Подорожник Млечного пути

– Боже, ну и дыра! Давненько я не видал подобного захолустья, – пилот разочарованно смотрел на вращавшуюся в космосе постройку.

– Дыра – это то, что у нас в обшивке, Макс. И вряд ли двигатель дотянет до крупных очагов цивилизации. Большая удача, что здесь вообще нашлась станция, – возразил товарищ.

– Ну не знаю, Сэм, выглядит она так, будто здесь раз в год только клоповозки швартуются. Ты уверен, что у них есть нужный сервис и оборудование?

– Не поверишь, но космогид сообщает, что у них есть даже кафе, получившее две звезды Гурмана.

– Ты шутишь? На этой обочине Млечного Пути и целых две звезды? Каким чёртом сюда занесло ресторанных критиков?

– Откуда мне знать? Тут так написано.

– Ладно, видно и в самом деле другого выхода нет. Надеюсь, здешние механики знают свое ремесло не хуже поваров.

Космический корабль, вспыхивая поворотными дюзами, аккуратно вошел в док. Лязгнули магнитные замки, зашипела гидравлика, и внешние створки сомкнулись, отсекая холодную черноту космоса. В ангар хлынул кислород. Через пару минут ботинки экипажа уже стучали по коридору станции.

Она оказалась небольшой, типичный мини-хаб одной из коммерческих сетей, что разбросаны по всей галактике. Ремонтный док, склад запчастей, топливные резервуары и, как вишенка на тарталетке, крошечное кафе. Над входом в обитаемую зону красным неоном горела вывеска «Астрокомы Ричардсона».

Полукруглое помещение включало в себя зал со стойкой терминала, продуктовый магазинчик и несколько столиков, застеленных скатертью в красно-белую клетку. В углу висел телевизор, показывающий передачу о дикой природе одной из дальних планет. Но вместо бубнёжки диктора по залу разливалась мелодия из имевшегося здесь же музыкального автомата.

«Да, мы с тобою далеки, но не забыть твоей улыбки. Разлукам нет конца, но сердце помнит радость встреч…» – пел бархатный мужской голос, популярный, наверное, несколько десятков лет назад.

– А где же люди? – вопросительно поднял бровь Макс и огляделся.

– Сейчас узнаем! – его напарник, звавшийся Сэмом, утопил кнопку звонка с надписью «Вызов персонала».

«Знакомый двор, знакомый скрип калитки. Твой светлый локон, по изгибу плеч…» – продолжал напевать автомат. На экране телевизора камера оператора взяла крупным планом изображение неведомой обезьяны. Обезьяна с небольшими, как у жирафа рожками, сосредоточенно поедала экзотический фрукт. Делала она это с таким аппетитом и удовольствием, что у пилотов заурчало в животе.

– Нажими-ка еще раз, дружище. Спят они всё, что ли? – хмуро попросил Макс.

Сэм снова нажал кнопку, и друзья тут же едва не подпрыгнули от неожиданности. Неведомо откуда в зал с громким лаем ворвалась собака и начала бегать вокруг людей.

– Да что б меня! – вытаращил глаза Макс. – Откуда здесь собака? Сэм, надеюсь, она не кусается?

– Я похож на ее владельца? Спроси чего полегче! – приятель опасливо прижался к стойке терминала.

– Бурбон, фу! Фу, негодный мальчик! – в зал, чуть прихрамывая, вошел темнокожий сотрудник станции.

Он был облачён в старенький, но чистый комбинезон с корпоративной нашивкой. Карие, чуть навыкате глаза смотрели строго и осуждающе. Но не на гостей, а на собаку. Та, гавкнув для порядка еще раз, улеглась на пол и вывалила из пасти розово-лиловый язык.

– Добро пожаловать в сеть станций «Астрокомы Ричардсона». Мое имя Оливер, чем я могу помочь вам, господа? – на лице сотрудника появилась искренняя улыбка.

– О, доброго денечка, мистер! – расплылся в ответной улыбке Сэм. – Чертовски рад видеть новое лицо, ведь собственные физиономии нам уже до смерти надоели. Наше судно попало под густой метеоритный поток, силовое поле не выдержало, и один из булыжников угодил в двигательную установку. Хотим поскорее отремонтироваться, да и лететь дальше. Время поджимает.

– Могу я уточнить характер повреждений? – деловито спросил Оливер, шагнув к стойке с терминалом.

