Не чёрное чёрное

Элис затаила дыхание, не сводя взгляда с тяжелого металлического шара на цепи. Рабочий в коричневом комбинезоне и кепи с ободранным козырьком поднял руку вверх и начал отсчет.

— Раз!

Раз — банши кричит.

— Два!

Два — кто-то в дверь стучит.

— Три!

Три — это Пак-весельчак?

Шар полетел в каменную изгородь. Удар. Старая кладка захрипела, запротивилась. Ещё удар. Или четыре — черный Шак?

А потом снова и…

Пять — весенняя жердь.

— Мисс Элис!

Голос миссис Ред взрезал воздух над старым садом. Рабочие остановились. Элис подскочила и обернулась. По рукаву пальто тут же ударила плеть ежевичного куста. Тут, на окраине поместья, их было много. Правильно отец про это место говорил — уже не сад, но ещё не лес. По одну сторону их, Тиреллов, земля, по другую западный лес и земли соседей. Но если не знать, то по виду и не скажешь. На самой границе, да ещё и с лесом рядом, ухода за кустами, деревьями и травой почти не было, и они росли, как вздумается.

Гувернантка быстро приближалась. Её длинная темно-синяя юбка колыхалась, рассекая покрытую первым инеем траву, будто новый большой корабль Атлантику. Элис видела такой в порту Саутгемптона, когда они всей семьей провожали тётушку обратно в Америку. Миссис Ред тогда крепко держала Элис за руку, боясь, что она свалится с причала, и лицо у неё было кислое-прекислое, прямо как сейчас. Только теперь, пожалуй, она ко всему прочему и злится немного.

Элис вздохнула тихонько, стараясь скрыть разочарование. Она так хотела поглядеть, как кусок старой стены сломают и на его место приделают новую калитку. Но делать было нечего. Ругаться отец вряд ли будет. Он вообще никогда не ругался, ни на Элис, ни на маму. Даже слугам за всю жизнь слова дурного не сказал. А вот мама конечно расстроится, что Элис опять ведет себя не как положено дочери джентльмена. Пришлось сдаваться на милость миссис Ред.

Шесть — верная смерть.

Позади раздался хриплый лязг и чей-то тихий вскрик. Элис машинально обернулась. В воздухе болтался обрывок старой цепи на балке. Металлического шара на ней уже не было. На поседевшей за ночь траве лежал один из работников с размозжённой сорвавшимся шаром головой. Миссис Ред молча таращилась на него несколько секунд, а потом прикрыла рот рукой и быстро потащила Элис прочь, а она всю дорогу до поместья никак не могла перестать гадать, как же оборвалась такая прочная цепь?

***

За ужином собрались, как обычно, втроем — Элис, мать и отец. Люстру включать не стали. Вместо неё на обеденном столе с аккуратно залатанной скатертью стояло две мутноватые, давно нечищеные латунные керосиновые лампы. Мама всегда велела так делать, если не ждали гостей. Зачем жечь электричество понапрасну? Только деньги на ветер бросать.

Элис поёжилась и поднесла ко рту ложку овощного рагу с редкими кусочками зайчатины. На вкус оно было ничего, просто осточертело донельзя. Она вяло жевала и прислушивалась к разговору родителей. Только какой же это разговор? Так, обмениваются репликами, точно актеры, а ещё вечно держат лицо. Хоть бы разок показали, что на самом деле чувствуют, что им не всё равно друг на друга и на неё.

— Слуги рассказали мне о...происшествии сегодня утром, — спокойно произнесла мама, не глядя на Элис. Однако сразу было ясно, что обращается она именно к ней. — Тебе не следовало там быть, Элис.

Опустив взгляд в тарелку, Элис ковырнула вилкой морковный кругляш. Перед глазами возникло неподвижное тело в рабочем комбинезоне, и есть как-то совсем расхотелось.

— Элис, ты меня слушаешь?

— Да, мама. Извини.

— Ты ведешь себя неподобающе. Пусть у отца и нет титула, однако это не повод бегать по округе, точно дикарка.

Тихий вздох. Совсем незаметный. Мама не обратила на него внимания. Лишь кивнула дворецкому Лейну в знак того, что пора менять блюда. Элис отложила вилку и молча смотрела на скатерть, пока перед ней не поставили пудинг с изюмом и чашку чая с молоком. Желудок тихо заурчал. Пришлось есть, хотя пудинга ей не хотелось вовсе. Каждый день почти одно и то же, а всё потому что денег у них едва хватает. Только вот родители в этом в жизни не признаются. Взгляд зацепился за желтое пятнышко рядом с тарелкой. В теплом свете керосинки его можно и не заметить, поэтому мама велела постелить именно эту скатерть.

