Святотатство

Чёрный «Меркурий» остановился у тротуара. Погасли фары, умолк мотор, мягко закрылись двери, и на пустынной улице оказались двое блюстителей. Стены искомого ими дома категории «В» были выкрашены в жёлтый, и в окружающей темноте ночи казались бледными, болезненными, если это слово вообще можно применить, говоря о доме. В окнах одной из квартир на четвёртом этаже не горел свет, а кое-где и стёкла были разбиты, и их осколки валялись внизу на тротуаре, прямо под ногами.

– Туда. – Блюститель Киприан указал на тёмные окна. – Брат Евгений, когда мы поднимемся, будь готов узреть ужасы, способные потрясти человеческий разум до самых глубин. Оставайся хладнокровен. Помни Писание. Я уверен, что всё уже позади, но на всякий случай держи руку на кобуре. Ни в коем случае не снимай маску. Амуниция блюстителя да защитит тебя от всякыя скверны.

Было зябко. Ночь полноправно царствовала. Машин или людей на улице не было вовсе, даже в небе над головой практически не мелькали тени аэромобилей. Пустая улица уходила вдаль, прямая, как стрела, а потом, казалось, круто обрывалась куда-то вниз, и глазу открывался вид на искрящиеся неоном восемь башен грандиозного жилого комплекса «Сады Душ», очень далеко отсюда. Две фигуры в чёрных одеяниях опустили маски на лица и вошли в подъезд. Там было полутемно – на каждой лестничной клетке горело по одной электрической лампочке, не самой яркой, к слову сказать, и все пролёты тонули в сумерках. Стены были исписаны всякой похабщиной, пахло сыростью и кошачьей мочой. Тишину этого омута нарушало периодическое потрескивание лампочек и шаги блюстителей. Да, ещё. Чем выше они поднимались, тем явственнее слышалось…завывание? Свист ветра? Да, точно. Оказавшись на лестничной клетке четвёртого этажа, блюстители остановились. Одна из четырёх железных дверей криво висела на единственной петле, весь пол вокруг был мелко засыпан рваным тряпьём, россыпью осколков чего-то стеклянного и фарфорового, всюду валялась деревянная щепа. В дверной проём свистел ветер. Складывалось впечатление, будто остальные двери жмутся в стены, чтобы быть дальше от своей уродливой соседки по лестничной клетке.

– Может, вызовем Гончую? – В голосе брата Евгения даже сквозь динамик маски слышались тревожные нотки.

– Нет, это лишнее. – Брат Киприан вытащил из кобуры пистолет и медленно двинулся к двери, брат Евгений последовал его примеру. – Тут нечего зачищать и не на кого охотиться. Просто будь осторожен и следуй инструкциям Патриархата при работе в ГТ.

Длинный коридор за полусорванной дверью встретил блюстителей открыто, сразу и целиком. Прямо за порогом лежало тело мужчины, из распоротого живота которого по паркету выпростались внутренности, руки выгнула мучительная агония, а на лице застыла маска ужаса и дикой боли. Обои были местами ободраны, тумбы раскрыты и повалены. По полу тянулся грязный кровавый след, а дальше, у всхода в комнату, лежало ещё одно тело. Девочка. Осторожно ступая между трупов, блюстители прошли в гостиную. Здесь не было того потрясающего разум до самых глубин, непостижимого и неизбывного ужаса, о котором предупреждал брат Киприан. Здесь было всё такое земное, такое человеческое. Всё простое. Просто бойня. Просто бардак. Просто искалеченные трупы числом около десятка. Ну, это пока других не видно.

– Я ощущаю присутствие скверны. – В окулярах маски брата Киприана блеснул свет лампы уличного фонаря, который теперь будто настырно заглядывал в комнату через разбитое окно, словно ещё один случайный перепуганный свидетель произошедшего. – Это именно то, что мы ищем, сомнений быть не может. Страница, возможно, фрагмент одной из «сказок». Нужно всё тут обыскать. Носитель… О нём сказать не могу. Возможно, он ещё здесь.

– Быть может он убил сам себя в бесноватом припадке. – Голос брата Евгения звучит как неуверенное «Бу-бу-бу». Мыском подкованого сапога он перевернул один из трупов на спину. – Тут могильник. Живых я не чувствую.

Блюстители с двух разных сторон обошли гостиную и сошлись у разбитого окна, у противоположной ко входу стены.

– Инфракрасный поиск результатов не дал. – сказал брат Евгений и линзы его маски сверкнули.

– Ультрафиолетовый тоже. Рентген даёт картинку: дальше по коридору две спальни, в обоих трупы. Во второй есть балкон. Потом санузел. Смежный. В ванной лежит тело. В конце коридора кухня, там тоже маленький балкон. – Брат Киприан говорил быстро и кратко. Он прошёл в центр гостиной и опустился на колени. – Живых техника не обнаружила. Ладно… Проверь остальные помещения. Я прочту отчитку для изгнания бесов и прочих порождений тьмы. Внимательно. Будь готов явиться по первому сигналу.

