Охотники планируют заранее

***

Горьковатая зеленая жидкость с молочной пенкой, которую по какой-то странной ошибке судьбы возводили на пьедестал с кофе и чаем, медленно остывала, дразня пряным ароматом. Но Сарюне хватило одного глотка, чтобы в очередной раз убедиться в том, что внешность бывает невероятно обманчива. Обманчива она была и у парня напротив. Он не был красив, скорее просто симпатичен, но взгляды людей, сидящих вокруг, то и дело задерживались на нем. Голос его казался тихим и мягким, однако мягкость эта порой переходила в острую хрипотцу. Он легко дарил улыбки, но в темной глубине глаз читалась подозрительность. Он казался таким похожим на привычных бурятов, однако от внимательного взгляда девушки не укрылось, что корни его проистекали из народа Хан. Парень напоминал первый лед. Только вставшую корочку, что выглядит прочной, но сто́ит довериться ей и провалишься в холодный, безжалостный к неосторожным путникам Байкал.

Свидание, судя по всему, утомляло парня. По крайней мере, вид у него был крайне скучающий, хоть он и пытался изображать интерес. Сарюна тихо фыркнула. Еще бы его не утомляло свидание с другой. С обычной девушкой.

Однако на самой Сарюне, сидящей за соседним столиком, взгляд парня не остановился ни разу.

Минут через двадцать, слава древним, кофе у парочки закончился, и они, выйдя в зимнее утро и неловко попрощавшись, разбежались в разные стороны. Пообещав себе больше не экспериментировать с напитками, Сарюна, наблюдавшая за ними в окно, быстро подхватила старенький рюкзак и двинулась вслед за парнем.

Глаза мгновенно заслезились на ветру. Плотно намотанный шарф лишь немного спасал, укрывая нижнюю часть лица. Сарюна сверила маршрут парня с навигатором, подмечая, что телефон почти сел. Девушка ненавидела холод, в особенности мороз яркого зимнего утра. Этот неприветливый сезон она предпочитала проводить в ином состоянии, и уже точно не планировала выбираться в это время в большой город.

Конечно, по меркам городов Иркутск считался весьма и весьма средним, но даже подобные размеры уже ощутимо дезориентировали девушку, привыкшую к деревням на несколько улиц.

Жуткий, проникающий под кожу скрежет силой вытащил Сарюну из мыслей. Опять трамвай. Пожалуй, эти железные банки пока были самым невыносимым, что девушка встретила за день в Иркутске. А навигатор еще и предлагал вчера добираться на подобном с автовокзала. Хоть она и предпочла пройтись пешком, но вечером голова все равно гудела от этого бесконечного звона железа.

Ангара встретила гостью обжигающе холодным ветром. Парень впереди, не справившись с очередным ледяным порывом, развернулся и прошел несколько шагов спиной вперед, а Сарюна просто тихо порадовалась тому, что они почти дошли. Дорога упиралась в серую пустынную набережную. Только одинокий мужчина стоял посреди площади у реки. И тот бронзовый.

Парень ускорился и свернул вправо к зданию университета. Сбоку у дороги ветер трепал сине-белые флаги, желтый каменный фасад был весь покрыт тонким слоем наледи, а надпись "Иркутский Государственный Университет" едва читалась из-за яркого слепящего зимнего солнца.

Мороз не располагал к долгому выжиданию у дверей, и девушка впорхнула внутрь. В холле университета оказалось неожиданно многолюдно. Она даже достала смартфон и проверила дату. Пятое января.

– Праздники же, – Тихое шипенье вырвалось против воли.

Ворота пропускного пункта неприветливо мигали красным крестиком, и Сарюна подошла к окну, где с кружкой кофе сидел охранник в забавной красной шапке.

– Доброе утро, не подскажете, как дойти до студенческого медиа центра?

– Утречко, – он искренне улыбнулся, – пройдете налево до конца холла, там будет белая дверь с надписью СМЦ. – В противовес бездушному пропускному пункту охранник здесь был весьма приветливым.

Он махнул головой в сторону прохода, который теперь сиял зеленым кружочком.

– Только там, кажется, никого нет! – крикнул он вслед девушке, но она уже ловко скрылась за поворотом.

Пришлось немного подождать в тени, пока парень воевал со старым замком, никак не желающим впускать студента внутрь. И город, и университет в эти утренние январские часы казались живыми, но совершенно по-разному. Там, снаружи, все еще царила расслабленная праздничная атмосфера. Здесь же к ней примешивалось напряжение, страх и немного алкогольных паров.

Наконец, хозяин кабинета одержал верх над дверью. Сарюна, выждав на всякий случай еще с десяток минут, за несколько плавных шагов оказалась у двери и, не утруждая себя стуком, нажала на ручку, отделявшую ее от парня мечты. Замок поддался не сразу, на нежное прикосновение он отзываться не пожелал, и тогда девушка приложила силу.

Дверь громким стуком врезалась в стену, заставив пропасть все остальные звуки в помещении.

– Эм… Привет? – парень вопросительно вскинул брови. В руках он держал несколько потрепанный жизнью чайник.

– Привет, – Сарюна попыталась сделать выражение как можно более дружелюбным, – я фотограф. На “Исчезающее лицо города”. Она просто не открывалась, – виновато добавила она, кивнув на несчастную дверь.

– И ты решила ее выломать?

Этот голос. Он, казалось, отпечатался в самой сути. Этот голос ей хотелось слушать вечность.

