Гость из Прошлого

Пляшущее пламя костра освещало небольшую опушку, окружённую высокими соснами и берёзами. Время от времени искры от огня устремлялись ввысь озорной змейкой, тянулись к далёким звёздам. Чуть поодаль расположилось жилище, наспех собранное из разных подручных материалов: помятые и ржавые металлические листы, кое-где стянутые проволокой, саморезами и гвоздями, служили стенами, а матерчатый тент, лежавший на нескольких полусгнивших досках, выполнял роль крыши.

Старая дверь, державшаяся только на верхней петле, отворилась, из домика вышел Митяй. В мире до «Конца» ему на вид можно было дать лет восемьдесят: седой, сморщенный, как финик, осунувшийся старик. Однако же в реальности сегодняшней Митяй справил сорок третий день рождения всего пару месяцев назад. А что до вида, так пожив с его в этой дыре и не таким станешь.

Глубоко вдохнув отравленного воздуха, Митяй поковылял к костру, где его уже ждал человек гораздо более привлекательного внешнего вида. Да что там, по сравнению с Митяем, человек этот был Аполлоном: аккуратно стриженные русые волосы, правильные черты лица, голубые глаза. Саня, так его называл Митяй, сидел на импровизированной лавке, сделанной из тёсанного бревна, и мирно вглядывался в завораживающий танец огня.

Митяй не без труда доковылял до такого же дряхлого, как он, стульчика, но сесть не решался. Нога ныла так, что хоть прыгай в этот самый костёр, чтобы больше не мучиться от последствий многолетней травмы. Но вот Митяй заметил рюкзак болотного цвета рядом с Саней, и мысли о простреленном колене как ветром сдуло. Это он дал Сане рюкзак, чтобы хоть какие вещи мог с собой носить. В тот день, когда Саня пришёл к дому Митяя, из одежды на нём были только потрёпанные штаны.

- Всё-таки уходишь, - голос Митяя предательски дрогнул. Что это? Неужели ему не всё равно?

- Ухожу, - Саня всё так же смотрел на костёр.

Митяя одолела жалость к самому себе. Теперь точно больше не узнать, как там было до «Конца». Он столько не спросил, да и не рассказал. Время было, пусть немного – три дня всего – но было. И не успел.

- Может, хоть до утра побудешь, а? Лес другой сейчас, опасности много.

- Я ведь тогда тоже ночью пришёл, помнишь?

- Как не помнить, - Митяй ухмыльнулся и ткнул артритным пальцем куда-то в сторону. - В одних штанах во-о-он оттуда и пришёл.

Кряхтя и матерясь, Митяй сел на стульчик. С облегчением выдохнув, он уставился на костёр. Хорошее место он таки нашёл, тихое. От деревни рукой подать, но при этом в стороне от шума и людей. После того как Митяй ушёл, мысли вернуться так ни разу и не возникло. Да и зачем? Там ему не рады, не подходит он под местный уклад жизни. Сколько себя помнил, Митяй всегда интересовался историей этого мира, а местным до неё дела не было. Какая разница, что там происходило до «Конца»? На что это влияет сегодня? А для Митяя это было важно.

С другой стороны, вопросы выживания Митяя волновали мало, и местные считали его бесполезным ртом. Благо остались добрые люди - Иван приходил из деревни с провизией исправно раз в две недели. Может, так благодарил Митяя за то, что спас его ещё сопляком от мутаволка. А может, просто жалел причудливого старика. В любом случае голодной смерти Митяй не боялся. Да и в целом к смерти он относился в некоторым пренебрежением.

Странное дело – Саня пришёл всего несколько дней назад, а Митяй так прикипел к незнакомцу, что мысль о его уходе одновременно и тревожила, и огорчала. Может, проснулся отцовский инстинкт: своих детей у Митяя не было, а Саня как раз мог сгодиться ему за сына. А может, сыграл роль неподдельный интерес Митяя к миру до «Конца». Теперь правды не сыщешь, как оно там было - как люди жили, что делали? Митяя эти вопросы будоражили похлеще деревенской бормотухи, что иногда приносил Иван.

Другой на месте Митяя послал бы Саню по матери в лучшем случае. А в худшем пристрелил бы, и дело с концом. В здешних местах к незнакомцам относятся с опаской. В деревню таким вход закрыт, если только это не вопрос жизни и смерти. Когда Саня пришёл к дому Митяя, на вид его здоровью ничего не угрожало: пара царапин на руках и животе, да и только. Вот и хорошо, что в деревню не пошёл: не пустили бы всё одно.