Отец отложил газету, которую вопреки традиции, решил в этот раз дочитать за ужином. Из-за того что случилось возле изгороди спокойно позавтракать у него не вышло. Он сделал пару глотков чая и вдруг невозмутимо произнёс:

— Я подписал документы сегодня днём.

На лице матери впервые за вечер появились эмоции. Она слегка нахмурилась, отчего тонкие морщинки между бровями стали заметнее, налились тенями.

— Дорогая, ты сама знаешь, как обстоят дела. Последние месяцы мы едва набираем на…

— Не надо, Джек, — мама едва заметно поджала губы. — Раз иначе положение не спасти, то что же. По крайней мере Портеры не самые плохие соседи. Особенно для тех, кто нажил своё состояние торговлей.

Отец кивнул, а Элис понурилась. Значит, всё-таки продали старый луг перед лесом. Потому отец и велел сделать калитку в изгороди с той стороны. Чтобы сосед, мистер Портер, мог зайти на свои теперь уже земли, когда ему удобно. Хотя, может не так всё и плохо? У них ведь ещё осталась какая-то земля. Да и отец вроде бы поговаривал о том, чтобы купить какие-то новые акции. Может, в этот раз ему повезёт?

— Полагаю, мы наконец сможем нанять помощницу для кухарки, - сказала мама, отправляя в рот кусочек пудинга. — Однако...я всерьез думаю, что пора отказать от места миссис Ред.

— Хм?

Элис перевела с матери на отца удивленный взгляд. Таких новостей она не ожидала.

— Но, мама…

— Я думаю, Роберт, Элис уже достаточно взрослая. Возможно, отправим ее на курсы при пансионе?

Мама спокойно поглядела на отца, не удостоив Элис ни ответом, ни взглядом, будто её в комнате и вовсе не было. В свете ламп лица родителей казались выжелтевшими, точно со старого дагерротипа.

— Если рассчитать гувернантку, это вполне возможно.

Отец отодвинул блюдце с чашечкой и достал сигару. Мама сделала знак дворецкому, который уже давно выполнял еще и обязанности лакея. Тот, поспешно спотыкаясь на больных ногах, подошел и отодвинул стул. Мама поднялась, аккуратно огладила ладонью серую юбку, окинула безразличным взглядом потемневшие портреты на стенах.

— Тогда так и поступим.

Миссис Ред уволили быстро, даже недели не прошло. Сначала Элис грустила. Ей и в самом деле было интересно слушать рассказы гувернантки и учиться. Но потом, когда оказалось, что в пансион её отправят только после празднования нового года, настроение у неё улучшилось. Пока этого не случилось, она может бродить по окрестностям, сколько душе угодно. Родители временно были заняты новыми хлопотами. Закончить все формальности с соседом, поставить новый забор, чтобы обозначить границы, найти помощницу на кухню, заняться ремонтом крыши, пока снега не навалило. Старенькая кухарка Эдна уже не справлялась, да и вообще слуг в доме осталось кроме неё почти не осталось. Так, дворецкий, пара горничных, которые даже не ночевали в поместье, садовник да мальчишки, которые делали самую черную работу.

Элис брела по заиндевевшей траве и нарочно глубоко вдыхала холодный осенний воздух, а потом медленно, с каким-то азартом, выдыхала, представляя, будто это сигарный дым. По утрам теперь всегда было зябко. Зато как хорошо гулять, пока родители спят. Эдна лишь качала седой кудрявой головой в чепце и совала ей с собой сандвич и тяжеленный термос с горячим чаем. Элис складывала все это в заплечную сумку и отправлялась на свои прогулки. Возвращаться она старалась всегда до того как проснется мама. Она бы не поняла, а отец...ему, пожалуй, и вовсе было всё равно. Лишь бы слухи дурные по округе не поползли.

Аккуратно отворив заднюю дверь, Элис вошла в дом и пошла через кухню. Из ближайшей двери неожиданно вывернула незнакомая женщина на вид лет тридцати. Она ойкнула и проворно отступила в сторону, будто ей было привычно избегать людей, а потом склонила голову в приветствии и мило улыбнулась.

