Дело закрыто

Город начинал готовиться ко сну. Это особенно чувствовалось на его окраине, где стояли, зарывшись в тенистые кущи садов, частные домики. Но один из таких домов в поздний час подавал более заметные признаки жизни, чем прочие. В нём никто не собирался отдыхать, наоборот казалось, что тут уже наступило утро.

Этот небольшой дом принадлежал ей всего шесть дней. И все эти дни она была вынуждена изображать заботливую садовницу, хотя, конечно же, даже всходов своих цветов никогда не увидит. Сегодня же вечером она обязана долго и упорно производить уборку с самым беззаботным видом, на какой только способна.

Итак, одетая в шорты и майку, растрёпанная молодая девушка сейчас вовсю орудовала пылесосом. Ползая по коврам, она громко распевала любимые песни и тем, что времени у неё было предостаточно, не оставляла пыли никаких шансов. В данный момент ей пришла в голову песня, повествующая о героях далёкой эпохи, довольно печальная, но больше того красивая. И да, она вполне подходила для уборки. Либо для того, что должно было произойти после неё.

Старательно пройдясь по плинтусу под окном, девушка глянула на часы и выпрямилась, чтобы невзначай посмотреть в окно, будто специально не прикрытое никакими шторами. Двадцать два часа – соответствующая времени уличная темнота не выдала даже поздних прохожих. На всякий случай девушка растёрла шарики орлеца на концентрационных браслетах, якобы активируя потоки, связывавшие её с высшими Источниками. И снова взялась за шланг пылесоса, покидая тёмный квадрат окна.

Шли минуты, две комнаты были едва ли не облизаны, и окрепший в песнопениях голос девушки переместился в третью. Здесь она утром специально кормила соседскую собаку с её хозяйкой заодно, дабы те натоптали, нашерстили побольше. Под аккомпанемент песни о любимом городе закипела работа над последствиями этой щедрости.

Когда помещение уже начало сверкать чистотой в электрическом свете, тот внезапно принялся моргать, как будто неподалёку проезжал громоподобный поезд. Смолкнув, девушка подняла глаза на люстру. Лампочки уже перестали шалить, в отличие от стеклянных подвесок. Те мелко дрожали, несмотря на отсутствие повода. В ночной тишине, возникшей после выключения пылесоса, даже воздух не колыхался.

Поправив сползающие шорты, отбросив с лица волосы, девушка медленно отступила к шкафу и потянулась к камням на браслетах. А ведь, ползая по полу, она и не заметила, как затянуло окна чёрным инеем, как пропали трели сверчков, и перестал работать холодильник на кухне. Привычно ощущая усиливающееся сердцебиение, она приготовилась…

С треском вылетела входная дверь! Стены прихожей осветились электрическим блеском, тут же переплётшимся с грязным дымом, хлынувшим внутрь. Заискрились осколки разбитого окна – но впустив этот дым, они зависли в тягучем инее и быстро вернулись на прежние места, скрывая под чернотой происходящее в комнате. Девушку впечатало в дверцу шкафа, заломило кверху руки, сорвало браслеты. Не издавая бесполезных криков, она напряжённо смотрела, как мечущиеся по воздуху струи дыма падают вниз и принимают форму людей. Рядом с ней сформировалось сразу трое человек, они удерживали её конечности.

- Грязные братоубийцы! – рявкнула она в угрюмые и истощённые лица ворвавшихся. – Кару Бесплотных призываю на вас!

Рванувшись, что было сил, но не поколебав свою охрану даже на миллиметр, она обмякла в их руках, как раненная птица.

- Мне следовало сразу так поступить… - прозвучал чей-то сухой голос, и перед самым её носом тёмной волной возник высокий человек.

Приблизив к ней измождённое оспинами лицо, он негромко рассмеялся. Седой, с подрагивающими руками, он был абсолютно слеп. Бархатная повязка с вышитыми на ней глазами восполняла потерянное зрение. Зрачки-изумруды блеснули, словно живые, внимательно оглядывая с ног до головы. Запах праха донесся до обоняния.