А Митяй пустил. К опасности, а точнее, к смерти, он относился философски в свои-то сорок три. По правде сказать, его отношение всегда оставалось одинаковым, просто теперь не зазорно было в этом признаться окружающим. Смерть, думал Митяй, рано или поздно настигнет любого, так зачем о ней беспокоиться?

Выйдя в ту ночь из лесу, Саня не внушал чувства опасности, и поэтому Митяй без раздумий предложил помощь - позволил остановиться в своём жилище, а именно, в пристройке с дровами. Из закромов достал кое-какую одежду, даже старая обувка, которую Митяй носить уже не мог из-за раздавшейся ноги, Сане подошла как нельзя лучше. И остался бы этот случай совершенно рядовым в жизни Митяя, если бы не одно весьма занятное обстоятельство. В первую же ночь, а Митяй выходил из дома только ночью, в разговоре у костра выяснилось, что Саня не простой путник, а гораздо более интересный зверь.

Ещё в детстве мать рассказывала Митяю: в мире есть «Скитальцы» - люди, пережившие «Конец» и единственные свидетели того, что случилось на самом деле. Эти люди обычно вели аскетичный образ жизни, особо не задерживались на одном месте, не искали дружбы, не славились открытостью. Мать говорила, что таких людей очень мало и встретить хотя бы одного на своём веку – большая удача. Во всей этой истории Митяя волновали две вещи. Во-первых, «Конец» произошёл много лет назад, по рассказам матери – точно больше ста. Как же тогда эти «Скитальцы» до сих пор живы-то? А во-вторых, и это главное, Митяй очень хотел бы поговорить с таким человеком, дабы разузнать, какой мир был прежде.

Однако же время шло. Дожив до сорока трёх лет и так и не встретив ни одного «Скитальца», Митяй разучился верить в эту сказку. Краски рассказов матери со временем потускнели, и он больше не вспоминал о «Скитальцах» и не мечтал когда-нибудь увидеть хотя бы одного из них.

Пока не встретил Саню.

Митяй сразу понял, что Саня особенный. Что-то было в его движениях, жестах, манере разговора, чего Митяй отродясь не встречал в людях. Казалось, Саня был соткан из мудрости и спокойствия – чуждых этому миру качеств. И это подкупало.

Так вот, в первую же ночь, сидя у костра, Митяй понял, что перед ним «Скиталец». Понял он это не сразу, но чем дольше говорил с Саней, тем сильнее росла уверенность. В какой-то момент Митяй так и спросил:

- Ты только не подумай чего, но ты же «Скиталец», так?

Немного помолчав, Саня ответил:

- Некоторые меня так называют, да.

Вспоминая тот момент, Митяй мог поклясться, что на секунду стал невесомым, а нога перестала болеть и наполнилась приятной лёгкостью. Настоящий «Скиталец» - миф, легенда во плоти – сидел напротив Митяя. И рассказы матери вновь обрели ценность, а внутри Митяя начало просыпаться давно забытое чувство того, что он вот-вот обретёт нечто такое, чего ему не хватало целую жизнь. Последующие три ночи только разожгли врождённый интерес Митяя ко всему неизвестному - Саня неохотно, но всё же делился поистине ошеломляющими деталями о прошлой жизни этого мира…

Да, встретить живого «Скитальца» - не каждый день такое случается, думал Митяй, сидя у костра и то и дело поглядывая на рюкзак болотного цвета рядом с Саней.

- Оставайся, а? Пойдёшь поутру, при свете – точно зверя не встретишь. – Митяй надеялся, что сможет уговорить Саню. Но, похоже, уговоры не особо действовали, по крайней мере, Саня никак не реагировал на это и прошлые предложения хозяина опушки. Отсутствие реакции Митяя порядком разозлило.

- Вот ты мне скажи, ты зачем сюда пришёл? Что ты тут делаешь, а? Ну вот в чём твоя миссия такая важная? Ни хрена не осталось, грязь одна, а ты весь такой загадочный, молчишь как рыба и… – Митяй почувствовал, что воздуха в лёгких не хватит, чтобы закончить предложение. От этого в горле запершило, и голос надломился. Сглотнув, он продолжил.

