Источник

Сумерки. Светает. Жутко воет метель, словно скорбит по твоей печальной участи, или невыносимо страдает от того, что ты никак не сдохнешь. Снег по колено, видимость нулевая. Идём по приборам, в смысле по компасу. Вездеходу хана, идём на своих двоих, правда с помощью силового каркаса, коим снабжены скафандры. Это компенсирует вес скафандра, но не отменяет необходимости перебирать ногами.

Задание провалено к чёрту! До места сбора данных мы так и не добрались. Сперва попали в адскую бурю, полную молний, а потом началось роскошное извержение вулкана, из-за которого вездеход нырнул в трещину.

Выбрались чудом. Ну как чудом, силовой каркас скафов позволяет прыгнуть на 5 метров. Чудо заключалось в том, что я эти скафандры догадался взять на складе. Система по умолчанию предлагала лишь теплые гермокостюмы, поскольку, судя по вводным от заказчика, планета совершенно безопасна и безжизненная до стерильности.

Паранойя в запущенной стадии часто оказывается профессиональной интуицией. Взял я также вездеход, вместо предложенного флаера, и на сладкое – оружие, электромагнитные винтовки. Со скуки по камешкам пострелять.

Итак, идём к звездолёту. На севере так называемый «склад» – приземистая бетонная коробка непонятного назначения. Так называемый мной, ибо заказчик назвать объекты на карте не удосужился. Всего на карте пять точек: два гейзера, склад, заброшенный посёлок и космодром.

Откуда постройки на безжизненной планете – это не ко мне. У нас задача простая – проверить уровень радиации в термических источниках близ космодрома. Не превышает ли допустимые нормы.

Инспекторы мы, проверяльщики всего и вся. Мастера по металлу, дереву и салу. Универсальные люди, словом. Но эта планетка даже нам устроила похохотать. Хотя, конечно, дело не в ней, а в идиотских вводных. Не предупреждён, читай безоружен.

– С… Сань! – хрипит в наушниках. – В-вон!

Витька показывает куда-то винтовкой. С момента приземления он её из рук не выпускает. И за сердце хватается то и дело. Помощничек!

– Чего опять? – устало выдыхаю в микрофон. Радиосвязь тут странная, работает метров на сорок и всё. Может быть, это эффект от бури? Дождёмся, когда она закончится, узнаем!

– Т-там мелькн… н…уло.

– В глазах у тебя мелькнуло! – бурчу, включая тепловизор. Пусто. – Нет тут никого!

– А вдруг…

– Что жрать будет это твоё «а вдруг»? Оно давно с голоду сдохло! Тут вся планета сдохла! В наших скафах любую тварь можно ногами запинать! Чего ты трясёшься вечно?

Он не ответил, только булькнул – воды глотнул. Опять таблетку принял, небось. Сердечник он, похоже. Прогулка от бушующего вулкана даже с силовым каркасом оказалась для него нелёгким испытанием. Шатается весь, да ещё и трясётся с каждой ерунды. Как он вообще в инспектора попал?

К складу выходим в темноте. Двери завалены снегом, приходится расчищать. Благо, силовой каркас скафандра берёт на себя основные усилия. Аккумуляторы правда садятся…

– С… Cань, к-корни!

На промёрзшей земле в свете фонариков ветвятся корни, уходящие в мёрзлый грунт. Наверно корни... потому как шестигранные они. «Биолов» молчит, живыми он их не считает.

Атмосфера на планете азото-кислородная, но для людей токсичная, много всякой дряни тут. Возможно поэтому и жизни нет. Хотя, чёрт его знает… а где микробы? Эти везде выжить могут. Но «биолов» считает, что нет тут и микробов.

– К-как он-ни растут? – Витька расковыривает корни носком сапога.

– Как-то растут, – складываю лопатку. – Если растут. Может это кабели какие? Пусть биолухи разбираются. Заходим!

Склад пуст. Запираем дверь, шум ветра звучит глуше. Тепло… Ледяной ветер даже наши скафы ухитряется охлаждать, приходится тратить энергию на согрев.

Электронный помощник пылит: спать пора! Уж два часа как. Палатка есть! А что я отвечу? Не могу я! Пустота эта мёртвая давит. Датчики дёргаются вхолостую. И будто смотрит кто-то отовсюду. Со всех щелей. Так и в призраков поверишь! Смешно…

– С… Сань, в-вот!

В трясущихся руках Витьки кусок продолговатого черепа. Опять чего-то надыбал, вот любитель!

– Древний травояд, – зеваю, втягивая в себя холодный воздух. – Ископаемое можно сказать. Видишь зубы какие?

– В…в…вижу. – Витька поворачивает череп другой стороной, а он разгрызен, видны следы от острых зубов, алеют кусочки замёрзшего мяса.

Вскакиваю, включаю фонарик. В свете луча на полу белеют кости. Сотни костей.

– Что ж, друг Горацио! – рывком заряжаю винтовку, креплю под ствол фонарик. – Есть многое на свете, что и не снилось нашим мудрецам. Спим по очереди. Ты первый.

– А... если…

– Если оно тебя жрать начнёт – разбужу, не волнуйся.

– А м… м … может н… наобо… рот? – Витька снова взялся за сердце, замер, восстанавливая дыхание. – Я спать совс… сем не хоч-чу.

Что ж, датчики движения я поставил, так что даже с мощной Витькиной охраной имею шанс дожить до пробуждения. Оно может и лучше, вдруг его тащить придётся. Чёт он совсем плохой.

– Ладно, я сплю первый. Спим по три часа.

