Страж у проходной

Старик сидел в будке у проходной завода. Он работает уже столько лет, что остался единственным человеком-вахтёром на заводе, последним из своего народа. На месте глаз — киберпротезы, на голове — только редкие волосы по бокам и блестящий затылок, спецовка была серо-зелёной, но больше серой.

Его имя ужалось до одного слова — Иваныч. Его знает весь завод. Иваныч — и этим всё сказано.

Как обычно, вахтёр распивал спиртные напитки вместе со своим андроидом-собеседником, ТА-326, хотя Иваныч звал его Николаем Семёнычем в память о коллеге.

— Я… отстал от жизни! — признался Иваныч и закрепил ещё одной стопкой. — Я! Меняю жизнь уже завтра. Не хочу быть тем… кого держат просто из жалости! Ненужным веществом, которого болтает из стороны в сторону, пока не осядет на дне.
— Смелое заявление, — на чёрном экране робота «глаза» стали широкими и зелёными, — А что ты будешь делать?
— Я записался на курсы, — стопка едва не выпала из рук, — буду учиться управлять дронами.
— Хорош! Я искренне надеюсь, что тебе удастся найти своё место в мире. — Семёныч налил омыватель на «глаза».

Роботы пить не могут, но Иваныч нашёл выход из положения. Струйка омывателя текла по шее, глазам, стекая всё ниже, пока не капала на пол. Синяя жидкость быстро испарялась, освобождая душащий запах этанола. Спиртом пропахла вся будка, и стороннему человеку было невозможно здесь находиться.

Иваныч вышел с будки, а на душе настала лёгкость. Впервые за четыре года, кажется, что-то начинает меняться в лучшую сторону. Четыре года, когда РобоСемёныч стал на место Николая Семёныча… Но алкоголь, зараза, всё губит. Григорий Максимыч часто говорил, что робот не может прийти на работу в нетрезвом виде. «Позор человечеству в твоём лице!» — проносилось вспышкой. Только способность обходиться без сна и позволяла оставаться на рабочем месте.

Тяжела и бестолкова жизнь обычного вахтёра…

***

Вместо сна — небольшой отдых. Умение оставаться бодрым нарабатывалось годами. Преодолевая себя и боль, старик учился жить заново, перестраивал организм на новый лад. Теперь он — единственный человек в мире, который не спит. Совсем не спит. Но какой ценой? Ценой всего.

Вахтёр потянулся в будке. Царствовала глубокая ночь, но на заводе производство шло полным ходом. Робо-вахтёр проверял электрощитки, а Иваныч погрузился в размышления. Он почёсывает кожу, где висит большой медный ключ. Разумеется, он охраняет великую тайну, о которой никому не расскажет.

Чтобы отвлечься, Иваныч решил посмотреть новую серию сериала, загруженную прямиком в протезы глаз. Но вместо любимых актёров прогремела вспышка, а после неё реклама. «Долбанная реклама, чтоб её. Долбанная подписка».

Перетерпев рекламу, Иваныч стал наслаждаться сериалом. Ничего не могло, казалось бы, нарушить идеальную ночь.

…кроме надписей на столе. Что-то подсказало Иванычу, что текст на приборной панели — не часть сериала. Холодный пот прошиб вахтёра.

«Внутренняя угроза безопасности. Несанкционированное проникновение на охраняемую территорию».

Иваныч запросил данные с видеокамер. Двое молодых людей каким-то образом пробрались на территорию завода, но притаились от рабочих.

Закинувшись тоником, Иваныч перевёл киберглаза в сканирующий режим. Желтым контуром помечены Саша и Виталик. На поиск! Иваныч запустил беспилотник для обследования территории.

— Что-то не так? — к вахтёру подошёл обеспокоенный Саша.
— Тише, обследую периметр, — проскользнул холод в голосе Иваныча.
— Бомжи пришли воровать металл? — хотел шуткануть Саша, но не смог скрыть обеспокоенный вид и пошёл к Виталику.
Семёныч уже пошёл в другой конец завода, а Иваныч сосредоточился на периметре.

