Каттингтон Холл

Каттингтон Холл – это место, где после жаркого трудового дня можно посидеть расслабившись за стаканчиком местного пива под звуки ритмичной африканской музыки, посмотреть на танцующие местную джумбу пары и веселящееся молодое поколение свободной страны. Впрочем, если нет настроения, то однообразная тряска десятков тел и громкая музыка лишенная какой–либо мелодичности надоедают довольно быстро. Мы с Виктором наслаждались африканской музыкой уже более двух часов. Наконец, Виктор не выдержал и пошел уговаривать ди–джея сменить репертуар. Немного поторговавшись, ди–джей согласился поставить кассету «Любе», однако улюлюканье со стороны подвыпившей публики заставило его вновь включить надоевший ритм.

– Поедем ко мне, – предложил Виктор. – Выпьем, поболтаем. Вечером тебя ребята отвезут домой.

База гражданских вертолетов компании Ют–айр, в которой Виктор работает борт–механиком, находится в поселке Кэри – в десяти милях от Каттингтона. По ухабистой африканской дороге мы доехали за полчаса.

У Виктора оказался большой запас разнообразных спиртных напитков. Причем, кроме традиционных джинов и виски имелось также спиртное местного производства. Как любитель алкогольной экзотики я высоко оценил отдельные экземпляры, особенно бутылку с пятнистой змейкой внутри.

– Настоящая экзотика – вот она, – Виктор достал пузатую плетеную бутылку.

– Это что, местный самогон? – спросил я.

– Что–то вроде того, – ответил Виктор. – Приготовлено из плодов Маруло. Пьется очень легко. Рекомендую.

У меня возникли было некоторые сомнения относительно безопасности этого напитка, однако Виктор заверил, что беспокоиться не о чем. Мы выпили по рюмке, действительно, пилось легко. Я выразил свое искренне восхищение – самогон, из чего бы он не был приготовлен, никогда не вызывал у меня столь приятных ощущений.

– Где ты это достал? – спросил я.

– О, это отдельная история.

Мы выпили еще и Виктор начал рассказ, который мне предстояло в дальнейшем не раз вспоминать и анализировать.

– Вчера утром мы вылетели на границу с грузом. Когда разгрузились и уже собирались лететь обратно, получили по рации сообщение, что примерно в двадцати милях от нас, в маленькой деревушке, находятся несколько членов французской этнографической экспедиции. Что–то у них случилось с машиной, самостоятельно выбраться они не могли, поэтому база очень просила вывезти их на вертолете. Командир дал добро, и мы вылетели на помощь. Когда прибыли на место, обнаружили джип французов, безнадежно застрявший в красноватой жидкой грязи размокшей после дождей дороги. Сами этнографы – трое мужчин и одна женщина – дожидались вертолет в соседней деревушке, с ними уже связались и сообщили о нашем прилете. Командир предложил машину не бросать, перетащить ее в деревню – когда дороги подсохнут, за ней можно будет вернуться. Предложение было дельным, и французы обратились к старейшине деревни за помощью. Немного поторговавшись, тот собрал людей, которые на руках перетащили машину в деревню. Операция по спасению машины заняла гораздо больше времени, чем мы ожидали и закончилась, когда наступили сумерки, быстро перешедшие в ночь. Лететь было уже поздно, решили заночевать в деревне. Вечером экипаж вертолета, этнографы, старейшина деревни и еще несколько охотников собрались у костра. Жарили мясо на углях, слушали рассказы охотников. Французам удалось разговорить местных жителей – сказались профессиональные навыки. Было очень интересно. Особенно меня впечатлил рассказ старого охотника про таинственных существ, живущих в девственных либерийских лесах. Рассказ велся на местном наречии, старейшина деревни переводил – это придавало повествованию особый колорит. Все слушали, буквально затаив дыхание. Охотник рассказывал про существ – он называл их тетаками – то ли людей, то ли злых духов, встреча с которыми не сулит ничего хорошего. Случается, что после такой встречи люди сходят с ума, а бывает еще хуже. Как сказал старик: тетаки забирают душу. Не буду повторять его рассказ подробно, в моем пересказе он будет звучать не так эффектно, но, поверь, когда случаешь такое ночью у костра в маленькой деревне посреди африканских бушей – мурашки идут по коже. Но самое интересное началось потом. Старейшина деревни принес вот точно такую же бутыль, как та из которой мы сейчас пьем, разлил содержимое в маленькие деревянные посудины, похожие на пиалы и раздал их всем сидящим у костра. Затем он долго рассказывал о чудодейственных свойствах плодов дерева Маруло, из которых изготовлен напиток, что он нам налил – продлевает жизнь, восстанавливает мужскую силу и прочее. Далее он объявил, что сила напитка реализуется только если пить его с соблюдением определенного ритуала. И вот тут началось интереснейшее шоу, которое больше нигде не увидишь. Один из местных жителей – уж не знаю кто он, шаман или нет, но выглядел очень импозантно – пустился с дикими завываниями в пляс вокруг костра. Представь: ночь, костер, шаманские танцы – мы все, и русские и французы, смотрели на это как завороженные. Но и это еще не все. Как только мы, наконец, выпили ко мне подсел тот самый старый охотник, что рассказывал про тетаков, и стал что–то оживленно говорить. Сидевший рядом со мной француз, который немного знал местное наречие, пытался переводить. Я почти ничего не понял. Опять что–то было про душу, которую можно потерять, а можно вернуть. Не знаю, зачем он мне все это говорил и почему именно мне. Честно говоря, к тому моменту у меня был переизбыток впечатлений, и слушать старика мне не хотелось. Зато утром, когда мы уже собирались улетать, этот старик подарил мне бутылку. Вот эту самую.Причем именно подарил, даже денег не взял, хоть я и предлагал. Опять что–то лопотал по–своему, но я, естественно, совсем ничего не понял. Уж не знаю, чем я заслужил такое расположение с его стороны, в любом случае, спасибо ему за это. Согласись: напиток очень достойный.