Девушка судорожно сглотнула – это был Слепой Прокурор, предводитель движения Абсолютного Суда. Да, она знала, что рано или поздно это случится… Никто вот уже сорок лет не видел этого страшного человека. А кто видел, те не расскажут. И теперь он тут, пришёл за ней…

- Я проклинаю время, когда не мог принять верного решения… - засипел старик, вперив взгляд камней в её, наполненные гневом, глаза. – Время тумана, напущенного ищейками Мировой Лжи. Я должен был сразу покинуть Залы Суда и прикончить тебя, последнее отродье Силы Лгущих. Сколько Правых погибло! Но сегодня Абсолютный Суд свершится и над тобой. И вершить его буду я.

Он протянул руку к ожидающим позади соратникам – в неё сразу были вложены конфискованные браслеты. Поднеся их к зрячей повязке, Прокурор некоторое время рассматривал окружённые тысячей символов камни.

- Регалии Верховного Судьи! – прекратив это занятие, провозгласил он.

Девушка беспомощно наблюдала, как вперёд выступают три человека, несущие на руках Печать Абсолютного Суда, полевой вариант всезнающей Книги Судьи и молоток из красного дерева на подставке. Но нужно было сохранять озлобленную храбрость, и она сохраняла.

- Продолжается Вечный Суд! – голос Прокурора надломился под тяжестью торжественности, а в глазах иссохших людей вокруг засверкала живительная искра фанатизма. – Мой первый вопрос – откуда ты приобрела подобную силу?

Подсудимая усмехнулась.

- Значит, вы всё-таки признаёте, что я её имею? Тысячу смертей назад вы это отрицали!

Присутствующих данные слова не смутили ни на йоту – было видно, что они даже не пытаются осмыслить услышанное. Они оставались верны своему предводителю даже перед лицом страшного факта.

- Да, ты её имеешь! – попытался повысить голос старик, но слабость не позволила. – И я спрашиваю, ОТКУДА ты её приобрела? Силу, вышедшую за грань восприятия?

- Ею одарила меня истинная Правда! – гордо возвестила девушка, вскидывая подбородок. – Дабы восставить мир против вашего мракобесия!..

- Ты обвиняешься во Лжи! – перебил её Слепой, обличительно вскинув белый палец. – Но каждый имеет право на защиту, потому ты выступишь против своего Обвинителя, и Верховный Судья узрит, чьи доводы сильнее, а значит, и ближе к Истине! Отпустить!

Конечности оказались на свободе. Охрана отступила.

- Возьми свои презренные знаки! – старик бросил ей браслеты. – Пусть Судья увидит, какими ничтожными на деле оказались когти щенка.

Одевая их на онемевшие запястья, девушка краем глаза заметила лучик холодного света на покрытом инеем окне.

Люди быстро разошлись в стороны, освобождая пространство для «дебатов». Прокурор, хромая, занял своё место и обернулся к подсудимой. Видя перед собой невысокую, едва ли одетую, молодую девчонку, он криво усмехнулся.

- Даже самой дьявольской удаче не помочь тебе перед лицом Верховного Судьи, – пробормотал он. – Тебя обвиняет его Главный Прокурор.

Орлец на правом браслете вдруг вспыхнул мягким алым светом. Пора.

- Ну же! Яви Суду свою лживую силу!

- Являю.

В сей же миг свет потух. Девушка едва успела нырнуть под стол, к счастью, оказавшийся поблизости, укрываясь от бешеной канонады, взорвавшей ночную тишину! Оглушительный звон разлетающихся окон, речитатив концентрационного оружия, мириады вспышек и вой попавших в ловушку фанатиков!

Спустя лишь минуту всё смолкло. Замигал и включился свет. Отняв руки от головы, девушка посмотрела в сторону побоища. В поле её зрения лежал одетый в чёрное человек, раскинувшись будто во сне. От него поднимался белый дымок, хотя повреждений на теле и одежде видно не было. Захрустело стекло под чьими-то тяжёлыми стопами. Два шага – и перед её глазами оказались огромные сапоги.

- Моника, любимая моя девочка, вылезай! – раздался такой грубый и низкий голос, будто его обладатель всю жизнь потреблял горькую. – Я буду целовать тебя, а потом вся бригада забросит тебя высоко-высоко!

- Спешу…

Осторожно, чтобы не повредиться об осколки, она выползла на свет. И тут же была подхвачена в воздух.

- Иди сюда, я тебя унесу, - перехватив её поудобнее, Два-Один двинулся прочь из комнаты, перешагивая через препятствия на полу, - не надо тебе опять на это любоваться.

Один из бригадных, замотанный в камуфляж, боком разминулся с командиром в проходе и показал девушке одобряющий большой палец. Это был Два-Один-Один, сейчас он будет опознавать убитых по списку личных дел.