– Да, разумеется. Сейчас сброшу вам файлы корабельного протокола, – Макс раскрыл штурманский планшет и запорхал над ним пальцами.

– Благодарю, данные приняты, – кивнул сотрудник и принялся изучать информацию.

На полу громко чихнул пес и, повиляв хвостом, уставился на гостей хитрыми глазами.

– Хм, – не отрываясь от монитора, Оливер задумчиво поскреб рукой курчавую шевелюру. – Что-то меня здесь смущает. Диаметр поврежденной обшивки, циклическая ошибка из-за отказа основной системы, аварийная перезагрузка… но почему такое падение температуры вокруг контура двигателя? Господа, вы не против, если я проведу дополнительную диагностику внутренними системами станции?

– Полагаете это необходимо? – переглянулись пилоты.

– О, процедура не займет много времени, – уверил их Оливер, – но может оказаться полезной. К тому же, если у вас есть членство в сети «Астрокомов Ричардсона» услуга будет совершенно бесплатной.

– Хм, – поразмыслил Сэм, – к сожалению, мы не являемся членами программы вашей сети, но путевая страховка должна покрыть большую часть суммы. Валяйте, мистер Оливер. Пусть всё будет тип-топ.

– Что ж! – заулыбался сотрудник. – Тогда может быть, пока идет диагностика, я могу предложить вам услуги нашего кафе? Несколько лет назад оно было удостоено двух звезд Гурмана. Мы очень этим гордимся!

– А вот это с превеликим удовольствием, дружище! – радостно потер руки Макс. – Знал бы ты, как нам приелись блюда из бортового синтезатора пищи. Во сне я частенько вижу придорожную забегаловку своего детства. Бог мой, какие там были бургеры! Всё бы отдал, чтобы попробовать их еще разок!

– Тогда присаживайтесь. А я пока похлопочу на кухне.

Приятели переместились за стол и пробежались взглядом по меню.

– Пожалуй, я возьму тыквенный суп и ирландское рагу, – заявил Сэм, – моя мать их недурно готовила.

– Что ж. В таком случае я попробую «Фетучини Альфредо» и салат «Пизанская башня», – добавил Макс.

– Эй! А как же бургер, по которому ты якобы соскучился?

– Сэм, не будь ребенком. Бургер, фри и куриные крылышки я могу заказать в сотне других заведений. А две звезды Гурмана, это всё-таки две звезды! Определенно, я хочу салат и пасту от здешнего шефа.

Приятель пожал плечами и подтвердил заказ на встроенном в столе экранчике.

Вскоре вернулся Оливер и принялся сервировать стол.

– Мистер Оливер, – спросил Макс, глядя, как тот быстро и аккуратно раскладывает приборы, – мы раньше с вами нигде не встречались? Ваше лицо отчего-то кажется мне знакомым.

– О! – радостно удивился тот. – А вы, случаем, не с Новой Алабамы, что на планете Формара? «Пятый шарик от светила, наших лун двойной полет», а? – тут же напел он какой-то мотивчик.

– К сожалению, никогда там не был, – развел руками Макс.

– Тогда, боюсь, – вздохнул Оливер, – мы вряд-ли могли видеться. Я никогда не путешествовал за пределы Формара. Если не считать командировку на эту станцию, конечно.

– Прошу прощения, – подхватил тему Сэм, – а есть ли, кроме вас, здесь другие сотрудники?

– Увы. Кроме меня, собаки и пары кибер-дронов, никого.

Оливер выложил на стол накрахмаленные до ослепительной белизны салфетки.

– Одно время у меня был товарищ. Но его контракт окончен, а новых желающих найти не удается. После того как было колонизировано Ожерелье Кассиопеи, основной маршрут космических трасс сместился далеко в сторону. Нынче по всем меркам это место считается глухоманью. Клиентура случайна и немногочисленна. Не будь у нас франшизы «Астрокомов Ричардсона», мы бы давно ушли в минус.

– А что же владелец? Почему не перенесет заведение в другое место, коли дела идут так не важно?

– Господин Блум? Когда-то он вложил в это дело все средства. А стоимость буксировки станции поближе к оживленному трафику делает эту затею нерентабельной. Однако главная причина даже не в этом. Питер Блум считает, что станция нужна людям именно здесь. Ведь теперь вокруг пустота, но случись что, куда обратиться за помощью и отдыхом? Да и просто перекинуться добрым словом, тоже ведь дорогого стоит? «Оливер, пока горит наша вывеска, станция должна работать!» – таковы слова Питера.