- Ты говорил, мол, таких как ты ещё до «Конца» на заводах делали. Чтобы что? В чём смысл твоего существования и тебе подобных? – Митяй вдруг понял, что говорит громче, чем обычно, с большим напором. Нехорошо. Надо бы поумерить пыл. Немного погодя и успокоившись, он сказал.

- Мира, в котором ты родился, больше нет. Какое у тебя здесь может быть предназначение? Всё пустое, понимаешь? – Митяй резко ковырнул кочергой костёр, и облачко искр взвилось ввысь. До «Конца» люди мечтали, строили планы, достигали чего-то, думал он. А теперь что? Живёшь, как трава, чтобы помереть в одиночестве на какой-то богом забытой опушке.

Мысль, что Саня никакой не человек, а, как он себя назвал, кибернетический организм (или что-то около того), Митяя потрясла самую малость. Точнее, она-то потрясла порядком, но Митяй уж как-то очень быстро свыкся с этой мыслью. В системе координат Митяя сей факт ни на что не влиял, и поэтому его отношение к Сане совсем не изменилось. Напротив, теперь он не опасался задеть Саню или обидеть, а позволял себе больше, чем обычно в общении с живым человеком. Это, как думал Митяй, играло ему на руку, ведь он всё так же хотел выпытать у «Скитальца» как можно больше о жизни до «Конца». Вот только тот упёрся – ухожу, и всё. Как же себя в руках держать, когда шанс всей жизни сквозь пальцы утекает, думал Митяй. Все эти мысли прервал мягкий и уверенный голос Сани:

- Пожалуй, ты прав. Я останусь до утра.

- Вот это разговор! – Обрадовался Митяй и хотел было вскочить со стула от радости, да вовремя спохватился: больная нога не простила бы ему такую прыть. Вот теперь-то он точно задаст все вопросы, которые хотел задать, да так и не успел. Вот теперь-то всё встанет на свои места, и пробелы и пустоты в душе Митяя заполнятся новыми знаниями и смыслами. И может быть, жизнь сегодняшняя станет чуточку понятней…

- Схожу за дровами, ночь только началась. – Саня встал с бревна и направился к дому Митяя.

Пока Саня отсутствовал, Митяй раздумывал о выпавшей возможности и о том, чтобы он хотел ещё разузнать. И вдруг на него накатила волна сомнения, или даже страха: он не желал тратить время на пустые вопросы и судорожно думал, какие нужно задать в первую очередь, а какие не стоят внимания, по крайней мере, пока. И вот, совершенно неожиданно Митяю очень захотелось узнать, как так вышло, что «Конец» вообще случился. Саня рассказывал о больших городах, миллионах людей, живущих в них, технических и технологических достижениях цивилизации – всё это было очень интересно и познавательно. Однако в этот момент Митяй хотел знать, почему случилось то, что случилось. Почему люди по собственной воле отказались от этих достижений и теперь вынуждены бороться с окружающим миром и его обитателями за право на жизнь.

Когда Саня вернулся с охапкой дров, Митяй подождал, пока его гость снова усядется. Немного подумав, Митяй сказал:

- Я не знаю, как в других деревнях, а в моей никто отродясь не знал, почему и как случился «Конец». Времени-то прошло порядком: те, кто видел, что произошло, давно померли. Да и не было таких, насколько мне известно, у нас. От книжек, что сохранились, тоже мало толку. Ни в одной, что я видел, ничего подобного нет. А сейчас чего только не встретишь – фантазирует народ, как может. Один говорил, что люди богов разгневали, другой, что огромные дождевые черви напали. В общем, сказки одни. Не думаю, что в этих словах правда.

- Действительно, правды в этих версиях немного. – подытожил Саня. – Ты удивишься, но до «Конца» люди знания не из книг черпали. Вся информация хранилась в глобальной сети, и любой мог узнать всё что угодно за секунды.

- Слыхал я про эту сеть, - сказал Митяй. – Только сейчас-то нет её. Что толку-то?

Саня глянул на Митяя, как будто раздумывая, стоит ли просвещать старика дальше или ограничиться тем, что уже озвучил. Видимо, выбрал первый вариант.

- На самом деле она уцелела и до сих пор функционирует, но с некоторыми…особенностями.

- Ты хочешь сказать, что люди могут этой сетью пользоваться? – Глаза Митяя загорелись.

- В каком-то смысле, доступ не запрещён. Только после «Конца» сеть ушла в режим защиты.

- Это что за режим такой?

