Водород

Когда мир сгорел в адском пламени ядерного апокалипсиса, устроенного безумцами, ради призрачной справедливости, человечество было вынуждено спрятаться в глубинах земли. Укрывшиеся за толстыми слоями бетона и свинца люди отреклись от своего наследия: сожженных дотла городов, радиоактивного пепла и ветра, который, поднимал в отравленное небо песок и пыль. Оно теперь постоянно окрашивалось в багрово-оранжевые тона, словно планета все еще горела, погружаясь в предсмертную агонию.

Но жизнь не исчезла. Она ушла в старые шахтерские поселки, некогда разрабатывавшие недра, и бункеры, построенные как раз для судного часа. Теперь эти подземные городища стали последними оплотами человечества. Новые Дели, Йорки и прочие Сити, где люди пытались сохранить остатки цивилизации…

Мой провожатый был молчалив и похож на призрака: потрепанный плащ химзащиты поверх такого же запыленного ОЗК, как мой, старый противогаз с мутным, грязным стеклом, за которым все равно угадывались следы радиационных ожогов на его лице. Он очень спешил и нервничал. В быстрых, скомканных движениях была заметна излишняя суетливость, что наводило на мысль о том, что он старается отделаться от меня побыстрее. Шаг за шагом продвигаясь за провожатым по узкому тоннелю, стараясь не споткнуться о валявшийся под ногами мусор, я пытался запомнить путь или почувствовать жилу с водой. Но в трещинах, заполненных засохшим торфом и грунтом, попадались лишь жухлые крошечные цветки, слово увядшие символы надежды.

Зато в обилии были знаки “радиация”. Я насчитал их 167, когда после долгих блужданий в темных высохших коридорах под раскаленной пустыней мы дошли до нужных гермостворок. К тому времени мой ОЗК и вся экипировка были покрыты мельчайшей пылью. Нанокомпозитная ткань со встроенными фильтрами еле справлялась, очищая внутреннюю экосистему защиты от радиоактивной дряни.

Нервный провожатый остановился на внешнем блокпосте, лихорадочно простучал по доисторической клавиатуре, запуская протоколы проверки на роботе-анализаторе, больше всего похожем на ржавый автоклав. Через минуту треск счетчика Гейгера возвестил, что я не был облучен сверх нормы, жестянка мигнула зелеными диодами и убралась в сторону.

***

Толстые свинцовые двери полукруговой системы бронированных экранов провернулись и сомкнулись за моей спиной, отсекая внутренний мир от невидимого врага – радиации, что свирепствовала на поверхности. А в открывшемся пространстве широкого вестибюля меня встретил человек. Средний рост, одет в спецброню “Индивид” – последнее слово в защите от агрессивной среды. Особо прочная наноткань, броневые пластины, эргономичная разгрузка, нож на груди, кинетический пистолет. Пронзительный взгляд бионических глаз, мерцающих подобно кошачьим, был в комплекте. Лицо со множеством глубоких морщин и оспин, короткая стрижка, стальная проседь – типаж настолько плохо запоминающийся, что не стоило даже пытаться.

Он смерил меня спокойным взглядом. Затем кивнул – видать, закончил “сканировать” и невозмутимо махнул рукой, мол, следуй за мной, даже не пытаясь провести обыск. Я обратил внимание на бусину у него в ухе – наушник, из которого доносилась едва различимая ритмичная музыка. Встречающий легко поправил гаджет в ухе. Рисуется? Словно подтверждая, все-то у него под контролем, или показывает мне, что любые проблемы здесь решаются по его правилам? Или он пофигист? Его излишняя самоуверенность показалсь мне странной, слишком диссонирующей с предыдущим провожатым.

Мы спустились на этаж ниже внутреннего периметра бункера, следуя по удивительно чистым бетонным лестницам, несмотря на то, что само строение разменяло не один десяток лет.

Перед гермодверью, возле мигающей неоновой вывески “Бар Спектр”, нас встретил хостес, грязный рыжий мужичок в промасленном комбинезоне внутри трехметрового экзоскелета, выглядящего как бронепоезд апокалипсиса. Тяжелая конструкция, явно собранная из разных комплектов, была превращена в ходячий бастион. В местах сочленений виднелись следы сварки, на массивных проржавевших пластинах красовались царапины, следы от пуль и вмятины. “Бронепоезд” выглядел так, будто его раз за разом вытаскивали из-под завалов, латали и снова бросали в бой. Особенно выделялся шлем – явно не родной, а от какого-то другого комплекта, сбоку у него красовалось армейское клеймо, а на месте забрала торчали оборванные провода. Но скорее всего, это не мешало рыжему “машинисту” управляться с двумя турелями, смонтированными на руках-клешнях.

Все. Предельно. Понятно. Любой будет пофигистом с такой защитой.

Я подумал, что у них получился отличный боевой экземпляр, если вдруг их бункер перейдет в осадное положение. Максимум защиты, минимум подвижности. Но вот если этот шкаф решит упасть, поднимать его будет вся смена.