Пока Виктор рассказывал свою историю, мы уже почти допили бутылку. Напиток оказался не только достойным, но и очень коварным. Пился он настолько легко, что крепости совершенно не чувствовалось. Между тем, я уже был сильно пьян. Глаза слипались, клонило ко сну. Виктор предложил переночевать у него, но я отказался. Что–то он еще говорил мне перед уходом, но я уже плохо соображал и ничего не понял.

Смутно помню, как кто–то из вертолетчиков повез меня домой. По дороге я, видимо, заснул, и как добрался до дома уже не помню. Проснулся неожиданно посреди ночи в незнакомом мне помещении с голыми белыми стенами. С трудом осознавая происходящее, я обнаружил, что лежу на чем–то, напоминающем стоматологическое кресло. Мое тело разрезано вдоль от подбородка до паха, что позволяет мне любоваться своим работающим сердцем и подергивающими внутренностями. А надо мной Нечто. Оно точно живое, хотя я не могу на нем сфокусироваться, Вижу только щупальца, которые проникают в мое тело, но я при этом не испытываю ни боли, ни страха, ни даже удивления, как будто нахожусь под странным наркозом. По мере того как Оно перебирает щупальцами мои внутренние органы, я вижу их, даже не наклоняя головы, как на экране монитора. Я испытываю необъяснимое ощущение связи с этим таинственным существом, как будто непонятным образом – телепатически?– мы с ним обмениваемся информацией. Вот я вижу свою печень: увеличена – это от перенесенной недавно малярии. Кстати, посмотреть бы на камни в почках, все равно уже вскрыт. Легкие, сердце… Продвигаясь по моему телу снизу вверх щупальца дошли до головы. Странным образом я вижу, что черепная коробка тоже вскрыта. Такое впечатление, что я уже умер, и смотрю на себя со стороны. В Африке привыкаешь, что смерть стоит за дверью, готовая постучаться в нее в любое мгновение. Может быть, я просто не услышал как она вошла?...

Утром я проснулся с ужасной головной болью. Еще не отойдя от кошмарного сна, ощупал грудь и живот – швов нет. Голова, руки, ноги целы. Слава богу, это был всего лишь сон. Давненько мне не снились кошмары. Нет, больше местную самогонку пить я не буду. Позвонил Виктору.

– Как ты после вчерашнего – живой?

– Живой, – ответил он не сразу Мне показалось, мой вопрос его удивил.

– А у меня голова совсем чумная. Какой–то сон дурацкий приснился, будто меня вскрыли, осмотрели и вновь зашили. Я даже ощупал себя – нет ли швов, – я попробовал добавить ироничные нотки голосу. – А казалось так правдоподобно, как вживую. Это, наверное, после твоей самогонки у меня глюки пошли.

– Самогонки из деревни? – уточнил Виктор. – Которую мне старый охотник подарил?

– Ну да…

– Значит, ты тоже это помнишь…

– В смысле – помнишь?

– Понимаешь, – Виктор сделал длинную паузу, словно раздумывая, стоит ли меня посвящать во что–то важное или нет, после чего продолжил. – Вчера… точнее в субботу… я тебе не все рассказал… Тоже думал, что это глюки.