- Мощности сети сильно упали после «Конца». Можно сказать, что от неё практически ничего не осталось, если сравнивать с прежним объёмом данных. В какой-то момент миллиарды людей, что пользовались сетью, перестали это делать. В ней остались одни генераторы, вот они-то и выстроили систему защиты.

- Да что это значит-то? – Митяй начал ёрзать на стуле.

- А значит это то, что, даже если человек каким-то образом подключится к сети, информация, которую он запросит, будет исковеркана генераторами до неузнаваемости. Вот, к примеру, ты, Митяй, спросишь у сети, почему случился «Конец», и она тебе запросто расскажет об атаке дождевых червей. Спросишь ещё раз, получишь версию о разгневанных богах. И будешь получать новые объяснения снова и снова, пока тебе это не надоест. То же самое с любой информацией или данными. Общение людей между собой тоже не будет иметь никакого смысла. То есть сообщения друг от друга они получат, но содержание этих сообщений полностью исказится. Как ни странно, но генераторы боятся за свою жизнь, вот и не подпускают никого к себе, насколько возможно.

- А как отключить этот режим?

- К сожалению, на этот вопрос я ответа не знаю.

- А, значит, считай нету твоей этой глобальной сети. - Интерес в глазах Митяя так же стремительно угас, как и появился. – Ну да и пёс с ней. Я вот что хотел спросить-то. Коли в мире не осталось живых свидетелей «Конца», кроме тебя и других «Скитальцев», или хоть сколько правдоподобных его версий, может, расскажешь, что там было-то на самом деле?

За разговорами Митяй не заметил, как пламя начало угасать. Только почувствовал, что стало зябко. Заметив это, Саня наклонился, чтобы взять полено и отправить его в костёр. Хорошо, подумал Митяй, зверь на свет не пойдёт – побоится. Главное, чтобы огонь освещал опушку и всё будет хорошо.

- Знаешь, Митяй, ты первый человек, который задаёт мне такие вопросы. Я вижу, что у тебя пытливый ум и это хорошо. Значит, есть в тебе что-то такое, что заслуживает получить ответы. Я думал так в первую ночь, когда тебя увидел, и думаю так до сих пор.

Митяй расплылся в улыбке, и на миг его глаза заблестели. Ещё никто в жизни не говорил ему ничего подобного. Оказалось, это чертовски приятно – услышать похвалу от настоящего «Скитальца». Саня положил полено поверх первого и взглянул на Митяя - тот покорно ждал в предвкушении.

- Была война. – Начал Саня. – Большая. «Последняя война», как её окрестили ещё до того, как она случилась. Практически всё, о чём я тебе рассказывал – города, автомобили, самолёты, больницы, дороги – всё исчезло в один миг.

- Как оно могло исчезнуть-то так быстро?

- У людей до «Конца» было мощное оружие. Невообразимо мощное. Всё, что попадало в зону действия этого оружия, просто испарялось – вот так. – Саня щёлкнул пальцами, и по спине Митяя пробежал холодок от представшей в его воображении картины. – Хватило бы и пятой части этого оружия, чтобы превратить мир в безжизненную пустыню. Однако люди разом пустили в ход всё, что у них имелось. В итоге самая разрушительная война оказалась самой короткой. Через пятнадцать минут после первого взрыва, никого из тех, кто принимал решения, не осталось в живых. Как и миллиардов обычных людей.

- Вот оно, значит, как. Однако. – Митяй уставился на костёр и крепко задумался. – Так значит не дождевые червы нас сгубили.

- Нет, не дождевые черви. – Саня снисходительно улыбнулся.

- А отчего люди войну начали? Неужели в мире была хоть одна причина превратить всё вокруг вот в это? – Митяй выписал кочергой полукруг перед собой.

- Трудно сказать наверняка. Есть несколько версий на этот счёт. Вполне возможно, что сеть, о которой я тебе рассказывал, повлияла на принятие решений в тот момент. А возможно, простая человеческая глупость и недальновидность. К сожалению, все предыдущие войны, так или иначе, начинались из-за этого.