- Это был Слепой, - тихо напомнила она, держась за шею улыбчивого Два-Один.

- Да-а, это был Слепой! – с удовольствием отозвался он, заруливая в соседнюю комнату и опуская девушку на диван. – Он пошёл ва-банк! Ему стало нечего терять! Это был последний, решающий бой! Ты просто молодец! Всё! Можно сказать – работа завершена!

Мужчина хлопнул в ладоши и рассмеялся.

- Теперь… вы мне вернёте моё имя? – боясь показать оживление, поинтересовалась собеседница.

- Зачем тебе оно, Моника?! – в который раз фальшиво поразился командир.

- Два-Один-Эм! – стиснув зубы, отчеканила она.

- Хорошо-хорошо, Два-Один-Эм! Это мы узнаем, когда придёт Два-Один-Один и осчастливит нас своей статистикой.

Два-Один-Один, застревая на поворотах, вошёл к ним через семь минут томительного для девушки ожидания.

- Разрешите!..

- Докладывай давай, - нетерпеливо оборвал командир, стягивая толстые защитные перчатки, отделанные каплями тигрового глаза. – Я сколько лет уже жду этого доклада… Все?

Девушка затаила дыхание.

- Нет, не все.

…Господи, когда это кончится?..

- Одного нет. Вот этого.

Юноша выудил из папки большую фотографию и протянул её своему начальнику. Тот, взглянув мельком, жестом приказал отдать фото Два-Один-Эм. Чувствуя, как холод разливается по душе, сковывая черты лица и ровняя эмоции, она приняла карточку. Изображение явно было с взято с группового снимка и увеличено – приятный мужчина с тёмными кудрявыми волосами и короткой порослью на подбородке радостно улыбался на фоне листвы.

- Симпатичный, - равнодушно констатировала Эм. – Жалко.

- Ему, думаю, никого никогда не было жалко, - фыркнул Два-Один, чьё настроение ни на йоту не ухудшилось. – Живые остались?

- Двух перехватили, - ответил подчинённый, засовывая толстую папку подмышку и вытягиваясь в струнку.

- О, ну совсем хорошо! Иди, проконтролируй упаковку.

Спровадив помощника туда, где вовсю шла работа, начальник подмигнул бесцельно взирающей на него девушке.

- Значит, и Залы найдём. Будет чем психиатру заняться. Кстати, Два-Один-Эм, - тут он склонился к ней и негромко спросил, - тебе-то к нему не надо?

- Нет, - качнула головой.

- Давно что-то ты…

Его прервал вой сирены за окном. На потолке заплясали голубые отсветы от мигалки.

- Аварийная приехала, - шагнув к двери, Два-Один рявкнул наружу: - Два-Один-Эм на выход!

Прибежали двое обряженных в рабочие костюмы пожарных с пластиковым контейнером на носилках. Девушка привычно скользнула внутрь.

- Отдохнёшь пару дней подальше, - быстро говорил тем временем командир, - а потом опять поселишься где-нибудь на виду. Придумай себе имя покрасивей!

С этими словами он застегнул молнию мешка, и мир погрузился в мёртвую темноту.

Перепуганные люди из соседних домов высыпали на улицу прямо в домашней одежде. На все расспросы им ответили только что-то о взрыве газа. А когда наружу вынесли страшные чёрные носилки, желание выяснять подробности отпало…

Спустя пару минут терпения Эм выпустили на свободу. Вместе со своими постоянными носильщиками она уехала в служебной машине подальше от нудных дел бригады, которые её уже не касались. Завернувшись в предложенное одеяло, она сразу отвернулась от сопровождающих, предпочтя смотреть, как за тонированным стеклом бегут ночные огни.

- Мы отвезём тебя в N, два дня ты будешь там, - начал объяснять один из спутников, неторопливо разоблачаясь из тяжёлой формы пожарного. – Тебя этот последний не побеспокоит. Предполагают, что он затаится и затем начнёт искать союзников. Отдохнёшь, и будем пытаться выманить его.

Девушка слушала, не ловя себя на каких-либо мыслях по поводу плана. Лицо её выражало вежливую задумчивость, даже взгляд намекал о рассеянной улыбке, которой, впрочем, не губах не было.

- В местной гостинице уже снят номер. Рядом парк, театр, магазины. Никого с тобой не будет.