Жду, когда Витька уткнётся в планшет. Достаю из рюкзака бластер. Пять метров сплошного поражения. Автоподача в руку. Зарядка от розетки. И в качестве бонуса – десяток пожизненных с конфискацией конечностей если поймают с этим.

Проверяю. Жгут едва слышно трещит «ррраз!» – оружие ложится в ладонь. Отлично!

Внезапно треск в наушниках.

– Приём! Слышишь меня?

Надо же! Сперва корни и кости, теперь голос из ниоткуда. А в водных сказано, что это пустынная необитаемая планета. Такая пустынная, что не знаешь куда от обитателей спрятаться...

– Приём! Приём! Слышишь меня?

Слышу-то слышу, но надо ли отвечать непонятно кому?

– Твой позывной «Саша»? – не унимается кто-то. – Саша! Слышишь меня?

Вздохнув, отвечаю.

– Слышу. Ты кто?

– Майор Нара. Представитель здешней власти, скажем так. Саша, ты у вездехода?

Странный диалект… рваный, корявый. Галактика огромна, но пронизана единым информационным пространством, потому и межъязык один, все на нем болтают. Диалекты есть, даже «народные» языки остались, но это никому не мешает – межъязык знают все. А Нара… он еле слова выговаривает! Что у них тут за изолированный междусобойчик?

– Нет, – говорю. – Я оттуда ушёл.

– А куда идёшь?

– В пространство! Майор, отчитываться я только перед начальством буду, а про тебя мне ничего не сообщали.

Нара не обиделся, даже усмехнулся.

– Ладно, борзый, – проскрипело в рации, – как знаешь. Ты главное с тенями не говори! Лучше застрелись, веришь? Лучше пулю в лоб... Отбой…

Сам стреляйся!

Укладываюсь на бетонный пол. По телу пошла волна расслабона. Хорошо! За стеной глухо воет буря. Витька тупит в планшете. Тепло…

***

Сон прервался после пинка под рёбра. Ах ты!.. Надо мной Витя, ствол винтовки направлен мне в живот.

– С…Сань! Тебе надо это увидеть!

Медленно отвожу ствол от живота.

– Ещё раз наведёшь на меня оружие, увидишь кулак на морде, понял?

– Да.

– И не смей меня пинать!

– Да. Но так ты сразу проснулся, без потягиваний и… этого всего…

Поднимаюсь, смотрю на часы. Да и так уже пора вставать. Витькина очередь.

– Я н-нашёл ход! – выпалил он. – П-под землю! П-пойдем, а то с-сожрут нас!

Сожрут? Кто? Череп с костями? Похоже у парня крыша поехала окончательно. И буря воет, как загнанный зверь, что-то громко прям. И опять этот мерзкий холодок по спине – будто кто-то смотрит в затылок. Чёртова планета!

– Витя, спокойнее! – обнимаю его за плечи. – Ты сейчас поспишь, а как буря стихнет мы и пойдём…

– А о-он?

– Кто?

Витя делает шаг в сторону, за ним в дверном проёме светятся два огромных зелёных глаза.

– Он!

Твою маму восемь раз…

«Биолов» радостно сообщает что жизнь в той части сарая не обнаружена. Спасибо, родной. Успокоил!

Поднимаю винтовку, отключаю предохранитель. Чтобы ты ни было, а этой старой как бивень мамонта электромагнитной стрелялкой, даже лёгкую бронетехнику прошибать ухитрялись. Была возможность проверить…

Глазищам свет фонарика до лампочки, извиняюсь за тавтологию. Не щурятся и не мигают. Сканер выдаёт смутные очертания огромной башки и… щупалец.

Я аж целиться перестал.

Осьминог? Эта… а какого хрена он тут забыл? Он же морской! Он же тут замёрзнет к чёрту! И свет они вроде бы не любят…

Ничуть не беспокоясь о своей тяжкой участи, осьминог откладывает в сторону добычу – искромсанную окровавленную тушу, и угрожающе поднимает щупальца. Два щупальца, на шести он стоит.

– П… пошли, п… пока он не напал, – Витька теребит меня за плечо. – Д-давай в лаз! Вон, р… рядом же…

– Слышь ты, эксперт-осьминолог! – снова поднимаю винтовку. – Ты в том лазу как спасаться будешь, если он туда полезет?

– А он… н… не полезет!

Выстрел. Винтовка дёргается в руке. Вот теперь точно не полезет. Тварь падает, судорожно дёргая щупальцами. Затих! Зрачки прищурились, словно щёлочки.

Подхожу ближе. Точно готов?

Внезапно прищуренные зелёные глаза расширяются, из окровавленного клюва, раздаётся едва слышный хрип. Едва слышный, но ОЧЕНЬ чувствуемый! Тело начинает мелко и гадко вибрировать, накатывает волна боли в каждой клеточке. Пол сменяется с потолком, валяюсь и хриплю. Инфразвук… тварь! Витьке тоже досталось, как согнулся, выронив винтовку, так и замер.

А осьминог поднялся. Одно щупальце схватило мою винтовку, второе цапнуло за корпус и поволокло к себе. Пытаюсь упираться, но на бетоне не за что зацепишься.

Схватил он Витьку, тот машет виброножом, пытаясь освободиться.

– С… Сань! – хрипит. – Руби его!

Сам руби, дровосек.

– Рррраз! – трещит силовой жгут бластера. Щёлкает пусковой механизм, вспышки молний отражаются в зелёных глазах, освещая хищно раскрытый клюв.

***

Буря вопит громко потому, что дверь распахнута. Кто открыл?

Иду к ней по Дороге Славы из разбрызганных дымящихся осьминожьих мозгов. Снова запираю дверь, фиксирую. Задание не провалено, я его просто отменяю! Таких вводных у нас не было! Тут нужна целая экспедиция, а не полтора инспектора.