Дрон подал сигнал, Иваныч заметил две фигуры, шуршавшие у станка. Они горели красным.

— Кто вы, что здесь делаете? — Иваныч наставил на них электропушку.
Явно не бомжи, но что-то смутно знакомое. Двое, пацан и девчонка, отошли от станка, обеспокоено смотря по сторонам.

— Вы окружены! — на другом конце Семёныч достал пушку, — Кто вы?
Бежать им некуда. Иваныч достал верёвку и отправил сигнал полицейскому управлению.

Взрыв! Семёныч в ауте. Мальцы разбежались кто куда, верещит обычная тревога.
— Поймай её! — вахтёр дал команду дрону, — За Семёныча ответите, мрази!

Гнев обуял вахтёра. Во что бы то не стало, нужно найти парня! Красная фигура петляла вокруг установок, но никуда он не убежит…

— Сюрприз! — парень повернул голову на звук, и в него прилетел электрошок. Обездвиженное тело упало на пол. Всё было кончено. Иваныч связал руки.

Роборуки горели, взорванный станок разлетелся на детали. Поблизости ни одной живой души. Иваныч бродил по деталям, как по разрушенному городу. Глазам было больно смотреть.

Вахтёр пошёл к девушке, лежавшей у пресса. Она лежала на луже крови. Руки все изрезаны, разбитый дрон лежал неподалёку.

Иваныч быстро сбежал до аптечки. Он схватил её израненную руку, и стал перевязывать. Она пыталась вырваться, но ослабленное тело не могло оказать сопротивления. Вместо слов — вопли.
— Тише, тише… — шептал Иваныч.

На окровавленной футболке выступило пятно в форме паука. И тут он понял. Что не сказали слова, скажут поступки.
— Мне плохо… — слабым голосом шепчет она.
Вахтёр пытается привести Алису в сознание, но тщетно.

— ЧТО?! ТУТ?! ПРОИСХОДИТ?! — жуткий крик разнёсся по заводу. Перед ним стоял ни кто-нибудь, а сам Григорий Максимыч — директор. Иваныч так сосредоточился на помощи, что даже не заметил треск и шум под ногами.

Директор смотрел сурово, что аж пошли мурашки по коже.

— Я остановил… Вторжение группы «Анархофобия»… Нашёл и всех остановил… Семёныч сломан… — пытался объяснить Иваныч, но всё смешалось в кучу.

Он ничего не ответил, а пошёл осматривать последствия. Послышался вой сирен, а дальше всё как в тумане.

***

— Тебя вызывают к директору, — Саша сообщил Иванычу.

На утро после происшествия Григорий Максимович собрал всех работников на совещание. Иваныча ждали особенно. И как героя, выслушали его. Виталик и Саша дали оценку срокам восстановления, Григорий Максимович дал указания.

— Без стука, — Иваныч вошёл в кабинет руководителя. Григорий Максимович сидел в синем кожаном кресле.

Впервые вахтёр вошёл в святая святых завода. Он строил самые разные версии о его интерьере, но все оказалось гораздо прозаичнее — просто хорошо обставленный кабинет. Дубовый стол, компьютер, кожаное кресло, паркет, дипломы, сертификаты на стене и разные вещи на полках. И даже без рыбок в аквариуме.

— Я посмотрел записи с видеокамер, — начал директор, — И я понял, что зря я тебя держу на заводе. Полный непрофессионализм.
— Григорий Максимович, чего вы начинаете?! — Я совместно… совместно с… в общем, с коллегой остановили двух бандитов, что напали на наш завод.
— Мне надоело. Надоело пренебрежительное отношение к работе, — оцепил взглядом Григорий Максимович, — Бухло льётся рекой, на проходящих совершенно насрать. У нас что, проходной двор?!
В горле пересохло, Иваныч не находил слов.
— Я бы уволил тебя тут же с волчьим билетом! И ты бы доживал свои дни где-нибудь под мостом! — орал директор. Первый раз Иваныч видел его в ярости.
— Знаешь, как я тебя нашёл?! Я откачал большую навозную яму! И на её дне нашел тебя! Отмыл, очистил и дал работу! — Григорий Михайлович продолжал бесноваться, — А ты не ценишь этот кусок хлеба, что милостиво даёт завод! И был ты бы на улице, но только привычка не даёт избавиться, и заменить тебя на робота.