Парень тепло улыбался, показывая, что его лишь забавляет подобная ситуация.

– А фотосессия завтра. Кажется, ты немного ошиблась датами. – Он задумчиво потер переносицу, а затем добавил. – Чай будешь? Кофе у нас, к сожалению, закончился.

– А какой? – Сарюна просочилась в небольшой кабинет на три стола.

– Ну, по-видимому, зеленый. – В его руках оказалась начатая коробка чайных пакетиков.

Подавив желание фыркнуть, девушка сдержанно кивнула. То, что он нальет ей в кружку, конечно же, будет отвратным, но это и неважно. Он стоит напротив, говорит и предлагает ей разделить трапезу – вот то, что ей было необходимо.

– Я хочу посмотреть локацию, понять, что там будет по свету. Получится показать сегодня?

Взгляд из-под ресниц. Милая улыбка. Обаяние Сарюны всегда работало безотказно.

– Я расскажу тебе, как дойти, там несложно. Здание заброшено, охранника предупрежу.

Но иногда обаяние таки давало сбой.

На пару мгновений в кабинете воцарилась тишина. Девушка тихо злилась. Парень наблюдал. А ведь по изначальному плану должно было быть наоборот.

Тишину прервал закипающий чайник.

– Я Стас, кстати. – Протянул руку парень.

– Сарюна.

Она пожала руку и сделала вид, что действительно впервые слышит его имя. Что не видела его лицо каждый день, как наваждение. Что не изучала внимательно его соцсети, чтоб понять, с какой стороны можно подобраться. От тепла чужой, но такой желанной кожи по телу пробежали мурашки, и слегка притупленные временем и расстоянием чувства вдруг накатили вновь.

Сарюна никогда не решилась бы на подобную авантюру, если б не Он. Он звал ее к себе с самого лета. Звал сквозь ее сомнение, звал, медленно переламывая ее страх перед большим городом и нежелание выбираться зимой из уютного леса.

Увидев его впервые, под яркими лучами Ольхонского солнца, Сарюна была поражена разнице между взглядом и поведением парня. Он много улыбался и шутил. Казалось, не было ни одного человека на острове, с кем бы он ни пообщался за десять дней фестиваля, ни одного дома в Харанцах, в который он бы ни заглянул. Однако взгляд выдавал парня с головой. Взгляд. Внимательный, контролирующий все происходящее вокруг. А в холодные августовские вечера, у костра, когда никто видел, взгляд менял направление, и парень смотрел в собственную глубину, будто погружаясь в свою душу метр за метром.

Сейчас же все внимание Стаса было направлено на нее. Впервые за все время. И это нравилось и одновременно нервировало. Сарюну не покидало ощущение, что это не она наблюдает за парнем, а наоборот, сама является объектом изучения. Поэтому она решила отказаться от подозрительно похожего на камень печенья, и влив в себя уже вторую за день кружку чего-то отвратного, поспешила сбежать от столь пристального и подозрительного взгляда хозяина кабинета.

***

На левом берегу Ангары было значительно теплее и как будто слегка уютнее. Да и трамваев здесь оказалось немного меньше. Заброшенное здание кинотеатра “Чайка” Сарюна нашла быстро. Даже слишком быстро. Она очень надеялась, что это место подойдет для завтрашнего свидания со Стасом, но сейчас, увидев его вживую, начала сомневаться. Людно. Близко к дороге. Да и внешне он был очень уж далеко от любимых лесных троп.

Скучающий, тусклый на эмоции охранник не преминул ворчливо напомнить о том, что мероприятие состоится завтра, и сегодня он, вообще-то, никого не ждал.

Внутри оказалось не так уж и плохо. Помещение пропиталось запахом старости, но не той, которую хочется немедленно отправить мощным пинком по направлению к предкам, а той, что можно позволить задержаться еще несколько лет в этом мире. Запах старого, но крепкого зимовья, запах мудрого учителя. Возможно, он казался таким из-за примеси ароматов попкорна. По неожиданному совпадению попкорн был одной из тех вещей, которые Сарюна обожала в современном мире.

Девушка переключила рубильник на щитке и зажмурилась. Ей показалось, что в это мгновение пробуждается древнее существо, которое уже готовилось отойти в свой последний сон. В каком-то смысле это и вправду было так. Кинотеатр в скором времени подлежал сносу, и организаторы проекта “Исчезающее лицо города” решили дать ему возможность еще один раз вздохнуть. Завтра здесь окажется несколько десятков фотографов, ищущих один-единственный кадр, что отразит последние месяцы жизни старого здания. Но сегодня она здесь одна, и ее цель отнюдь не поиск удачной композиции для съемки.

Оказавшись непосредственно в зале кинотеатра, она громко крикнула, один раз, затем второй. Подобрав тяжелый камень, которым когда-то, вероятно, подпирали дверь, несколько раз с силой бросила его. Эхо от крика и ударов разносилось по всему залу, но никто так и не пришел оценить, что же здесь происходит. Сарюна довольно улыбнулась и принялась за подготовку помещения к грядущему свиданию. Ничего не должно было им помешать.

***

Отсутствие паспорта или иных документов, по которым люди определяли, кто есть кто, вызвало у Сарюны некоторые проблемы при поиске жилья в Иркутске. Отели исключались, и онлайн-сервисы аренды, увы, тоже. Но обычные объявления никто не отменял, и вечером девушка вернулась в небольшую старенькую, но чистую квартирку на Ленина с непривычно высокими потолками.

