный санаторий, подальше от города где-нибудь в лесу. Чтоб тишина и свежий воздух.

— Санаторий? Конечно, как сам тот не догадался, к нам же тогда москвичи рекой потекут, — и он опять провалился в мечты о сверх доходах от этого мероприятия.

— Именно. Но есть одно условие.

— Знаю знаю, баба Тома. В санаторий надобно определить?

— Нет тут посложнее, домик построить, там рядом, но чтоб без соседей и со всеми удобствами.

— Без соседей, — он потер отросшую бородку, — это можно.

***

И вот спустя год баба Тома снова готовилась к переезду. Новый дом возвышался в тени соснового леса, вдали от суеты цивилизации, но с полным комплектом удобств; даже еду для неё привозили из санатория. Вокруг раскинулись леса, журчала река, и повсюду царила красота, а главное — безмолвие, ни души поблизости. Марк изрядно потрудился, пробираясь к её дому. Она сидела на веранде, одетая в нежное синее платье с крупными цветами, а седые волосы были аккуратно уложены, словно она долго его дожидалась.

— Марк, голубушка, я всё время жду и жду, пряники закупила. Долго ты не приезжал, — произнесла она.

— Добрый день, рад вас видеть в хорошем настроении, — учтиво поздоровался он и присел рядом.

— Да какое хорошее настроение...

— Да что ж у вас опять случилось? - уже со злостью и нетерпеливостью спросил Марк.

— Знаешь, мой дорогой, очень здесь скучно и одиноко. Даже чата домового нет...

В его глазах ненадолго проблеснула ярость, мгновенно сменившаяся безграничной тоской.