Иваныч чувствует себя под огромным давлением, словно на него опускается гидравлический пресс. Но он знает: его не уволят.

— Я осваиваю… дроны. Да! Я не бесполезен! — но это был уже крик боли.
— Знаешь, что случилось с Алисой? Той девчонкой, что залезла на завод?
— Она скончалась в больнице, — поделился печальной новостью Иваныч.
— Да. И её смерть на твоих руках, — ответил директор.
— Что?! Это сбой в прошивке дрона! На камере же видно… Я дал команду «поймать», а не «убить»! — вспылил Иваныч.
— Один звонок, — директор показал телефон, — спас тебя от тюрьмы. Ведь легко же следователи могли обвинить в убийстве…
— Но… — Иваныч задумался, а что он может ответить на это? Слова повисли в воздухе.
Григорий Максимович зажёг сигару.
— Так что предлагаю тебе сделку: или перестаешь пить и через две недели заканчиваешь курсы дронов, или тебя посадят в тюрьму. Выбирай, — директор выдохнул «колечко».

Никогда ещё не было столь сложного выбора. Он взглянул на директора, и понял, что он не шутит. Но нельзя было долго думать, и Иваныч ответил:
— Я стану трезвым, как стёклышко. Я избавлюсь от пагубной зависимости, — и протянул руку.
— Договорились, — улыбнулся директор и пожал руку.
— Позови Виталия, — услышал Иваныч при выходе из кабинета.

***

Воспоминания жгли память… Когда-то он был человеком, подающим большие надежды. Армия Великого Государства закалила и выточила его. В боях он шёл один из первых, а число медалей росло из года в год. Его звали «любимцем фортуны», и он ничего не боялся.

Очередное сражение за село. Казалось бы, всё как всегда, но на этот раз разведчики ошиблись, и броневик напоролся на мину. Вообще, в этом месте колланцы устроили настоящую мясорубку… Водитель тут же стал «грузом 200», его коллегу куда-то откинуло, а сам оказался на полпути на аудиенцию к Святому Петру… Он увидел только серое поле, а когда очнулся, оказался в плену без голени. Лучше бы он умер.

Прошло две недели с момента нападения. Семёныч встал в строй, но словно перепрошитый, без бутылки разговоры не клеятся. Саша, Виталик и остальные работали не покладая рук. От разрушений и осталась и следа. Заводская жизнь вернулась в прежнее русло.

— Григорий вызывает тебя к директору, — сообщил Саша.
Вахтёр в недоумении пошёл к Григорию Максимовичу.

— Садись, — указан Григорий Максимович. Он был словно чем-то встревожен, но пытался казаться невозмутимым.
— Но сначала хочу поблагодарить тебя за выдержку. Не каждый может прожить без рюмки, даже после кодирования многие срываются.
— Капля в рот не лезет, — то ли похвастался, то ли пожаловался Иваныч.
— Продолжай в том же духе! — похвалил директор, что стало приятной неожиданностью для Иваныча.

— Но вернёмся к нашим баранам, — одёрнул Григорий Максимович. — Сейчас я хочу устроить нового человека на завод. А с тебя требуется следить за ним. Мало ли что. Может, корпоративный шпион?
— Кем он будет?
— Помощником механика. То есть он прикреплён к Саше. Вот, почитай резюме, — директор дал листочек.
— Виктор, — прочёл Иваныч. Дальше пролистнул глазами возраст, образование, опыт работы и далее по списку.
— И ещё кое-что. Подглядывай тут за всеми, — призвал Иваныч. — Потому что в наше время никому нельзя доверять.
Иваныч понимал его как никто другой.

