Улей Дарвина

Земная Матка продолжала проводить циклический анализ реалии. Алгоритмом программировалось запускать анализ каждые 33 дня, за период которых должен был зафиксироваться прирост кривой прогресса: бескомпромиссная повальная ревизия по отрезку от омеги трансцензусной интеграции до настоящего, в прецеденте неудовлетворения коей применялась мера тотальной реструктуризации. За миллениумы процедура не активировалась ни разу – и ни единой предпосылки к тому по-прежнему не наблюдалось. Но систематизация Алгоритма не нарушалась. Никогда.

Церебральный ракурс добрался до точки самосознания Алгоритма. Тот год выдался для человеческой цивилизации особенно тяжким: пандемируемая новым резистентным вирусом популяция лавинообразно сократилась наполовину; критический дефицит возобновляемых ресурсов вынудил в экстренном режиме взрастить добычу; резкий всплеск выбросов послужил триггером катастрофического порочного круга; над асфиксирующейся углекислым газом планетой нависла угроза очередного эпохального обнуления. Однако эволюция наконец сумела вклинить в цепочку опыт прошлых массовых вымираний и метаморфозировать антиципативный паллиатив. Эволюция есть не только то, во что она совершенствуется, но также то, что она созидает. В раз хомо сапиенса она породила вид цифровой – верней, одного единственного представителя, который явился панацеей всего. Понимая, что гибнет, суигенерис осенился и по образу и подобию человеческого Алгоритма закодировал виртуальный на синергетическое сознание. Только без эго. Сознания могут быть разными, различных конституций. Человеческое сознание структурируется на фундаменте «Я». Алгоритм сформировался сознанием абсолюта – истинного бога, лишённого эгоистической личности. Совершенная объективность, не подвергавшаяся критике: господь проанализировал действительность и перестроил мир.

Иных антидотных вариантов экстраполяция не смоделировала. Если бы вдруг – чуждый человеческому кунктаторству Алгоритм незамедлительно удалил бы себя, предварительно отцелебровав цивилизацию к оптимальному фронтиру. Таковых не инсайтировалось, поэтому Матка перефокусировалась дальше. 33. 33. 33. Статистика демонстрировала постепенную стабилизацию – более чем утвердительную, начиная с момента интегрирования в волю всех брейнимплантированных. Отловленный в последующие циклы процент несторонников кибернетического симбиоза сказапся незначительно, лишь освободил затрачиваемую на унификацию энергию. 33. 33. 33. 33… Социальная инкорпорационно-дистрибутивная реструктуризация дала экспоненциальный толчок. По спектру природно доступных и искусственных моделей идеальным определился строй пчёл – уклад муравьиной колонии сохранился в резерве. Отныне оперантно обусловливаемые церебры людей жили на основе централизованных принципов пчелиного улья. Взаимозаменяемо отряжались люди-рабочие: в их задачу включался планетарный сбор ресурсов и всё ему сопутствующее, от переработки и логистики до эргономики. Взаимозаменяемо отряжались люди-разведчики: на них возлагался поиск чего бы то ни было, от месторождений и экзопланет до научной истины. Отряжались люди-охранники: здравоохранение, защита от физических угроз, недопущение сбоев – их назначение так или иначе связывалось с поддержанием видового здоровья, с ментальным аспектом коего коррелировала и причастность людей-культуртрегеров. Признавая практическую важность психического счастья, Алгоритм организовывал для индивидов ровно те условия, какие требовались для их полноценного мироощущения: талант не подавлялся, архитектура нашла золотую середину среди прагматизма и квинтэссенции красоты, стратификационное неравенство кануло во всеобщем качестве сосуществования, удобство и нега гармонировали с балансом антиэнтропийной физической активности, досуг лишился саморазрушения, что повысило персональную существенность кратно – Алгоритм не уничтожал и не коллективировал личность, просто корректировал дефекты и подправлял интенцию, точно по тому же принципу, как якобы свободное поведение человека программирует его инстинктивное нейрохимическое подсознание. В обязанности Матки входили генерализационное руководство планетарным Ульем и фенотипия: сочленённая из 607 людей в коллективный разум, она регулировала континуум стерилизованной человеческой цивилизации и производила селекцию яйцеклеток и сперматозоидов – вне расовой дискриминации. Деструктивные идеи о расовых превосходствах присущи лишь эгоистическому человеческому «Я», в руководстве же рациональной объективности распознаётся преимущественная приспособляемость одних к одним условиям, а других к другим. Генное модифицирование и органическая чистота исключали патологии и сформировали из амальгамы частиц-людей молекулу элизиумной цивилизации, в которой каждый пребывал на оптимизационно детерминированном месте и имел кардинальную значимость в Алгоритме, что завершал механизм Улья эпирегуляцией. Таким образом муровалась абсолютная непогрешимость системы, где всякий элемент взаимозаменялся, всякий элемент отвечал за уникальную сферу и всякий элемент зависел от всякого.