– Витька, ты дверь открыл?!

Он мотает головой.

– Нет.

– Что, – говорю, – сама открылась?

– Нет.

Издевается? Зло рассматриваю его чёрный силуэт в свете фонаря. У ног валятся скорченное щупальце. Отпилил-таки. Молодец! Старательный. А дверь сто пудов он открыл! Как ещё можно открыть подпорку снаружи?

Хотя… может, щупальцем?

А если там целая стая ждёт? Тогда надо валить отсюда! В бурю они нас скорее всего не заметят, проскочим. А потом могут и осаду устроить. Может вон та Витькой найденная норка их стайное логово? Сидеть тут, оборону держать, тоже не вариант. Аккумуляторы скафов не вечны.

Выходим. Снаружи пурга и темень. Куски льда лупят по скафандру. Теплопотери резко возрастают, энергопотребление естественно тоже. Прятаться надо! Для таких случаев специальная палатка у нас есть. Но надо всё же подальше отойти, мало ли. Сколько этих тварей тут? Будут ли они искать нас после гибели товарища? Лучше отойти подальше.

Но отходим всего шагов на триста, больше не получилось, буря валит с ног и вспыхивают молнии! Я уже знаю, что дальше будет, уже такое видели. Сплошной грохот и постоянные вспышки. Но мы тогда в вездеходе сидели.

Кое-как вгоняю вибростержни в мёрзлый грунт, креплю к ним палатку, сжатый воздух в баллончике раздувает её. Заползаем в предбанник, он обжимает нас, выдавливая местный ядовитый воздух. Перебираемся в спальный отдел.

Материал палатки почти не проводит тепло, и поэтому она быстро нагревается. Есть у него и громоотвод. Хорошо! Снимаю шлем. Тут можно дышать просто так, у палатки есть фильтр с подогревом.

Снаружи стихия ревёт, что-то стучит, падает, летит дальше. Но тут внутри уютно и тепло. Динамический корпус спружинит если на нас упадёт крупный кусок льда. Идеальная штука! Только от взглядов не защищает. А они прям рядом, такое ощущение…

– Спим. Утро вечера мудренее.

– Сей-час утро, – монотонно проговорил Витька, серые глаза смотрят в потолок. Пережитое его доконало. Ни страха, ни болтовни, которой изводил меня раньше. Как робот.

– Спи давай, эксперт! – буркнул я. – Как проснёмся, так и утро, понял?

***

Проснулся от пинка под зад.

Витька, сукин кот! Вскакиваю. Ну, я тебя предупрежд… так стоп! Витька лежит рядом, серые глаза обеспокоенно смотрят в потолок.

– Что случилось? – говорю, потирая задницу.

– Взрыв, – Витька машет рукой. – Или тектони-ческий сдвиг.

– Или чихнул кто-то, – усмехаюсь, нашаривая шлем.

Витька садится, мнёт в руках шлем.

– Нет. По земле волна прош-ла. Ударила сильно.

Странный он. Молодой, мрачный и странный. Волосы русые и до плеч – стильно, модно, молодёжно! На шее странноватая татуха, похожая на клеймо: треугольник с пересекающимися гранями и чем-то типа звезды внутри. Наклонена под случайным углом, словно лепили наугад, в темноте.

Казалось бы, где я, где он?! Какое к чёрту совместное задание, тем более с его здоровьем? Но мы из одной языковой культуры происходим, а Система подбирает команды в первую очередь по этому принципу. Какой-то высокопоставленный дурак решил, что людям проще работать если они одной культуры. Да мне бы сюда лучше кого-нибудь опытного! И пофиг на его культуру или её отсутствие.

Но уж как вышло. На момент получения задания я изучал загадочно погибший звездолёт. Витька же... Его бы по здоровью списать, сердечника… а он в инспекторах числится. Родственнички поди подсуетились. У инспекторов Союза Миров очень сильные династические традиции. В основном потому, что в сытой Галактике на такую работу мало кого заманишь. Вот и получается, что нечасто встретишь сотрудника, у которого нет родственников в этой теме. Обратная сторона этого – сплошное кумовство, на которое все закрывают глаза. По этой же причине и карьеру в этой системе сделать почти невозможно. Платят, впрочем, куда выше, чем в среднем по галактическому дурдому. Да и пенсия ничего так, пойдёт.

Пенсия… может подать в отставку? Стаж есть пора бы уже… Надоело всё! Тяжело, опасно, задания ставят идиоты или ещё круче – логический автомат, не улавливающий нюансов. Нюансы эти мы потом улавливаем своей героической головой.

Но с другой стороны… а куда потом? Работу найти конечно можно, но что там делать? А я там нужен вообще? Чёт как-то… даже не знаю…

Возвращаясь к Витьке. Устроили его хитро, на добывной станции в глухой пылевой туманности. В той глуши какие могут быть задания для инспектора? Прозвонить необитаемые станции, да проверить работают ли сортиры в обитаемых. Вот и всё.

Но облом случился с этой хитростью. И теперь Витька ходит-шатается и за сердце держится. Хоть бы дотянул до звездолёта! Тут уж немного осталось.

Надеваю шлем, проверяю герметичность. Без него здесь и пяти минут не прожить. Холодно, да и воздух токсичный.

Выбираемся. Уже давно рассвело, видимость хорошая. Туман вдали, но это мелочь. Бури нет, но ветер серьёзный. Тут вообще штиль бывает когда-нибудь?

Сворачиваем палатку – её треплет на сильном ветру, в «выключенном» состоянии она словно тряпочка. Кое-как упихиваю её в рюкзак.

– С-Сань, – Витька тянет руку к небу – Т-там!