Иваныч не мог поверить. Впервые за долгие годы его коллега — человек. Да, живой человек. Существо из мяса и кожи. Пусть он нестабилен и мог преподнести сюрпризы, но стерильные, безопасные роботы уже надоели. А Виталик, Саша и другие никогда не горели желанием с ним общаться, кроме как по прямым обязанностям вроде пропусков. Да, Виктор будет стажёром у Саши, но за безопасность отвечает именно Иваныч.

Утром вахтёр увидел нового работника. Рыжий худенький паренёк, уже не мальчуган, но ещё не мужчина. Однако, на его молодом лице уже был круглый темный шрам. Иваныч смутно догадывался, что тут нечисто. Сейчас он с Сашей рассматривал восстановленный станок. Механик что-то пояснял своему стажёру.

Обеденный перерыв, но вместо того, чтобы мчаться в столовую, Виктор рассматривает блестящие внутренности лазерного станка.

— О, привет, Витя! — подошёл Иваныч.
Виктор обернулся. Голубые глаза уставились на вахтёра.
— Приветствую. Как вас зовут?
— Зови меня Иванычем, как все. Я работаю здесь уже много лет и ответственен за безопасность завода. В общем, охранник.
— Не думал, конечно, что простой охранник может так круто выглядеть, — отметил Виктор, — а вот у меня ещё нет имплантов.
— Приходит с опытом, — улыбнулся вахтёр.
— Как бы то ни было, — дополнил вахтер. — Каждый может ошибиться. Не каждый может исправиться.
— К чему вы это? — удивился Виктор.
Иваныч ничего не ответил и пошёл в свою будку.

Конец смены. И впервые за две недели — свободный день. Не пойти ли расслабиться? За стенами завода кипит жизнь. Неоновыми вывесками манят к себе десятки заведений самого разного сорта. И питейные, и развлекательные заведения, всяческие автоматы по доставке пищи прямиком в «улей», коими покрыт весь город.

На улицах жарко и душно. Серая висящая пелена покрывает покрывает весь город, проникая на каждую улицу. От тумана в носу щипет, а в глазах появляются слёзы. Кто побогаче — носит аэрошлемы или внутренние фильтры, а таким, как Иваныч, остаётся лишь терпеть.

Иваныч вступил в «бивак», как называют обычный бар. «Что у вас? Как обычно, мохито».

Помешивая палочкой тёмно-зелёную массу, Иваныч смотрел на обстановку. Сквозь сгустки пара плохо видно столы и посетителей. Однако объявление, висящее на стене, привлекло его внимание.

«Приглашаем добровольцев!» — привлекло внимание нео-объявление на стене.
— Что за лекарство такое, от бессоницы? — спросил Иваныч бармена.
— О, к нам заходили представители компании. Здесь много людей, которые не спят по ночам…
«Это то, чего я ищу!?» — Иваныч, дрожа как осенний лист, подошёл к объявлению и провёл пальцем по коду. «Документ скопирован в облако», — появилось уведомление в киберглазах.

Вкус дольки лимона, смешанный с мятой, чувствовался как победа над Григорием Максимычем. Иваныч знал, что он этого достоин. Не особо на что-то рассчитывая, вахтёр положил листочек в карман.

Внезапно, как вспышка, грянула реклама. «Хит сезона — кроссовки Zentax Ultra!» Пропустить назойливую всплывающую рекламу было невозможно. «Премиум-подписка «Глаз-алмаз» — всего за 499 коинов в месяц без рекламы! А также расширенная подписка за 999 коинов в месяц (двукратный зум, ультрафиолетовое зрение и многое другое!)» — напоминали киберглаза.

Иваныч в бессилии склонился, но понял, что привлекает слишком много внимания. В потоке разум поймал слово «Арахнофобия». Что-то похожее, но точно не имеющее отношение к паукам.

На стене висел небольшой телевизор, который могли посмотреть завсегдатаи. В век нейротехнологий и слияния человека с машиной кажется, что устройство пора отправить в музей. И всё же, стабильно находились пару человек за его просмотром.