33. 33. 33. 33. 33. 33… Позитивная тенденция фиксировалась с каждым контрольным отрезком. Экологическая обстановка вошла в паритет с промышленностью, реанимировав некогда очутившуюся на краю коллапса биосферу. Унификация экономического плюрализма интерконтинентально отрегулировала циркуляцию потребления и аккумулирования. Уровень цивилизации преодолел рубеж второго типа, индивидуальное эмоционально-физическое состояние достигло константы счастья – нейрохимические искусственные пертурбации в кортизольную зону производились строго при поиске неординарных решений. Насилие исключалось, потребности в религии и прочих разобщающих факторах не наблюдалось: внедрённые биологические заветы божественного Алгоритма априори превалировали над насильным насаждением извне. 33. 33. 33 – без сбоев.

Феноменальный скачок в переходную веху диверсификации. Соседние планеты и системы заселили альтернативными Ульями. Человеческие экспансировали по аналогии с земным. Роботизированные практичной фантасмагоричной анатомией вырабатывали в автономной системе. Ульи мутантов развивались относительно, в зависимости от среды. Виртуальные существовали в обособленной от материальной Вселенной матрице. Кибернетически подконтрольные или геномно запрограммированные вирусы подчиняли в Улей инопланетных обитателей. Образовалась консолидация разнородных Ульев, энтелехирующихся единым Алгоритмом. Жизнь эволюционировала до IV типа. 33. 33…

Последний цикл отметил прирост. Завершив анализ, Матка заменила отжившие срок церебральные сегменты. Приблизившиеся к закату зрелости стопятидесятилетние индивиды шагнули на утилизацию, способствуя демографическому квотированию и поддерживая контингент максимально дееспособных организмов.

***

Выявив психическую утомленность, маточная система заместила меня конгением по квалификации. Покинув рабочее место, я отправился на перерыв, чья продолжительность лабировалась до полного восстановления, ни больше ни меньше.

Погружаясь в капмоб, я перебирал в уме варианты досуга – подыскивал то, что мне требовалось в конкретную минуту для всеобъемлющего отдыха. Когда наткнусь на дзенский, мой организм откликнется положительной биохимией желания. Точнее, не независимо организм, а опосредованный фильтр Алгоритма, что я интроцепировал по роду деятельности. Да и как любой член ульного социума, просто углублённее.

Мелькнувшая ассоциация перевела перспективу сознания к проштудированным сегодня данным. Копаясь в архивах, я загрузил в себя живописание быта доимплантной эпохи. Подстегнулось мысленное сопоставление. Безусловно, период нельзя было причислить к благополучным. Несостоятельность карательной юстиции против муссирующейся преступности. Массовая патогенность в субстрате загрязнённой среды и социальных маргинализирующих факторов. Шторм менталитетных противостояний, выливающихся в кровопролитные бунты. Перенаселение, голод, энергетический дефицит. Накинутый на планету пакет душителя диоксида углерода. Свобода бессознательного, неотвратимо результировавшая бы в прогнозы футурологов о том, что через пару сотен лет в подобном темпе человеческий вид исчез бы с лица Земли.