Виктор опять сделал длинную паузу. Я чувствовал, что он хочет мне что–то сказать, но не может решиться.

– Ладно, давай завтра, – принял он наконец решение. – Я сейчас снова туда лечу … ну, то есть – сначала на границу, а потом в ту деревню, за французами… Надо понять, что он мне тогда сказал. Скажет… В точности. Может быть можно будет что–то изменить… Завтра вечером, как вернусь, встретимся, поговорим.

– Не понял, за какими французами ты летишь? И почему сегодня?

Ответа не последовало.

– Алло, ты меня слышишь? Куда ты собрался лететь в воскресенье?

– Сегодня пятница.

– Какая пятница? – я уже совсем ничего не понимал. Это у меня глюки, или у него?

– Пятница… И не та, которая будет, а та, что уже прошла. Для нас с тобой.

– Ты что, спятил?

– Слушай, я тебе сейчас толком ничего объяснить не смогу. Ты только не паникуй, – Виктор вдруг стал говорить торопливо. – Прими как факт: сегодня пятница. Завтра я прилечу тогда и поговорим. Все, я убегаю, меня машина ждет, уже сигналят…

Телефон отключился, но через мгновение снова зазвонил. Теперь уже Поль, сотрудник по работе.

– Ты на работу собираешься?

– На работу? – переспросил я растерянно. – Только не говори, что сегодня пятница.

– Надо пить меньше и только европейское, а местное очень здорово разрушает мозги. Если они еще остались у тебя на этой жаре. Короче, я понял, что ты задерживаешься.

– Подожди, а какое сегодня число?

В ответ гудки, Поль положил трубку.

Что за бред? Сегодня не может быть пятница. Я же отчетливо помню, что я делал в пятницу. Ну хорошо, не очень отчетливо… Голова раскалывается… Но я же помню как мы с Полем ремонтировали антенну. Мы провозились с ней несколько дней и в пятницу обязательно должны были закончить ремонт. Слава богу, к трем часам управились. Закончили быстрее чем я ожидал, вот только Поль здорово рассадил себе правую руку, пришлось везти его в санчасть. В субботу прилетели вертолетчики, мы пошли с Виктором в Каттингтон… Это же все не могло мне присниться. Может, Виктор с Полем сговорились и решили меня разыграть? Виктор мастер на розыгрыши. За Полем я такого раньше не замечал, но так ведь он и виски не пил, пока не присоединился к нашей компании… Точно, сговорились. Вот гады! Напоили… Да я еще и сам им подыграл – стал всякую ерунду про глюки рассказывать. Завтра на работе потешаться надо мной будут…

Поль заехал за мной через десять минут. Правая рука здорова, никаких повреждений. Почему–то мне не захотелось его ни о чем спрашивать. Поль тоже молчал всю дорогу, похоже, был зол на меня. Если сегодня действительно пятница, то с утра мы должны были ремонтировать антенну…

Ремонт антенны мы закончили к трем часам. Управились быстро, вот только Поль здорово рассадил себе правую руку. Я отвез его в санчасть.

В субботу должны были прилететь вертолетчики, и я с нетерпением ждал их возвращения, чтобы поговорить с Виктором. То, что происходило со мной, начиная со вчерашнего вечера, должно было иметь какое–то разумное объяснение, и я очень рассчитывал на то, что Виктор мне его даст.

Но вертолетчики не прилетели. С самого утра субботы поползли слухи о катастрофе. К обеду вернулась поисковая группа и сообщила о гибели вертолета и всего экипажа. Они разбились километрах в сорока от базы. Утверждалось, что их сбили повстанцы, о чем через неделю официально объявили в телеэфире. Однако, у меня (и не только у меня!) эта версия сразу вызвала большие сомнения. Местные племена периодически устраивают между собой перестрелки, причем разобрать кто из них повстанцы, а кто сторонники правительства удается не всегда. Но сбивать ООНовский вертолет? – такого еще не было. Кроме того, сразу по прибытии поисковой группы пошли разговоры о неких таинственных обстоятельствах катастрофы, о которых официально ничего не сообщалось, что только укрепляло сомнения в официальной версии. Что–то было не так в положении обломков вертолета и тел погибших.

Произошедшая трагедия будто перечеркнула события последних дней: суббота сменившаяся пятницей, странные видения – фантастические, но воспринимаемые абсолютно реально. Все это был сон, галлюцинация, что угодно, но это ушло в прошлое со смертью Виктора. Разбираться в этом мне уже не хотелось. Мне хотелось лишь одного – напиться и поскорее обо всем забыть.