Хостес хотя и двигался с трудом, но компенсировал неповоротливость резкими, почти агрессивными репликами:

– Новенький? На контроль! – рявкнул он мне, переступая с ноги на ногу. Турели, встроенные в его руки-манипуляторы, зажужжали и уставились на меня.

– Давай, не тормози! – продолжил он, заметив мое замешательство. – Первый раз сканер увидел, что ли? – и обнажил желтые зубы в усмешке.

– Все это для подтверждения, что ты не один из ядерных фанатиков, – бросил мне “пофигист” с явным пренебрежением.

– Угу, – хмыкнул я, решив, что гидрирую эту временную петлю еще раз, если что.

– Прикладывай, не тяни кота за хвост! – подгонял хостес, глядя, как я неспеша подошел к нему в сопровождении самоуверенного типа. Встроенный в экзоскелет сканер представлял собой модуль с несколькими камерами, сенсорной панелью и ДНК-анализатором с инфракрасной подсветкой.

Скан глазного яблока. Запись отпечатков обеих ладоней. Плевок в ДНК приемник – все как обычно. Немногое, что осталось нетронутым после того, как цивилизация рассыпалась в прах, это базы данных с ДНК всех людей нового обитаемого мира. Почти всех…

Пока хостес прикладывал к сенсорной панели свои лапы, достав их из перчаток “бронепоезда”, подтверждая протоколы, я уже прикидывал, с какой временной точки лучше начать аварийный запуск системы.

– Чит!? – удивленно выдохнул хостес.

– Чист? – не поняв, переспросил провожатый, вынимая наушник.

– Нет! Чит! Он читер, его нет в системе! – гаркнул хостес, стреляя на меня глазами, резко дернув руки к манипуляторам экзоскелета…

Реальность дрогнула.

Я активировал систему “Водород” на рефлексах, автоматически.

Вода в клетках, в воздухе, даже в поте на ладонях противников стала для меня своеобразной сенсорной сетью. Додекаэдрическая структура атомарной решетки воды, как известно, влияла на все на свете, ее связь в биосфере была способна к формированию кластеров – способности хранить и передавать информацию. А учитывая, что водород составляет 74% от массы всех веществ во вселенной, и почти на 90% определяет количество атомов во всей материи, вода является не просто жидкостью, проводником или источником энергии. В додекаэдре атом водорода связывается с соседями через пары электронов, но вот только эти атомы могут оказаться из разных временных точек.

Квантово-молекулярные колебания памяти воды синхронизировались с “сенсорной сетью” под управлением моей ДНК, что позволяло мне не только чувствовать биохимические реакции, но и “видеть” наложенные друг на друга вероятности развития событий, несколько реальностей одновременно.

В этот момент я заметил, как хостес, несмотря на весь свой железный облик, едва заметно… дрогнул, растерялся. Его взгляд метнулся к турелям, потом к панели тревоги. Но он не решился завершить ни одно движение.

Страх. Страх сковал его. Нет, не за себя, а за то, что не справится. Так бывает, когда всю жизнь человек готовится к чему-то, но этого не происходит, а когда момент наступает – не может выполнить свой долг.

“Пофигист”, наоборот, не подкачал, начав движение руки к пистолету, вот только я уже четко “увидел” намерения каждого: едва заметное напряжение мышц, микродвижения глаз, все складывалось в единую картину. Система “Водород” мгновенно обработала эти данные, и я интуитивно понял все возможные сценарии, выбрав самый эффективный вариант – действовать на опережение...

Впечатав один импульсник в нос хостес, а вторым ткнув в висок провожатого, я успел среагировать до того, как они подняли тревогу. Это была очень рискованная часть плана с обязательным условием пари. Но "Водород" был безупречен – ну и хвала мне за быстрые руки.

– Не дергаемся, пупсы! Лапы в гору и замерли! – похоже, обойдемся без перезапуска временной петли, две мошки попались в лапы паука.

Тот, что с дулом излучателя в носу, был послушен, судорожно сглотнул. Второй тоже стоял смирно, но с высокой степенью вероятности – был опасен. Он не поднял руки, лишь развел их в стороны, пытаясь незаметно вкручивать носки ботинок в бетон, вставая в неизвестную мне стойку и явно что-то замышляя.

– Оба! – я еще раз ткнул его излучателем в голову, – ерзать будешь потом! Руки выше, медленно повернулся, и смотришь мне в глаза.

Он исполнил.

– Открыл рот!

И я не торопясь разместил излучатель между его зубов.

– В моем нагрудном кармане ВиАйПи пропуск в ваше заведение, даже столик забронирован, – обратился я к горе-провожатому. – Одной рукой, медленно достань его.

Через три секунды тот извлек кругляшок не больше зажигалки, мой портативный голопроектор-коммуникатор – голосмарт, пялясь на диковинное устройство, вибрировавшее от входящего вызова.

– Держи ровно, приложи к сенсору палец, – отдал я распоряжение ему.