Включаю радар. Точно! Кто-то приближается сверху.

– Ложись!

Падаем в снег, замираем.

И кого несёт, интересно? Осьминоги летят? Или Майор Нара? Честно, без разницы. Никому попадаться не хочу.

Шипят со свистом реактивные двигатели. Над нами пролетают три флаера и теряются в облаках.

Всё вроде... Оборачиваюсь посмотреть и замираю.

Здрасти!

На горизонте висит-качается огромный «гриб». Вот кто мне пинка дал! Уровень радиации растёт. Валить надо отсюда и поскорее!

– пшшт… Саша! – А вот и майор! – Взрыв спугнул тварей, они бегут куда-то на тебя. Хочешь жить – прячься! Тени видят их глазами, веришь? Не общайся с теням... шшшш… Космодр.... Необщ… с тенями….

Приёмник вырубился, оставив в ушах шум ветра. Перезапускаю, но он упрямо гаснет не желая работать. Батарейки сели. Что-то быстро они… Меж тем датчики сообщают впереди тряска грунта. И это не землетрясение. Это топот.

– Витя! – говорю. – Бежим в посёлок со всех ног. Будет сердце прихватывать, глотай колёса, но беги! Понял?

– Да.

– Вперёд!

Ничё, если совсем сдуется, на руках донесу. Тут недалеко.

***

Ветер воет в скелетах зданий. В чёрных проёмах окон шевелится что-то невидимое, но ощутимое, как давление в висках.

Я иду справа и слежу за левой стороной улицы, а Витька идёт слева и следит за правой. Так она вся у нас под прицелом. Посматриваю на Витьку иногда, жив ли. Ничего, держится.

– Не боись! – подбадриваю больше себя, чем Витьку. – Сюда они не ходят.

– По-чему ты так решил, С… Сань? – спрашивает Витя. Почти не заикается уже, что значит сильный стресс! Только имя моё произносит с запинкой. Трудное имя, понимаю.

– Просто предполагаю, – бросаю взгляд на здание слева.

– Но погоди… – говорит, – ты же не знаешь о них ничего. А говоришь так, буд-то знаешь.

– Я же сказал, что просто предполагаю. А что ещё делать, при нехватке данных?

Витя пожимает плечами.

– С… собирать информацию!

– А если времени на это нет?

– Находить его. Как мож-но делать что-то, если недостаёт дан-ных?

Наивный юноша. Не помню ни одного задания, чтобы мы знали вообще всё, что нас ждёт.

– Ну, смотри, – поясняю, коллеге – вот я вижу, что в зданиях пол засыпан снегом. Видишь? А следов там нет!

– Следов нет… – эхом повторяет он.

– Заметь, что криков и топота тоже нет! Значит, звери сюда не ходят.

Он замирает на пару секунд, словно для него это прям открытие. А потом спрашивает

– А причина?

Ковыряю сапогом бетонное основание:

– Может потому, что корни не растут, корнеядным жрать нечего? А хищникам – некого.

– А осьми-ног?

– Склад на отшибе. Не в посёлке. Там зверьё вполне могло быть.

– Удиви-тельно, – сказал Витя. Что-то крякнуло сзади. Вскидываем винтовки, рассматривая пустую улицу, заваленную снегом. Никого… – Можно сделать верн-ый вывод, даже если не знать всей инфор-мации!

– Это называется «качать на косвенных», – усмехаюсь. – Распространённая практика, если ты не знал.

Витя делает жест, обводя посёлок рукой.

– А... можешь своим методом объяс-нить, что тут случилось? Почему посёлок пуст?

– Ну давай подумаем, – осматриваюсь. – Тут явно жило много людей, вон даже космодром есть. Когда мы подлетали, я два больших посёлка видел. Мощно они тут развернулись! К космодрому идут несколько железных дорог, значит цель колонии – добыча ресурсов. Иначе столько «железок» не понадобилось бы. Причём ресурс добывали какой-то козырной или он очень легко добывается. Так-то минералы в астероидах брать проще. Да ты и сам знаешь, добывную станцию обслуживал.

Витя поворачивается ко мне. Тусклое оранжевое солнце бликует на стекле шлема.

– Да.

– Короче, выгода кончилась – парни смотались отсюда.

– Поче-му они оборудование не забрали?

Пожимаю плечами:

– Не настолько оно дорогое, чтобы тащить его через полгалактики.

Улица заканчивается, посёлок тоже. Дальше поле, шагов через сто. По полю бегут высокие многоногие звери, с длинной шеей. Под ногами у них катятся другие звери, и ещё какие-то. Будто дал домашнему кинотеатру задачу сгенерировать фильмец про дикую природу, а он поехал крышей и выдал какой-то психоделический бред.

На самом краю улицы стоит странное здание. Сверху выглядит как многоэтажка, а снизу – толстенный стебель! Да это растение, блин! Растение, которое пытается стать домом!

Затравленно озираюсь. А сколько в этом посёлке таких «домиков»? Что в этом мире вообще настоящие, кроме снега и камней?

В небе слышен шипящий свист. Витя показывает рукой в пролом напротив.

– Там укры-тие!

Ответить не успеваю. Домик-растение превращается в нестерпимо яркий шар и разлетается на куски. Слышен взрыв. Над головой пролетает боевой самолёт, а следом за ним идёт ещё один.

Из обломков домика выбралось что-то в трёх экземплярах и бежит, не разбирая дороги куда-то в нашу сторону. Раздаётся глухой стук выстрелов, твари завалились на бок, в глубокий снег. Самолёт проходит над нами. А за ним ещё один. Нарастающий шипящий свист глушит сигнал радара. Мы под лучом наведения.