Вечером я отправился в Каттингтон–Холл вместе с молодым парнем из Красноярска. Он должен был лететь на разбившейся машине вторым пилотом, но по какой–то причине лететь не смог, в последний момент был заменен и вместо него полетел другой человек. Мы сразу выпили бутылку виски и заказали вторую. Похоже, что напиться ему хотелось не меньше, чем мне. Парень из Красноярска – я так и не запомнил, как его зовут – пытаясь перекричать громкую африканскую музыку, объяснял мне, почему он не полетел в пятницу. Я слушал рассеянно, едва понимая, что он говорит. Принесли вторую бутылку. Выпили и я ненадолго отключился. Неожиданно ритмичная африканская музыка, совершенно лишенная какой–либо мелодичности прервалась песней «Любэ». Оказалось, что это мой новый знакомый уговорил ди–джея поставить русскую кассету. Однако улюлюканье со стороны подвыпившей публики заставило ди–джея вновь включить надоевший ритм.

– Дежавю, – подумал я вслух.

– Что?

– Ничего, не обращай внимания. Давай возьмем еще одну бутылку…

Ночью меня снова мучили кошмары. Алкоголь отключил сознание, но мозг продолжал работать на подсознательном уровне, рождая ужасные видения. Собственно, ужасными были не сами видения, а ощущение их абсолютной реальности, даже можно сказать гиперреальности, поскольку и цвета и звуки и запахи в моих видениях были ярче, сильнее и контрастнее, чем в обычной жизни. Видения чередовались с калейдоскопической быстротой, трансформируясь из плоских в объемные, из объемных в объемно–временные, в которых непрерывная последовательность событий представлялась одновременно как единый континуум. Потоки информации прокачивались через мой мозг с огромной скоростью. Это не было ни бредом, ни сновидением. Видения возникали самостоятельно, как будто загружались в мозг извне, подобно тому, как вводится информация в память компьютера. Оборвался этот кошмар мгновенно, словно невидимая рука нажала на клавишу выключателя.

Утром за мной заехал Поль. Видимо, вид у меня был неважный – Поль поинтересовался, как я себя чувствую и смогу ли выйти на работу.

– А какой сегодня день недели? – спросил я вместо ответа.

– Понедельник, – пробурчал Поль.

Понедельник… Ну что ж, я–то рассчитывал, что сегодня воскресенье. Но нет, так нет, все–таки лучше, чем прошлая пятница.

Некоторое время мы ехали молча.

– Слушай, кончай пить, – сказал Поль. – Я понимаю, такая трагедия, ты переживаешь из–за Виктора и ребят, но…

Поль замолчал на секунду, подыскивая подходящие слова.

«…но ты все–таки мужчина и должен держать себя в руках» – пронеслось у меня в голове.

– …но ты все–таки мужчина и должен держать себя в руках, – произнес Поль.

Это была фраза из моего ночного кошмара. Удивительно, что из огромного массива прокаченной через него информации, мой мозг безошибочно извлек именно этот фрагмент. Сейчас выскочит собака…

Поль еле успел нажать на тормоза. Собака, чудом не угодив под колеса, с визгом метнулась в сторону. Поль выругался по–немецки. Вот что меня в нем не перестает удивлять. Поль свободно говорит на четырех языках, почти без акцента (по крайней мере, по–русски), но ругается всегда только по–немецки. Почему? Он же француз…

Я закрыл глаза. Сейчас мы приедем в офис и выясниться, что Поль забыл дома ключи от подстанции – на выходные мы всегда закрываем ее на ключ. Сказать ему об этом сейчас? Нет, не стоит – пусть все идет, как идет. Мне еще предстоит попытаться изменить ход событий, но несколько позже.

Мы приехали в офис ровно в девять. Педантичный Поль (может в нем, все–таки, есть немецкая кровь?) никогда не опаздывает. Как это он забыл взять ключи? – невероятно. Но он их все–таки забыл. Чертыхаясь (шайзен, шайзен!) Поль поехал за ключами домой, а я сел за свой стол и стал ждать звонка. Ровно в девять пятнадцать мне на мобильный телефон позвонит парень из Красноярска, с которым мы пили вчера. То есть не вчера, а в субботу, если считать по календарю, но это не важно. Важно то, что он мне скажет. А скажет он, что вспомнил последние слова Виктора перед вылетом в пятницу. Мне обязательно нужно будет понять смысл этих слов, но я не хотел об этом думать до тех пор, пока не дождусь звонка.

Наконец, телефон зазвонил. Я посмотрел на часы – девять пятнадцать.