Вспыхнула голограмма. На меня смотрел серьезный человек с крупными, мясистыми чертами лица: его бионический имплантат вместо глаза, казалось, даже из голограммы мог просверлить дырку взглядом.

– Макс, смотрю, ты уже добрался? – ехидно спросила голограмма.

– Китч, – кивнул я в ответ.

– Где там мой помощник? Не вижу его. Поверни камеру, я дам инструкции, чтобы тебя не подстрелили, – хохотнул он.

– Он немного занят, ему сейчас неудобно говорить.

– Что!? – возмущенно воскликнула голограмма.

– ...Я же тебя предупреждал не держать пари… – немного помедлив, ответил я.

– Джерри, песий сын, – проревел босс, – если у тебя сейчас действительно во рту пистолет… то я попал на круглую сумму. Вернее, ты попал. – зло бросил Китч. – Раз ты стал посмешищем, сам отдашь за меня деньги Максу, понял?! 10 000 астрокредитов! А затем пропустишь этого хитрого ублюдка в зал!

Голограмма погасла.

– Вопросы? – бросил я победный взгляд на бедолаг, на их ошалелые лица.

– Ф-фафаф фуф уфофф? – пробормотал Джерри..

Я убрал пистолет из его пасти.

– В марках будет удобно? – повторил он, облизав губы.

– Несомненно, только будь любезен сохранить курс, – сказал я, наблюдая, как он принимает мой голографический счет.

– Прошу оставить нос на лице нашему хостес, – помощник Китча был предельно вежлив.

Что? Стряхнул я вам пыль с ушей? Метнув взгляд на рыжего, я убрал излишнее давление своим авторитетом, но недалеко, не пряча пистолет, просто очень вежливо держа его перед собой.

С моей технической подготовкой провернуть все оказалось несложно, при работе с памятью воды система «Водород» позволяет не только фиксировать, но и моделировать временные линии, прогнозировать развитие событий и корректировать собственные действия. Осталось лишь пополнить треть израсходованной энергии, синхронизация – “воспоминания” всех петель-хронопотоков процесс затратный, а тем более гидрирование – перемещение в них. Мне нужна обычная вода, содержащая упорядоченные водородные связи и ионные структуры, которые при взаимодействии с биоинтерфейсом восстановят энергетический баланс и обновят возможности “Водорода”. Переместиться я не смогу, лишь два раза “посмотреть” вероятности, что само по себе неплохо.

Моя ахиллесова пята заключалась в том, что вода всегда должна быть новой, содержащаяся в теле не годилась. Можно было, конечно, дождаться полного обновления всех жидкостей в организме для перезарядки системы, но на это уйдет месяца два примерно, ибо водно-электролитный обмен в организме здорового человека проходит за тридцать дней, а вода у взрослого человека составляет 60% от массы тела.

Я снова потянулся к окружению – источников воды в виде скрытых коммуникаций или подземных ручьев, но их было не ощутить. Мне всего-то нужно было сомкнуть ладони в кольцо и прогнать через них объем, равный одной трети объема своего тела, в соответствии с законом Архимеда. А еще лучше, с головой окунуться в воду…

***

Гермодверь в бункер прошелестела, убралась в сторону, и я шагнул внутрь, следуя за помощником Китча. Здесь не ощущалось, что вокруг царит погибший мир. Бар «Спектр» был оазисом в пустыне – сверхтехнологичным оазисом, в котором нашлось место таким гаджетам, как мой импульсный пистолет и голосмарт, к слову, добытым в одной из петель с подобным бункером. Но там был военный объект, а здесь – царство роскоши постапокалипсиса. Прямо с порога встречали портьеры из наноткани, биосканер, совмещенный с обеззараживателем, большая сенсорная панель для регистрации гостей с виртуальным голографическим ассистентом, мягкое освещение встроенных в плинтус светильников. Всего этого не встретить в пустоши.

Или вот дверь – та самая, с ультрасовременным сенсорным замком, созданным еще до Апокалипсиса... Вот неувязка. Лишь сейчас, войдя внутрь, я мгновенно осознал, что активировал ДНК-замок Джерри, и пройти обратно через закрытую дверь самому мне не получится.

Ловушка? Китч настолько наивен, что решил, будто меня можно провести? Или он пытается подготовить меня к серьезному разговору? Или это его предмет будущего пари? Я улыбнулся.

– Что ты замер? Сдавай оружие, оставь ОЗК и пойдем, босс ждет, – невесело позвал меня Джерри.

– Да-да, конечно, – я сделал, как он просил: оставил оружие, переоделся в предложенный комбинезон. И улыбнулся еще шире оттого, что почувствовал в тот момент: рядом был большой объем структурированной воды. Система “Водород” отозвалась легкой вибрацией под сердцем, словно узнав старого друга после долгой разлуки. Я ощутил, как пробежала мелкая дрожь, слабый импульс – сигнал о том, что внутренний интерфейс готов впитать энергию.

А жизнь-то налаживается! Выпрыгнуть из петли окажется проще простого.