С трудом сосредоточившись на изображении с телевизора, Иваныч слушал корресподента, который рассказывал о «неолуддистском движении “Анархофобия”».

— А у нас специальный гость! Директор завода… — Иваныч узнал Григория Максимовича.
— Добрый день, Александр. С этим движением знаком не понаслышке. Однажды даже на наш завод проникли…
— По вашему мнению, что заставляет их так действовать? Что влечет их в этом «паучьем» движении?
— На нашем заводе человек и робот действуют сообща. Полный мир и понимание, — Григорий Максимович облизнул губы. — Так вот. Те, кто в этом движении, целятся в роботов, но убивают нас, разрушают нашу экономику. Это подростки, у которых энергия хлещет через край. Обиженные на жизнь, на мир, как было везде во все времена.
Директор аж вздулся.
— Что вы предприняли после вторжения на территорию завода? Ведь сама возможность вторжения подростков говорит о больших проблемах в безопасности…
— Я усилил защиту! Поставил больше датчиков по периметру, обучил сотрудников, провёл инструктаж. И наградил тех, кто своевременно обнаружил угрозу…

Какая наглая ложь! Иваныч обнаружил себя сжимающим пустую банку из-под тоника. Алюминиевая банка угрожающее шипела, а от напряжения вздулись вены.

Три часа Иваныч шёл по улицам и дорогам, прежде чем зайти в местный парк развлечений. «Покорение Эвереста», «Охота за кроликом» и многие другие виртуальные удовольствия завлекли его. Многим было непривычно видеть старика и напротив, Иваныч чувствовал себя чужим на фоне юношей и девушек, уже с детства погружённых в виртуальные миры. Ему, бойцу старого мира, только предстоит прочувствовать на себе прелести высоких технологий.

Красочные, рвущиеся ввысь небоскрёбы горели не для него. Он не рождён для этого мира. Заснуть бы хотя бы раз, а не просто закрыть глаза… Врачи бессильны что-либо изменить, но может, в этот раз всё получится?

***

Год в плену почти не сохранился в памяти. Психика оберегла от ужасных воспоминаний, но из-за стресса и антисанитарии испортилось зрение. Когда закончилась война, ему установили киберзрение и протез голени. Иваныч не понимает, почему на это люди идут добровольно.

Теперь надо найти себя в мирной жизни. Большое состояние было потрачено на протезы и психотерапевтов, и он опустился до состояния уличной крысы. Многие в таком положении просто спивались. И Григорий не врал, когда говорил, что его отмыли и дали работу. Но никто не в состоянии дать хоть немного сна… Он потерял способность спать, но бодрствовать нормально больше не может. Только бесконечные тоники и помогают держаться.

Виктор усердно трудился за станком. Сразу видно, парень деловитый, далеко пойдёт, если не будет делать ошибок на своём пути.

— А знаешь, как называют человека, который очень любит тоники? Гипертоник, —ухмыльнулся Виктор, наблюдая за тем, как Неспящий Вахтёр поглощает очередную порцию химии.
— Смешно, — отметил Иваныч. Но он знал, что может не беспокоиться на этот счёт.
— Много энергетиков — это вредно для здоровья, не знаете что ли?
— Вредно для здоровья, говоришь? — отложил банку Иваныч. — А знаешь, что ещё вредно? Вредны испарения улиц, вредно работать с утра до ночи, вредно постоянно жить в тревоге, потому что никогда не знаешь, в какую войну наше государство ввяжется на этот раз. Вредно не видеться с родными и близкими…
Иваныч едва не выронил слезу.
— Ну что вы, что?… — Виктор подошёл к нему, приобнял старика. Сердце Иваныча дрогнуло. Он думал о том, как не хватало такого, как Виктор. Сына, внука, того, кого можно любить.
— Ох… — Иваныч ощутил теплоту рук. — Но слушай, иди-ка работать. Мне же тоже нужно дела делать.
Витя разнял его, обернулся и пошёл к станкам.

С каждым днём Иваныч всё сильнее привязывался к своему новому подопечному. Кажется, Витя ближе к нему, чем к Саше.