Сарюна размотала шерстяной шарф, скинула ботинки и пуховик. Здесь можно было контролировать себя куда меньше. Зеркало отразило металлический блеск на лице, а тени, отбрасываемые фигурой, девушки стали разительно больше в размерах. Не слишком заморачиваясь аккуратным раскладыванием одежды, она прошагала в комнату, прихватив рюкзак.

Первой на свет появилась сумка с фотоаппаратом. Заботливо оценив, не замерз ли тот, девушка отложила одну из самых любимых вещей на диван рядом и достала ноут. Несмотря на происхождение, она не чуралась техники и считала, что древние мира не просто могут, но должны идти рука об руку с современностью.

С ходу приступить к последней проверке плана не позволил голод. Пришлось потратить время на то, чтоб заварить себе жирный бараний бульон с травами. Подобное варево лишь глушило чувство голода, но до завтра этого должно хватить.

Наконец, открыв ноутбук и загрузив майндмэп, девушка замерла, внимательно изучая экран. Центром ее карты-плана была фотография Стаса, сделанная еще летом на Ольхоне. Здесь он, как и всегда, не смотрел в камеру. На желтом стикере рядом всего одно слово.

Сэдэг.

Встретить сэдэга было в мире духов сродни чему-то мифическому, хоть и сама она вышла на заснеженные улицы Иркутска прямиком из мифов. Для иных охотников встреча с сэдэгом могла стать спасением. Духи, чьи места силы угасают или хуже того, полностью заняты людьми, поколениями мечтали о такой встрече. Кровь и плоть сэдэга для духов-охотников, именовавшихся на родине девушки “хар сунсэ”, давали силу на бессчетное количество зим, прожитых без отвратительного чувства всепоглощающего голода. Для Сарюны же подобная встреча обернулась проклятием.

Она была из тех редких духов, что легко адаптировались к особенностям каждого из людских поколений. Скоро будет сотня зим, как объектив фотоаппарата помогал ей оставаться незаметной в толпе и легко высматривать жертв. Однако за долгую жизнь девушка успела и побывать смотрителем в местном клубе культуры, и поработать в колхозах. Она помнила времена, когда можно было незаметно появиться у костра, пользуясь усталостью и мутным от алкоголя разумом путников, а затем играючи увести кого-то из них за собой.

Современные люди казались куда менее доверчивыми, однако стало несравненно легче выдавать себя за одну из них. Достаточно быть похожей и иметь профиль в социальных сетях. Да и охотников на подобных ей стало куда меньше.

Сэдэг же для хар сунсэ являлся не только обещанием силы, но и обязательством, от которого невозможно избавиться. Когда дух встречал своего сэдэга, его начинал терзать отвратительный, выворачивающий все существо наизнанку, голод. Этот голод не дал Сарюне впасть в спячку. Этот же голод привел ее в холодный, небогатый снегом, город с его жуткими трамваями.

Рядом с желтым стикером и фоткой Стаса расположился список вариантов, перепробованных девушкой, чтобы к нему подобраться. Каждый отброшенный и зачеркнутый пункт ощущался клеймом позора на коже охотницы. Все, что отлично работало на других, на сэдэге работало будто через очень толстый слой льда. Более того, он совершенно не удерживал девушку в памяти. На предложение прогуляться вечером по пляжу Стас ответил, что слишком устал, а на поход до заброшенного дома шамана у него не нашлось времени. На индивидуальную фотосессию он вместо себя умудрился прислать несколько подопечных, но это хотя бы позволило Сарюне узнать о своей незадачливой жертве побольше.

Список венчал еще один небольшой желтый стикер с надписью “особенности сэдэга?”. Об этом явлении не было известно много, а хар сунсэ сумевшие вобрать в себя подобную силу и вовсе знаниями делиться не планировали. Поэтому охотнице лишь оставалось гадать, личная ли это устойчивость парня к силам духов или все же особенность их связи как сэдэга и охотницы. Заканчивался же набор вариантов единственным не зачеркнутым, выражавшим в себе всю ярость девушки и на Стаса, что никак не хотел поддаваться ее влиянию, и на ситуацию в целом – ”СКРУТИТЬ И СОЖРАТЬ”.

Сарюна перевела взгляд на чек-лист, к которому от кричащих ее злостью букв вела изогнутая стрелочка. “Найти причину побыть вместе и пообщаться” – гласил первый пункт. Он был помечен выполненным, а напротив оставлена ссылка на конкурс “Исчезающее лицо города. Третий сезон”.

Пропустив еще несколько отмеченных готовыми пунктов, девушка поставила галочку около “Проследить и установить контакт”, и скрежетнув зубами, полностью стерла пункт “Провести немного времени вместе”. Достаточно и того, что сегодня он предложил чай, а значит, с высокой вероятностью завтра примет питье из ее рук. “Выбрать и подготовить место” Сарюна также отметила выполненным, а затем удовлетворенно окинула взглядом весь майндмэп. Чего-то здесь не хватало. Быстрым движением она очертила вокруг фотографии своей будущей жертвы красный круг, а рядом подписала “МОЁ”. Вот теперь смотрелось идеально. Несмотря на некоторые шероховатости, все должно сложиться так, как она планировала.