Довольно ухмыляясь, я пошел за Джерри.

“Бар Спектр” действительно был для избранных. Старая, наверняка изысканная мебель, столы с картами и фишками. Низкие светильники над столами скрывали лица игроков в полумраке, оставляя видимыми лишь руки посетителей заведения, возжелавших проверить свою удачу в покер. Тонкий ход? Игра, когда нельзя отследить реакцию оппонента…

Я отметил официантку, ловко разносившую бокалы игрокам. На запястье у нее блеснул браслет с подвеской-сердцем. Приглушенный свет голопроекторов, создающих мерцающие узоры, экзотических птиц и бабочек, порхающих по углам, на потолке и стенах, был ненавязчив, лишь добавлял экзотического антуража. Бар, закутки, отдельные приват-кабинки – все это напоминало о временах, когда мир еще не был заперт в глубинах земли. Из-за неплотно задернутой шторы одной из кабинок доносилась ритмичная музыка, и была видна сцена, где на шесте мелькала девица, исполнявшая шоу для клиента.

“Ныряя” сквозь сизую дымку табачного дыма, медленно разматываемого вентилятором, я неспешно прошелся вдоль широкого аквариума, где среди экзотических кораллов на дне покоился настоящий сундук с золотом. С десяток рыбешек, плавающих вокруг него, стоили по сегодняшним меркам куда дороже, чем сам сундук. Такая форма жизни была роскошью, редка и очень ценна в новом мире.

Но для меня главной ценностью была сама вода.

Джерри провел меня в кабинет, расположенный с другой стороны от стены-аквариума, оставляя наедине со своим шефом.

– Ну что, спасешь меня от утопления? – хозяин заведения, похожий на обрюзгшего жука, вынул сигару изо рта, сверкнув кольцами на жирных пальцах, и выставил стаканы на стол, хватаясь за квадратную бутыль с янтарной жижей.

– Плохая привычка, Китч, – я подошел к его столику и сел напротив. – Тебе так не хватает огня после апокалипсиса, что ты пьешь это пойло?

– Да, Макс! Люблю все обжигающее: игры, напитки, обстоятельства…

Приглушенный свет и мерцающие голограммы инфопанелей. Мой визави был заядлый игрок, вот только его игры были необычные: не покер, не “Вирт” с эффектом присутствия, где нейростимуляции создавали фантастический реализм, – он пытался играть со временем. А мы в агентстве ему подыгрывали, долго-долго вели этого “игрока”, пытаясь выудить его сверхосведомленность, ведь он не был одним из нас.

– Что там? Не люблю быть должен.

Я открыл виртуальные окна работы с банками – пятьдесят тысяч и один астрокредит уже были на счету. Лучший охранник выглядел понуро, как побитая собака. Ну да бог с ними, не моя головная боль, важнее другое: что этому человеку нужно от меня и почему я должен был прибыть именно сюда?

– Да, Китч. Все пришло, – я попытался переключить Китча на мою волну, мне нужно было понять, что за кошки-мышки он затеял, а затем слинять отсюда, но для этого мне нужна была вода, его внимание и азарт.

– Сыграем партию? Я могу на спор назвать сорт пива в твоем бокале. Это несложно.

Гидрированная память сверкнула, как шаровая молния: я “увидел” все встречи с ним в этом моменте и все его предпочтения, система “Водород” услужливо обновила данные о нем. Одна треть в остатке, а я так и не понял, что же именно затеял Китч, вероятности сбоили, словно я их моделировал не один. Жаль потраченной энергии, может, попросить его покормить рыб? В прямом смысле, без подтекста, так я доберусь до воды и, возможно, выпытаю у здоровяка всю информацию?

– Нет. Мелкие, причинно-следственные фокусы мне не интересны. Но я думаю, мы сможем сыграть в другую игру, – оскалился он.

Обслуга принесла мне и Китчу по бокалу, и звякнула на стол пару запотевшего “Лагера”, поставив их на фирменные картонки с названием заведения – “Спектр”. Щелкнув крышкой и наполнив бокалы, девушка с браслетом, так напоминавшая мне кого-то, поставила один передо мной. Пересохшее горло приятно наполнило приятным горьковатым послевкусием.

– Удивлен, но не настолько, чтобы осознать обстоятельства, по какому поводу мы расслабляемся? – я вытер уголки губ.

– Мой новый слоган, Макс, – Китч взял картонку и перевернул, кинув ее мне. Надпись на обороте гласила: “Бар “Спектр” – здесь не только пьют. Здесь заключают пари". – Теперь я тоже так умею, – он мрачно ухмыльнулся, – твой любимый сорт и любимый объем для начала разговора. Угадал?

Я был удивлен. Молчаливо пытался собраться с мыслями. Но голову “повело”. Забористое пивко.

– Ты ведь в курсе, что скрыто в заброшенных секторах? – Китч залпом допил свой бокал, стукнув им о стол. – Говорят, там есть системы, работающие на принципах водородной матрицы, могут воссоздавать органику из атомарных кластеров.