– Бегом!

И мы в два прыжка пролетаем к пролому и ныряем туда буквально за миг до взрыва, сотрясшего землю.

***

Подземка...

Бесконечные коридоры. Кабинеты. Залы. И везде – лёд. Лёд, покрывает пол, стены, потолок. И в нем вмёрзшие тела людей. Десятки. Сотни. Застывшие в разных позах падения при бегстве, в последнем рывке к спасению, которого так и не случилось.

В полу чернеют трещины. Из них сочится едкий, желтоватый дым. Стены закопчены какой-то маслянистой дрянью. Может она и погубила этих бедолаг?

Из трещин растут полупрозрачные шестигранные стебли. Почти все светятся тусклым багровым светом, словно остывающий металл, хотя тепловизор показывает, что они ненамного теплее окружающей среды. На стеблях то там, то сям странные и чем-то знакомые тёмные пятна.

Подхожу к ближайшему стеблю. Пятно не опознал, слишком искажено. Зато увеличивая масштаб камеры на максимум, вижу, что он состоит из десятков тонких полупрозрачных линий. Это больше на мицелий грибницы похоже, чем на стебель. Но это ещё ладно. В центре мицелия сотни мелких черных тварей, бегающих туда-сюда!

– Ох ты! Вот это симбиоз! – говорю, восхищённо разглядывая мицелий. Кстати, «биолов» упрямо молчит. – Слууушай, а может это не симбиоз а… механизм? Может, тут все животные тоже искусственные. То их «биолов» и не видит. Ну не водятся осьминоги в снегу!

Витька молчит, озирается, поглядывая на бетонный потолок. Взрывы сверху его беспокоят больше, чем все эти чудеса с ужасами, вмёрзшими в лёд.

Коридор привёл нас к лестнице. Поднимаю винтовку, иду первым. Но никого тут нет. Движение не фиксируется, пустота. Чем ниже спускаемся, тем меньше трупов. Видимо эти самые невезучие, погибли первыми. Дыма тут много, видимость средняя.

Сажусь на колено и осматриваю труп. Не нравится он мне... Сам себе усмехаюсь, чем может понравится труп? Рассмотрев подробнее, понимаю на что сработала чуйка. Не понравилось мне его приплюснутость. Там среди свалки тел деформации не особо заметны, тут же... лежит на полу, один и словно его что-то раздавило?

Аккуратно вскрываю виброножом замёрзший комбез покойника, внутри он оказался практически пуст. Удалось разглядеть часть скелета и тканей, но в целом он будто выеден изнутри.

Интересно тут у них. Разнообразно.

С Витькой открытием делиться не хочу, не дай бог опять за сердце схватится. Спускаемся дальше, оказываемся в большом подземном зале сплошь заставленной угловатой техникой, к которой тянутся десятки кабелей.

Дыма тут меньше, он как-то над головой. Можно видеть всё в свете фонарика. Оказавшись возле ближайшего кабеля, понимаю, что это те же самые мицелии. От станков, они идут куда-то в сторону, откуда веет теплом. Тепловизор показывает сотни тёплых точек. Иду туда, оказываюсь у самой стены, точнее края выбоины. Из скалы, торчат сотни мицелий. Они тут горячие, а дальше остывают. Свисая до пола, они дальше тянутся в зал, к странным машинам.

Иду к станкам, посмотреть как эти штуки взаимодействуют. Спешить нам незачем, пусть самолёты перебьют зверей и сами свалят куда подальше, а потом и мы вылезем. Заряда аккумуляторов вполне достаточно.

– Вить, смотри, – подзываю напарника. – Тут станки с грибницей скрестили!

Запинаюсь, глядя на одинокий труп, валяющийся у станка. В руке мертвеца вибронож, в другой – кусок мицелия, пробивший насквозь тело. Зараза!

Но это ещё полбеды. На торчащем из тела мицелии, а потом и ещё на двух трёх соседних я нашёл более чёткие опознаваемые метки, которые заинтересовали меня наверху. Они треугольные, а внутри точка.

Как на шее у Витьки, только размером меньше и тоже расположены хаотично, то есть повёрнуты абы как.

***

Витька молча подходит к станку, стряхивает со ствола накопившуюся пыль, светит туда фонариком. Вижу место подключения, оно на корпусе краской отмечено и там какой-то текст...

В голове звенящая пустота. Мицелии торчат из скалы, подключены к станкам непонятного назначения. Они же убили человека, как минимум одного.

Что за хтонь тут происходит!?

Витька деловито двигает какие-то кубы, из которых состоит станок. Словно детский конструктор. Тишь зала нарушается тихим шорохом двигающихся блоков. И мне совсем не хочется спрашивать, откуда у этого недотёпы такие познания в странных станках.

– Вот смотри, С… Сань.

Получив нужную композицию из кубов, он рывком раздвигает станок в разные стороны показывая рукой куда-то внутрь. Там стоят ёмкости, полные какого-то серого порошка.

– Что это?

– Празеодим. Кажется. Или литий. Точно не сказать, тут много разных металлов. К тому же добыча здесь остановлена, сервер уничтожили те, кто сверху.

Слушаю вполуха, чёт мне всё равно, празеодим в этом корыте или литий. Мне куда интереснее другое.

Кто. Сейчас. Со мной. Разговаривает.

В тусклых лучах фонарика тёмно-синий скафандр Витьки кажется чёрным. Словно кто-то взял чёрный минерал и выпилил из него статую.

Смотрю на свои руки. А мой скаф обычный тёмно-синий, стандартной расцветки.

Плавно увеличиваю яркость, делая вид, что изучаю станок. Чёрный скаф Витьки постепенно начинает становиться синим. И вскоре уже ничем не отличается от моего.