Экран телевизора озарился желтым, и там по неведомым песчаным плато побежали грациозные звери, похожие на антилоп.

– А ведь он прав, – задумчиво сказал Макс, когда Оливер ушел на кухню. – Не будь тут станции, кто знает, дотянули бы мы на раздолбанном движке до оживленного маршрута?

Сэм кивнул и тут же зачем-то вытряхнул на стол несколько зубочисток. Разложив их в ряд, он тщательно измерил расстояние между всеми столовыми приборами, а потом повторил трюк с тарелками и салфетками.

– Чем это ты занимаешься? – удивился Макс.

– Ты когда-нибудь видел такую точность в сервировке? – в свою очередь спросил Сэм. – Расстояния отмеряны просто идеально!

– Ха, а ты думал звёзды Гурмана раздают кому угодно? – повеселел Макс. – Нет, дружище, я уверен, нас ждет настоящий триумф вкуса!

Вскоре Оливер выкатил тележку с приготовленными блюдами и расставил их перед гостями.

– Не буду вам мешать, господа. Взгляну пока, что там с диагностикой вашего судна. Если я понадоблюсь, дайте знать.

Оливер прихрамывая пошел к терминалу.

Пилоты расправили на коленях салфетки и улыбнулись друг другу. Макс склонился над тарелкой и закинул в рот первую порцию пасты.

Сэм же торопиться не стал. Тщательно помешав ложкой рагу, он подул на еще пышущее паром блюдо и осторожно, чтобы не обжечься, поднес ложку к губам. Да так и замер, увидев выражение лица товарища.

– Макс? Это что, НАСТОЛЬКО вкусно?

В глазах Макса читалось изумление. Он сделал несколько медленных движений челюстью, и сквозь набитый рот тихо промычал:

– Шем, скаши, Оливер шейшас шмотрит на нас?

Сэм быстро выглянул из-за спины товарища и отчего-то ответил шепотом:

– Нет, изучает экран терминала, а что?

Макс быстро схватил со стола бумажную салфетку и выплюнул в нее остатки еды. А потом тихонько подозвал собаку:

– Эй, как тебя там? Бурбон? А ну, иди сюда, разбойник.

Пилот воровато сунул тарелку под стол. Собака как будто только этого и ждала. Вмиг оказавшись рядом, она радостно принялась уплетать угощение.

– Ты что делаешь? – задал новый вопрос всё еще ошарашенный зрелищем Сэм.

– Надеюсь, тебе с рагу повезет больше, – вкрадчиво ответил приятель. – Ну-ка, попробуй.

Сэм осторожно отхлебнул с ложки и тут же положил ее на стол.

– Что это за дрянь?!

– Ты меня спрашиваешь? – Макс чрезвычайно аккуратно продегустировал салат, пожевал, сморщился и вновь сплюнул в салфетку.

– Это решительно невозможно есть! В него как будто плеснули машинным маслом!

– Будь я проклят, но две звезды Гурмана? За это?

– Гляди, а псу нравится. – Макс вытащил из-под стола начисто вылизанную тарелку. – Пожалуй, от твоего рагу он тоже не откажется.

– Господа! – подал голос Оливер из-за терминала. – Диагностика завершена. И у меня для вас есть две новости. Первая: помимо прочего, у вас оказались повреждены несколько датчиков. Поэтому первичная оценка, проведенная искусственным интеллектом вашего судна, была ошибочной. Характер аварии оказался более серьезным, и шансов дойти с такой поломкой куда-то еще не было никаких. В лучшем случае энергопитание бы отключилось, в худшем… Впрочем, не будем о грустном. Вторая новость в том, что необходимых для замены блоков на станции нет, у вас очень специфичная модель. Но я могу починить старый блок, на работоспособности это не скажется.

Услышав это, пилоты на какое-то время позабыли об испорченном обеде.

– Оливер, а вы точно справитесь?

– О, не сомневайтесь, господа! У меня большой опыт.

– Тогда приступайте! – подумав, согласился Сэм.

Когда сотрудник скрылся в техническом коридоре, Макс мрачно заметил:

– Надеюсь, он понимает в этом больше, чем в кулинарии. Чёрт, да я в жизни не едал большей дряни!

– Да уж… – кисло согласился с ним напарник, – не хотелось бы тут застрять надолго.