- Почему?

- Всё кончилось, сколько уже можно…

Сколько уже можно?.. История эта длилась почти пятьдесят лет. Конечно, её кульминация произошла ещё до рождения Эм, но и той хватило сполна. Террор ячейки Абсолютного Суда задел мировую историю... То был выкидыш неких процессов экзистенциального роста человечества, как говорили умные люди в серых костюмах. Борьба с Абсолютным Судом велась жёсткая, но только лишь после того, как мировая общественность спохватилась и всеми способами стала сопротивляться распространению этой бактерии в неокрепших, а также в перезревших умах. Согласитесь – понятие Лжи очень и очень растяжимо. Отсюда и вся истерия, которая охватила последователей «Истины», и колоссальное количество «подсудимых»… Страшно вспоминать то, что происходило лет тридцать назад, во времена расцвета этого движения. Удивительно, как люди вообще могли верить в подобное… События двадцатилетней давности уже стали мягче, так как в срочном порядке сформировался Первый Отдел Второго Министерства, отвечающего за нашу общую безопасность. Отдел этот и взял на себя тяжёлую ответственность за борьбу с Абсолютным Судом. За первые пять лет существования Первый отдел обрубил «судейскому пауку» бо́льшую часть лап, заставив его затаиться и поумерить аппетиты своей Истины. По этой причине полное искоренение группировки, на которое бескомпромиссно нацелилось Второе Министерство, растянулось ещё на двадцать пять лет… Теракты во время патриотических и религиозных праздников и изредка судилища над излишне смелыми публичными деятелями – вот чем занимались в ту пору служители Суда.

Время шло, гроза для скоростного мира отгремела, даже лужи высохли, но сам факт наличия на свободе ослепшего предводителя и его соратников вынуждал Первый Отдел работать. А те с течением лет становились всё скрытнее. У занятых поисками специалистов возник закономерный вопрос – а не готовит ли присмиревший гад потомство?.. Надо было встревожить его, разозлить, заставить выскочить из убежища – одним словом, выкурить.

И удача улыбнулась мыслителям Отдела. Им удалось сесть на хвост племяннику старого Прокурора – тот внезапно выполз на свет, предположительно, для установления связей с возможными союзниками. Когда он заметил, что обнаружен и притом давно, то попытался укрыться. Но попытка бегства завершилась фееричной автокатастрофой на пустынной дороге меж городом А и деревней В. Один из сопровождающих родственника Прокурора выжил и, применив способности, удрал от прибывших на место работников Отдела. В живых они обнаружили только одного человека, случайного свидетеля – им оказалась семнадцатилетняя девушка, гонявшая там на велосипеде.

Когда её доставили в Отдел для промывания мозгов, то мыслителей озарила блестящая идея. Наилучшее оружие против полоумных фанатиков – психологическая атака. Конечно, жертвой этой идеи стал бы кто-нибудь другой, если б все участники катастрофы погибли… Но сбежавший, как назло, видел её, замершую от жуткого зрелища, в нескольких метрах от раскуроченного автомобиля.

Уже на следующий день после счастливого случая газеты сорвались с цепей. До этого их долгие годы (сдержанно и не очень) увещевали не наводить панику среди народа сочными статьями о планах и надеждах Абсолютного Суда. А сейчас они «вдруг» получили великолепную информацию – борцы за истину вновь оскалились на мир, однако мир ответил им своим героем! Простая юная девушка, попав в горячую точку, где сцепились бригады Первого Отдела и отряд Суда во главе с племянником Прокурора, открыла в себе необычайную Силу, снизошедшую на неё по благословению настоящей Истины. Уничтожив вражий придаток, она поклялась добраться до самого корня застарелого заговора и извести его навек. Общественность с удовольствием принялась мусолить успевшую поджить рану! Хотя факт появления некой страшно сильной избранной поначалу многим показался выдумкой. Но уж когда одно за другим последовали объявления о победах героини, то в неё постепенно стали верить. Теперь события на невидимом фронте перестали быть невидимыми – каждый пойманный со всеми подробностями своей жизни представал в прессе.

Против беспощадной судейской Истины выступила Истина свободного и гармоничного мира. А против всесильного Прокурора и его одарённых приспешников – человек, наделённый таким даром, что ни один из них даже понюхать его не сможет. Даром, находящимся вне границ человеческого восприятия. Его обладательница была призвана защитить свободных людей! За что и получила среди народа прозвание Адвокат.