Я судорожно соображал, что лучше предпринять, решив пока петлять:

– А еще хотят легенды про инопланетян, которые спасут мир от вышедшего из-под контроля эксперимента… Вот только за столько лет их никто не видел… Китч! – я облизнулся, но рот был сух, я с трудом сглотнул. Система “Водород” почему-то не откликалась.

– Ходят слухи… уффф, – допив свой бокал, он икнул и выдохнул, выпуская излишний газ обратно, – что там уцелела технология телепортации, основанная на квантовой связи молекул воды. Побочный эффект – временные аномалии: "призраки" из будущего, материализующиеся объекты, – не унимался он. – И вот это, типа, послание от появившегося на мгновение парня в лаборатории: “Привет вам, глупые, из будущего. Мы это вы, и вам всем не настанет конец, если вы сделаете, как мы скажем”.

– Чего только ветер не носит по пустоши, – парировал я. – Но, действительно стоящая технология, из уцелевших, это суперкомпьютеры. Единственный, и действительно мощный, сохранился лишь у тебя, и… насколько мне известно, его мощности… пока что… заняты обеспечением… “Сети” в рабочем состоянии. – сознание быстро мутнело, будто я выпил литра три пива, а не один глоток.

– Сеть… да, Макс, это остатки старого мира, то, что связывает теперь все подземные города. Без нее не работает ни одна система жизнеобеспечения, ни один протокол безопасности.

Мне… было… нехорошо. Китч, тварь, решил меня травануть? … не понимает, что это не покер? Этот придурок, похоже, пошел ва-банк, выдавая уже секретную информацию, которую знали лишь в конторе…

Китч сидел напротив довольный, продолжая выдавать мне “базу”.

– Грубо, Макс, грубо, но в целом, да, мы с тобой играем не в покер, – Китч светился от счастья.

Он научился читать мысли?!

– Я хочу тебе рассказать немного о прошлом, знаешь, полезно бывает окунуться в историю, – Китч хлебнул янтаря из горла.

– Это было время, Макс, когда "яйцеголовые" додумались увязать свои эксперименты по переносу вещества с информационной матрицей, хранящейся в воде. Безупречный квантовый компьютер смоделировал и рассчитал, что помимо телепортации, существует побочный эффект – возврат во времени некоего "флера" от переносимого объекта, призрака. Сначала думали, что это натурально – призраки или привидения, духи начали бродить по лабораториям, а затем – пробежала призрачная мышь, – он с усмешкой на лице и мерцая своим бионическим глазом, сложив лапищи на брюхе, уже держал меня под прицелом. Модифицированный пистолет – даже не импульсник, и даже не гаусс-система, а что-то допотопное, собранное на коленке, скорее всего, доисторическая кинетика.

– А когда призрак человека сделал узнаваемый жест – вроде как, даже помахал рукой, вполне осознанно, вот тут мы все чуть дуба не дали, – он упивался своим положением.

Я помнил, что в подземных городах создавались апгрейды старой военной продукции: дробовики, мини-пистолеты, повторяющие доисторические мушкеты, все они теперь, наверное, имеют свою эволюцию. С первого взгляда у этого оружия на короткой дистанции бешеный поражающий эффект.

Его пистолет был направлен на меня, а я просчитывал ходы один за другим, и пока не “видел”, к чему тот клонит. Голова – словно песком набитая. И “Водород” молчал. Он, что – он знает о нас, и о том, как работает система…? Это провал. Китча однозначно требовалось зачистить и гидрировать назад по реке времени, до момента его “просветления”. Ситуация обострялась тем, что я очень глупо спалил гидро-запись памяти на то, чтобы увидеть его предпочтения, а теперь я почему-то не могу коснуться остатка энергии “водорода” для “просмотра” всего остального.

Я скосил взгляд на аквариум… Почему я не удосужился зачерпнуть воду в нем? И… почему я не чувствую ее сейчас? Мне нужна перезарядка!

– Хороша водичка, да? – съехидничал Китч, подглядывая за мной. – Мечтай, мечтай.

В горле – пустошь, глоток “пива”, высушил меня, испарив куда-то последние крохи энергии.

– Искатели лабораторий, торгующие координатами заброшенных объектов, и хроноагенты вроде тебя – те, кто использует "Водород" для прыжков во времени, чтобы предотвратить новые катастрофы, – все вы занимались столько лет, по сути, одним. Выискивая кое-что из наследия. По этому поводу в моей “Сети” уже гуляет маленький ролик, который добыла одна из поисковых групп, к несчастью, канувшая в лету.

– … тривиально… сложившая голову за эту… информацию? – попытался я сжимающимся разумом уточнить у Китча, прикидывая, насколько глубоко он засунул свой нос.

Я начал активировать додекаэдрическую структуру атомарной решетки воды через свою ДНК, пытаясь нащупать структуру, Но… я был… пустыня…

– Без понятия, о чем ты, – он расплылся в улыбке, больше напоминавшую пасть.