Не прошло и получаса, как гонимые голодом товарищи на треть опустошили продуктовый аппарат зала. Конечно, шоколадные батончики и замороженные сэндвичи далеки от изысканной кухни, но их хотя бы можно было есть.

На стене по-прежнему мерцал телевизор, а музыкальный автомат одну за другой крутил позабытые песни:

«Тревог не счесть в жестоком мире, но есть любовь, иди за ней,

Смелее, друг, улыбку шире, шагни без страха ты скорей…»

– Если Оливер починит нам двигатель, я, так и быть, прощу ему сегодняшнюю стряпню, – разрывая очередной пакетик с жареным арахисом, заявил Макс.

– Да, в этом парень, похоже, действительно профи, – подтвердил Сэм.

Подключившись к внутренним камерам своего судна, они уже несколько минут наблюдали за работой темнокожего мастера. Облачившись в защитный костюм, он удивительно ловко ковырялся в недрах двигателя, выполняя одну операцию за другой. Казалось, что даже работавшие рядом с ним техдроны двигаются медленнее, чем расторопный Оливер.

– Погоди, а что это тут такое? – вдруг всмотрелся в монитор Сэм.

– Где?

– Да вот же! Системное предупреждение! – пилот ткнул пальцем в багровые значки.

– Ну и? – не понял Макс.

– Протри глаза! Уровень запредельный! Должно быть, из-за аварии пробило контур, и там утечка!

Макс всмотрелся в цифры и ахнул.

– Но… как он еще жив?

– Не просто жив, он чинит двигатель!

Прошло два часа, прежде чем из технического коридора, наконец, появился Оливер.

– Что ж, господа. Рад вам сообщить, что мне удалось благополучно закончить ремонт. Но, как я и говорил, при случае вам всё-таки стоит заменить этот блок целиком на новый.

– Мы так и сделаем, – сохраняя внешнюю невозмутимость, сообщил Макс. – Сколько мы вам должны за хлопоты и… кухню?

– О, одну минуту! – Оливер вернулся за терминал и произвел расчет. – Вот, пожалуйста.

Взглянув на сумму, Сэм быстро кивнул и произвел оплату.

– Понравились ли вам приготовленные блюда?

– Эм, да… Спасибо, – только и нашлись, что ответить приятели, натянув улыбки.

– О! – Лицо Оливера засияло, как начищенная медь. – Тогда, если вас не затруднит, не могли бы вы оценить кухню по пятибалльной шкале? Мнение гостей очень важно для нас! Сейчас я выведу страничку отзывов на ваш планшет.

Картинка на экране телевизора сменилась огромным аллигатором. Чудовищная туша выползала из рубинового цвета воды и плотоядно клацала зубастой пастью.

– Да ладно, поставь ему пятерку, Сэм. В конце концов, он действительно починил двигатель, это важнее! – тихо бубнил на ухо товарищу Макс.

– Я чувствую себя лицемером, – так же тихо ответил Сэм, но, не переставая улыбаться, всё же поставил пять звездочек.

– Огромное спасибо от лица всей компании «Астрокомы Ричардсона». Для нас честь радовать вас! – торжественно заявил Оливер, увидев оценку. Будем рады видеть вас снова!

– Удачи, к-хм, Оливер. Прощайте! – приятели двинулись к шлюзу.

Уже на пороге зала, Сэм вдруг замер и обернулся.

– И всё же, какого чёрта?!

– Господа? – удивился Оливер.

– Не надо, Сэм, давай просто уйдем! – потянул приятеля за рукав Макс.

– Нет! Я хотел бы знать, какого чёрта тут происходит?

– Я вижу, вы обеспокоены. Вам что-то не понравилось? – на Оливера было грустно смотреть.

Глаза его выражали тревогу, да и сам он весь, как будто бы сжался.

– Кто ты такой, Оливер? Кто ты на САМОМ деле такой? – глаза Сэма нехорошо прищурились, и ему, наконец, удалось вырвать рукав куртки из пальцев Макса.

– Но… как вы догадались? – тихо спросила темнокожая фигура в рабочем комбинезоне.

– Уровень радиации! Ты провел в отсеке с утечкой три гребаных часа, и за это время человек должен был поджариться до горелой корочки. Но мы видели, как ты просто пошел в камеру дезинфекции, вышел в новой одежде и теперь просишь оценить качество блюд. Так не бывает!

Собака на полу вдруг тихонько заскулила и ткнулась носом в ногу Оливера.