Брат Евгений вернулся в коридор и направился в другой его конец. Он шёл медленно и почти бесшумно, держа в одной руке пистолет. В первой комнате, куда осторожно заглянул блюститель, мебель была перевёрнута, стены забрызганы кровью, пол загрязнён всеми возможными жидкостями человеческого организма. Трое мертвецов лежали в неестественных позах. Пока блюститель проводил качественный обыск по всем правилам, голову его не покидали естественные вопросы. Что тут произошло? Раны на трупах рваные, резаные. Огнестрельное оружие тут не использовалось. Но может ли один человек перерезать столько народу? Устроить такой разгром в немаленькой квартире? И как быстро – судя по показаниям очевидцев и множественным звонкам перепуганных соседей, шум здесь продолжался не дольше 10 минут. Банда маньяков? Какой-то зверь орудовал, ужасный хищник? Брат Киприан ни раз бывал в подобных местах, он безусловно найдёт ответ, однако и сопливому юнцу будет ясно – здесь замешано гнусное влияние тёмных сил. Какой-то нечестивый богопротивный ритуал. Но всего вернее - «Сказки Старого Бэрримора». Листки, обрывки, заметки, где строгой готикой или корявым сбивчивым почерком изложена какая-нибудь краткая небылица. Прочтёшь такую – и себе больше не принадлежишь. На всех, конечно, влияет по-разному, но… Последнее время они всплывают по всему городу. Психбольницы и духовные казематы Антиохийского Патриархата постоянно пополняются «постояльцами», а морги – телами.

Выйдя в коридор, брат Евгений остолбенел. Мурашки побежали у него под плащом. По пустой квартире, где не было ни единого выжившего, полз мелодичный шёпот. Страх, однако же, прошёл через мгновение: ах да, это второй блюститель читает молитвы для поиска следов скверны. Всё в порядке. Брат Киприан – благочестивый паладин и хороший опытный напарник. Во второй спальне композиция мало чем отличалась от увиденного ранее. Только тут были дети. Мальчик и девочка, совсем маленькие. И, вероятно, их старшая сестра, подростку на вид лет шестнадцать. Ну, может, семнадцать. Аккуратно сложив три тельца в угол к окну, смотритель принялся за дело. Бесцеремонно летели с полок книги. Падая на пол, они раскрывались и поднимали в воздухе пыль. Кровати скрежетали по полу, двигались шкафы, шторы были сорваны и брошены в кучу одежды, встряхнутой ранее. По всему выходило, что тут тоже нет ничего искомого.

Снова оказавшись в коридоре, Брат Евгений прислушался – напарник читал. Тогда блюститель пошёл дальше. Дверь в кухню была открыта, свет конечно же не горел, виднелась упавшая набок деревянная табуретка и раскрытые фанерные полки с разбросанным содержимым. Мятые жестяные банки и битое стекло на полу. Собираясь уже идти туда, блюститель толкнул дверь в санузел и… Кафельный пол, испачканный кровью, колотая плитка на стенах, при этом же белоснежная ванная, а в ванной – она. Одиннадцатый класс в новой школе, праздничная линейка, прощание на автобусной остановке, первый поцелуй, тени деревьев в душном парке, дешёвое сладкое пиво, квартира её родителей, пахнущие духами шёлковые волосы, тонкие пальцы, нежная кожа, широко раскрытые глаза, жаркое дыхание, гроза за окном, вскрик, полутьма осенних сумерек, горячая постель, два бледных юных тельца под жарким одеялом…

Блюститель влетел в ванную, на ходу пряча пистолет. Он опустился на колени рядом с девушкой. Она была похожа на статую, на произведение искусства. Бледный свет луны падал на неё сквозь узкое и длинное вертикальное окошко, и освещал её всю, такую невесомую и призрачную. В тонком платье серебристого цвета и могильно бледная. Её лицо было спокойно. На дне ванной было много запекшейся крови, сама она была белой и холодной. Безусловно, смерть от потери крови. Но кто её убил? И что она тут делала? Конечно, он не видел её целую вечность после того случая в Москве, но встретиться спустя столько лет вот так?

Он нагнулся над ней и осторожно взял за шею.

– Ариана… – Безо всякой надежды, тихо позвал он.