***

Фотографы, участники конкурса, наводнили кинотеатр. Они хаотично перемещались по нему, пытаясь найти тот самый кадр, который отразил бы последние мгновения уходящей истории. Сарюна смотрела за всем этим со стороны, даже не потрудившись снять крышку с объектива. Она знала, что настоящие последние мгновения жизни развернутся здесь позже. Если, конечно, все пойдет по плану.

Стас же, наоборот, ставил рекорд по способности быть нигде и везде одновременно. Охотница оставила попытки следить за его перемещениями еще полчаса назад. Она не сомневалась, что он пробудет здесь до самого конца. Оттого впервые за много-много зим резко встрепенулась, услышав его голос прямо за спиной.

– Так и знал, что ты сфотала все еще вчера. Не особенно честно по отношению к остальным.

Сарюна обернулась. Парень стоял, оперевшись на пожелтевший от времени подоконник. Свет зимнего солнца, слишком яркий даже сквозь окно, подсвечивал линии его фигуры, заставляя древний дух охотницы таиться где-то в районе солнечного сплетения.

– Ты не прав, – девушка старалась, чтобы голос звучал ровно, – я просто хочу сделать действительно последний кадр.

– Значит, это из-за тебя я буду сегодня торчать здесь допоздна? – Выражение лица Стаса стало наиграно осуждающим.

– Хочешь, я компенсирую эти страдания. – Сарюна протянула парню термос с чаем, – заодно полечишь многолетнюю травму от той бурды, которой поил меня вчера.

Стас опасливо сделал небольшой глоток.

– Интересный вкус, что там?

– Иван-чай, полынь и немного топленого жира, помогает переживать здешний холод.

Охотница не спешила забирать термос, и парень, распробовав, сделал еще несколько глотков.

– Звучит, конечно, странно. Жир в особенности, – он усмехнулся, – но на вкус и правда как теплый свитер. Надо массово заваривать такой на зимних мероприятиях, состав звучит весьма бюджетненько.

– Так сложно с финансированием?

– Ну вот, на сегодняшний конкурс выделили смешную двадцатку. – Стас грустно вздохнул.

– Весьма дешевый способ как-то ублажить тех, кто выступает против сноса старых зданий. – Сарюна поймала себя на мысли, что как-то незаметно у них завязался настоящий разговор.

– Считаешь, это глупо?

– Считаю, что далеко не вся история достойна сохранения. – Охотница показательно обвела глазами кинотеатр.

– А теперь не права ты. В каждую эпоху существуют разные точки притяжения людей. У народа, как у вековых сосен, есть корни. Есть старые, толстые вроде храмов и исторических трактатов, а есть новые… – Стас, подражая девушке, обвел рукой пространство кинотеатра. – И чтоб расти дальше, сосне нужны и те и другие.

Парень внимательно глядел на охотницу, она же, наоборот, погрузилась куда-то в себя. Духи не думают о корнях. Духи – это туман, который опутывает кроны деревьев. Духи – это ветер, который может помочь избавиться от старой листвы, а может и вырвать с насиженного места. Таким, как Сарюна, не нужны были корни. Но почему-то именно в этот момент ей захотелось иметь хотя бы небольшой корешок.

Стас выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но тут кто-то громко окликнул его из середины зала.

– Договорим, когда сделаешь свой кадр. – Парень тепло улыбнулся и скрылся в толпе.

Сарюна еще долго смотрела ему вслед, размышляя о том, что же значит сэдэг для хар сунсэ. Она всегда считала это явление чем-то вроде более жирной добычи, но в мире сила редко приходила без платы. До сегодняшнего дня девушка считала платой жуткий голод, который терзает ее с самого лета. Сейчас же впервые в жизни ощущая, нежелание убивать жертву сразу, охотница задумалась, что плата может быть еще впереди.

Духи умеют ждать, а хищные духи хар сунсэ освоили это умение в совершенстве. Даже сейчас, когда план охотницы подходил к кульминации, она оставалась спокойной, наблюдая, как народу в зале и коридорах старого кинотеатра становится все меньше. Девушка больше не старалась держать Стаса в зоне видимости, после разговора в ней поселилась уверенность, что сегодня он окажется в ее цепких когтях. И когда ближе к вечеру он отправил на укрытую темнотой и снегом улицу несколько девушек, что порывались остаться и помочь, охотница даже восприняла это как должное.

Тихой тенью она оказалась около своей жертвы.

– И как твой последний кадр? – Стас заметил ее чуть раньше, чем ей бы хотелось.

– Для него нужна твоя помощь. – Сарюна еще раз оглядела пустой коридор. Все фотографы и сотрудники СМЦ уже покинули здание. Пост охранника также оказался пуст. – Замерз? – Она протянула ему термос с оставшимся чаем.

– По правилам в кадре ведь не должно быть людей. – Парень нахмурился, но в глубине его глаз читался интерес пополам с уже знакомой напряженностью. Он отпил несколько глотков, еще раз осматривая пустой холл кинотеатра и совершенно не обращая внимания на удовлетворенный блеск в глазах духа.

– А людей и не будет, пойдем, покажу задумку. – Девушка махнула рукой в сторону зрительного зала.

Стас кивнул и впервые с их летней встречи последовал за Сарюной. Последние крохи дискомфорта, что она ощущала с момента приезда в Иркутск, покинули охотницу. Сейчас она была полностью в своей стихии.

Пара вошла в зал и прикрыла за собой двери. Там все еще был включен яркий луч прожектора, освещающий пыльное серое полотно экрана.