Что же происходило с самой девушкой, попавшей в самую… десятку? За сутки психологи отдела добились от неё согласия на помощь. За двое суток малейшее упоминание о ней исчезло из всех источников, откуда его можно было бы достать. Для знакомых она укатила учиться заграницу. Для родителей информация о её судьбе включала ещё два слова, строго конфиденциальных – Первый Отдел.

Так как каждый из сотрудников Отдела вычеркивался из официальной жизни, она потеряла все документы (даже свидетельство о рождении) и, разумеется, имя. Кроме веера поддельных паспортов, уничтожающихся с каждым переездом, у неё появилось личное дело в архисекретном сейфе на высших этажах. На тонкой папке была наклеена фотография её испуганного лица, а ниже значилось – "Второе Министерство. Первый Отдел. Агент Манок. Личный код 2-1-М.". Это циничное слово, полностью характеризующее её обязанности, со временем и трансформировалось в имя Моника, которым между собой звали её сотрудники.

Она была наживкой. Она сама ничего не предпринимала. Ею делали ход, как шахматной фигурой, умело провоцировали взбешённого врага, давали тому возможность ощутить себя охотником, а когда тот уже подползал к ловушке, накрывали его из засады. Сперва Прокурор не принял всерьёз известие о возникновении подобного соперника. Но свидетельство выжившего в катастрофе собрата и несколько исчезновений среди состава, с последующим объявлением об арестах и казнях в СМИ, заставили его щупать почву. Так и завертелась вроде простецкая, но вымученно продуманная до каждой пылинки на ногах новоиспечённого агента игра.

Прошло уже семь лет. И вот сегодня, наконец, всё приблизилось к финалу. Она давно перестала бояться, это чувство вынуждено погибло. Обучение профессии происходило в скоростном режиме. Конечно, было очень страшно, тем более что бригада появлялась всегда в самый последний момент, когда вражья рука уже замахивалась для последнего удара. Да и постоянные мотания по материку, отсутствие рядом кого бы то ни было из людей прошлой жизни, тренинги, уроки и ожидание, ожидание, ожидание, завершающееся пленом, судом и безжалостным спасением – ничего из этого не могло положительно отразиться на обычном человеке. Бесчисленное количество нервных срывов, дней психологической реабилитации, гипнотических сеансов, наверное, могли превратить её в овощ. Но, видимо, Судьба хитрее наших догадок – этого не произошло. Почему? Откуда нам знать, это же сверхсекретная личность. И всё же основным помощником можно считать книжку об истории преступлений Абсолютного Суда – лучший мотиватор в данном случае сложно найти.

А о легендарной силе – даже последний секретарь Отдела Два-Один-Шесть-Семь-Эс могла без помощи рук помешать сахар в чае или, не используя факса, отправить в Главную Санитарно-Эпидемиологическую Службу какую-нибудь гадость. Агент Манок не мечтала даже об этом. Зато любой судейский мог убедиться – почувствовать её силу не может никто.

***

По приезде в N ей выдали новый паспорт и новую одежду. Заселившись в гостиницу, она сразу повалилась спать. Алкоголь, успокоительные и снотворные без разрешения врача Отдела строго воспрещались, поэтому раньше приходилось часами бить боксёрскую грушу, чтобы вымотаться самой, вымотать напряжённые нервы, а затем уж рухнуть в кровать. Но теперь Эм научилась отключаться, независимо от препятствий и произошедших событий.

Последующий день застал её голосящими телевизорами, радио и газетами – Адвокат спустя семь лет исполнила клятву, и Слепого Прокурора вместе со всей шайкой более нет в живых! Мир наполнился счастьем, ведь зло наконец было наказано. И Эм, гуляя по улицам города, хоть немного порадовалась. Вчера было не до того, а вот сегодня пришло осознание – работа практически выполнена… Семь лет особого задания… Оставшаяся задача не так уж сложна, быть может, агента Два-Один-Эм отошлют за ненадобностью? А всё дальнейшее – не позволить Абсолютному Суду возродиться и пресекать попытки мошенников воспользоваться этим громким именем – такие дела не входят в её профиль. И куда же тогда деться, если действительно отстранят?