— Вы должно быть мисс Элис?

Между передних зубов у незнакомки была маленькая, едва заметная щербинка.

— Я новая помощница кухарки. Меня Мэри зовут, — кивнув головой, сказала она, все еще держась чуть в стороне, а потом спохватилась. — Ой, простите… Наверное, не стоило мне. Я просто хотела предупредить. Боялась, вдруг решите, что воровка какая забралась и закричите.

— Все в порядке, — Элис отчего-то смутилась и отвела взгляд. Собственное отражение, нелепо вытянувшееся вдоль начищенной медной стенки чайника на полке выцветшего до блеклой голубизны деревянного буфета, вдруг заулыбалось. — Со мной можно не бояться, а вот моей матери лучше остерегайтесь. Она жуть какая манерная.

Еще раз вежливо кивнув, новая служанка удалилась в сторону кладовой. Элис отправилась к себе. Проходя мимо кухонных дверей, она с удивлением обнаружила там еще одну новенькую. Эта была гораздо старше Мэри. Эдна что-то объясняла ей, а та внимательно слушала, слегка насупив тонкие черные брови. Когда кухарка тоже назвала женщину Мэри, Элис тихонько прыснула в кулак. Забавно. Как бы не запутаться теперь старой Эдне.

За обедом Элис была в хорошем настроении. Она увлеченно ела ростбиф со сливовым пудингом, наблюдая, как переливаются на солнце начищенные столовые приборы.

— Я сегодня видела новую прислугу, и… — начала Элис. Подняв голову она уперлась взглядом в равнодушные глаза матери.

— Мы все видели, Элис. Ты что опять ходила через кухню?

Брови матери осуждающе приподнялись. Отец же бросил на Элис короткий ничего не выражающий взгляд и произнес:

— Тебе скоро на курсы. Съездите к модистке. Пусть пошьет тебе новые платья. Теперь мы можем себе… — отец замолчал, недовольно поджав губы.

Можно подумать, никто не знает, что деньги у них почти закончились. Если бы не продажа того участка, они бы через месяц-другой остались с одной кухаркой и дырявой крышей, да и то потому что старухе Эдне попросту некуда идти. Однако вслух Элис этого конечно же этого не сказала. Она лишь посмотрела на опустевшую тарелку с блеклой цветочной каемкой по краю и кривыми следами разводов от соуса, и тихо произнесла:

— Спасибо.

— Тогда завтра же и поедем в Милтон, — спокойно заметила мама. — У тебя как раз день рождения скоро. Новые платья — прекрасный подарок для юной благородной девицы. Пригласим гостей, как планировали. Тридцать первое уже через две недели.

Сказав это, мама отвернулась, тотчас позабыв про Элис, и обратилась к отцу:

— Что там с поездкой на воды? Ты уже решил, когда отправляемся?

Элис тихонько выскользнула из-за стола и вышла из гостиной. Её никто не хватился. В холле новая служанка, та Мэри, что была помоложе, улыбнулась своей щербатой улыбкой и погладила симпатичную глиняную тыковку на столике. На стенах она развесила гирлянды из кленовых листьев.

— Красиво, — Элис тоже невольно заулыбалась. — Вы сами придумали?

— Что вы, мисс, — Все вместе сделали, пока вы обедали. Я только клен нашла. Видите, какие листочки? Такой цвет яркий, будто нарочно выкрасили.

— Это где же такой?

— Хотите, завтра утром вас проведу, мисс?

— Хочу, — загорелась любопытством Элис. — А вас на кухне не хватятся?

— Так мы быстро обернёмся. Тут недалеко, - Мэри добродушно усмехнулась. — Пора мне к делам возвращаться, мисс.

— Конечно. Идите. Я постараюсь завтра спуститься пораньше.

Мэри шмыгнула за поворот, ведущий в сторону кухонной лестницы, а Элис отправилась наверх, в свою комнату, напевая вполголоса песенку-считалку и перепрыгивая через ступеньки:

Раз — банши кричит.

Два — кто-то в дверь стучит.

Три — это Пак-весельчак?

Или четыре — черный Шак?

Пять…

***

Наутро Элис встала очень рано. За окном ещё густела ночная тьма. До рассвета оставалась пара часов, не меньше. Оделась как всегда просто, чтобы никого не пришлось звать помогать, а потом бесшумно спустилась по лестнице, пробралась по тёмному коридору и спустилась на кухню. В плите уже горел огонь, и младшая Мэри стояла у неё, утирая лоб. Видно только закинула дров. Другая, старшая Мэри, чистила картошку, сидя за выскобленным, чуть кособоким столом. Больше пока из слуг никого не было. В такую рань даже старая Эдна не вставала.