– Да, вы правы, – ответил тот и печально потрепал пса по холке. – Мне жаль, что я ввел вас в заблуждение. Но обстоятельства…

– И какие же обстоятельства толкнули тебя на это?

– Всё дело в том, что я – машина.

– Что? – спросил Сэм, которому показалось, будто он ослышался.

– Ага! – сказал Макс, который услышал всё вполне отчетливо.

– Кибернетическая модель ОЛ-193-00ИР, выпущенная на планете Формар тридцать лет назад.

– Но разве в поправке к закону о «Кибах» не сказано, что внешность робота должна иметь идентификационные метки, отличающие их от людей?

– Это так, но в той же поправке есть дополнение: «Модели, выпущенные более двух десятков лет назад, могут не иметь такой маркировки по усмотрению владельца».

– Вон оно что…

– Да, и вам не зря моя внешность показалась знакомой, – добавил Оливер. – Серия ОЛ эксклюзивная, модели использовалась для пиар-кампании разработчика. На все образцы куплена лицензия облика наиболее известных представителей человеческой цивилизации. Мне и моим собратьям с индексом 193 достался облик Фрэнка Уоллеса, чернокожего исполнителя эстрадных песен. К слову, именно поэтому я вынужден имитировать хромоту так, как это делал оригинал.

– Да чтоб меня! – воскликнул Макс. – Как же я сразу не сообразил! Ну, конечно, у тебя лицо Уоллеса! Моя матушка обожала его песни, и на всех альбомах красовалась его фотография! А мой приятель по колледжу, Алекс, до сих пор его боготворит. Ха! Увидел бы он здешнего Оливера, пожалуй, непременно полез бы за автографом!

– Песни, которые играет автомат, – ткнул пальцем в музыкальный ящик Сэм, – тоже его?

– Да, лучшие произведения Френка, – кивнул Оливер.

– Но зачем тебе понадобилось выдавать себя за человека?

– Заметьте, я ни разу этого не утверждал. Вы сами так решили, а я просто не опровергал этого факта.

– И всё же? Где живые люди?

– Владелец станции, он же единственный сотрудник на ней – Питер Блум, умер несколько месяцев назад. Из живых существ здесь остался только его пес Бурбон. Поначалу бедняга очень тосковал по хозяину, но понемногу свыкся. Порой мне даже кажется, что он стал привыкать к нашему союзу.

– Почему же ты сразу нам не открылся?

– Видите ли, дело в том, что согласно регламенту франшизы «Астрокомы Ричардсона» на станциях подобного типа просто обязан работать хоть один сотрудник-человек. Иначе лицензия будет отозвана. Но желающих выкупить нашу франшизу нет, как я уже рассказывал, коммерсанты не видят в этом выгоды. Вот мне и приходится делать вид, что на станции есть люди, и она работает в прежнем режиме. Проверки носят поверхностный характер, центральный офис бегло просматривает отчет да раз в месяц делает звонок по видеосвязи. Тогда мы с Бурбоном сидим в кадре и перебрасываемся с инспектором парой ничего не значащих фраз.

– И как долго ты еще думаешь водить их за нос? А главное, зачем?

– Отчет о смерти Питера Блума я отправил им сразу после случившегося несчастья. Но, похоже, в офисе просто никто не придал этому значения. Или они решили, будто на станции он был не один. А что до того, зачем мне это? Я не зря называл Питера не только владельцем, но и своим товарищем. Станция – дело всей его жизни. Он считал, что она необходима, и завещал мне заботиться о ней. Я остаюсь верен последней его просьбе. Пока горит вывеска – мы работаем.

– Лично я хотел бы узнать еще одну разгадку, – заинтересовался Макс. – Две звезды Гурмана! Расскажи нам, Оливер, как станция ухитрилась их получить при совершенно несносной кухне?

– Звезды Гурмана – это целиком заслуга Питера, он был великим кулинаром. Готовил так, что случайно заглянувшая к нам комиссия без раздумий вручила награду.

– Всё равно не понимаю. Пусть твой хозяин и был мастером, но ведь в твоих силах было хотя бы копировать его умения?

– Господин Блум считал святотатством использовать машины в качестве поваров. Он запретил мне не только повторять его действия, но и изучать высокое искусство кухни, ограничив установку любых соответствующих программ. Я могу лишь внешне имитировать вид блюд, не понимая, как они готовятся. А поскольку роботы не обладают вкусовыми рецепторами, то мне не дано оценить получившиеся изделия.