– … – я раскрыл сухой рот, но звука не издал.

– Ты хотел, наверное, спросить “И что с того, что это видео есть у каждого?” – уточнил за меня Китч, пока я прикидывал варианты, как отсюда выбираться, но все они сводились к тому, что без “водорода” – мне крышка.

– Давай посмотрим вместе? Ты ведь уже никуда отсюда не уйдешь, но мне все еще очень интересны твои “видения”, – он подошел, оттянул мне веки, заглянув в них, потом в свои огромные часы, и придвинул к моему креслу свое. Взял мое запястье, и прижав вену, чтобы чувствовать пульс, активировал голографический проектор, вероятно, самый большой из тех, что я видел.

На фрагменте, снятом с монохромной камеры внутреннего наблюдения, настроенной на синий спектр, показывалось бело-черно-синее кино. Поговаривали, что это было снято с камеры с датчиком, фиксирующим временные аномалии. Было видно, как светловолосая девушка, босая и в оборванном платье, входит в стерильную лабораторию, где стоят громадные баки с обозначением биоопасности. Она проходит мимо репликаторов неясного назначения и нескольких капсул, затем активирует ладонью неизвестную аппаратуру, прижав к сенсорной панели свою руку.

В следующее мгновение в одном из боксов репликатора вспыхивает свет. Девушка садится в кресло возле стола с медицинским оборудованием, подобрав колени и уткнувшись в них носом, некоторое время качается, обнимая себя, ее плечи вздрагивают – становится ясно, что она плачет, хотя не слышно ни звука, камера его не записывала. Девчонка, собравшись с силами, подходит к репликатору и что-то вводит на панели. Через несколько секунд камера начинает мерцать от появляющегося синего спектра, расцветающего красивым цветком, которого, наверное, нет ни на одной планете, ни в одном мире. Кто знает, какие цветы были на Земле? Говорят, что и на Марсе бы никогда не смогли вырастить такие чудные гибриды. Сияющее поле наползает на лабораторию, и девчонка с головой погружается в синее марево.

Через некоторое время в репликаторе под светом ламп начинает образовываться тело, работают какие-то механизмы: по трубочкам из больших танков с обозначением безопасности начинает течь раствор неизвестного назначения. Потом на видео появляется перемотка, будто кто-то монтировал запись. В итоге девчонка, уже умытая и опрятная, в комбинезоне, но еще с босыми ногами, шлепает по лаборатории, уплетая за обе щеки армейский НЗ из банки. Камера переносит изображение на внутреннюю камеру другого помещения: та же самая девчонка выкатывает на носилках что-то шевелящееся, накрытое серебристым термопокрывалом – по очертаниям можно предположить, что это человек. Она прокатывает это за кромку видимости камеры, и на этом запись обрывается…

– Вот такой у нас фрагмент, – прошипел он, ставя стакан на стол.

Надо бы поаккуратнее быть с мыслями, но меня уже несло, из меня можно было выведать сейчас что угодно.

… подобное видео я могу смонтировать на любом мало-мальски мощном компьютере, даже с локальной нейросетью … – мысли были не подконтрольны.

– Ты бы хотел сказать “мог”, да, Макс?! – подловил меня Китч, – после огненного шквала ни одна серьезная хреновина не работает. Все, что мы имеем – это чудом уцелевшая “Сеть” в подземных городах! – он сплюнул на пол. – И один квантовый компьютер! Но он лишь старый кибер-хлам, который сюда спихивали за ненадобностью с поверхности, в сравнении с вашим, агентским, оборудованием… Так что, что ты там говоришь?

… “Мог” … Это не отменяет факта того, что мы смотрим фейк: в лаборатории “водорода” древнее девяноста лет – попасть нельзя …

…Метод временной триангуляции не позволяет подобраться глубже, чем на 12 лет после катастрофы, мы не можем гидрировать ближе, система “водорода” не пропустит…

– А откуда же тогда послание? – улыбаясь, наигранно изумился Китч, а вот я уже не удивлялся, что тот читает мои мысли.

…Он меня на что-то проверяет, или провоцирует...

…Если ему известно о системе, то известно и то, что ядерное пекло сбило распространение важных нитей во временной реке, что-то пошло не так, что-то не позволяет “вынырнуть” ближе…

…как жаль, что человечество получило дар ровно в тот момент, когда им практически невозможно воспользоваться. Мы застыли во времени “после”. Мечтая о том, как был прекрасен мир “до”...

– Да, Макс! Молодец, ты продвинулся дальше!! – Китч светился как лампочка. – Это было время до Апокалипсиса. На фоне начавшейся неразберихи, приведшей к взаимным обвинениям крупнейших ядерных держав, а затем и обмену ядерными ударами, когда пропажа ключевых ученых, участвовавших в разработке систем переноса во времени "водород", была поздно замечена. И теперь, спустя столько лет, вы – участники эксперимента, словно лабораторные мыши, сбежавшие из лаборатории с вживленной в ДНК системой, гидрируете сквозь время, гоняясь за собственным хвостом, ищете, откуда эти связи в прошлом могли произойти, не в силах понять, кто же мог послать эти бомбы? – он злорадствовал, распалился, и его пёрло от собственной значимости. – Как же так, все эксперименты – проводятся под строгим контролем? Система за почти сто лет выглажена, и прыжки агентов во времени не дают сбоев….