От подобной мысли внутри приятно защекотало. Хотя думать о свободе – ну совсем неестественно после семи-то лет…

Из того, чему её учили, пуще всего могли пригодиться иностранные языки. Она знала несколько. Вот и отлично, с таким багажом можно устроиться переводчиком. Нет, опять придётся колесить по миру… Тогда перевод книг – самое оно! И всё же какова она будет – жизнь без Первого Отдела? Ну ничего, смогла разыграть каждую из встреч с судейскими, сможет и что-нибудь поспокойней исполнить. Интересно только, придётся жить под чужим именем или вернут прежнее? Вполне возможно, что она наконец вернётся с «учёбы заграницей» в отчий дом! С родителями она виделась последний раз почти год назад, до начала операции по выманиванию Прокурора…

В этих оживлённых мыслях прошёл первый день отдыха. На второе утро она опять пошла гулять. Хотелось быть среди людей.

В парке, о котором говорил позавчера сопровождающий, их находилось предостаточно. Много детей – вот на кого странно смотреть! Вот кто живёт в другом мире! Смотаться бы туда хоть на пять минут… Но мотаться она могла только в этом измерении, дополнительно ограниченном рамками Первого Отдела. Что и продолжала делать.

Народ был счастлив! Почему бы нет – светит солнце, зеленеет трава, режет глаз цвет клумб, и страшная банда наконец прекратила существование! Эм прислушивалась к разговорам людей – все говорили только об этом. У неё периодически возникало желание присоединиться к тому или иному обсуждению, послушать домыслы граждан, но почему-то она не решалась. Приказа разговаривать не было, можно ошибиться…

И вот так бродя между людей, петляя в их шумном лабиринте, она и заметила слежку. Неопрятный человек в поношенном плаще к тому моменту уже два раза оказывался в поле её зрения несмотря на то, что она уже совершила целый марафон по огромному парку. Чтобы рассмотреть его получше, она направилась к главной аллее, широкой и прямой – там негде скрыться, и если он действительно следует за ней, ему придётся идти открыто. Так и случилось – за ней волочился «хвост». Не ускоряя шага, Эм продолжила гулять, пока не достигла продавца мороженного. Сперва пройдя мимо, она вдруг передумала, развернулась и подошла к рефрижератору, устремляя взгляд из-под волос на всех, кто шёл позади.

Мужчина замедлил шаг, но всё же он двигался в её направлении. Жуткое зрелище… На той фотографии был цветущий человек, а теперь… Да, все они истощены, бедны и больны. Недуг души хуже любого телесного.

Купив ледяной стаканчик, она возобновила «прогулку».

Итак, последний судейский пошёл наперекор прогнозам начальства. Хотелось бы знать, как он её выследил. Может статься, он в курсе истинного её положения. Нет, вряд ли. Ему, как и собратьям, стало нечего терять. А тем временем защитников из Отдела рядом нет. Уходить в гостиницу нельзя – двести против четверти, что он желает её убить, а значит, могут пострадать другие люди. В таком случае, надо всё решить в безлюдном месте.

Спросив почтенного господина, отдыхающего на деревянной скамейке, как пройти к плану парка, Эм неторопливо двинулась в указанную сторону. Шаг за шагом, автоматически поедая мороженое и при этом не замечая его вкуса, она отмерила десять минут. Рассмотрев зелёный стенд с планом, сориентировалась. И возобновила мучительное шествие.

Минуты ползли и ползли, людей вокруг становилось всё меньше, ведь она уходила в самую глубину и без того обширного парка. Вероятно, он разгадал её задумку и уже осознанно шёл на приватный разговор. Стихали смех и говор – популярная и ухоженная часть парка закончилась. Вот основную дорогу пресекла узенькая тропа – она уходила в сторону глухой зелёной рощи, где уже не было видно ни одного праздношатающегося человека. Эм не колеблясь сошла с протоптанного пути, предварительно смяв остаток вафельного стаканчика и бросив его голубям. Она шла и продолжала смотреть строго вперёд. И преследователь за спиной не отставал. Прохладные тени от светлой весенней листвы окутали пришельцев, стараясь сразу проникнуть под распахнутую верхнюю одежду.

Когда людная часть парка уже трижды осталась позади, Эм наконец услышала:

- Всё, достаточно!

Мужчина стоял от неё в нескольких метрах. Его почти трясло. По худому лицу пробежала капля пота, судя по всему, ледяного. Нездоровое дыхание постоянно сбивалось несмотря на тщетные попытки его восстановить. Неловко отбросив с впалых щёк нестриженные чёрные волосы, он смотрел на Эм воспалёнными глазами.