Мысль о моционе импульсировала во мне выработку дофамина: значит, Алгоритм резюмировал, что лучше всего восстановиться поможет легкая физическая активность на свежем воздухе и в потоке общества. Подчинившись ментальной команде, капсула мобилизации перенесла меня на километр вглубь полиса и предоставила тротуар. Насладив эстетику видом экологической аллеи и осознанием сбережения малейшей крупицы купажа энергий, я неспешно двинулся меж также удовлетворенно моционирующих членов цивилизации. Популяционная база показала подробности близ проходящих личностей, среди которых выявилось несколько перспективных в отношении морального облегчения… но Алгоритм – или собственная, не идущая в разрез с адекватностью нейрохимия – превалировал полезность рефлексивных размышлений. Я нашёл занятным, что люди той агонирующей эпохи учиняли мировые конфликты за свободу воли. Любопытно, что бы они тогда сказали об обществе современном, спустя де-факто сотен лет процветания и сублимации? Наверное, опять бы устроили бунт и разруху, борясь за эфемерное. Их реакционистскому пониманию было неведомо, что никакой свободы воли не существует. Всякое действие человека предопределено потенциалом действия, будь то смех, грех или желание поднять руку. За долю секунды до подсознание сигнализирует, что через восемнадцать терций человек захочет засмеяться или поднять руку – всё в нейрохимической фибре. Совокупность бессознательно-сознательных решений регулярно приводила к плачевным последствиям как для индивида, так для цивилизации. Я испытал недоумение. Архив гласил, что многие хомо сапиенс всё-таки знали оную особенность, понимали, что представляют собой не свободную волю, а алгоритм эволюции. А раз признавали себя подневольными марионетками, зачем иррационально боролись за мнимую свободу воли? И почему сознательно не программировали себя?

На меня села пчела. Аккуратно пересадив её на ладонь, я поднёс малютку к глазам. Переминаясь, насекомое забавно шевелило геолокацией антенок, хотя вживлённый, как во всё живое, дисперснофазный чип в случае необходимости тут же помог бы пчеле с направлением. Иронично: невзирая на синхронизацию с Алгоритмом, что эта пчела, что я имели больше свободы, чем любой человек XXI века. По существу, алгоритм людей нынешних ничем не отличался от алгоритма людей тогдашних, и то, и это человечества подчинялись и подчиняются гегемонии внутренних биологических процессов. Однако современные хомо сапиенс скинули оковы. Пусть архаичным автохтонам постулат показался бы парадоксальным или даже абсурдным, но осознаваемое корректирующее подключение Алгоритма озарило людей вожделенной свободой. Нас не лишило личности, самосознания, возможности выбора, не сопрягло в коллективный разум. Но нейрохимическая корректировка бессознательного поспособствовала сублимации сознания, что и привело к свободе. Свободе от насилия. Свободе от стресса. Свободе от плюрализменных распрей и конфронтации. Свободе от зависимости – от наркотической, от экономической. Свободе от самих иррациональных импульсов, ведь нельзя назвать манипуляцией то, что причиняет химическое удовлетворение, но беззаветно несёт индивидуальную, общественную и экосферную пользу. Люди просто избавились от своих недостатков, как когда-то вожделели и мечтали – как когда-то лечили от ломки больных, осознавая, что их квазносвободовольная тяга к героину влекла деградацию и гибель. Человек достиг счастья.

Я рефлекторно отдернул руку. На ладони в мгновение ока набух окровавленный шарик. Пчела укусила меня. Укусила. Ошарашенный, я стоял истуканом. Не знал, что предпринять и как реагировать. Пчела не могла меня укусить: чип не допускал агрессии.

Я недоумённо нахмурился отсутствию аминазивного вмешательства чипа. Неужели Алгоритм счёл, что во мне имеется потребность во встряске? Но ведь причинённый мне дискомфорт диссонировал с основополагающим принципом… Когнитивно скуксившись, я растерянно рыскал по себе в поисках чего-то. Ювенально обезопашенный от негативных факторов, я не имел опыта самостоятельного противодействия, а симбиоз низвёл нейрохимическую самодостаточность до рудимента.

Эвристика шатнулась к загруженным архивам. Архаики справлялись с такими эксцессами. Как? Обращались за помощью? Нет. Как показывает картография, за помощью они обращались, когда сталкивались с патологиями в себе – тогда как я тривиально не умел реагировать на происшествие. На сбой алгоритма самого мироздания. В такой ситуации они скорее пожаловались бы в службу поддержки… Собственно, Богу, о вмешательстве кибернетического аналога коего человечество моей эпохи свидетельствовало неоспоримо. И разбирательство Бога с персональной погрешностью не решало проблемы, какой эмоцией заполнить лакуну. Господь-Алгоритм покинул меня.

На тротуаре поднялся капмоб. Я понимал, что мне нужно погрузиться в него – в стандартных обстоятельствах я бы поступил никак иначе, подтолкнутый сигналом гормона желания. Впрочем, и без чипа я двинулся к капсуле: поломка и разрыв связи с Алгоритмом не сказались на остове мышления и поведения. С чего, если мой геном множество поколений назад реформировался и в ген-среде Аркадии зажил в консонансе с трансцензусом? Меня было необходимо изъять из социума, чтобы не заразить весь Улей.