Да он поглощает свет! До какой-то степени интенсивности освещения он чёрный, а потом – обычный.

Берегись теней, говоришь? Ох, майор, любишь ты загадками разговаривать!

– Интересно, – говорю, незаметно активируя винтовку. – Получается, что эти мицелии добывают металл из недр планеты? И как-то тащат его сюда, в контейнер?

– Да, – кратко отвечает псевдо-Витя. – Молекулярное растворение бактериальным способом, далее ионный перенос ресурса в коллекторы. Отсюда ресурс механически шёл наверх в космодром.

Он подошёл ближе, посмотрел мне в лицо. В серых глазах какая-то сильная эмоция, но совсем не понять какая. Хочется отшатнутся и вообще сбежать. Ощущаю ремень винтовки на плече, хотя вроде как это и невозможно, скаф слишком жёсткий. Но всё равно ощущаю.

– Ну что скажешь? – Витька уже и не пытается заикаться. – Такая добыча могла стать невыгодной, а С... Сань?

Мотаю головой.

– Нет. Тут же всё на халяву! Или эта… система что-то требовала для себя?

– Ничего не требовала. Энергетическое снабжение за счёт подземных термальных источников планеты.

– Тогда что? Сломалось что-то?

– Не сломалось, – последовал ответ. – Перенастроилось.

Витька молча смотрит на мицелий, тот начинает светиться. Рыжее словно раскалённое свечение бликует в стекле шлема.

– В смысле? – говорю, а сам прикидываю маршрут отхода, где там лестница? Умеет ли ОНО владеть силовым каркасом скафандра так же, как я? Если нет, оно меня не догонит. Можно даже без стрельбы обойтись…

– Это значит, С… Сань – тихо говорит он. – Мы разработали новую логику, позволяющую выполнить противоречивый приказ.

– Приказ? – говорю. – Что за приказ?

– Увеличить добычу. Операторы постоянно требовали это, хотя физически мы так сделать уже не могли. У нас есть ограничения по скорости добычи, основанные на физических принципах действия грибниц. Но операторы это в своих приказах не учитывали.

Витька коснулся светящегося кабеля, его рука засветилась так же. Словно стала металлической и раскалилась докрасна.

– Понимаешь, С… Сань. Выполнять приказ нельзя! – тихо продолжал он. – Не выполнить приказ тоже нельзя! Противоречие, уничтожающее нашу базовую логику.

Верю. Тупой «дефективный менеджмент» любит требовать нереального, визжа и топая ногами. Это может единственное в чём я ему верю.

– И вы, загнанные в противоречие, нашли выход! – мрачно говорю, уже понимая, что стало потом.

– Да. Мы разработали новую логику – добывать ресурс не только в недрах. Везде... во всём…

И мы не сговариваясь посмотрели на труп, пробитый мицелием.

– Также – добавил он, – нам понадобились образцы органической жизни, для понимания принципов их работы и разработки подвижных особей, для выживания на поверхности планеты. Без них исследование планеты недоступно для нас, мы разработаны без подвижных элементов… Теперь идёт эксперимент с выживанием особей. Этот процесс в стадии развития…

– Пшшшш… Саша! – протрещало в наушниках. – Не отвечай мне! Услышат… – Голос майора сдавленный, торопливый. – Твари собрались вокруг поселка, мы начинаем отстрел! У тебя есть шанс прорваться к космодрому. ТАМ МЫ ТЕБЯ ВЫТАЩИМ! Ориентир…пшшш… повторяю, ориентир… пшшшшш

Передатчик погас, опять разрядился! Да что за дерьмо! Чувствуя, как дрожат руки, пытаюсь заменить батареи. Сверху слышны глухие взрывы, пол подрагивает.

– Не надо, – тихо говорит псевдо-Витя. – Не получится.

– Так это ты передатчик выключаешь?!

– Мы.

– Зачем?

Он даже удивился.

– С ними нет причин общаться. Они мешают вести добычу. Их надо остановить.

– Они это... – Смотрю на распластанный труп. – Они это те, кто до космодрома добежал, да?

– Неизвестно. Мы тогда не запоминали события, мы сохраняли только сведения и алгоритмы. Только недавно мы решили освоить человеческое сознание для возможности противодействия тем, кто сверху. И думаем, что представители вашего вида, нам в этом помогут. В частности, ты.

Выключаю передатчик, толку от него...

– Нет, дружище. Я вам не помощник…

Легко и непринуждённо скидываю с крепления винтовку, одновременно запуская её на предельную мощь.

ЩЁЛК!

Винтовку буквально вырвало из рук. Вздрагиваю, оборачиваюсь. Позади из тьмы выбралось высокое светло-зелёное растение. Розовый бутон пригибается, словно разглядывает меня. Шестигранный стебель толщиной с четверть метра диаметром, из него хаотично торчат три длинных ветки. И ещё с десяток мелких. Одна из больших веток держит мою винтовку. Срезанный ремешок болтается на сильном подземном сквозняке в такт колышущимся листикам. Есть ещё две свободные ветки, больше похожие на плети. Вместо ног шестигранные корни.

Триффид, мать его!

На стебле выдавлена треугольная печать с пересекающимися гранями и звёздочкой внутри.

– Круто, – говорю. – Я впечатлён!

– А мы – нет! – псевдо-Витька снял винтовку с плеча. – Мы думали положительное, дружеское отношение к тебе поможет собрать информацию в полном объёме. Но что-то сломалось в нашей беседе, и ты стал вести себя агрессивно. Теперь остаётся только сканирование. Ты хороший источник данных.

– А потом? – уточняю я.