Митяю вдруг стало невыносимо тоскливо, а вместе с тоской пришла и злость. Он подумал об этих несчастных «миллиардах» погибших людей. Хоть и не знал Митяй, сколько это – миллиард, но было совершенно очевидно, что очень много. Чего ради они сгинули, думал он? Кто за это ответит? Кто ответит за то, что Митяй и его односельчане (и все остальные выжившие) теперь живут вот так. Глупость и недальновидность? Почему же он должен расплачиваться за чью-то глупость и недальновидность? Ведь мог бы сейчас жить в большом городе, в каменном и тёплом жилище. Ездить на машине по бетонным дорогам. Покупать мясо и коренья в магазине. Да и в целом делать всё то, о чём рассказывал Саня.

- Человеческая глупость, говоришь?Что ж люди с таким оружием в руках оказались такими глупыми? Всё-то у них было, а умишка не достало, чтобы вовремя одуматься. – Митяй снова ковырнул кочергой костёр.

Пока Митяй злился на тех, кто начал войну, Саня внимательно смотрел на старика. Вот опять этот взгляд – как будто Саня обдумывал, стоит ли продолжать разговор или оставить всё как есть. Если бы в этот момент Митяй взглянул на Саню, то сразу бы понял, что того что-то гложет. Однако он не взглянул, а продолжил в мыслях костерить таких глупых и недальновидных, но давно умерших людишек, возомнивших себя великими. Меж тем Саня никак не мог определиться, как же быть. С одной стороны, продолжи он беседу, и кто знает, как всплывшие подробности повлияют на Митяя. Меньше всего Саня хотел навредить старику. С другой стороны, он пришёл сюда не просто так, а значит, скорее всего, придётся посвятить Митяя в некоторые детали. Впрочем, цель не всегда оправдывает средства.

После некоторых раздумий Саня всё же решился продолжить разговор.

- Ты прав, вовремя одуматься люди не смогли. Одно плохое решение привело к цепочке других решений не лучше – принцип домино.

- Доми что?

- Домино. Настольная игра такая была… В общем, неважно. До войны некоторые думали, что принцип домино нельзя предотвратить, если дело касается использования оружия массового поражения. Эти люди знали, что рано или поздно цивилизация окажется на пороге исчезновения. К сожалению, подобное уже случалось много раз в прошлом, только методы отличались.

- И что с того, что знали? Помогло это им? Или нам? – Митяй не совсем понимал, к чему ведёт Саня. А Саня медлил с объяснениями, потому как осознавал, что точка невозврата близка и дороги назад скоро не будет. Он предполагал, что отношение Митяя к нему изменится, но как именно?

- Возможно, ещё поможет. – Вот и всё. Теперь для Сани назад дороги нет.

- Вот тут надо бы поподробнее. – Митяй снова оживился на стуле. – Как это «возможно, ещё поможет»?

На секунду Саня засомневался в своём решении. Может, не стоило вообще затевать этот разговор? Увидел, что хотел увидеть, да и ушёл бы без лишних раздумий. Однако что-то заставило Саню поступить иррационально и остаться дольше нужного. Видимо, за годы скитаний он стал немного больше человеком, чем думал.

- Ты прав, это знание им не помогло выжить. В той войне шансы на выживание человечества были крайне малы. Но, как ты знаешь, некоторые люди смогли уцелеть. Ты и твои односельчане – яркое тому подтверждение.

- Да уж, повезло нам. – усмехнулся Митяй и сложил руки в замок на груди – тепло костра не грело, как прежде. Саня снова заметил это и отправил очередное полено в огонь.

- Осознание неминуемости «Конца», как ты его называешь, заставило этих людей думать, что будет после. Забавно получается: ты, Митяй, хочешь знать, какой мир был до «Конца», а они пытались представить, каково будет таким, как ты.

- Ну представить, думаю, было несложно. Ничего ж не осталось, пустыня одна. Хорошо хоть лес кое-где уцелел, иначе не знаю, как бы мы тут выживали.

- В то время медицина и технологии получили огромное развитие. – продолжил Саня. – Биоинженерия. Генная терапия. Люди жили гораздо дольше, чем теперь, многое знали об устройстве человека и могли влиять на процессы в организме по своему усмотрению. Это развитие позволило редактировать геном человека…

Митяй, конечно, слушал рассказ Сани с огромным интересом, но пока не понимал, как это всё объясняет возможную помощь погибших до «Конца» ему, Митяю, и другим выжившим. Мало того что он не знал трети Саниных слов, так к тому же начал терять нить повествования и никак не мог связать медицину и какой-то там геном с людьми прошлого. Эти мысли отразились на лице Митяя напряжёнными бровями и частым морганием. Заметив это, Саня попытался «вернуть» Митяя, прояснив некоторые детали.