— Мисс? — удивилась старшая Мэри и привстала, вытирая руки о сероватый передник. — Раненько вы сегодня. Сделать вам сандвич?

Младшая служанка лишь мягко улыбнулась и покачала головой. Дескать, ни к чему сейчас, обещала же, что быстро вернёмся.

— Нет, спасибо, Мэри. Я пойду пройдусь немного, — слова прозвучали торопливо и будто бы немного виновато. Не стоит конечно говорить, что другая Мэри с ней пойдет. Вдруг её за это потом отчитают?

— Вы бы далеко-то не уходили, мисс, — обеспокоенно отозвалась служанка. — Темень вон ещё какая.

— Не стану, — пообещала Элис и приветливо улыбнулась. Служанка явно переживала за неё, и отчего-то от этой мысли на душе у Элис потеплело.

Элис натянула капор пониже, надела перчатки и, бросив на молодую Мэри быстрый взгляд, вышла из дома. Она немного отошла, чтобы старшая Мэри не увидела её в окошко, и встала за толстым вязом. Холод тут же начал забираться под одежду, и Элис подумалось, что, пожалуй, надо было надеть свитер потеплее. Да и юбку можно уже достать из плотной шерсти. Она нетерпеливо выглянула из-за ствола и едва не подпрыгнула на месте, увидев совсем рядом лицо Мэри. Когда успела подойти? Вроде бы и дверь не хлопала даже.

— Простите, мисс, — сказала она с ласковой виноватой улыбкой. — Не хотела пугать. Пришлось тишком выбираться.

— Ничего. Так где тот красивый клён, о котором ты говорила?

Они дошли и впрямь быстро. Клен был молодым и невысоким. Он затерялся в небольшой рощице, и Элис удивилась, как это она не замечала его раньше. Подкрутив фонарь, она приблизила его к ветвям, на которых трепетали на холодном осеннем ветерке редкие алые листочки.

— Почти весь уже осыпался, — с разочарованием произнесла Элис. — К тридцать первому совсем облысеет. — зачем-то добавила она.

Мэри положила на ствол руку в перчатке. Делала она это осторожно, будто опасалась, что одним касанием как-то навредит дереву. Пальцы её мягко огладили светлую кору.

— Ко дню всех святых?

— Ну, не только, — Элис замялась. — У меня день рождения в этот день.

Брови служанки слегка приподнялись, а потом она рассмеялась, прикрыв рот рукой.

— Как это вы умудрились в такой день уродиться, мисс? — сказала она и повернулась к дереву, будто бы о чем-то раздумывая. — Говорят, в прошлом, тёмное время было. Это теперь только и делают, что ловят яблоки в бочке да поминальные пирожки пекут на раздачу. Раньше всё иначе было.

— Так уж вышло, — вздохнула Элис, выпуская в темноту облачко пара.

— А знаете, мисс, я что подумала? — Мэри обернулась к ней, одарив тёплым взглядом. — Хотите испеку вам особенный пудинг на праздник? Мне ещё бабка книжку оставила. Там полно интересного. Она травница была. Всегда говорила, если даже в самое простое блюдо нужные травы добавить, то вкус только лучше станет.

— Хочу! — выпалила Элис, и глаза её засияли. — А может вы и меня научите, Мэри?

— Если вам охота будет, мисс, — сразу согласилась та. — Только теперь уж давайте вернёмся. Как бы не простудиться вам.

Элис кивнула и не смогла сдержать улыбки.

***

Всю следующую неделю Элис пропадала в крошечном старом коттедже. Его ещё называли вдовьим домом. Раньше там жили овдовевшие жены её предков, старые девы или обнищавшие родственники, но сколько она себя помнила, домик всегда пустовал. Утащить ключи ничего не стоило. Лейн, их старенький дворецкий, проверял их от силы раз в год, когда в коттедже устраивали уборку. Элис открыла свою скромную копилку и на эти деньги купила в деревне продукты. Она тайком относила их в пустой дом, а Мэри, несмотря на ежедневные хлопоты, всякий раз находила время, чтобы подсказать ей и посоветовать, как правильно выбирать свежие яйца или масло.