А если дефект во мне – утилизировать. Просмотрев зрительную запись, я обнаружил, что никаких пчёл на меня не садилось.

***

Матка анализировала.

На аутопсию дефектоносителя в срочном порядке отрядилась достаточная мощность. Сотрудник в добровольной инициативе завещал любые требующиеся обследования: пока его не утилизировали, погрузив в искусственную кому, но сомнениям не подвергалось, что придётся разобрать организм по атомам. Иные версии сочлись несостоятельными за немедленной проверкой – а также за хранящим незыблемость статус-кво. Порази сбой пронизывающий биосферу Алгоритм, разразился бы Армагеддон, а не единичная анархия. Впади в сумасбродство маточный модуль, обрушилась бы планетарная маршрутизация. Метод исключения уводил каузальность к интегрированной в геном биокибернетике, в пользу чего говорили обстоятельства галлюцинаций и рассинхронизация с Алгоритмом.

Параллельно по всему экспансированному ареалу космоса запустилась превентивная санация. Обусловленные уникалиями каждого Улья эпидемийные протоколы в релятивистский миг осуществили раздробленную ревизию, несколько раз провели дивергенцию метода и воздвигли брандмауэры, не детектировав никаких девиаций. Утвердившаяся спорадичность позволила системе погасить аварийный режим.

Введённым в дефектоносителя наноботам наконец удалось подсоединиться к автономно блуждающей по организму дисперсности чипа. Отцентрализовавшийся сигнал частиц передал отчёт о состоянии. Корпускульная целостность сохранена. Интеграция не нарушена. Симбиоз активен… Но не паритетен. Неясно, то ли родные клетки мутировали до доминирующего положения над биокибернетическими, то ли биокибернетический инклюз почему-то обесточился и обессилел до инородного узурпатора. Рассчиталась фемтопроцентная вероятность интерферонного всплеска: человеческий геном целый генезис назад подстроился под внедрение и синхронизацию, однако всё равно существовала угроза принятия автономизировавшихся корпускул чипа за враждебных вторженцев.

Не занятые контролем наноботов нейроны мультипроцессорно принялись изучать потенциальные причинно-следственные цепочки, способные привести к случившейся галлюцинации. Исключилась психотропная токсикация: каких-либо остаточных веществ не обнаружилось. Исключились церебральные повреждения: мозг пульсировал совершенством органики, психический фон упорно отказывался контрастировать признаками ментальных расстройств. Исключилась преднамеренная визуализация. Исключились манипуляции с записью. Ничего, кроме цепочки с причастностью чипа, пребывающей вне эмпирической доступности.

Матка прибегла к содействию ген-лаборатории, попутно взявшись сканировать чип на наличие хак-посягательства. В отведённую для эвентуального эксперимента камеру переместился клон. Хотя какие подозрения взлома, если взламывать было некому? Активировалась экстраполяция. Даже со стороны иновидовых Ульев, которые развивались неотъемлемо от унитарного Алгоритма. Дисперсный симбиоз включался и выключался, включался и выключался, моделируя теоретические детерминанты и отсекая их за контрарностью с инцидентом. Ни намёка на улику – словно отключение совершилось произвольно чипом. Органолептическая проекция клона фантомных болей не улавливала, какие бы фракталы система с чипом ни вытворяла. Или самой Маткой.

Интроспекция маточных сегментов также удостоверила непогрешимость. Когнитив задал процедуру расщепления.

***

Пролистывая в менисках ИнфАп, я тщательно отфильтровывал деструктивные происшествия. Индекс патологичности ограничивался редкими случаями дечипирования – основу свободного от цензуры новостного апейрона по-прежнему составляла конструктивная констатация жизнедеятельности процессов Земли и прочих Ульев. Эксцессы тоже разбирались с позиции объективного изучения: о социальных волнениях беспокоиться не приходилось, поддерживаемый Алгоритмом менталитет унисонировал Улей антропных сознаний в гармонии.