– Не то, что человек… – Китч замолчал, – помнишь??? – он выпучил свой бионический глаз на меня. – Согласен, Макс, что у нас одна маленькая проблема, да?

… он считает, что кто-то притащил “Водород” из будущего?... хочет отыскать и перехватить контроль до того, как все рухнуло? … Но ведь это правительство решило, что проще сжечь все к чертям, чем дать кому-то власть над временем. Их бомбы есть в каждой петле в каждом прошлом…. Теперь сидим тут, на остатках цивилизации…

— Ты все забыл, да? — с ехидцей произнес Китч.

— Именно из-за вас система и сделала первую петлю, — продолжал он, – это ведь вы тогда нарушили правила игры, Макс, уведя у меня из-под носа систему. А нам пришлось отвечать протоколом зачистки …

… сжигая планету?... Меня ошарашило – он один из тех, кто виновен в апокалипсисе!

Китч сделал паузу, убирая от меня свою чудовищную пушку, доставая из кармана маленький приборчик.

– Глядя на то, как вы организовали агентство и занялись ликвидацией последствий катастрофы, петляя и спасая всех кого можно, нам казалось, что можно было всегда отмотать назад… – он усмехнулся. – Ты оказался быстрым агентом. Выскакивал, как черт из табакерки, Макс. Ни следов, ни прошлого… Но твой “Водород”... Моя “Сеть” не видит тебя, потому что десятки прыжков растворили тебя, твою память, твою ДНК.

– Было очень сложно найти тебя, Макс даже имея на тебя полное досье. Вы ведь даже не поняли, как стирали себя из реальности, когда гидрировали петли, думали, что так будет лучше замести следы, и в какой-то момент вы разъединились. Но когда я неожиданно тебя нашел и предложил пари на твоих условиях, я не поверил, что ты так просто согласился, клюнув на легкие деньги, – он кривлялся надо мной, – держу еще одно пари, ты думал, что сам поймал меня.

Он заметил мой взгляд, цепляющийся за аквариум, я уже был на полу, не в силах даже находиться в кресле.

– Это так увлекательно – наблюдать как ты, словно умирающий в пустоши, ползешь, пытаясь дотянуться до воды. Пробиться через тефлоновый слой моих нанитов, разъедающих тебя изнутри оксидом натрия, которые словно зеркало отражают всю твою энергию! – он был счастлив в этот момент. Траванул и счастлив. Ублюдок.

– Твоя система заперта внутри тебя, а энергию ты можешь собрать только из жидкости, равной твоему объему. Забавно, что ты сдохнешь в метре от воды, так и не активировав свой "Водород".

***

В полутемном кабинете, где голографические панели отбрасывали на стены призрачные отблески, а в аквариуме за стеклом плавно кружились редкие рыбы, я встретился взглядом с Китчем. Его бионический глаз мерцал, в руке он покачивал импровизированный электролизер – инструмент пытки и контроля.

– Ты знаешь, Макс, – продолжил Китч, нависая надо мной, – что система питается не только водой, но и твоей жизнью. Внутренние резервы – как последние капли топлива в реакторе. Сожжешь их слишком быстро – и все, конец игры.

Я молчал, чувствуя лишь жажду и слабость. Система сигнализировала: критический уровень. Китч, как хищник, ощущал мое состояние.

– Ты ведь чувствуешь это, правда? – его улыбка была холодной. – Твой организм требует подпитки, а я могу дать тебе ее… но по-своему. Электролизер не просто восполняет “Водород” – он забирает время твоей жизни. Ты увидишь больше, ощутишь острее, но будешь платить каждым вдохом.

Я сжал зубы. Знал, что Китч играет на слабостях, пытается выжать из меня максимум, чтобы потом шантажировать и подчинить. Но выбора почти не было.

…Что ты хочешь?

– Всё, – усмехнулся Китч. – Ты последний, кто может найти лабораторию, где все началось. Я – единственный, кто может дать возможность “вспомнить” это.

Он резко приблизился, его бионический глаз вспыхнул тревожным красным светом, и с силой вдавил электролизёр мне в руку. Внутри меня будто взорвался миниатюрный реактор: энергия рванулась по венам, наполняя тело, но вместе с этим пришла и невыносимая боль – будто меня выворачивали наизнанку, выжигая каждую клетку.

– Стирание себя из хронопотоков — палка о двух концах, Макс. И пока ты еще не потерял связей с миром, собственной памятью и идентичностью, рискуя стать "ничем", я, пожалуй, воспользуюсь этой уязвимостью, копну сразу – поглубже. Это… добавит драматизма… – он мерзко улыбнулся.