- Геном - это такой набор строительных блоков, в которых содержится вся информация о человеке: рост, телосложение, цвет волос, умственные способности, тип личности. В общем, люди в прошлом научились настраивать геном и внедрять нужную им информацию в ещё не родившегося человека.

- Ничего себе… – Похоже, объяснение Митяя устроило, и он снова почувствовал неподдельный интерес к рассказу Сани. – Только зачем это нужно?

- Причин много. Ну, к примеру. Несмотря на всё развитие медицины, некоторые болезни так и остались неизлечимыми. Всё, что оставалось людям, страдающим от таких болезней, так это ждать неминуемого конца. Но нашёлся элегантный способ решения проблемы - замена уязвимых или повреждённых генов, которые в итоге приводили к возникновению этих болезней, на «здоровые» ещё до рождения человека. Поэтому никакого лечения впоследствии не требовалось.

- Ничего себе. – Повторил Митяй. – Ай да чудеса. Мне б, конечно, не помешала такая медицина. Вона, всю руку скрутило. – Он демонстративно показал Сане левую ладонь с сильно деформированными пальцами. – А ещё какие были причины?

- Более эффективно закрывать потребности в живой силе.

- Это как?

- Выращивали тех, кого не хватало. Например, в какой-то момент понадобилось больше физически крепких, неприхотливых, и не сильно умственно одарённых, но преданных граждан. Позже, спрос возник на более «светлые» головы, способные запустить новый виток научно-технического прогресса. Генная инженерия успешно справлялась с любым из таких запросов…

И тут Саня замолчал, а через несколько мгновений резко встал с бревна. Митяй от такой неожиданности даже немного опешил. Чуть погодя Саня глубоко вдохнул ночной воздух, глянул на рюкзак, потом на Митяя. И снова сел на бревно.

- Ты что это? Увидал чего? Зверь? – Митяй начал суетиться на стуле.

- Нет, не зверь… Всё в порядке, просто показалось. – Сане даже не пришлось выдумывать оправдание.

- Ты лучше поддай огня. От греха подальше. – Митяй внимательно всматривался в темноту опушки, куда не доходил свет от костра. Саня так и сделал. Ещё какое-то время оба молчали.

- Я всё в толк не возьму, как вся эта медицина и геном связаны с тем, что люди прошлого могут помочь таким, как я. – Митяй, наконец, прервал затянувшуюся паузу. – Где связь-то одного с другим?

Саня смотрел на Митяя с каким-то внутренним сожалением, что иногда возникает в момент, когда один человек вот-вот расскажет или сделает другому что-то неприятное. Понимание того, что Саня исполнял роль проводника в новую, далеко не самую приятную реальность для Митяя, не доставляла ему никакого удовольствия. И Саня пытался оттянуть этот момент, дабы продлить жизнь Митяя в неведении ещё на несколько мгновений. Но делать это дальше было бессмысленно.

- Люди прошлого надеялись, что жизнь уцелеет даже после «Конца». Конечно, они не знали наверняка, но сидеть сложа руки в ожидании тотального уничтожения всего живого тоже не могли. И если их догадки верны, то остаткам человечества, думали они, понадобится помощь в восстановлении цивилизации. Поэтому они создали геном «идеального человека» – сильного духом и телом, с незаурядными лидерскими качествами, готового вести за собой людей к перерождению и восстановлению мира.

- И что стало с этим геномом? Что-то я не видал на своём веку людей, о которых ты говоришь. Ну разве что кроме… - Митяй запнулся и посмотрел на Саню. Неужели он и есть «идеальный человек»? А что, ведь Саня и силён, и сложён, и умён, и живёт долго. Всё, что он говорил про медицину и геномы – всё сошлось в одну точку, и имя этой точке Саня. С другой стороны, Саня говорил, что он кибернетический организм, и вроде как не человек. Хотя кто знает, что там они в прошлом ещё напридумывали. Организм – это ведь что-то живое, думал Митяй, а значит,вполне может сойти за человека.

– Ты, что же, и есть «идеальный человек» из прошлого?

Но прямого ответа Митяй не получил.

- Я всё тебе расскажу, но чуть позже. Для начала нужно, чтобы ты понял ещё кое-что. – Саня посмотрел в сторону, тщательно обдумывая каждое слово.