- Я… - заговорил тихо, - чувствую… действительно, это так… Силу твою не измерить…

Он тряхнул головой, толи приводя в порядок мысли, толи возвращая самого себя в шаткое сознание. Девушка молча ждала.

- Я знаю, что умру сейчас!.. – Последний попытался гордо вскинуться. – Но ни о чём не жалею. Я сам пришёл, чтобы принять конец своих братьев.

Эм слушала, засунув руки в карманы.

- Главный Прокурор оставил меня… потому что приказал возобновить наше дело, если надо, то на их костях… - быстро смахнул влагу со лба и выпрямился. – Но я не хочу. Я пришёл, чтобы вызвать тебя на суд, Адвокат. Пусть моё дело закроют…

Неуловимым движением сконцентрировав потоки, он в ожидании удара развёл руки, объятые дребезжащими частичками материи, случайно попавшими в сведшуюся энергию. Эм перевела взгляд с опасных клубков энергии на его лицо.

- Чего ты ждёшь?! – взвыл Последний, чьи плечи крупно сотрясались. – Да, я буду защищаться! Я имею право на защиту!

- Тебе не повезло, - проговорила девушка, хмыкнув. – Я и есть защита. А не обвинение.

- Хорошо, я нападу, да, я – обвинение…

- Не стоит. Всё равно честного разбирательства не выйдет.

Мужчина непонимающе нахмурился, продолжая крупно содрогаться. И это непонимание было для него мучительно.

- Смейся, Адвокат, смейся надо мной, у которого ничего не осталось…

- Я не смеюсь, - Эм оборвала начавшееся трагическое отступление. – Мне тебя жалко. Никто из вас не пожелал начать думать раньше. Так хоть ты, последний, напряги мозги.

- Ч-что?..

- Я не нападу. Я не защищусь. Я не могу ни того, ни другого.

Последний потерял нить диалога. Он продолжал стоять наготове, не переставал трястись.

- Я обманка для дурака, сделанная в Первом Отделе.

С минуту он не двигался. Он вспоминал всё. И видимо вспомнил, сопоставил, сложил и… Затем шипенье горящей материи стихло, потоки угасли – оружие исчезло. Подняв руку, указуя на неё, мужчина прошептал:

- Ты про́клятая…

Эм равнодушно пожала плечами.

- Я служу закону.

- Это невозможно… Из-за тебя они все…

- А сколько из-за них?

- Я убью тебя…

- Я давно этого жду. Это не самый плохой конец. Уготованное верным Истине и на земле, и на небе стоит любых жертв.

Озноб, бивший его, уже отступил, а с этой фразой отступила и приближающаяся волна ярости. Лицо его постепенно просветлело, контрастные черты изгладились. Он медленно распрямился, а в глазах заблистало жутковатое высокомерие.

- Ты этого не получишь, - выговорил коротко. – Ты не получишь этой наглой награды. Я, твой Прокурор, осуждаю тебя на вечное…

Нет, вечное давно уже её не интересует.

Не дожидаясь окончания патетического момента, Эм выхватила из кармана концентрационный пистолет и в три секунды спустила в Последнего всю обойму. Следуя за эхом выстрелов и взметнувшимися ввысь птицами, он повалился на землю, дымясь в косых солнечных лучах.

Все мысли насчёт произошедшего отработанно выключились. Работа была закончена.

Она достала из второго кармана телефон и набрала номер Первого Отдела. Пока шли гудки, а потревоженные пернатые над головой возвращались по ветвям, она спокойно думала, как выдержка и актёрский опыт в очередной раз её не подвели.

- Первый Отдел. Кабинет Два-Один, - прочирикало в трубке.

- Привет, Два-Один-Эс, это Два-Один-Эм.

- О, приветик! Отдыхаешь? А тут даже отпраздновать времени нет!..

- Я по делу. Пусть бригада выезжает в N-ский парк, западнее южного края озера в роще я их жду. Последний из судейских устранён, надо забрать.

- Поняла, вызываю, жди.

Поёжившись от зябкого весеннего воздуха, Эм прислонилась к ближайшему дереву, наблюдая как внизу, под недалёким обрывом за рядами стволов, блестит холодная вода.

Пусть теперь попробуют не вернуть ей настоящее имя…

Конец