* * *

Зазвонил телефон. Я машинально посмотрел на часы – девять пятнадцать. Звонил Рома, сказал, что задерживается и будет минут через сорок. Ну что за человек, ведь договорились прийти на работу к девяти! В понедельник с утра придут такелажники перевозить установку по росту кристаллов. Сегодня ее необходимо демонтировать и подготовить к перевозке. Не управимся сегодня, придется приезжать в субботу, что совсем не входит в мои планы. Работы много, а мне еще нужно успеть в Домодедово встретить Юрку. Надо, кстати, позвонить Иришке, предупредить, что приду поздно.

Я набрал номер.

– Привет, дорогая. Чем занимаешься?

– Скучаю по тебе.

– Это хорошо. Я по тебе тоже. Слушай, забыл тебя предупредить. Сегодня прилетает Юрка, мой двоюродный брат, я вечером буду его встречать в Домодедово.

– Он у нас переночует?

– Нет, он сегодня же вечером улетает домой в Калининград. Мы с ним посидим в аэропорту, пивка попьем.

– А я?

– Ну, птичка, не обижайся. Мы год не виделись. Он мне вчера мэйл прислал: прилетает из Либерии в Москву в пять пятнадцать, а в девять с чем–то улетает в Калининград. Хочет пообщаться. Не мог же я отказать.

– Хочу пива.

– Ты поедешь ради этого в Домодедово?

– В Домодедово… Пожалуй нет.

– Ну вот. К тому же тебе с нами будет скучно. Мы будем говорить о литературе.

– И почему мне должно быть скучно?

– Ну, это не совсем та литература, о которой ты могла подумать. Помнишь, я тебе говорил, что мой брат сочиняет научно–фантастические рассказы? Так вот, месяц назад он прислал мне по мэйлу неоконченный рассказ, называется «Конттингтон холл». И ты знаешь, мне понравилось. Я даже согласился концовку придумать, а то он замучился ее сочинять.

– Так вы будете пиво пить, или рассказ обсуждать?

– Одно другому не мешает. Даже наоборот.

– Сильно не напивайся. Не забыл: завтра идем в гости к Сергеевым?

Я–то не забыл. Вот только, если мы с Ромой не управимся сегодня до четырех, в гости я завтра пойти не смогу. Заранее расстраивать любимую женщину я не стал, но, когда в начале одиннадцатого появился, наконец, Рома – ему я обрисовал ситуацию в очень сильных выражениях.

Правильно проведенная воспитательная работа дала положительный эффект: работали мы быстро и слаженно и закончили к трем часам – гораздо раньше, чем я ожидал.

– Ну вот, а ты переживал, что к четырем не успеем, – подвел итог работы Рома. – У нас еще полно времени отметить успешное окончание трудовой недели.

От предложения отметить я отказался категорически, помня обещание сильно не напиваться.

– Ты посмотри, от чего ты отказываешься, – Рома достал из холодильника сало и бутылку Путинки.

В бутылке плавал острый перчик и еще какие–то ингредиенты.

– Посмотри: перчик, чесночок, петрушка, – Рома был безжалостен. – Настойка «Драгунская», оригинальный рецепт.

Я сдался:

– Ну, давай по одной, для пробы…

Когда мы допили бутылку, было уже около четырех. Я быстро собрался и поехал в Домодедово. Ровно в пять пятнадцать я был в аэропорту, а еще через пятнадцать минут обнимал Юрку, постаревшего на год с нашей последней встречи и уже совсем седого.

До рейса в Калининград у нас было более чем достаточно времени, чтобы спокойно покушать, попить пива и поговорить. Побродив по залам аэропорта, напоминающего огромный вокзал, в котором разместили дорогие магазины и рестораны, мы расположились в небольшой пиццерии, относительно недорогой и не слишком шумной. После долгого перелета Юрка был зверски голоден. У меня неожиданно тоже разыгрался аппетит. Мы взяли полные подносы еды и пива. Играла приятная спокойная музыка. Мы уютно расположились на широком угловом диване, оккупировав тарелками и большими пластиковыми стаканами с пивом столик на шесть человек.

– Как же хорошо в Москве: прохладно! – сказал Юрка с удовольствием.

Я засмеялся:

– Ты говоришь так, словно на курорт приехал. Надоело в Африке?

– Не то слово! Представь: жара тридцать градусов круглосуточно.

– Ну, тридцать, вроде не очень много. В Москве тоже бывает плюс тридцать и даже больше.

– Так это днем. А там – и днем и ночью. От жары начинаешь постепенно сходить с ума.

– А кондиционер?

– На ночь дизель отключают, электричества нет – кондиционер не работает.