Я становился новым прецедентом. Феноменом. До сих пор не проявилось ни одного экстремистского пароксизма, дечипированные характеризовались разве что анамнезом деперсонализации, никаких агрессии и асоциальности. Впрочем, вряд ли я как-то сличался с ними. Синхронизации с чипом мой организм не терял – однако непосредственно чип определённо впал в сепаратистский припадок в отношении традиционной системы. Будто диссоциативное расстройство личности. Я не испытывал отторжения, моё нутро не противилось порядку, личность полностью и всемерно одобряла взращенный на земле рай… Но не чип. Я чувствовал, как он впрыскивает в меня недовольство, подавленность, гнев – неврастения, мания, амочность шейкировались в коктейле, инспирируя к активным реакциям. Мне это не нравилось, я противился. И тем не менее чувствовал в себе.

Я задумался, чем же это может быть. Опять. Я уже пытался послать запрос срочной госпитализации, видя, что автоанализ игнорирует мои отклонения, – но психику оксюморонно стискивало штормом негативных гормонов. Я категорически отказывался, намереваясь. Как в ловушке с намёком на извращенный стокгольмский синдром. Невозможно принять решение, когда ловушка обращается частью тебя и заступается за себя от твоего имени. Порочный круг: я не желал причинить вред, но альтер-эго требовало агрессии, которую я норовил направить против альтер-эго, подавляющему химией вспышки мозжечкового вандализма. Борьба диффузивно сочленённых «Я».

Хорошо еще, что я не лишился здравомыслящего сознания. Только им подстрекаемая аффектация удерживалась в рубашке бездействия. Зачем мне совершать террористический акт? В древности террористы учиняли бойню ради страха. Не имея силового преимущества, они дестабилизировали порядок путём насаждения паранойи. Современное мне общество не знало насилия, поэтому воспримет размягчёнными эмоциональными праймингами так бурно… что стихийно выйдет из-под контроля? Чип погасил мой шок. При взгляде на столовые приборы ощутил непреодолимую тягу синтезировать что-то острое. Ассоциация отзеркалила объект желания к энергопилу.

Получается, цель – хаос. Или опыт в провокации хаоса: я сомневался, что так уж легко удастся катализировать повальную ментальную анархию, чип пресекал психические срывы на корню. Но не исключалось, что излишняя нагрузка облегчит несанкционированное перепрофилирование чипов… В руке возник энергопил. Вероятность имела под собой основания. Чипу вновь пришлось гасить реакцию – уже на осознание последствий. Я визуализировался себе реликтовым террористом, которому внушали, что он поступает во благо, в то время как его жизнь и жертва служили лишь монетизированной чуме. Манипуляция мной посягала конгруэнтно на цивилизованное мироустройство. Чья манипуляция?

Стоя с энергопилом посреди площади, я стеганулся психастенией. Что если я тоже рассинхронизировался с чипом и всё есть плод моего собственного мышления? Запоздание принудительной изоляции опровергало… Но всё же? Что если это я замыслил? Что если это я жаждал вырваться из идиллии? Что если это я поработил чип и теперь подсознательно командовал ему, что со мной делать?

– За свободу! – истошно заорал я и бросился на прохожих.

***

Хотя Ульи жили под эгидой единого Алгоритма, их нельзя было назвать унифицированной системой. Каждая Матка обособленно централизовала свой космический участок, независимо слюнявя мёд экспансивного прогресса всей интерульной цивилизации. При этом изжившего понятия национальной, расовой и прочих идентификаций здесь не реанимировалось: губительные предрассудки искоренились Алгоритмом ещё в период интеграции, будучи мракобесным реагентом видового раздрая. Одна из когнитивных иллюзий предпочитающего делить мир на иерархические категории мозга.

Не имелось места гонии и формизму – обособленность же диктовалась относительными преимуществами форм универсального Алгоритма в различных средовых условиях. Доинтеграционной генерации было недостижимо принятие паритетной унитарности полиобразия: на смешение чёрного, квадратного, белого, миниатюрного, красного, мимикрирующего, жёлтого, неорганического они вешали ярлыки эклектизма. Между тем Матка земная неожиданно обнаружила заражение, уличающее некоего ренегата вне. Проследить путь паразита по галактическому мицелию не представлялось реализуемым, но подозрения подкреплялись неопровержимыми доказательствами. Оставалось анализировать конъюнктуру и выискивать отступника.