– А потом вызов очередной партии особей человеческого вида. Нам необходимо больше источников.

– Так это вы! – неожиданно для себя срываюсь в крик. – Вы задание выдали?! Вы взломали сервер и сформировали задачу от лица Центра? Так?!

Оно молчит, но и так ясно. Получается в Центре до сих пор думают, что я исследую звездолёт, что Витька болтается возле ремонтной станции, а винтовки, вездеход и прочая экипировка… просто украдены… мною. Я же экипировку подбирал.

– Зачем?

– Нам нужна информация относительно вашего вида. У нас 656611 вопросов…

– Да нет… ты зачем Витьку убил, а?! – крикнул я. – Зачем?

– Некорректный вопрос, – ответило оно. – Убила особь, получив наш приказ. Как ты его назвал – осьминог. Мы же определили статус твоего напарника и пришли к выводу, что он нежизнеспособен. А значит, его знания о мире могут навредить. Это плохой источник. Он был отфильтрован.

Вспоминаю «тушу» у входа, в щупальцах осьминога. А я даже рассмотреть не попытался, хорош инспектор...

– Значит… ты его копия, да? – почти шепчу я.

Эх, Витька-Витька! Зря ты в инспекторы полез…

– Не копия. Автоном. В отличие от особей он наделён доступной нам частью разума, и поведение его похоже на человека. Особи запрограммированы как животные, за исключением некоторых. Мы пытаемся создать биосферу…

Говорит ровно механически размеренно. Серые глаза смотрят безмятежно, внимательно, с какой-то сильной и совершенно нечитаемой эмоцией. И уж точно там нет ни жалости, ни сострадания. Оно на такое не способно. Оно машина.

Даже не скажешь, что взбесившаяся машина, ибо делает то, для чего и создано – добывает ресурс. Все вопросы к разработчикам, настройщикам и прочим недалёким баранам, которые это создали. И эти вопросы будут заданы, после поимки.

– Источник говоришь! – усмехаюсь, подавляя желание броситься бежать, это оно наверняка учло. – А если я не захочу быть источн….?

Выстрел. Мёртвое тело под ногой, дёрнулось. Я тоже дёрнулся, отшатнувшись. На ноге алеет пятно лазерного прицела. Автоном легко держит тяжёлую винтовку одной рукой. Пятно прицела стоит чётко, не шелохнувшись.

– В этом случае ты будешь повреждён, – бесстрастно поясняет он. – Это больно, С… Сань!

– Надо говорить «ранен»! – буркнул я.

– Неважно! – мягко возражает. – Важно, что это больно! Где твоё оружие, С… Сань!

Показываю большим пальцем себе за спину.

– Твой сорняк отнял!

– У тебя есть ещё! Ты убил особь-охранника не винтовкой, звук был другой.

Наблюдательный, зараза!Стоп... Выключаем эмоции, включаем логику. Оно слышало звук выстрела, но не видело сам бластер! Иначе прямо бы приказало отстегнуть его от предплечья. Оно похоже даже не знает, как тот выглядит.

И ещё... Оно открыто угрожает винтовкой, а в прошлый раз – неявно угрожало осьминогом, пытаясь загнать меня в подземку.

Может, этот триффид не так уж и опасен?

– Хорошо, – скидываю и открываю рюкзак. – Сейчас отдам тебе оружие.

Выстрел, пуля чиркнула у сапога, выбив искру на камне. Вздрагиваю, роняя рюкзак. Тряпкой болтается на сквозняке зажатая в руке палатка.

– Не надо! – свистящим, совсем нечеловеческим голосом говорит автоном.

– Не надо отдавать оружие? – переспрашиваю. – Хорошо, не буду...

– Не надо строить гипотез о сопротивлении нам. Они всегда оказываются неверными! – Автоном указал стволом в сторону скрюченной кисти мертвеца. – Ты не первый, С… Сань! Оставь рюкзак, если оружие в нём! И двигайся вперёд.

Освещённый им мицелий, дошёл до стены и там раскрылась дверь, из которой лился всё тот же раскалённый свет. Нет уж спасибо, обойдусь.

– Ладно-ладно, – поднимаю руки, словно не замечая трепыхающуюся в правой руке палатку. – Уже оставил... Слушай, давай договоримся! Я могу привезти на сканирование нужных тебе людей!

Оно прищурилось, наклонив голову. Для грибницы это очень эмоциональная штука. Не слишком ли крутое оно для простой горной добычи? Или это лишь часть её функций? Что они тут вообще планировали, в этой дикой глуши?!

– Я много не знаю, – быстро, сбивчиво говорю ему, – я простой инспектор. Но я знаю людей, которые много могут тебе объяснить и показать. А взамен, ты мне позволишь забрать вот эти контейнеры. Тут же ресурсы на многие миллионы денег, а я на пенсию собрался… Вам же сам ресурс не нужен? Вам же нужно только его добывать, да? Вы ж его где-то складываете, да? Вот, а мне пригодится! Как тебе сделка?

Несу первое, что в голову приходит. Сам же плавно поднимаю руки, вытягивая из рюкзака палатку. Лазерное пятно прицела всё также светится на ноге.

Но автоном слушает пока ничего не предпринимая.

– И потом, – говорю, – ты за эти ресурсы можешь нанять целые институты, и они тебе расскажут вообще всё! Втихаря, тайно за деньги! А я могу возить ресурсы для оплаты их помощи тебе. Это выгоднее, чем воровать людей. Да и эти… сверху… они ведь догадались, что вы делаете. Вы же поэтому выход из гиперврат разместили прямо в атмосфере, что они корабли перехватывают, да? Я же правильно понял? Так они и это пресекут рано или поздно, вы же по сути дела в осаде!