– Встань… Давай для начала посреди десятого ряда. Нужно, чтоб твоя тень заняла примерно две третьих экрана по высоте.

– Тогда нужно на тринадцатый.

Сарюна недовольно прищурилась. Ее, уже воспринимающую парня как ведо́мую жертву, сильно резануло его несогласие.

– Доверься, у меня отличный глазомер, – добавил Стас.

Охотница кивнула, подавив волной накатившее желание напасть прямо сейчас. Зима, город и голод значительно потрепали силы, и она не была уверена, что сможет быстро и тихо убить взрослого мужчину.

Тень действительно легла на экран идеально. Оставался только последний штрих. Сарюна достала из кармана кофты небольшой резиновый мячик и швырнула его в экран. Слой пыли, возрастом не меньше года, а то и двух, густым туманом окутал пространство перед экраном. Тень сэдэга слегка дрожала в этом облаке, делающим ее объемной и живой.

Тишину разорвал стрекот затвора.

– Есть, – голос девушки эхом разнесся по залу.

– Это что-то на грани между безумием и гениальностью. – Стас не слишком грациозно выбрался к девушке, стоявшей на боковой лестнице. – Можно глянуть?

Сарюна кивнула и передала ему фотоаппарат, ремень которого все еще оставался на шее. Пару минут он молча листал получившиеся кадры, а затем поднял взгляд на нее.

– Это просто огонь. – В глазах парня действительно блестели искры восхищения. – Ты как будто оживила дух самого кинотеатра, используя мою тень. Правда… – Он глянул вниз, где все еще оседало облако пыли, – теперь нам придется дождаться, пока этот самый дух покинет зал.

Охотница лишь хмыкнула, не сводя глаз с парня, который впервые оказался настолько близко. Она удовлетворенно подметила, что его слегка пошатывает, а затем перевела взгляд выше. Стас смотрел прямо на нее. Внимательно. Будто изучая каждую деталь ее лица в отдельности. Сантиметры между ними вдруг показались Сарюне невероятно лишними, и она, привстав на цыпочки, коснулась его губ своими.

Легко. Нежно.

Пальцы парня огладили ее подбородок. Вторая рука быстро оказалась на талии и прижала девушку сильнее, окончательно уничтожив какое-либо расстояние между ними. В эти мгновения близости Охотнице показалось, будто терзавший ее последние месяцы, голод отступил, давая место чему-то иному. Чему-то более хаотичному и сильному. Более глубокому. Она ощущала, как под ее рукой, которой она уперлась в грудь Стасу, бьется человеческое сердце. Охотнице никогда уже не ощутить чего-то подобного в своем теле.

Вдруг движения парня начали замедляться, а затем он и вовсе навалился на Сарюну, так что она едва удержалась на ногах. Опустив его и прислонив к ряду сидений, девушка удовлетворенно улыбнулась. Буря, произошедшая внутри, во время поцелуя все еще давала о себе знать, но отступать от намеченной цели охотница не планировала.

Мысленно в голове она отмечала пункты плана. Подмешать всем организаторам, кроме Стаса, отвар из уртына, чтобы к вечеру, все ощущали сильнейшую усталость – это оказалось несложно, на подобных мероприятиях было совершенно не принято следить за стаканами. Подмешать усыпляющую настойку в питье сэдэгу: здесь все оказалось еще проще, парень сам принял чай из ее рук.

Ближе к делу лишить охранника сигарет. Пачку у него на столе Сарюна заметила, еще вчера, пока со смиренным видом слушала ворчание о том, что он ради нее одной вынужден искать ключи и открывать внутренние помещения кинотеатра. Перед тем как увести сэдэга в зал, она забросила пачку куда подальше, избавившись таким образом от охранника, который после пяти минут поисков отправился в магазин за новой. Если повезет, он посчитает, что все уже ушли, безответственно оставив двери открытыми.

Усыпить и обездвижить – этот пункт также был готов. Веревкой охотница зафиксировала руки и заклеила парню рот липкой лентой, на случай если действия усыпляющей настойки окажется недостаточно. Забросив его телефон куда-то между рядами кресел, охотница отправилась выключать свет в помещениях кинотеатра.

***

Допивая уже третью кружку кофе, Стас раздраженно тер глаза. На экране ноутбука перед ним расположился майндмэп. Центром доски была фотография девушки, что он встретил этим летом во время студенческого фестиваля на Ольхоне. Впрочем, как раз в том, была ли она девушкой, точнее, человеком, парень и сомневался.

В детстве он почти каждые каникулы ездил в Южную Корею к бабушке по линии отца. Жила она в весьма отдаленной южной деревеньке с непростыми обычаями. Каждое утро бабушка выливала за порог стакан теплой воды, а последнюю ложку риса оставляла в тарелке. Много внимания в доме уделялось запахам: какие-то заставляли родственницу тревожиться, а какие-то, наоборот, успокаивали. Бабушка всегда проверяла коврик у порога, когда дом покидали гости, а у каждого входа висело по железному колокольчику. Этими же колокольчиками и другими оберегами бабушка еще и приторговывала, причем покупатели приезжали к ней из Пусана, а порой и из самого Сеула. В ее сказках на ночь часто встречались жестокие и лживые демоны, которых непременно побеждали хитрые и сильные охотники.