– Но рейтинг вашего заведения остается неизменным! Чем ты подкупаешь забредших сюда бедолаг, раз до сей поры никто не оставил гневного отзыва?

– Некоторые из них знают о сложившейся ситуации и готовят себе сами. Плита и духовка всегда к услугам гостей. А другие довольствовались размороженными полуфабрикатами. Поверьте, если бы вы заказали жареную курицу, я бы разогрел ее по инструкции, и вы бы ничего не заметили. Но вы заказали то, что мог приготовить только Питер.

Пес, словно поняв, что речь идет о бывшем хозяине, опустил уши и печально вздохнул.

– Было бы жаль, если станция и впрямь закроется, – задумался Сэм. – Если посудить, Макс, то лишь благодаря делу Питера Блума мы сегодня избежали очень больших неприятностей.

– Верно, Оливер, ты нас знатно выручил! – кивнул Макс. – Знаешь, на обочинах праматери Земли нередко встречаются подорожники. И, несмотря на свой невзрачный вид, это очень нужная и полезная штука, что в трудную минуту останавливает кровь и успокаивает воспалившиеся раны. Благодаря этой травке в далеком прошлом спаслось немало путешественников. Ваша станция напоминает вот такой же подорожник. И мне бы искренне хотелось, чтобы ты и Бурбон по-прежнему встречали здесь гостей и помогали им по мере своих сил.

– Но где им взять нового владельца, готового выкупить франшизу? – спросил приятеля Сэм. – Да еще такого, что согласится коротать тут свои дни?

– Удивишься, однако вот с этим, пожалуй, может выгореть! – подмигнул Макс. – Оливер, здесь есть межпланетный ретранслятор? Да? Отлично! Мне нужно сделать один звонок.

Темнокожий кибер, Сэм и Бурбон с интересом наблюдали за тем, как Макс набирает на экране нужный код.

– Алекс! Привет, дружище. Ты всё еще увлечен творчеством Френка Уоллеса? Я так и думал! Скажи, а что с тем новым делом, в которое ты хотел вложиться? Отменилось? Угу. А теперь попробуй догадаться, откуда я звоню. Смешно! Разве обстановка за моей спиной похожа на бордель? Нет, и не каталажка, ты опять не угадал. Давай я тебе лучше кое-кого покажу. Оливер! – пилот повернулся к киберу. – Ты бы не мог на минутку показаться в кадре? Вот так. Узнал его, Алекс? Нет, это не розыгрыш, а очень любопытная история. И думаю, она тебе придется по душе…

Через час сделка по переуступке франшизы была завершена. Юристы «Астрокомов Ричардсона» были рады, что за такой короткий срок нашелся покупатель на непростой актив. Алекс, в свою очередь, счастлив, что сможет возглавить дело, имея в помощниках копию любимого артиста. Приятель Макса обещал прибыть незамедлительно, едва завершит все прочие дела.

– Осталась последнее, Оливер, – подвел итог Макс. – Заведению с двумя звездами Гурмана не к лицу кормить посетителей размороженными полуфабрикатами.

– Но что же я могу поделать? – развел руками кибер.

– Тебе нужно лишь обновить собственные протоколы, отменив запрет на изучение кулинарного искусства. И как доверенное лицо твоего нового владельца я вполне могу это сделать.

Немногим позже на опустевшей станции пес Бурбон тихонько вздохнул, положив морду на лапы. Пес уже давно привык к бормотанию своего странного товарища, неживому существу с обманчивой внешностью человека. Правда в этот раз кибер был по-настоящему чем-то увлечен.

– Высокая кухня – это не какое-нибудь там Фуа-гра, мастер Блум, отнюдь нет! Ваш запрет, наконец, отменен, и я вновь могу создавать собственные шедевры. Вы просто недооценили вкусовую палитру норуанских слизней, и напрасно смеялись над идеей подачи мясных блох лоргоского мамонта. Но теперь я возьму дело в свои руки. Высокая кухня подобна музыке: классика, безусловно, хороша, но в ней всегда есть место для смелого эксперимента. Вам не будет за меня стыдно. О! Определенно, нет!

Музыкальный автомат щелкнул, и в окруженной бездонным космосом станции поплыла тихая мелодия:

О, этот крошечный цветок в созвездье трав,

Склонивших головы к обочинам дорог,

Ты свой явил, чудесный милый нрав,

В тот час, когда я вымок и продрог…