– Кошмар! Как же ты там живешь?

– Я же тебе говорю: от жары начинаешь постепенно сходить с ума.

– А я то думал, что у тебя комфортные условия – все–таки, миссия ООН.

– Ты себе не представляешь, что такое дикая африканская страна. Слава богу, обеспечиваются хоть сколько–нибудь приемлемые условия жизни.

– А как у тебя с досугом?

– Я тебя умоляю, какой досуг?! Только интернет, да и то ограниченный. После работы делать нечего абсолютно. Я и сочинительством занялся, чтобы время убивать. Лучший способ! Прогуливаешься себе вечерком и какой–нибудь сюжетец сочиняешь.

– И, ведь, неплохо получается!

Юрка засмеялся:

–Не издевайся. Ты лучше скажи, ты концовку к моему рассказу дописал, как обещал?

–Видишь ли, Юра... – сказал я задумчиво.

–Можешь не продолжать, все с тобой ясно. А, ведь обещал…

– Юр, ну мне же в отличие от тебя есть чем заняться вечерами. Я, ведь, теперь женатый человек. Не в первый раз, правда… Кроме того, я обещал не дописать, а придумать концовку. И кое–какие мысли есть.

– Ну ладно, – смягчился он, приступая ко второму стакану пива. – Излагай свои мысли.

Я тоже перешел ко второму стакану. Беседа обещала быть интересной. По крайней мере – приятной.

– Прежде всего, надо понять, что же произошло с главным героем и его приятелем. Очевидно, что все началось с употребления некоего напитка.

– Из плодов дерева Маруло.

– Ну да. Этот напиток – психотропный препарат, отключающий защитные функции мозга, в результате "взломщики" – назовем их пока так, получают доступ к мыслительному аппарату. Происходит это следующим образом. Представь, что мозг – это мощная компьютерная система. Человек использует свой мозг как пользователь компьютер. То есть личность и сознание человека – не одно и то же.

– Что–то вроде – душа и разум?

– Можно сказать и так. Причем, если мозг – компьютер, то разум – операционная система. А личность – или душа, называй как хочешь – это пользователь. Так вот, зомбированная – опять же, назови это как угодно – личность перестает самостоятельно контролировать свое сознание. Примерно, как хакер проник в твою компьютерную систему и использует ее, блокируя твои действия. Причем, в отличие от человека, эти хакеры используют также скрытые возможности мозга, которые человек пока использовать не в состоянии. А сновидения, которые видит главный герой – это просто отражение результатов работы мозга, подобно тому, как на мониторе компьютера отражаются результаты работы процессора.

– Давай еще раз: как ты различаешь личность и сознание.

– Ну вот представь себе. В будущем ученые наверняка смогут создавать точную копию человека – молекула в молекулу. Структура мозга, нейтронные связи – все будет одинаково. Будет ли такая копия той же самой личностью?

– Где–то я уже про это читал… По–моему, у Станислава Лема.

– Возможно. Так вот, если мозг этой копии будет совершенно идентичен мозгу человека, с которого ее воспроизвели, то можно предположить, что и мыслить они будут одинаковым образом. В каждой конкретной ситуации у них будут возникать одинаковые реакции на внешние раздражители– то есть, одинаковые мысли. В этом смысле сознание у них совпадает. Но вот собственное «я» у них будет разным, и использовать результаты мыслительной деятельности они, возможно, будут по–разному.

Мы допили пиво. Я сходил за новой порцией.

– Основную твою мысль я понял, – сказал Юрка. – Мозг и сознание – это компьютер с операционной системой, а личность – пользователь. Хакеры – непонятно пока, правда, кто это – проникли в чужой компьютер. Давай еще раз: как это у них получилось?

– Начнем с того, что мозг – не просто мощный компьютер, это система, возможности которой человек в полной мере не осознает и использует процентов на десять, не более.

– Согласен.

– Предположим, существуют разного рода защитные механизмы, которые блокируют некоторые функции мозга, причем не только от пользователя – человека, но, главным образом, от несанкционированного доступа хакеров. Всякие психотропные препараты или зелья – не суть важно – снимают эти защиты и открывают дополнительные возможности. Но они же увеличивают риск хакерских атак, поэтому пользоваться этими препаратами нужно с особой осторожностью.

– Если развивать твою мысль, то алкоголь и наркотики также снимают эти самые защиты, а белая горячка и наркотический бред – это особые режимы функционирования мыслительного аппарата, – сказал Юрка.

– Кстати, интересная идея. За это надо выпить.

Мы понизили уровень защиты наших мыслительных аппаратов на несколько градусов.