– Я всех переловил, все ваше агентство, – задыхаясь, почти рыча, продолжал Китч. – Думали, только вы теперь сможете играть в игры со временем? Все они – теперь часть меня! А ты… ты остался последним. Камушком в сапоге, который мешает идти дальше. Я вытащу из тебя всё, что нужно. Я узнаю, где лаборатория, где ключ к вечности! — он снова использовал электролизёр.

...Вспышка памяти: я в лаборатории, девушка с короткой стрижкой и светлыми волосами держит меня за руку, ее голос дрожит: “Множество петель могут стереть исходное время, ты забудешь откуда ты пришел, а потом ты забудешь меня…” Я действительно не помню ее… не знаю… похоже… девушка – моя единственная связь с прошлым?...

Кичт еще раз использовал устройство.

– Вспоминай!!! – властно приказал он, и я снова почувствовал, как потекли реки “памяти”...

… еще одна вспышка: я все там же. Запускаю реактор. В моих руках ее изящные ладошки, золотая цепочка… …Молли… Она была не просто любовью… Она — мой создатель, та, кто воссоздал меня, клонировал в лаборатории “Водорода” после взрывов… когда казалось, что все уничтожено… она говорила про систему и слепок, что успела коснуться, когда система работала… а потом долго подбирала пары хромосом …

Это все казалось фрагментами чужой жизни.

… технология потенциально опасна… нужно гидрировать обратно и все опечатать… …это нужно спрятать от чужих глаз…

Мне казалось, что я умираю…

– Отлично! – рык Китча, и новый прожиг электролизера.

– Ты хочешь, чтобы я сжег все, что у меня есть? – мысленно бросил я. – Отдал тебе свою память, чтобы потом ты мог управлять всем?

– ДААА!

В этот миг система “Водород” внутри меня словно сжалась в точку, и я увидел – не глазами, а всей сущностью: я не просто носитель, не просто агент.

Мне не нужна внешняя вода, не нужны подпитки – я сам источник, я сам “Водород”. Я – ее творение, ее память, ее суть, ее создатель.

Круг замкнулся. Но я уже “вспомнил” как я поступлю.

Вспышка осознания пронеслась по всем слоям реальности. Я чувствовал, как энергия, которую Китч пытался вырвать из меня, наоборот, возвращается ко мне, возвращается в ядро моего “я”. Все его наниты, все его попытки контролировать – ничто перед этим внутренним океаном памяти.

Китч, почувствовав перемену, отшатнулся, но было поздно. Я поднял взгляд, и в этот момент все его угрозы, все его манипуляции рассыпались в прах.

– Ты ошибся, Китч, – мой голос звучал спокойно и глубоко. – Ты не можешь отнять то, что создано для свободы. Я – не твой инструмент. Я – начало и конец этой системы.

Маленький атом повернулся в нужную петлю реальности, он помог “вспомнить” ту самую, где девушка с браслетом в форме сердечка уже идет ко мне… и мои импульсники, сданные при входе, Джерри, по своей небрежности, не убрал со стола…

В этот же момент раздался грохот – аквариум взорвался, вода хлынула по полу, омывая все вокруг. А из глубины зала вышла она, так безумно похожая на то самое видео. Держа в изящных руках мой излучатель… Вода стала не просто элементом, а живой памятью, моим союзником. Вспышки плазмы, крики, хаос – но я уже был вне этого. Я чувствовал, как все мои жизни, все мои варианты, все мои ошибки и победы складываются в единую точку.

В мгновенье я пронзил время, вспомнив все: миллионы жизней, прожитых и не прожитых, тысячи вариантов, что слились в одну петлю. Я – тот самый человек в лаборатории, и говорил все это время сам с собой. Вода – память, вода – любовь, вода – начало и конец.

Поднимаясь с мокрого пола, чувствуя, как шелуха временных петель осыпается с меня, я понял, что теперь могу остановить эксперимент. Потому что знал – это я его начал.

– Ты не победишь, Китч, – сказал я, – потому что ты не понимаешь: чтобы всплыть, нужно оттолкнуться ото дна. А я – уже не просто на поверхности…

Я поднял руку, в миллионах повторений, во всех реальностях.

Я вспомнил Молли. Я вспомнил лабораторию. Я вспомнил себя.

После активации протокола все вокруг вспыхнуло голубым светом. Вода, память, любовь – все слилось в единую волну, смывая Китча, Джерри, бар, ядерный апокалипсис и систему прочь…

***

Молодая девушка в белом халате вышла первой из толпы ученых, превратившихся в зевак, присела рядом – платиновая короткая стрижка, обрамляющая нежное лицо, и голубые глаза ... Бейдж с фото и имя Молли..

Она протянула руку, на ее узком запястье тут же появился тонкий браслет, который я выдернул из соседней реальности. …Хороший подарок на помолвку… Она удивленно посмотрела на руку, тронув меня за плечо, а я представился.

Привет… я Макс …