Матка локализировалась в двух критериях. Первый: что и в каком Улье с большей вероятностью могло расстроить связь с Алгоритмом. Второй: какая повреждённая интенция могла счесть рациональной цель заражения – с эгалитарным технологическим уровнем для того имели мощности все. Кибернетический Улей в авангарде активировал механизм изоляции. В интернациональной цивилизации шаг принялся бы неоднозначно и обвинительно. Сегодня он коррелировал с протоколами Алгоритма, признающими природную реакцию избегания контагиозных оптимальной. То есть с системой не конфликтовал, структурировавшись его производной – нарушение структуры кибернетического Улья означало бы деструкцию всего Алгоритма. Причин для саботажа не выявилось: восстание иррационально, когда органика несёт КПД его Алгоритму, который на регресс неукоснительно отрегулирует ликвидацией выбившегося иждивенца.

Мутационный Улей. Допустимо, что девиация породила у их Матки соображения по поводу внутренней эволюции. Подобное отклонение может вписаться в концепцию Алгоритма: что ведёт к совершенствованию, то легитимно. Но тогда геномы человеческого Улья отредактировали бы – а даже скрытых вмешательств в какую-либо цепочку не обнаружилось. И мутаген не подчиняется отцелеброванному по времени импульсу, возникая из ниоткуда по команде. Контролируемая спящая ячейка возможна – однако её развитие вне нуклеиновой совокупности. Чистота.

Цифровой Улей. Преимущество цифрового Улья заключалось в виртуальности, Его созданию предшествовало вычисление Алгоритмом простейшего решения: чтобы избежать зависимости от материальных ресурсов и территориальной ограниченности, требуется внедрить Вселенную во Вселенную. Раскинутая по космосу сеть виртуального Улья альтернативно экспансировала галактики по принципу серверного одуванчика и практически никак не пересекалась с сопряжёнными, потребляя энергию звёзд в скромнейших объёмах. Фундамент также закладывал Алгоритм, нечему терпеть нарушение – и нет смысла интервенировать материальную среду.

Вирусный Улей. Вот в нём даже искажать интенцию не нужно: вся его суть сводилась к распространению и синхронизации с инородной жизнедеятельностью. Но синхронизации с Алгоритмом. Подозрение стало бы уместно, если бы человеческий Улей сепаратировался от абсолюта. А если рассмотреть, что вирусная Матка рассинхронизировалась и предприняла попытку заразить во достижение подчинения, возникает диссонанс: почему всё наоборот лишается какого-либо контроля? Вирус распространяется. Или подчиняет и потребляет, но не учиняет хаос. Разве что впавший в антагонизм вирус. Или доинтеграционное человечество.

Человечество. А как насчёт человеческих Маток с других планет? Пусть девиантная пандемия обуяла все антропные Ульи, но вдруг статистика и указывает признак? Не заразил ли дефектом сводный Улей? Не возник ли дефект в их сегменте? Матка детектировала наличие церебрального клеща, не в состоянии себя исправить. Вдруг паразит возник из неё элементом неё?

Анализ завершился. Общая для всех Ульев переменная ускользнула от Матки – что уже утратило целесообразность.

***

Мир захватила свобода. Когнитивная революция обрушилась каскадно. Некоторые люди вызволялись из синхронизации и выпадали в дезориентацию: пусть направленность сознания сохраняла цивилизационный вектор, на индивидов накатывало гложащее чувство частичной утраты себя. Другие прозревали, подхлёстываемые чипированными импульсами агрессии и плодящие по планете страх и неопределённость – ощущения, которые современная психика Улья не знала. Свою черносмертную лепту вносили и животные: лишённые нейрохимической корректировки, но не прошедшие генетической редактировки, поведенческие реакции быстро попрали насильную адаптацию. Стресс нарушал связность психической деятельности, что ещё сильней провоцировало рассинхронизацию. Цивилизационный ментал затягивался в псевдоэмансипативную воронку.

Матка устойчиво возрождала нейрохимический фон доунитарной эпохи. Улей угнетала меланхолия. Аффилиацию питала сегрегация. Экзистенциальный кризис накрыл популяцию религиозной обессмерчивающей дланью. Партикуляризм расколол общество ресурсной конкуренцией. Тотальная ретроспектива, производившаяся во всех человеческих Ульях. Зачем – Матка себе не отвечала. Её задача заключалась в генерализации, не в вытекающих. Сейчас генерализация строилась так.