Бабушка никогда ничего не навязывала, но однажды, когда Стасу исполнилось пятнадцать, собрала рюкзаки и велела идти с ней. Они шли по лесу порядка трех дней, останавливаясь у знакомых и каких-то дальних родственников в еще более маленьких деревеньках. Наутро четвертого дня бабушка отвела внука в пещеру. Она велела тихо простоять там три удара сердца, а затем немедленно выйти. На справедливый вопрос “зачем было идти в такую даль ради пещеры” она ответила, что хоть ее внук по воле родителей и не продолжит семейное дело, но должен понимать как ощущается зло.

Стас, всегда относившийся с легкой иронией к причудам родственников, решил, что раз уже его сюда притащили, то пещеру надо обследовать как следует и трех ударов сердца для этого определенно недостаточно. Очнулся парень уже под вечер в душной, полной странных запахов и бледных людей комнате. Бабушка, казалось, за те несколько часов, что он провалялся без сознания, постарела еще на десяток лет.

Что произошло в то утро в про́клятой пещере Стас не помнил. Единственное оставшееся воспоминание – ощущение чьих-то ледяных когтей, впивающихся в самое сердце. Это ощущение еще долго преследовало его в кошмарах после.

Бабушка молчала все те дни, что он приходил в себя в доме их дальних родственников. Молчала и по пути обратно и лишь в вечер перед его отъездом разговорилась.

То ли в силу возраста, то ли из-за пережитого Стас довольно легко поверил в то, что он родом из семьи потомственных охотников на демонов и духов. Легко верилось и в отказ его отца следовать семейным традициям. Оказалось, внука отпускали к бабушке только с тем условием, что она не будет втягивать его в дела охотников и пытаться учить семейному ремеслу. Именно поэтому каникулы в корейской деревне после инцидента с пещерой сошли на нет, а через два года парень побывал в этом месте в последний раз, уже на похоронах.

Этим летом во время студенческого фестиваля в Харансах он впервые за последние годы вновь увидел кошмар с ледяными когтями. Промучившись несколько часов в неясной тревоге, он решился позвонить отцу, несмотря на то, что тема демонов, духов и охотников всегда вызывала у родителя злость.

– Это может значить, что какой-то демон выбрал тебя жертвой, – ожидаемое негодование в ответе отца сменилось на беспокойство, стоило упомянуть кошмар. – Тебе нужно вернуться в город.

– Мы здесь всего на три дня, и без меня вся организация фестиваля развалится.

Отец на том конце трубки тяжело вздохнул. Стас чувствовал, что, он выбирает между приехать и увезти силой или в очередной раз пригрозить лишением наследства.

– Тогда звони мне утром, вечером и в середине дня, – наконец смирившись, начал инструктировать он. – Не оставайся наедине ни с кем из местных – сильные демоны могут принимать человеческий облик. Будь всегда в толпе, причем в толпе знакомых людей. Не ешь и не пей ничего из чужих рук и найди какой-нибудь железный прут или палку. Железо единственное, что может ранить и дезориентировать духа.

– Он ведь может напасть не только на меня?

– Ты ничего с этим не сделаешь, – ответил отец после непродолжительного, но давящего молчания.

Стас перехватил эстафету молчания. Он терпеть не мог шантажировать людей, в особенности близких, в особенности своей жизнью, но недосчитаться кого-то по приезде в Иркутск было куда более страшно.

– Найди какого-нибудь шамана, расспроси о местных демонах, если он догадывается, чьи в Харансах охотничьи угодья, то я поищу защитный ритуал.

– А я смогу как-то опознать демона?

– Если дух прячется в людском обличии, сбросит он его только в момент нападения, – отрезал отец.

Шаман нашелся быстро, в отличие от ответов на вопросы. Поначалу он списывал странные слова о демонах на студенческие розыгрыши, но когда понял, что от парня так легко не отделаться, завил – хар сунсэ в Харансах, да и на всем острове, не встречали уже очень давно. В качестве компромисса он предложил провести обряд, призванный зациклить демона на первой выбранной жертве. Парень сомневался в правильности выводов, сомневался и в самом существовании духов. Порой ему казалось, что той пещеры из его детства и не существовало вовсе. Однако серьезность, с которой папа воспринял его слова, все же побуждала к действию, и Стас согласился на предложение шамана. В конце концов, он хотя бы знал об опасности.

За оставшиеся три дня фестиваля парень так и не смог со стопроцентной уверенностью определить, есть ли демон в деревне. Его несколько раз звали выпить местные мужики, девушки, как знакомые, так и не особенно, много-много раз намекали на уединение. Однако он постарался внести в заметки всех, кто так или иначе пытались остаться с ним наедине. Список вышел внушительным, и, просматривая его дома в Иркутске, Стас ощущал себя параноиком и идиотом.

Память о летнем фестивале и подозрении всех и каждого в наличии потусторонней силы уже успела потускнеть, когда в середине декабря ему пришло сообщение от девушки, что подрабатывала там фотографом. Она тоже была в списке, но только потому, что он методично, выключив логику, записывал туда всех, кто попадал под критерии. Сарюна активно вела соцсети и имела большое портфолио. Девушка значилась в топе лучших фотографов Ольхона и района Малого моря.

Вопросы Сарюны казались с одной стороны совершенно обычными, ей хотелось поучаствовать в конкурсе фотографий, где Стас значился ответственным лицом. С другой же — ничем не объяснимое чувство напряжения где-то под ребрами никак не давало парню покоя. Закончилось все тем, что он набрал в университетской библиотеке целый ворох книг по мифологии и фольклору Бурятии, а на майндмэпе под названием “Дела семейные” появилась фотография девушки, постепенно обраставшая заметками и планом действий.