Голос его звучал не по живому, глухо из-за забрала маски. Вдруг словно электрический разряд прошёл сквозь её тело. Девушка встрепенулась, открыла глаза и застонала. Её взгляд был диким, полным ужаса и боли. Внезапно она посмотрела на него. Сквозь линзы блюститель видел, как отпрянула она от него, как, напрягая последние силы, в ужасе пыталась подняться выше по скользкому скату ванной. Она тяжело дышала и стонала от боли. Ей страшно. Быть может, она не до конца ещё пришла в себя. Очнуться каким-то чудом после ужасной, сверхъестественной бойни и увидеть нос к носу перед тобой чёрный балахон и личину блюстителя.

Брат Евгений поднял маску вверх, а потом сдвинул на затылок.

– Ариана! Ариана. Это я, блюст… Женя, Женя Телянин. Помнишь? Ариана!

Девушка перестала трепыхаться и уставилась широко раскрытыми глазами в его лицо. Она всё ещё тяжело дышала, но теперь неотрывно смотрела ему в глаза.

– Брат Евгений! – Словно раскат грома раздался где-то в недрах квартиры.

И вдруг – девушка сама взяла его за шею, подалась на встречу так, что губы их чуть не соприкоснулись и…начала быстро-быстро шептать.

– …изнывая от невыносимой душевной муки, прекрасная Левиафания взошла под самый купол Сорнийской башни и села у окна прясть гобелен такой красоты, какой ещё не знал мир.

Брат Евгений чувствовал, что тело его сковал озноб, а в голове разрастается звон и воет ветер. Он не мог ни встать с колен, ни даже просто пошевелиться, а девушка тараторила, почти уже касаясь губами его уха.

– Несчастная принцесса пряла и пела волшебные песни, не отрывая глаз от бескрайнего и бездонного моря чёрного мрамора, раскинувшегося далеко внизу. Как давно по его недвижной глади ушёл за горизонт на своей маленькой лодочке красавец Эсей…

Брат Евгений не слышал этого. Он видел. Он стоял там, на балконе самой высокой, самой неприступной Сорнийской башни, боясь обернуться и увидеть Её, ощущая непередаваемый трепет перед хозяйкой запретных грёз, сумрачной принцессой, прекрасной Левиафанией. Ветер, тёплый, наполненный неземными дурманящими ароматами ерошил его волосы, бил в лицо. По глубокому, бурлящему, словно сшитому из сотен тонн тёмно-синей овечьей шерсти, небу, распускались во весь горизонт невероятными сполохами зелёные и фиолетовые цветы северного сияния. И Ариана была рядом. Она пела чарующую песню, и море чёрного мрамора далеко внизу вторило ей. Невероятные, умопомрачительные звуки поднимались из глубин его, волнующегося, волнами набегающего на скалы у подножия цитадели. Брат Евгений слышал шум позади себя, потом кто-то толкнул его, и он упал. Стало полегче и в голове слегка прояснилось. Уперев руки в липкий от крови пол, приподнялся на четвереньки. Что-то оглушительно грохнуло прямо над ухом, и голова прояснилась окончательно. Сильно болела ссадина на лбу. Батарея перед глазами двоилась и троилась. Вдруг картинка окружающей его действительности закружилась, словно он катался на карусели, в глазах потемнело, а к горлу подступил ком. Осознать что-либо здесь и сейчас было невозможно. Его чувства меркли, а взгляд блуждал. Вот проплыла раскрытая деревянная дверь, вот – совсем близко – маска блюстителя Киприана, край ванны по диагонали, бледная рука с тонкими пальцами, свесившаяся наружу, нежное лицо Арианы, приоткрытый рот с белоснежными зубами, широко распахнутые глаза, входное отверстие диаметром девять миллиметров чуть выше переносицы и тёмный поток, стекающий каплями на губы, волосы, спутанные и слипшиеся сзади, кафельная стена в кусках её черепа и месиве мозгов. Голова брата Евгения упала на грудь и наступила тьма.

2

Слова молитвы звучали привычно и чётко. Быстро, но не сбивчиво. Души людей проходили мимо одна за другой, они освобождались и возносились. Но нечестивого артефакта не было. Да что уж! К чему тут протокольные наименования! Не было ни листа, ни записки, ни аудионосителя. Никаких следов очередного фрагмента «Сказок Старого Бэрримора». А между тем он тут был. Вернее, не мог не быть. Всё указывало на это. Но напарник, перерывая вверх дном комнату за комнатой, судя по всему, ничего не нашёл. Да что уж! Собственная молитва продолжалась уже без малого двадцать минут, и всё без толку. И вдруг он почувствовал. Одного мгновения хватило, чтобы всё осознать. Только что в этой квартире вспыхнул огонь жизни. Секунду назад живых было двое – теперь трое. Брат Киприан закрыл «глаза» и открыл глаза. Повторный рентген. Санузел.

– Брат Евгений!