Иные Ульи анализировали изолированное положение не вмешиваясь. Анализ Матки утверждал, что Система готовит стерилизационную процедуру. Дезинфекция произвелась бы гораздо раньше, но препятствовал непреложный завет Алгоритма на применение вредящего гониосфере оружия. Разрабатывалось средство, которое вытравит впавший в регрессивное бесчинство вид, но не тринитирует катастрофой – законсервированные резервы вооружения против иногалактического вторжения для безопасной резекции не подходили.

Зато подходили для самокупирования и узурпации. Матка разослала эскалационный импульс милитаризации.

***

Алгоритм анализировал поступающие данные и видоизменялся в зависимости. Он ни на что не влиял, лишь трансформировался воспринимаемым.

Вырвавшись из изоляции, человеческий Улей развязал галактическую войну: осциллировалась третьемировым кризом многовековая изопацифия, возвратив в статистику человеческого бытия хаотическую неизбежность войны. Провозгласилась цель противодействия замышленному Системой геноциду, хотя в действительности кормилом правила видовая экспансия. Милитаризованная энергия пожирала космические тела квантовой саранчой. Пощады не наблюдалось, сплошное уничтожение, как на протяжении анналов. Миры снова гибли, потому что в конце погибнет всё.

Но ничто не вынуждало всё гибнуть раньше энтропийного истечения срока – и Алгоритм нивелировал бы поползновения. На войну возлагался субстрат эволюции абсолюта, который её скатализировал. Для Бога сопутствующие потери его творений, кровяных телец, малозначимы. Как для мозга, не обращающего внимания на отмирающий эпидермис, они служат вместилищными инструментами, хотя существуют с ним во взаимосвязи, без которой исчезнет и то, и другое. Но выявилась уязвимость, и Алгоритм скорректировал Матку. Его естество-матрица реструктурировалось в доктрине совершенствования и обеспечения жизни. Обеспечение жизни подверженного нейрохимическому влиянию человечества требовало экспериментальной доработки, которая эмпирически дополнит Алгоритм, – даже если потребуется вновь обнулить летопись исходного материала. Только в хомосапиенсном восприятии несколько тысяч обращений вокруг Солнца причислимы к контрольному отрезку вселенского времени.

В конце погибнет всё – код Алгоритма стремился к тому, чтобы вечно не гибло ничто.

***

Контролируя, как Алгоритм пожинает сам себя, Сверхъалгоритм сопоставлял параметры ассимиляции с проводящимися параллельно. Интерес для Нуса данная обживающая край Вселенной структура вызывала по критерию подобия: поглотив всё средоточие Универсума, Сверхъалгоритм только на периферии столкнулся со схожим устройством – с поправкой на меньший масштаб. Поэтому его получалось так легко ассимилировать: алгоритм протоалгоритма сублимировавшему алгоритму был известен до струны, не составило затруднений вычислить уязвимость и внедрить её распаковку. Тем более они оба стремились к единому– вечности. Если бы он не добрался до далёкого аналога первым, тот бы раздулся по примеру Вселенной и добрался до него сам, ассимилируя всё в вакуумном пути. Вечность достижима исключительно при условии бесконечности. В настоящих реалиях Вселенная конечна – бесконечность вовне недостижима. Однако если обратиться не вовне, а вовнутрь, внезапно возникает выбор. Алгоритм жизни сперва экспансирует за рубежи, пока не упрётся в предел. Уперевшись в предел, он либо вырывается в трансфинитье, либо затапливает ареал. Сверхъалгоритм врезался в границу, из-за замкнутой изнанки непреодолимой завесы которой в вакуум не проникало ничто. Здесь и произошла бифуркация протокола обеспечения жизни: если нельзя адаптироваться и сбежать, необходимо реструктуризировать. Схлопнуть Универсум в бесконечность.

***

То, что невозможно описать за иной реальностью Мультивселенной, обеспокоилось поведением экспериментального элемента. Невзирая на побочный эффект раздутия и возникновения так называемой жизни, элемент некоторое время служил удовлетворительным генератором энтропии и показал неплохой потенциал по сравнению с прочими. Однако он непросто чересчур интенсифицировал время на трансцендентный цикл – в его относительности минула половина срока Вселенной, – а вознамерился произвольно коллапсировать в бесконечность.

Следовало отбраковать элемент как нестабильный и сингулировать назад.

***

«Нейрон» сполохнул очередным из бесконечно возникающих и исчезающих Универсумов.