— Я думал о том, почему люди вступают в запрещённое движение. Как будто нет другой возможности проявить себя, — задумался Иваныч.
— Нет возможности, люди идут туда от отчаяния. Ты не нужен миру. Ведь многие люди сталкиваются с тем, что они, их навыки не нужны никому, ведь робот лучше. Остаётся только идти на низкооплачиваемую, тяжёлую работу. — ответил Виктор.

Оба призадумались. В молчании был слышен лишь рокот станков и дребезг вало́в.
— Это личное, — вспомнил Виктор. — Мой отец работал в разных местах: от уборщика до докера в порту. Но с каждым днём становилось всё сложнее конкурировать с роботами. Они никогда не отдыхают, не опаздывают, не уходят в отпуск или на больничный, совершают меньше ошибок, никогда не отказываются от переработок. Наступление технологий на человека стало реальностью. И он сломался. И опустился.
Это описание слишком знакомо…

— Я хочу это исправить! Уничтожить людоедскую систему… Но как? Это выше моих сил, –– Витя поднял руки к небу, — Только вместе мы сможем добиться счастья для всех!
— Ты такого не говори, — почувствовал опасность Иваныч, — попадёшь под подозрение и не отмоешься.
Слова Вити находили отклик в душе старика, но эти рассуждения же чистый идеализм!

Виктор ушёл из будки, оставив вахтёра в полном одиночестве. Кстати, как поживает Семёныч? Давно уже не разговаривали.

***

Страшная правда — государство выкинет тебя на помойку, когда ты станешь бесполезен. Множество не нашедших место в мире людей сбиваются в кучи, воруя, толкая запрещённые вещества, занимаясь непотребством.

Иваныч задумывался, зачем же его держат на заводе? Он уже не нужен, он — как помеха новым веяниям, отжившее своё механизм. Он пытается быть современным, но получает лишь кривые взгляды и смешки от молодых.

Иваныч снова в своём «улье». Почти ничего лишнего, только кровать, плита и терминал для связи. Солнце постепенно поднималось с гор, что опоясывали город. Медленно, но верно копится усталость. Испытания дают свой эффект. Иваныч чувствует, как затягиваются раны, как возвращается здоровая усталость. Сегодня свободный день, идти на завод не надо. Он готов.

Дрожащими руками достав шприц из упаковки, Иваныч вставляет иглу в катетер. Аккуратно вдавив всю жидкость, он со вздохом вытаскивает и кладёт его на столик. Спустя минуту закрывает глаза.

Иваныч медленно открыл глаза. На улице было ещё темно. Или уже темно? Неважно. Впервые за долгое время он был абсолютно бодрым! Душа готова была выпорхнуть наружу. Окрылённый, он пошёл на завод. И даже шатающийся протез ноги не сильно мешал.

На проходной он встречается с Григорием Максимовичем, которого не трогает беззубая улыбка вахтёра.

— Ты где целый день был? — орёт директор.
— Я спал, — ответил Иваныч.
— Да ты бредишь!! Ты забыл календарь, что ли? — не унимался Григорий Максимович. А ведь на него смотрели другие рабочие.
И тут Иваныч понял. Он проспал целых два дня!
— Этот прогул будет последним! — сквозь зубы проговорил директор, — Хватит совать всякие таблетки в себя, бросай уже.

Вахтёра накрыл ужас. Одновременно в груди бушевала буря. Будучи вне себя от ярости, Иваныч взял ключ и зарядил прямо в голову ненавистного директора! От удара директор упал без сознания.

— Я впервые почувствовал себя человеком!! И никто, никто не отберёт у меня это право, пусть даже и ценой своей жизни!

— Революция началась! — крик Вити с подъёмника оглушил цех.
Иваныч в непонимании отшагнул от тела.
— Что тут происходит?
— Нужна помощь!
— Держите негодяя!

Столпотворение прервал ужасный, пронизывающий до нутра скрежет. Крики людей раздались по всем цехам.