Стас начал с таблицы, где выписал все “за” и “против” демонического происхождения девушки. И до сегодняшней встречи в первой колонке была лишь отметка о желании затащить его на прогулку. Но утром, после ухода Сарюны, парень неожиданно уловил легкий запах полыни, который когда-то так нервировал его бабушку. Пока логика не взяла верх, он бросился внимательно осматривать порог, с которого неожиданно для себя подобрал перья: несколько мелких и одно весьма крупное. Стас часто слышал выражение “черное, как смоль”, однако сегодня он впервые вживую мог так охарактеризовать предмет.

Блок с вариантами конкретных демонов сильно опустел за последние пару дней. Стас уже успел вычеркнуть оттуда нойона, который нападал исключительно в своих угодьях, убрал и все варианты утопленников – эти ребята далеко от воды не отходят. Выходило, что ему “повезло” напороться на местный вариант кумихо – оборотня лисы, что соблазняет и убивает мужчин в туманных лесах Кореи. Здесь же в истинном облике демон муу шубуун напоминал огромную хищную птицу, гораздо более жестокую и опасную,чем кумихо.

Под таблицей, расположился блок “инвентарь”, там нашли себе место различные антидемонические средства, что Стас умудрился вычитать из книг, и выманить в отвлеченных разговорах с отцом: железный колокольчик, железный прут (около этого предмета стоял знак вопроса), зеркало, можжевельник (палочка с благовониями?). Подумав еще немного, парень добавил туда соль и серебряный ножик.

Ниже расположился главный тезис: “нападать только после обращения”. В голове парня в целом не укладывалось, как он сможет убить живое существо, пусть даже это существо будет хотеть разодрать его на части, пусть даже, если верить мифам, существо и не слишком уж живое. Но в том, что Сарюна – муу шубуун, он должен был быть уверен также, как уверен в том, что сам – человек.

***

Лента неприятно стягивала губы Стаса, а веревки давили на запястья. До последней секунды ему казалось, что разыгранный спектакль – какой-то бред. Он с легкостью отпустил всех остальных организаторов, заверив, что справится с завершением конкурса сам. Аккуратно спровадил участников и даже охранника, пообещав занести ключи от помещений утром. Парень ощущал себя так, будто устраивает самое странное свидание-сюрприз в жизни. Однако услышав знакомый землистый аромат усыпляющих трав, в чае Сарюны он вновь уверился в своей правоте. Еще утром ее напиток пах совершенно по-другому. Отвернувшись от девушки всего на несколько градусов, Стас быстро зажал отверстие термоса пальцами и сделал вид, что пьет. С этого ракурса она должна была видеть лишь поднесенную к лицу бутылку, по крайне мере парень на это надеялся.

Усыпляющим отварам бабушки требовалось около получаса, чтоб подействовать, и Стас надеялся, что здесь принцип будет тот же. Он думал сделать это за спиной девушки или хотя бы в нескольких метрах от нее, так как сильно сомневался в своих способностях отключиться естественно. Однако как-то совершенно внезапно для себя он оказался слишком близко, а затем еще ближе.

Ее губы казались слегка прохладными и отдавали металлом, но Стасу стоило некоторых усилий прекратить поцелуй и, прикрыв глаза, просто свалиться на Сарюну. Он поймал себя на ощущении, что невероятно хотел ошибиться. Быть подозрительным идиотом, со странной семьей. А еще он ожидал, что они вот-вот вдвоем с грохотом упадут на лестницу зала, когда необычно сильные руки девушки удержали его. Она аккуратно усадила его на пол, облокотив о кресло.

Резко запахло полынью. Открывать глаза Стас не смел, он старался казаться как можно более расслабленным. Судя по шагам, Сарюна отошла до своего рюкзака и, вернувшись, весьма проворно залепила ему рот липкой лентой. Затем, почти сев на него сверху, она начала весьма умело связывать его руки. Прохладные пальцы залезли под футболку, пробежались по пояснице и торсу, спустились ниже, и парень ощутил, как девушка вытаскивает телефон. Характерный удар оповестил о том, что средство связи теперь не слишком близко и, возможно, не в самом рабочем состоянии.

Несколько мгновений Сарюна молча и неподвижно стояла рядом. Запах полыни окутывал парня, а тяжелый взгляд будто придавливал к полу. На секунду Стас подумал, что она нападет прямо сейчас и тогда он действительно окажется идиотом. Мертвым идиотом. Но девушка справилась с собой и, вероятно, пошла убирать следы их присутствия в кинотеатре. Стас на ее месте так бы и поступил.

Маленькие мультитулы с ножичками были предусмотрительно распиханы по карманам джинсов. Веревка, в отличие от мерзкой липкой ленты, поддалась неожиданно легко. Парень и не подозревал, что отрывать скотч от лица так сложно и больно. Освободившись, Стас кинулся к рюкзаку и буквально вытряхнул на сиденье все его содержимое. Палочка с благовониями и колокольчик смотрелись сейчас крайне смешно. Вряд ли демон будет ждать, пока запах можжевельника станет достаточно силен и слушать при этом звон колокольчика. Парень схватил пакет с солью и железный прут, посчитав их атакующий потенциал более перспективным, и обернулся, чтобы столкнуться взглядами с Сарюной, только что вошедшей в зал.