- Помнишь, я говорил, что довоенная медицина не была идеальной? Люди научились избегать некоторые болезни, потому как лечить их не умели. С геномом случилась похожая история: сама по себе генетическая информация не имела никакого смысла, если только не внедрялась в яйцеклетку во время оплодотворения. По какой-то причине, и никто не знал по какой, в искусственно выращенных людях заложенная генетическая информация искажалась. Поэтому необходимо было естественное созревание.

- А попроще можно? Уж больно заковыристые слова у тебя.

- Проще говоря, без женщины этот геном ничего не стоил. Только во время естественного процесса мужчина-носитель генома «идеального человека» мог передать его плоду в первозданном виде, без искажений.

- Что-то я совсем запутался. – Митяй откинулся на спинку стульчика и вытянул занемевшую больную ногу. – Так ты и есть «идеальный человек» или как? Вона ты какой весь из себя: и красивый, и умный. Живёшь вроде как сильно дольше других. Под описание подходишь, так сказать, идеально. Только ты же вроде и не человек. Или человек? Голова кругом идёт.

- Я и сам теперь не знаю наверняка. – Саня отряхнул штаны от хлопьев пепла, что поднимались в потоке горячего воздуха, а после опадали по всей округе. – Слишком долго я хожу по этой земле, и чем больше времени проходит, тем меньше я уверен в том, кто я. Но одно могу сказать наверняка: я не тот, за кого ты меня принял. Я не «идеальный человек». Биологически я не человек вовсе, поэтому никакого своего генома у меня нет.

- Тогда я вообще ничего не понимаю. – отозвался Митяй. – Если не ты «идеальный человек», то кто? Тебя же создали с какой-то целью. С какой?

Саня снова вдохнул поглубже ночной воздух.

- Да, цель есть. Или была. Одна-единственная цель – помочь послевоенному человечеству снова встать на ноги. У меня нет своего генома, но во мне есть геном «идеального человека». Я носитель, и моя задача – передать эту генетическую информацию как можно большему количеству женщин.

- Ого. Вот так неожиданность. – Митяй чуть не завалился на стуле. – Хотя если подумать, то всё логично. С таким, как ты грех не получить этой информации. Девки к тебе, должно быть, так и липнут.

- Для этого меня и создали. – По ровной интонации Митяй не понял, рад Саня такому положению дел или нет. – И я выполнял свою задачу много лет. Ходил от поселения к поселению, когда они начали появляться. В основном нигде долго не задерживался, в том не было необходимости. Обычно люди достаточно быстро понимали, что я отличаюсь, поэтому я уходил. А иногда оставаться становилось просто опасно – однажды меня даже хотели сжечь на костре.

Саня на несколько мгновений замолчал.

- Так продолжалось какое-то время. Лет сорок, может, больше. Пока однажды я не набрёл на небольшую деревеньку. Люди в ней жили осторожные, меня не сразу пустили, но когда поняли, что зла я им не желал – открыли ворота.

Опять пауза. Митяй ждал, не донимал Саню расспросами, не перебивал. Видно было, что слова отчего-то давались Сане тяжелей, чем прежде.

- Тогда я впервые засомневался в своей природе. До этого всё было просто – одно поселение вслед за другим. Одна женщина вслед за следующей. Вот и в этой деревушке жила девушка, она подходила под параметры моей программы, и я выбрал её для передачи генетической информации. Однако совсем скоро я начал замечать странные изменения в своём поведении: я стремился проводить с этой девушкой больше времени, чем необходимо. Искал её кампании.

- Да ты влюбился! – Митяй всё-таки не удержался и вставил пять копеек. На лице Сани возникла еле заметная улыбка.

- Я полагаю, что испытал что-то очень похожее на это чувство, хоть и не должен был… И я остался с этой девушкой. Впервые в жизни мне не хотелось уйти. Мы жили скромно, как и все остальные. Я помогал в охоте и строительстве, лечил больных. В общем, стал одним из них и день за днём делал жизнь этих людей более комфортной, если можно так сказать. И вот однажды Мия сказала, что ждёт ребёнка.

- Мою мать тоже Мией звали. Вот так… - Митяй хотел что-то ещё сказать, но Саня продолжил.

- Когда родился мальчик, мы назвали его Димой.

Митяй насторожился.

- Погодь-ка. Мия, Дима. Что-то многовато совпадений. Ну, то есть… Я…хотел сказать…

- Ты мой сын, Митяй. Ты носитель генома «идеального человека».