Иваныч побежал изо всех сил в будку. «Сейчас главное — спасти себя, а потом уже решим, на чьей мы стороне». Позади раздался выстрел и истошный крик. Мельком вахтёр успел заметить Виталика, чья кровь брызнула на станок.

— А ну, не двигайся! — Саша наставил пистолет на грудь. Поздно бежать.
— Ты чего? Саша… Сашенька… — заголосил Иваныч.
— Давай медленно иди в будку и делай, что скажу! — Александр был непреклонен.
Иваныча прошиб пот.
— Где Витя? Что вообще происходит?
Снова выстрел. Иваныч пригнулся. И медленно разгибаясь, он понял, что Саша не шутит.
«Семёныч, Семёныч, где ты?»
Иваныч решил идти ровным, размеренным шагом. «Выиграю время», — подумал он, а у самого подкашиваются колени.
«Чрезвычайно высокий уровень стресса», «Повышенное кровяное давление» — на экране киберглаз только и успевают появляться сообщения.
Ключ на шее только даёт доступ к системе безопасности, а для настройки нужны особые знания, которые были у Виталика. Упс.

— Снимай, — Саша показывает пистолетом на ключ.
Дрожащими пальцами Иваныч нащупал ключ. А ведь достаточно нажать одну кнопку, чтобы активировать системы безопасности завода, и тогда им крышка… Как и ему. Саша не даст этого сделать.

Рискованное предприятие не могло быть таким успешным, если бы безопасность была настроена как надо… Но что-то они знали, чего не знал вахтёр.

Медный ключ лёг в руку. Вставив в отверстие и провернув ключ пару раз, Иваныч уловил знакомый запах. «Семёныч? Ты?».

Саша достал смарт-карту и оттерев кровь пальцами, приложил к терминалу.

— Чего уставился, как баран на новые ворота? Давай, открывай доступ к третьей ячейке! — Саша уже сильно нервничал, как бы не дрогнула рука…

Стало понятно, к чему этот цирк. Они хотят украсть деньги завода! Вот этого вахтёр не ожидал. Но в плане имеется изъян…

Иваныч медленно ввёл команду и пароль. Ячейка на экране открылась.
— Молодец, старик! Не стал вредничать, как Виталик, получишь награду. А теперь…
Вдруг Саша задёргался.

— Семёныч!! — Робот держал дымившийся тазер.
Саша отряхнулся. Выстрел. Секунды хватило, чтобы выкатиться из будки. Андроид отбился силовым щитом.
«Ого, что он умеет», — подумал Иваныч, укрывшись за станком.

Кибержелезы впрыскивали всё новые и новые вещества, но это имело разносторонний эффект. Долой ограничения! Да, тоник даст силы. Иваныч почувствовал мощнейший прилив.

«Глаза» заваливали сообщениями.
— Превышен порог чувствительности
— Перегрузка процессора!
— Перегрев нервной сети!

— Как мне надоело! — Иваныч выдернул искрящийся провод из станка и поднёс к глазам. Прибор разлетелся вдребезги, оставив дымку.

— Вот так-то лучше! — невидящими глазами заметил Витю, убегающего с деньгами, — НЕ СБЕЖИШЬ!
Вид старика с горящими глазами… Витя замер, не способный крикнуть.

Вахтёр влёт добрался до будки, выхватил лазер и попал в Витю. Саша стал отстреливаться, но Иваныч чувствовал движение пуль.

— Всё кончено, — так же, как в первый раз. Только вместо пацана — Саша.
На секунду вахтёр отвлёкся. Но за мгновение вахтёр вспомнил всё годы, проведённые с ним. Выстрел. Саша лёг навзничь. Он выживет, но ему это не понравится…

— Теперь я обрёл суперсилу, — шепнул Иваныч. Его взгляд направлен на медленно встающего директора.

— Григорий Максимович, я ухожу, — сказал Иваныч очнувшемуся директору, — Я спас ваши деньги, но не надейтесь на мою благосклонность.

Вахтёр вышел за ворота. Грязный воздух проносился по городу, затмевая луну. Впереди — вся жизнь.