— Сама бы сходила в лавку, но дел в доме по горло. Уж извините, мисс, — виновато говорила она.

— Ничего, так даже интереснее, — смеялась в ответ Элис. — Не волнуйся, я уж не буду показывать в поместье, что у нас с тобой общий секрет, иначе тебя отругают.

— Тогда уж вам лучше от кухни пока подальше держаться, мисс, — посоветовала Мэри. Рука её машинально приподнялась и потянулась вперёд, словно служанка хотела погладить Элис по волосам. Пальцы дрогнули, и она тут же смущенно спрятала их под передник, а у Элис отчего-то стало тоскливо на сердце. — Простите, мисс.

За неделю до дня рождения было воскресенье. В этот день родители вставали поздно, а прислуга к ранним прогулкам Элис давно привыкла. Она прошмыгнула через черный ход на задний двор и поспешила к коттеджу. Мэри уже ждала ее там. В небольшой старой плите жарко трещал огонь. Дрова тут еще накануне сложила сама Элис. Ей хотелось все-все сделать в этот раз самой. Служанка не перечила, только подсказывала.

— Хорошо бы нам до рассвета закончить, мисс. Не то дым из трубы заметят. Тогда и вам достанется, и меня рассчитают, — беспокойно сказала служанка.

— Хорошо бы. Успеем?

— Успеем. Янтарный пудинг сготовить нетрудно, мисс. Огонь я нарочно пораньше зажгла, а то как бы вы не замёрзли тут совсем.

Кое-как разыскав на незнакомой кухне нужные приборы и посуду, Элис взялась за дело. Мэри, как и обещала, ничего не трогала. Лишь стояла у плиты, наблюдала и подсказывала. Открыв блокнот, где был записан рецепт, Элис еще раз перечитала список:

— Смалец, апельсиновый мармелад, хлебные крошки, яйца, сахар. Украсить готовый пудинг засахаренными цветами и глазурью.

— Вы справитесь, мисс, — Мэри ободряюще улыбнулась. — Помойте хорошенько руки и можно начинать.

Дело пошло на удивление быстро. Элис слушала наставления, кивала, старательно делала всё, что ей подсказывала служанка. Со смехом вынимала осколки яичной скорлупы из чашки, вдохновенно перемешивала будущий пудинг деревянной лопаткой и чувствовала себя совершенно счастливой. До того счастливой, что ей даже стало тревожно. Так непривычно было это новое чувство.

Три часа спустя Элис вынула из медной кастрюли форму с пудингом, развязала обматывавший её отрез белой ткани, а потом накрыла тарелкой и осторожно перевернула. Форма снялась на удивление легко. Правда, Элис едва не выронила её из рук от радости, но успела подхватить.

— Гляди, Мэри! У меня получилось!

— Вы такая умница, мисс.

Глаза служанки сияли от гордости.

— Мэри, спасибо тебе большое, — Элис глядела на пудинг и улыбалась. — Тебя наверное в доме скоро хватятся. Ты иди, а я тут сама приберу.

— Мисс Элис, вы пудинг накройте и поставьте на холод. Помните, я показывала? А в день рождения приходите сюда рано утром. Научу вас, как сделать апельсиновый курд. Вот увидите, у вас получится. В самый раз к пудингу будет. Ещё бы, правда, вербейника немного собрать, чтоб сверху украсить. Просто загляденье будет, мисс.

Элис кивнула, и служанка, напоследок одарив ее теплым взглядом, вышла из кухни и отправилась в поместье.

Вербейник уже отцветал. Найти красивые соцветия у Элис не вышло. Да и не везде он рос. Когда же она поделилась своей бедой с Мэри, та лишь рукой махнула.

— Полноте, мисс. Садовник говорил, что на опушке западного леса его много было. Если не скосили или не истоптали, пока изгороди чинили да ставили, поди остался ещё.

— У леса, что на границе с Портерами? — удивилась Элис. — Но там же теперь...чужая земля.

— Так-то оно да, мисс, — добродушно отозвалась служанка. — Только нам ведь и надо всего два-три цветочка. Мы ведь не грабить кого идем.