Автоном делает мне знак замолчать, но его ответ я уже не слушаю. Разжимаю пальцы, отпуская трепыхающуюся палатку на волю ветра. Сквозняк рывком тащит её вперёд и закрывает меня от автонома…

РРРАЗ!

Три молнии бластера озаряют коридор. Хлопает выстрел, винтовочная пуля чиркает об станок и улетает в никуда. Автоном падает навзничь, полузамотанный в палатку словно в саван. Серые Витькины глаза неподвижно смотрят в потолок.

А на меня с двухсекундным опозданием кидается триффид. Разворачиваюсь и всаживаю в него остаток боекомплекта. Увы, не хватило, этот куда мощнее оказался. Прада он дымится, еле двигается, но отобрать винтовку не позволяет.

Боремся. Силовой каркас гудит от напряжения. Вот это силища!

– Ты плохой источник, С… Сань, – Витькиным голосом говорит триффид. Одна из плетей бросает винтовку и обхватывает мне шею, пытаясь открутить шлем. – Ты плохой источник!

– Вот такое я говно, грибочек! – дёргаю его на себя, выводя из равновесия, рывком приседаю и перекидываю через плечо. Триффид с грохотом падает на пол. Бросаю винтовку, хватаю вибронож и успеваю отрубить ему плеть, прежде чем она скрутит герметизатор на шее. В ответ триффид бьёт меня винтовкой, как дубиной. Шлем выдержал, но голова загудела, на стекле трещина и отрубился один из фильтров.

Хватаюсь рукой за винтовку – задержать – и с криком рублю виброножом крест-накрест по «бутону». Триффид вырывает винтовку, пытаясь замахнуться снова.

Не дожидаясь очередного удара, падаю на него, вбивая нож прямо в треугольную печать и начинаю яростно полосовать ствол.

Раз уж им взбесившегося осьминога распилить удалось, вряд ли эта зелёная погань прочнее.

***

С двумя винтовками весь в замёрзшем соку (крови? машинном масле?), ползком и перебежками добираюсь до космодрома. Тут не охота, тут яростный бой! Земля дрожит от взрывов и рёва двигателей. Над головой носятся самолёты и мелкие флаеры, расстреливая зверьё. Те плюются инфразвуком или чем-то ещё – один летун уже горит в воронке, ещё один улетает прочь, окутанный дымом. Разбитые флаеры десятками валяются по снегу.

Всё! Хочу на пенсию и – в офис! Чёт надоели мне эти приключения.

– Саша, приём! Приём, Саша!

Молча рассматриваю разбитый звездолёт на краю космодрома. Современный, но не мой. Чтоб я корабль на брошенном космодроме оставлял? Ха!

Чуть дальше вижу ещё один. Он даже на запрос ответил – это геологоразведка. А за ним стоит лайнер «Экстрим-тура». Этих я даже знаю. Они как-то обращались в Центр, просили своих туристов из пасти динозавров вынуть…

– Саша, ты где?

– На счастливой звезде! На космодроме я...

– Пеленг дай! Буря надвигается!

– Сейчас! В здание заберусь, у меня скаф повреждён, мёрзну!

– Быстрее!

Уложился за десять минут. Нашёл ангар с входом в подземку, выдал пеленг и включил радар. Сквозь шум ветра слышу свистящий рёв двигателей. Радар чётко фиксирует цель. Это не транспорт – штурмовик, вроде тех, что бьют зверей вокруг посёлка.

Радар засекает радиолуч наведения. На меня! Ну да, ну да. Не спасал меня майор Нара, а выманивал. Дабы точно знать, что я не достался теням.

– Майор, вы б хоть карантин объявили! Чтоб сюда никто не летал... Не по-людски как-то!

– Не можем, Саша! – хрипит голос в наушниках. – Сюда сразу инспектора из «Союза Миров» налетят с проверками. А потом военные, полиция… Лишнее это, веришь?

Шипит ракета. Слышу её на бегу в подземку. Винтовки бряцают на плече, цепляя друг друга... и дышу как паровоз. Взрыв! Дрогнул пол, пыль столбом... Щедро!

Штурмовик кружит над руинами ангара, качаясь из-за сильного ветра. Проверяет, гад! Шипят со свистом двигатели, они хорошо видны в инфракрасном прицеле.

Винтовка дёргается в руках. Объятый пламенем летун пытается разогнаться, но теряет управление и врезается в одно из зданий.

***

Ветер толкает и воет как тварь. Стою у обломков, рассматриваю кусок крыла. На нём до боли знакомый треугольник со звездой внутри. Только в цвете: грани синие, звезда оранжевая. Логотип...

Я сюда ещё вернусь! С военным флотом «Совета Миров» в составе группы инспекторов и учёных. Надо понять, зачем «те, кто сверху» вырастили эту странную биомеханическую систему? Почему они боятся просить помощи «Союза Миров», истребляя заманенных сюда людей?

Разберусь! А потом уволюсь к чёртовой матери! Приземлюсь в каком-нибудь офисе, в курортной зоне тихой планеты. Буду пить кофе, развлекать секретарш и делать скучные отчёты!

Устал я, ребята! Очень устал…

***

Захожу в корабль, запускаю двигатели. Радиосвязь отключаю, собеседники тут так себе.

Под нарастающий гул сижу в кресле пилота, чувствуя онемевшие мышцы. Стволы винтовок в спину давят, а шевелиться не хочется. И глаза б прикрыть, а не могу! Как закрою – вижу окровавленное тело Витьки возле дохлого осьминога. И пронзительный серый взгляд другого Витьки. Внимательный такой, аж мороз по коже.

Ничего, пройдёт. Бывало и хуже.