Подскочив с колен и выхватив пистолет, не обращая внимания на затёкшие ноги, блюститель рванул по коридору, сшибая с пути мебель и перепрыгивая через тела. Ментальное состояние напарника критическое, если верить уведомлениям маски. Дверь с грохотом открывается плечом и вот в крошечной комнатке трое. Ударом ноги брат Киприан валит напарника на пол и приставляет пистолет к голове незнакомой девушке. Мгновение – она что-то быстро говорит, но маска искажает её слова и превращает в исковерканные булькающие звуки. Гремит выстрел, и её тело обмякает. Стену позади неё забрызгало кусками черепа и месивом мозгов. Брат Евгений уже стоит на четвереньках. Падая, он разбил лоб об батарею. Блюститель Киприан берёт его за плечи и усаживает перед собой. Маски на нём нет, лицо напарника бледное, на грудь стекают слюни, а взор его блуждает. Он роняет голову на грудь. Оптика маски блюстителя Киприана фиксирует состояние напарника. Критическое ментальное потрясение. Он без сознания. Физическому здоровью ничего не угрожает. Странный звук отвлекает блюстителя от напарника. Что-то булькает. Лопаются пузыри. Обернувшись, брат Киприан увидел, что крови в ванной, где теперь лежал уже по-настоящему труп девушки, стало намного больше, и она кипит и клокочет, взрываются над ней невесомые красные пузыри.

– Скверна…

Перекинув ноги девушки через край, блюститель запустил руку в ванную, и, пошарив по дну, вытащил лист бумаги, плотной и чистой, без единого пятнышка крови, на которой красивым готическим шрифтом был печатан текст. Не первый раз сталкиваясь с подобным, брат Киприан быстро перевернул листок текстом от себя и отогнул верхний край бумаги. Он прочитал: «Сказки Старого Бэрримора. Глава одиннадцатая. Разлука.»

3

Моя очередная исповедь. Уже и себе не могу ответить, чего я хочу, для чего всё это… Как неоднократно подтверждала комиссия диспетчерской службы, с того момента, как я снял маску блюстителя в тот роковой вечер, и до того момента, как брат Киприан прострелил голову нечестивице, некогда бывшей моей знакомой, прошло всего двадцать семь секунд. При этом примерно одиннадцать секунд длился сам «контакт» мой со скверной. Боже мой! Боже мой! Сколько раз я проклинал себя за глупость, за не позволительное, фатальное, за те роковые секунды, что навсегда разрушили мою жизнь! Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас! Будь проклята моя глупость! Ибо с того самого дня, с той самой ночи, жизнь моя не является жизнью! Я вовсе не могу спать без целебного отвара, который братья-блюстители впрыскивают мне внутривенно каждую ночь. И даже тогда я не сплю, но оттягиваю безрадостное, бесцветное, бесконечное время до следующего пробуждения. Я брежу, я «несуществую», я страдаю и страшно тоскую. При свете солнца я тоже сам не свой. Память меня подводит, руки дрожат, ноги могут подогнуться в любой момент. Я был слишком слаб, я был не достоин плаща и маски блюстителя, и вера моя была не столь сильной, ибо я впустил в свои разум и душу скверну, и теперь никак не могу изжить её. Я бесполезен в жизни, а жизнь пуста для меня. Да и как может быть иначе, когда я тут… а Ариана, моя прекрасная, моя нежная Ариана – там, служит милостивой, благонравной, любимой госпоже, принцессе Левиафании и, стоя на балконе, поёт сказочные, неземные песни. О, и тоскует, как она тоскует! Я слышу её постоянно. Я вижу её, стоит мне только закрыть глаза. Нет, здесь, в этом блёклом подобии жизни, той жизни, мне делать нечего. Теперь я знаю точно. Я найду способ. Найду способ добраться к берегам моря из чёрного мрамора и поплыву. Во что бы то ни стало, я доберусь, доберусь до края моей мечты и предстану перед величественными стенами Сорнийской обители, в самой высокой башне которой горит огонь…горит для меня. Ох, дьявол, скорее же! Скорее!

4

К рассмотрению протокольного отдела Антиохийского Патриархата. По делу о недавнем «инциденте» в Олд-Бэрриморе были предоставлены вещественные доказательства и улики, как-то: весь видео- и аудиоматериал, собранный устройствами записи в масках блюстителей Евгения и Киприана в интересующий нас период за два дня до, непосредственно во время и в полторы недели после «инцидента», следы биоматериала брата Евгения и «нечестивой» девушки, фрагмент «Сказок Старого Бэрримора», обнаруженный блюстителями во время «инцидента». По окончании расследования просим предоставить результаты на главный пост блюстителей Олд-Бэрримора.

(Дополнение) Брат Киприан проходит служение в соответствии со служебным графиком. Брат Евгений на данный момент времени считается без вести пропавшим, после своего неожиданного исчезновения на девятый день после «инцидента». Временно отлучён от сана блюстителя.