— Не знаю…

— Ну, хотите ночью сходим, если поутру людей встретить страшно? — спросила Мэри и обернулась в сторону кухонной двери. Кухарка пока не замечала ее отсутствия. — Фонарь возьмём. Обернемся скоренько. Зато пудинг ваш праздничный будет чудо какой красивый. На курд-то апельсиновый ох как хорошо желтые цветочки лягут. Да и говорят, в травах в такие дни как нынче собранных, особая сила. Могут и желания исполнять, и болезни лечить. Кто болтает, мол, и из мёртвого в живое превращать они силы дают. Оно конечно сказки всё, — Мэри одарила ее ласковой улыбкой, заметив опасливый взгляд Элис. — Не бойтесь. Я же с вами отправлюсь.

***

Всю неделю Элис думала, а потом решилась. Уже за полночь она вышла из своей комнаты, прокралась мимо родительских спален, прижимая к груди тёплые ботинки с толстой подошвой. Остановилась на мгновение, прислушалась. Нет, всё тихо. Родители точно спят. За ужином они вновь обсуждали дела, а Элис не мешала. Привыкла. Всё одно ее мнения никогда не спрашивали. Разве что для приличия при гостях, а гости у них последние годы бывали редко. Деньги… Элис нахмурилась, потерялась на миг в своих мыслях и наткнулась в темноте на лестничный столбик.

— Дрянь! — выругалась она тихо, потерла ушибленное бедро и начала осторожно спускаться на первый этаж.

Раньше родители всегда думали о деньгах, обсуждали, что с этим делать, как не ударить в грязь лицом. Все же джентри, а не какие-то безродные фермеры. Теперь же, когда деньги наконец появились, собрались отправить Элис в пансион. Впрочем, может оно и лучше будет, в пансионе? Может быть, хоть там у Элис появятся наконец подруги. Кто-то, с кем можно говорить, пусть и о всякой ерунде, как, например, с Мэри. Хотя, это совсем не то. Мэри ведь взрослая. Она присела на нижнюю ступеньку и принялась натягивать обувь. Шнуровать в темноте было не с руки, но ничего. Мэри обещала взять с собой фонарь. Если что, так шнурки и перевязать потом можно, по дороге.

Элис поднялась и направилась в сторону лесенки, ведущей на кухню. Из их небольшого поместья, пожалуй, только со слугами и будет жаль расставаться. Кухарка, дворецкий, садовник, горничные, а вот теперь и обе Мэри, хоть и новенькие в доме, все они были к ней добры.

— Мисс Элис?

Из темного угла возле кладовой выступила фигура. Сердце на миг ухнуло и пропустило удар, хоть Элис сразу её узнала.

— Мэри, а где же фонарь?

— Тут, — служанка указала на каморку у задней двери. — Не осмелилась без вас брать. — смущенно добавила она.

Эти ее слова заставили Элис улыбнуться. Она достала тёмный фонарь, зажгла фитиль и, опустив пока шторку, направилась к дверям.

— Вы идите, мисс, а я догоню. Погляжу, чтоб никто за нами не проследил.

Элис кивнула и вышла в ночь. Холодный осенний воздух сразу выбил из неё всю сонливость. Дойдя до большого дуба неподалеку, она обернулась и выглянула из-за ствола. Мэри спешно шла по измятой пожухлой траве, прямо по проложенному ей следу.

Сначала шли молча. Ночью всё вокруг казалось незнакомым, будило в груди тревогу. Конечно Элис много раз бродила по округе утром или вечером, но сейчас все было будто бы иначе. Ночная тьма казалась другой, не такой, как утренняя или вечерняя. Не страшной, нет, но какой-то...пустой что ли? Будто все люди в мире разом исчезли. И гулкой. Казалось, других звуков и не осталось вовсе. Только их с Мэри голоса, да еще шорох шагов и одежды.

— А вы у нас не из пугливых, мисс, — заметила Мэри, переходя вместе с Элис небольшую рощицу.

— Так чего мне тут бояться? — пожала плечами Элис, перекладывая фонарь в другую руку. — Это ведь наша земля.

— Другие бы побоялись, — уверенно заявила служанка, отодвигая в сторону ветвь орешника. — Дети часто сказок наслушаются, а потом за всяким кустом им что-то да мерещится. То привидение, то фэйри. Такие бы ночью накануне Хэллоуина носу из дому не высунули.

Едва удержавшись от того чтобы не фыркнуть, всё же это невежливо и некрасиво, Элис ответила:

— Да я ведь уже не маленькая. Мне тринадцать завтра исполнится. То есть уже сегодня. Старая Эдна говорила, что я на рассвете родилась, стало быть, пока мне еще двенадцать.