Первое, что бросалось в глаза – длинный тонкий металлический клюв, на том месте, где должны были быть рот и нос. Глаза превратились в темные провалы, а то, что парень в первые мгновения счел за странную тень, оказалось огромными крыльями за спиной. Муу шубууш.

Демон, язык уже не поворачивался называть ее Сарюной, зашипел и резко бросился вперед. Слишком быстро. Темные крылья одним взмахом разорвали воздух, а в следующее мгновение правый бок вспыхнул острой болью. Металлический лязг, с которым клюв существа столкнулся с железным прутом, эхом отразился от стен зала. Стас осознал, что инстинктивно выставил вперед не только импровизированный меч, но и пакет с солью, которая теперь была повсюду. Большая ее часть таки попала на муу шубуун, к сожалению, не причинив ей никакого вреда.

Пока демон яростно терла глаза, очищая их от соли, парень попытался сделать несколько шагов назад, но правый бок вновь дал о себе знать. На черном свитере не было видно крови, но он готов был поспорить на оставшийся целым правый бок, что за огромной дырой в ткани скрывается не менее масштабное лишнее отверстие в его теле.

Правая рука больше не слушалась, и Стас успел лишь перехватить прут поудобнее левой, когда демон снова врезался в него всем телом. Они вылетели на лестницу, и, кажется, сознание даже покинуло парня на какое-то мгновение. Открыв глаза, он с ужасом обнаружил лезвие металлического клюва в нескольких сантиметрах от лица.

Внезапно муу шубуун издала пронзительный вопль и отскочила. Давая лучше рассмотреть себя. Ошметки ткани, некогда бывшие худи, свисали с крыльев и шеи, поперек покрытой перьями груди проходил уже запекшийся след от ожога, по форме напоминающий железный прут. Сам же прут каким-то образом оказался расколот пополам. Длинная часть отлетела под сиденья, а короткая, теперь больше напоминающая заточку, осталась в руке.

Стас попытался хотя бы приподняться, но в глазах резко потемнело. Боль пульсировала волнами захватывая каждый сантиметр тела, и сложно было понять, осталось ли на нем место, которое еще ей не сдалось. Парень горько усмехнулся. Похоже, мертвым идиотом ему сегодня все же предстоит стать. Он отметил, что страх смерти прятался лишь где-то на краю сознания, а в центре ярким огнем полыхало сожаление и чувство вины перед родителями. Стас вновь глянул на духа. Она внимательно смотрела на него. Молча, не двигаясь.

– Сарюна.

Стас, наверное, и сам себе бы не ответил, зачем назвал духа по имени. Мгновение и она вновь нависла сверху. Острые когти впились в плечо, вырвав из груди отчаянный крик. Муу шубуун вновь замерла, вглядываясь в его лицо. В глазах плескался нечеловеческий голод, а клюв подрагивал от напряжения. Но все же что-то останавливало ее от немедленного убийства. Собственное дыхание ощущалось для парня слишком громким. Казалось, даже оно может спровоцировать демона на финальный рывок. Чтоб не потерять сознание, Стас сильно сжал кулаки. Железо в левой руке напомнило о себе неудобной ребристой поверхностью. Желание жить сработало быстрее, чем осознание происходящего. Мгновение и существо, нависшее над ним, вновь издает раздирающий ушные перепонки крик, а кусок железного прута торчит из ее бока.

Голод в глазах демона, буквально на пару ударов сердца, уступил место страху. А затем ее тело осыпалось на Стаса черными перьями. Птичий пух, старая пыль и ставший каким-то привычным запах полыни окутали парня, погружая в уютную темноту. На этом пути его не сопровождали ни облегчение, ни радость от победы. Лишь сожаление о чужой смерти.

***

Окно небольшого кабинета в СМЦ немного тряслось и посвистывало, проверяемое на прочность февральским ветром. Стас сидел, натянув рукава свитера почти до самых пальцев. Хоть щели в окнах и заклеивали каждый год, но пронизывающий холод последнего зимнего месяца был слишком настойчив. Так что теплая одежда и чай с кофе становились незаменимыми вещами, на которых работники профкома держались до поздней сибирской весны.

Как-то незаметно для себя Стас перешел на сборные травяные чаи, полностью избавившись от пакетиков. Это сделало его кабинет почти что местом паломничества для половины универа.

Плохая погода приносила за собой еще и боль в едва зажившей ране от когтей демона. По официальной версии, Стаса нашли на улице. По сводкам он прошел как единственный пострадавший от забежавшей в город рыси. Парень совершенно не помнил, как он оказался на улице и как смог позвать на помощь. Отец, проверивший кинотеатр после, не нашел никаких вещей или следов борьбы, лишь колокольчик под сиденьем и обломок железного прута.

Соцсети девушки с января не обновлялись, и до сегодняшнего дня Стас склонялся к мысли, что все же убил муу шубуун. Но сейчас все его внимание было поглощено результатами третьего сезона конкурса Исчезающее лицо города. В комментариях оказалось много обсуждений фотографии с первого места. Она победила и по результатам оценки жюри, и по результатам зрительского голосования. Заслуженно победила. Весь ее концепт пробирал до мурашек. Столп пыли, как слой времени, в которой воспоминаниями о целой эпохе застыл силуэт. Его силуэт.

Автор пожелала остаться анонимной, подписавшись лишь одним емким словом – “охотница”.