– Так вот, – продолжил я свою мысль. – Всякие там колдуны и шаманы умеют этими препаратами пользоваться – правильно их дозировать, принимать в определенной последовательности и прочее. Это позволяет им кратковременно снимать некоторые блокировки, активировать недоступные в обычном состоянии функции мозга, а затем эти блокировки восстанавливать без особых последствий. Наши персонажи воспользовались соответствующими средствами неумело, к тому же, конечно, переборщили с дозами, за что и поплатились. В результате – отключение защиты, хакерская атака, со всеми вытекающими последствиями. Собственно, все это тебе и предстоит в дальнейшем выяснить.

– Почему мне? – удивился Юрка.

– Я имею в виду главного героя рассказа. Ты же пишешь от первого лица.

– И что же мне дальше делать?

– Наверное, тебе надо найти того, от кого Виктор этот напиток получил и, может быть, он тебе поможет восстановить сломанную защиту.

– Если только он не специально эту дрянь подсунул.

– Может быть… Кстати, хакеры – это, скорее всего, те самые тетаки о которых шаман рассказывал.

– Старый охотник, – поправил меня Юрка.

– Да, точно… И, кстати, понятно почему эти хакеры – тетаки – именно в Африке обосновались.

– Почему?

– Там легче компьютерное железо добывать. Пропал человек – его никто не хватится. Ни полиция, ни пресса. А мозг – он и в Африке мозг. Записано на нем может и меньше, чем у европейцев, но им этот информационный мусор и не нужен. Хотя… Зачем–то вы им понадобились. Может операционка разная…

Между тем, мелодичная музыка, игравшая то сих пор в пиццерии, неожиданно сменилась агрессивными ритмами рэпа. Бессмысленный речитатив, напоминающий завывания африканских шаманов и громкая ритмичная музыка странным образом соответствовали настроению нашего разговора.

–Ну, хорошо, – продолжил беседу Юрка. – Идею про хакерское вторжение в сознание я принимаю. А как ты объясняешь сдвиги во времени: суббота, сменившаяся сначала пятницей, а потом понедельником?

– Так в том то и дело: не было никаких сдвигов во времени.

– Как не было, если я проснулся в понедельник, а оказалось, что это пятница?

– Что значит: ты проснулся? Твоя личность – душа, как ты сам сказал – обнаружила себя в том же теле, но со сдвигом во времени. А само тело – физическое тело – во времени не перемещалось. Никаких противоречий законам физики. А душа – это по определению предмет не материальный. Как уж она там перемещается… Но само тело, как было у тебя дома в пятницу утром, так там и осталось.

– Но в воскресенье–то оно было дважды в разных местах.

– Нет, Юр, не было. Точнее так: это два разных воскресенья, соответствующие двум разным мировым линиям. Какие–то события могут повторяться, особенно, близкие к исходной точке в пространстве–времени. Кто–то там повредил себе руку и прочее. Чем дальше, тем вероятность совпадений меньше, события могут сильно различаться. Например, вертолет разбился, или нет.

– Ну, допустим, – хоть и с некоторым сомнением, но принял мои доводы Юрка. – Я во времени не перемещался…

– Тело не перемещалось. А вот как раз ты – твое Я, личность – она перемещалась.

– Но как?

– Ну, вот представь себе. Ты играешь в некую компьютерную игру, проходишь уровень за уровнем, но вдруг, в результате сбоя в системе тебя перебрасывает на предыдущий уровень, на котором ты уже был. Тебе приходиться проходить его заново, то есть переживать те события, которые с тобой уже были.

– А сбой происходит в результате действия хакеров?

– Скорее всего.

– И зачем им это нужно?

– А кто же их знает? Может быть, это просто побочный эффект…

Неожиданно африканские ритмы рэпа сменились песней Любе. «Дежавю»,– промелькнуло у меня в голове.

– Чуть не забыл, я привез тебе презент, – Юрка достал из сумки бутылку с красивой этикеткой, на которой был изображен слон, какие–то диковинные плоды и большими золотыми буквами написано Amarula. – Ликер, сделанный из плодов дерева Маруло.

– Тот самый, с помощью которого тебя хакнули?

– Не совсем. Там был не ликер, а водка, точнее, самогон. Между прочим, считается, что сок плодов Маруло действительно оказывает психотропное воздействие.

Я предложил проверить это утверждение немедленно. Юрка категорически отказался – мы выпили уже достаточно много пива и если усугубить это ликером, то до Калининграда можно и не долететь. А я все–таки не удержался и ликер попробовал.