— Простите, мисс, — широко улыбнулась Мэри, и пламя мягко засияло в её тёмных глазах. — Не думала вас обидеть. Я же так, не со зла. Вы очень смелая. Я ж про то, что сказкам многие верят, а на деле-то...не всегда всё так, как там пишут.

— Ты это о чем, Мэри? — удивилась Элис, переступая сломанную ветку, упавшую аккурат посреди тропинки.

— Может, и колдуны с ведьмами не все людям вред чинят, а призраки...не все желают зла. Может, они просто тоскуют по своей былой жизни, — служанка вдруг перевела тему. — О, глядите-ка, дошли. Быстро мы с вами управились.

Мэри махнула рукой в сторону чернеющего впереди леса. Они подошли поближе, и Элис увидела перед собой новую каменную изгородь, которая теперь стояла на границе проданных соседу земель. Было как-то неловко вот так лезть в ночи на чужую территорию, но очень уж хотелось Элис украсить свой праздничный пудинг золотистыми цветами вербейника. Хоть бы ещё шли не зря, а то вдруг он и здесь уже весь отцвёл?

Они отворили калитку и быстро дошли до опушки, смотря под ноги, чтоб не зацепиться за корни. Западный лес встретил их тишиной. Темнота тут была такой густой, что даже при свете фонаря деревья впереди виделись сплошной чернотой. На мгновение Элис стало жутко. Впервые за эту ночь. Что вообще она делает? Отправилась среди ночи перед Днем Всех Святых на чужую землю за какими-то цветами? Да и куда? В лес, про который у местных столько легенд ходит, что и не перечесть. Одна другой жутче. Ещё и тот рабочий… Элис поежилась. Совсем ведь недавно здесь умер. Цепь такая толстая была. Как же...

— Не бойтесь, мисс, — тихо произнесла Мэри. Руки Элис мимолетно коснулись холодные пальцы. — Пока я с вами, всё в порядке будет.

И Элис поверила, улыбнулась в ответ. Хоть кто-то не считает её за несмышленое дитя и не пеняет ей на манеры, не глядит с безразличием или раздражением, будто она, Элис, только и делает и говорит одни сплошные глупости.

Цветы нашлись в небольшом овражке. Заботливо прикрытые от холода подвядшим кустом колючеплодника. Как они вообще сумели прорасти сквозь такой переплёт стеблей? Впрочем, это уже было неважно. Они добыли вербейник. Как раз хватит для украшения. Права была Мэри. До чего здорово желтые цветы будут смотреться на ярком апельсиновом креме. Может и мама с папой удивятся и похвалят её, наконец, за старания? Конечно, дочери джентльмена не пристало готовить, но ведь Элис и не собирается с утра до ночи кухарить. Ей всего-то хочется сделать что-то самой. Не заниматься каким-нибудь скучным вышиванием или акварелями, а попробовать что-то новое. Вот она и попробовала.

Апельсиновый курд пришлось варить сразу, как вернулись. Мэри сказала, ему еще надо постоять на холоде хотя бы несколько часов. Спорить Элис не стала. Ей наоборот было даже интересно вновь пробираться тайком в нежилой коттедж и варить крем, слушая советы Мэри. Обратно в поместье они вернулись только в пять утра. Отчаянно зевая, Элис пробормотала служанке слова благодарности и поднялась в свою комнату.

***

Будить рано её сегодня не стали. Видимо, в честь дня рождения. Мама заглянула только в десять. Она сама растормошила Элис, которая, по правде говоря, сегодня прекрасно могла бы проспать и до обеда.

— Вставай, Элис. Опять допоздна читала? — нахмурилась мама и положила на её кровать большую плоскую коробку. — Доставили твоё новое платье. Наденешь сегодня к ужину. С днём рождения.

Мама рассеянно поцеловала её в щеку, едва коснувшись кожи губами, и вышла. Отца Элис не видела до самого вечера. Зато на кухне ее встретили улыбками. Даже старшая Мэри изобразила на лице дружелюбное выражение. Кухарка, старушка Эдна, едва не прослезилась, сжимая руку Элис, дворецкий чопорно кивнул, а молодая Мэри лишь приветливо улыбалась, стоя поодаль, у плиты. Как видно, боялась отойти, чтобы не упустить момент, когда кастрюля закипит и надо будет снимать её с огня.