Глаза Митяя округлились, он не сводил взгляд с Сани. Вроде он понимал слова, сказанные Саней, но они не складывались в единую картину.

- Вот же хренота! В жизни не слыхал пущего бреда! У тебя, видать, мозги совсем поплавились, коль ты думаешь, что мой папка. Во даёт! – Митяй с трудом встал со стульчика и хотел было что-то сказать Сане неприятное, но передумал.

- Папка… Я помню папу, он совсем на тебя непохож. Он был… - Конечно, Митяй лукавил, ведь он не помнил отца. Но мысль, что этот мужчина или кто он там, сидевший перед ним, да ещё и на вид гораздо моложе Митяя, был его отцом, обескураживала. – Он был совсем другой. Ты не он.

- Я ушёл, когда тебе было чуть больше пяти. Мне пришлось. Моя миссия оказалась сильнее, и я не мог предать то, ради чего был создан.

- Да? И зачем тогда вернулся? Повидаться с сыном, поболтать о жизни? Хотя какой я тебе сын. Зачем ты это делаешь, а? – Митяй с трудом сдерживался, чтобы не послать Саню куда подальше.

- Я не жду понимания, Митяй. Или оправдания. Я понимаю, что это звучит неправдоподобно, но такова реальность. Мне жаль, что всё так сложилось. С мамой. С тобой. Мне правда жаль.

- Откуда тебе знать, как сложилось с мамой? Ты что, приходил тайком, пока она умирала?

- Нет. Я вернулся в деревню несколько дней назад. Сказал, что мне нужно кое-что рассказать о тебе старосте. Благо он меня вспомнил, и мы поговорили. Из разговора я и узнал, что стало с тобой и Мией. А после нашёл и тебя.

- Нашёл? Теперь можешь со спокойной душой проваливать. Бери рюкзак и иди своей дорогой, «Скиталец»!

- Я… Я хотел увидеть тебя. Узнать, кем ты стал.

- Кем я стал? Никем я не стал. Живу здесь один. Потому что среди людей мне места нет. Я их не понимаю, они меня. Что-то непохоже, чтобы я был тот самый «идеальный человек», не находишь?

- В тебе есть этот геном, я уверен.

- Я тоже уверен, что геном твой фуфло. Грош цена твоей миссии, если я венец довоенной медицины. Спасибо, помогли человечеству, так помогли. – Митяй наконец снова сел на стульчик. Где-то глубоко в душе он знал, что Саня говорит правду. Но смириться с этой мыслью пока не получалось.

- Возможно, мой срок годности давно истёк, и то, что я считал своей миссией, действительно больше не имеет смысла. – Саня встал с бревна и взял в руку рюкзак. – Мне жаль, что так вышло, Митяй, но уже ничего не изменить. Я не могу изменить того, что я твой отец. Или того, что я не человек, по крайней мере, не до конца.

У Митяя вдруг защемило где-то в груди, а к горлу подкатил ком.

- Ты первый ребёнок, к которому я вернулся. Потому что ты всегда был для меня особенным. Возможно, у кого-то из других моих детей получилось больше, я должен убедиться. Иначе зачем я здесь? – Саня повесил рюкзак на левое плечо. – Спасибо тебе за всё и береги себя.

С этими словами Саня ушёл, а Митяй так и просидел возле костра остаток ночи. Он думал о маме и её рассказах о «Скитальцах», которые явно ей поведал Саня. О Сане он тоже думал, и о геноме этом. Возможно ли, что в Митяе что-то есть от «идеального человека»? И если да, то почему он этого не чувствует? Да и можно ли это почувствовать? Как узнать, на что способен, если ни разу в жизни не удосужился по-настоящему проверить свои силы? Есть ли ещё шанс что-то изменить к лучшему?

К полудню Митяя навестил Иван с сумкой овощей и несколькими буханками. Митяй всё так же сидел на стульчике возле давно угасшего костра.

- Привет, Митяй. Как поживаешь?

- Твоими молитвами, Ванюша, твоими молитвами.

- Я тут тебе принёс припасов. Всё как обычно. Только медовухи не достал, в эту неделю без неё придётся.

- Ничего. Здоровее буду. – Митяй улыбнулся и встал со стульчика. – А знаешь, что, Ваня? Ты в следующий раз еды не приноси. Захвати-ка ты лучше с собой телегу. Погрузим мои пожитки, да вернёмся в деревню вместе.