– Замечательный напиток! Немного похож на Бейлис, но гораздо приятней… Слушай, Юр, мне пришла в голову идея. А что если это дивный напиток вообще не причем?

– Как же? Ты сам говорил...

– … что то, что с тобой произошло – следствие неправильного употребления напитка из плодов Маруло. В результате отключилась защита, хакерское проникновение в сознание и так далее… А на самом деле все было не так.

– Хакеров не было?

– Нет, хакеры были. Просто проникли они в твой мозг по–другому – через вирус.

– А вирус был в бутылке.

– Зря иронизируешь. Вирусоносителем был твой приятель. Вирус, конечно, не обычный. Информационный.

– И как он мне его передал? Воздушно–капельным путем?

– Зачем? Все гораздо проще. Вирусоноситель произносит некоторый набор слов, который может звучать, казалось бы, абсолютно нейтрально. Но на самом деле – это команда, активирующая определенные функции мозга. Или наоборот – их отключающая. Причем, он может и сам об этом не знать. Его зараженный мозг…

– Ага. Мой приятель передал таким образом вирус мне. Я теперь, следуя твоей логике, тоже вирусоноситель. Ну, спасибо, братик.

– На здоровье. Вот ты думаешь, что ты этот рассказ сочинил, да? Нет! То есть думать, ты, конечно, так думаешь, – мне уже с трудом удавалось сохранять связность речи. – Но на самом деле, ты его не сочинял. Все это было в действительности. Просто тетаки поставили такую защиту, что реальность ты воспринял как вымысел…

В это время «Любэ» допели про батяню комбата. Снова зазвучали однообразные ритмы рэпа.

– Ненавижу рэп, – сказал Юрка. – От него мозги перестают работать без всяких твоих кодовых фраз и шаманских напитков.

– Это точно, – согласился я. – Очень нудная музыка. Кстати, еще одна версия. Африканская музыка…

– Нет уж, хватит, – засмеялся Юрка. – Устал я, братец, сегодня от твоих версий. Давай лучше еще пивка выпьем.

Мы выпили пива и я почувствовал, что сильно захмелел. Не вовремя вспомнилась просьба Иришки сильно не напиваться. Опять огорчу любимую женщину. Пожалуй, на сегодня спиртного хватит! Я положил бутылку Амаруло в сумку. Бутылка была уже наполовину пуста – когда же это я успел?

Смутно помню, как проводил Юрку на посадку. Что–то он мне говорил, перед тем как мы расстались, но я уже плохо соображал и ничего не понял. Как–то добрался домой. Иришка уже спала. Я упал в постель и провалился в тяжелый сон. Мне снились чернокожие шаманы, отплясывающие ритуальные танцы под заунывные звуки рэпа…

* * *

Разбудил меня будильник мобильного телефона. Назойливый звук был как продолжение ночного кошмара. Господи, как же это я забыл отключить его вчера! С трудом разлепив веки, я взглянул на часы: семь тридцать – время вчерашнего подъема. Я был уверен, что отключил звонок будильника вчера утром, как только встал. Досада, мне бы еще спать и спать!

Иришки рядом не было. Странно. Обычно в субботу она встает не раньше девяти, а то и десяти, отсыпается за всю неделю – на работу она уходит ни свет ни заря. Осторожно встав с постели, чтобы не усиливать резкими движениями жуткую головную боль, я прошелся по квартире. Похоже, Иришка ушла. Я пытался сообразить, куда она могла пойти в такую рань, но ничего в голову мне так и не пришло. Выпив таблетку от головной, боли я снова лег в постель. Голова болела ужасно, то ли от выпитого накануне, то ли от ночных кошмаров.

Что мне снилось?... Африканские танцы, незнакомая мне экзотическая природа… Было что–то еще, чего я никак не мог вспомнить, но что вызывало чувство сильной тревоги, даже страха. Я лежал, поджав ноги как в детстве, пытаясь успокоиться и ни о чем не думать. Наконец, лекарство начало действовать, боль стала понемногу отступать, и вскоре я снова уснул.

Второй раз меня разбудил телефонный звонок. Я посмотрел на часы: девять пятнадцать. Звонил Рома, сказал, что задерживается и будет минут через сорок.

–Зачем? – спросил я безнадежно.

Вместо ответа Рома стал объяснять, почему опаздывает и уверять, что мы успеем не только закончить работу вовремя, но даже отметить окончание трудовой недели.

Я слушал его рассеянно, не перебивая и ни о чем не спрашивая. Я уже знал, что он мне скажет, и это было совершенно не важно. Единственное, что для меня теперь важно – это то, что расскажет мне Юрка сегодня вечером….