***

После обеда неожиданно поднялся сильный ветер. Он принялся трепать деревья, обрывая с них последние листья, а потом и вовсе наползли вязкие серые тучи. Элис стояла у окошка гостиной и тоскливо глядела на неприветливый пейзаж. Не радовало даже новое, выбранное для неё мамой, платье, лавандовое, с белым кружевом. Только она подумала, что хуже быть уже не может, как с неба редкой белой крошкой посыпался снег.

На ужин, как и ожидалось, в такую погоду никто не явился. Кто успел до самой метели, отправил слугу с запиской, а кто нет, то как видно решил, что хозяева и так догадаются. Элис тихонько сидела на своем месте, молча поедая жаркое, слушая, как за окном воет с каким-то унылым присвистом ветер. Родители почти все время молчали. Мама сидела, поджав губы и ела мало. Отец иногда заговаривал с ней о чем-то отвлеченном. И никто, ни один из них даже не посочувствовал Элис. Это ведь её день рождения, её праздник, а гости не сумели приехать. Родители же сидят как ни в чем не бывало. Ей хотелось уже было сбегать и попросить старую Эдну не подавать наверх её пудинг, но потом в Элис вдруг взыграло упрямство. Зря она что ли так старалась? И пудинг всё-таки принесли.

— Мама, папа.

Элис поднялась. Родители повернули головы в ее стороны. Мама приподняла в удивлении бровь.

— Это… Я сама приготовила. Хотела, чтобы вы попробовали.

Кивнув в сторону блюда, Элис начала аккуратно резать пудинг на куски, стараясь не повредить засахаренные золотистые цветки, увязшие в оранжевом креме.

— Элис, ты ведь дочь джентльмена. Ты не должна даже близко подходить к плите, — нахмурилась мама, однако все же взяла ложечку и осторожно отправила в рот маленький кусочек с таким выражением, будто делала Элис большое одолжение.

Отец лишь хмыкнул что-то неразборчивое и тоже попробовал свой кусок пудинга. В гостиной стало совсем тихо. Родители молча жевали, а Элис ждала, что же ещё они скажут. Правда, после маминых слов, ни на что хорошее она уже не надеялась. Она присела обратно на своё место и с тихим вздохом придвинула к себе тарелку. Пальцы потянулись к ложке, а потом Элис услышала громкий стук и звон покачнувшейся посуды. Она мгновенно повернулась, и рот её приоткрылся.

Мама и отец лежали, уткнувшись лбами в тарелки из их семейного сервиза. Того самого, с фиалками, который доставали лишь по особым случаям.

Затрепетали вдруг огоньки в керосинках. Ветер взвыл особенно громко, и лампы на миг погасли, оставив лишь слабый свет от прикрытого экраном горящего камина. Где-то рядом хлопнули двери. Когда огонь снова осветил гостиную, Элис увидела, что мама вновь сидит как ни в чем не бывало. Элис приоткрыла от удивления рот, и тут мама вдруг тепло улыбнулась.

— Тише, всё хорошо, милая, — проговорила она ласковым тоном и взяла её за руку. Прохладные пальцы нежно сжали ладошку Элис. — Пока я рядом, всё в порядке.

В этих словах Элис почудилось что-то знакомое, и ей стало как-то не по себе. Элис медленно повернула к ней голову и осторожно спросила:

— Ты теперь всегда будешь такой...мама?

— Всегда, милая.

Она нежно коснулась щеки Элис.

— А...пансион?

— Если не хочешь, то не поедешь.

Легко кивнув, она обняла Элис. Рука её ласково скользнула по ткани нового платья.

— Ты ведь никому не расскажешь, милая?

— Нет, мамочка.

— Вот и хорошо. С днём рождения тебя, милая. Тебе уже тринадцать. Совсем взрослая.

Она потрепала Элис по волосам, а потом сжала её руку. Ладонь окатило теплом и под сжатыми пальцами появилось что-то маленькое и хрупкое.

— Иди к себе, милая. Я здесь со всем разберусь.

Элис послушно кивнула и медленно вышла из гостиной, бросив на тело отца растерянный взгляд. В сердце проснулась смутная тревога, но Элис не позволила ей разрастись, загнала подальше, чтоб не думать. Уже закрыв дверь своей комнаты, она услышала внизу встревоженные голоса. Кажется, звали лекаря. Только Элис знала, что было поздно. Усевшись на кровать, она уставилась на огонь в камине, раскрыла, наконец, ладонь и несмело, будто исподволь, улыбнулась. На ней лежал смятый цветок жёлтого вербейника.