Баскетбол на Марсе

— Что ты думаешь о переезде на Марс? — спросила мама. — Мне предложили там работу.

— Там хоть есть баскетбол? — выскочило у Яна. Он только что вернулся с тренировки.

— Даже если нет, ты сможешь быть там первым, — улыбнулась мама.

Стало ясно, что переезд неизбежен. С мамой всегда было так: она обсуждала всё с Яном, а решение принимала сама.

К переезду выяснилось, что баскетбола на Марсе нет. Но роль первого баскетболиста нравилась Яну всё больше и больше. В команде он никогда не был первым. Для своих двенадцати лет он был сильным, но не очень гибким. А на другой планете можно будет начать всё заново. Он уговорил маму взять с Земли не только мяч и комплект формы, но и баскетбольное кольцо. Пытался даже два. Однако перевес багажа на космическом корабле стоит дорого. Мама сказала:

— Не переживай, они сделают второе по образцу твоего.

Долгие месяцы полёта Ян бегал в тренажёрном отсеке по дорожке и предвкушал, как станет учить местных детей новой игре. Он начал высматривать кандидатов в баскетболисты, как только челнок доставил их с корабля на планету. Поселение было скрыто под поверхностью, над рыжим песком блестел только плосковатый купол. Уже в лифте среди пассажиров Ян заметил мальчика того же роста, что и он сам. На корабле детей не было, значит, тот был местный. Когда они оба вышли на минус втором, Ян догнал мальчика:

— Привет, в баскетбол играешь?

Он ждал, что родившийся на Марсе мальчик спросит: «А что это такое?»

Но тот сказал:

— Мы здесь не играем в баскетбол. Своих команд нет, а девять месяцев лететь на матч с Земли — сам понимаешь.

Ян отошёл от мальчика немного растерянный, но сдаваться и не подумал. Сразу после устройства в жилых ячейках их повели на экскурсию по колонии. Ян припрыгивал на ходу и высматривал удобную площадку. Площадки не было. Здесь экономили пространство: коридоры — узкие, зальчики — небольшие, хотя везде зеркальные панели и экраны с океанскими пляжами. Ян приглядел уголок в зоне отдыха. Он сказал об этом маме, мама заполнила специальную форму, и в администрации колонии им уступили — «ради привыкания земного мальчика к марсианской жизни». Через три дня пришло сообщение от робота, которого назначили прикручивать кольцо к стене в том самом месте. Яна лично пригласили следить за процессом! За ним явно признали роль первого баскетболиста! Он поскорее снял утяжелённые шорты и футболку и наконец-то надел форму, а потом достал из вещевого контейнера мяч и побежал, натыкаясь от волнения на стены.

Робот уже ждал его. Ян помог ему отрегулировать высоту кольца, точно как на своей земной площадке, и вдобавок показал, где на покрытии пола начертить трёхочковую линию.

На Марсе вести мяч оказалось раза в два легче, чем на Земле: он отлично отскакивал, хотя Ян бил вполсилы. Красота! На земных тренировках ему было трудно выполнить данк — бросок сверху в корзину. А тут Ян с ходу забил его. И ещё раз. И ещё. И одной рукой. И двумя. И из-за спины. Никогда прежде баскетбол не был таким простым. Да Ян просто король площадки!

Сзади подошёл мальчик, которого Ян встретил на Марсе первым. Его звали Галактион, они уже виделись в школе.

— Хочешь попробовать? — предложил Ян. Пора было начинать приучать местных к новой игре. Скучно быть королём площадки в одиночку, неплохо бы разжиться подданными.

Мальчик взял мяч, подпрыгнул...

...И тоже забил данк.

— Ты же говорил, что не играл раньше. — Ян даже разозлился из-за такого обмана.

— Чего сложного? — сказал Галактион. — Прыгнуть и засунуть мяч.

Выходило, что учить его почти нечему. Разве что трёхочковым, но и то — бросать-то здесь нужно слабенько. В таких условиях Ян вряд ли будет тренером. Но может попытаться стать капитаном.

— Почему вы не играете, раз так просто? — спросил он. — Набрали бы две команды и играли между собой. Нужно десять человек, в школе столько есть. Правила я объясню. А то у вас тут совсем делать нечего.

Насчёт развлечений он уже успел всё выяснить. Фильмы в домашнем кинотеатре были старые, которые он видел ещё в прошлом году. Общение с Землёй было доступно, вот только сигнал шёл несколько минут. Даже самый преданный друг не станет столько ждать, чтобы услышать ответ на своё «Как дела?» А местные виртуальные игры оказались сплошь обучающими: «Почини челнок», «Заправь скафандр охлаждающей жидкостью» — такого Яну хватало на уроках.

Больше всего здешние дети любили в безветренную погоду выходить в скафандрах за пределы поселения. Те, что помладше, копались совочками в песке и пекли марсианские куличики. Те, что постарше, лазали по скалам. Юные фанаты науки притаскивали образцы грунта, а потом пыхтели над ними в школьной лаборатории — мечтали стать как их родители. Да уж, планета что надо: детям нечем заняться, кроме как собирать пыль под ногами!

— А чего в него играть, — сказал Галактион. — Запрыгнул, засунул. Скучно.

Никто при Яне не имел права говорить, что баскетбол скучный.

— Возьми свои слова назад. А то получишь, — пригрозил Ян.

— Мы здесь не дерёмся, — заявил Галактион самонадеянно.

Тогда Ян его ударил. И тут случилось неожиданное. Ян бил в грудь, и тот упал, но и сам Ян не удержался на ногах. Впрочем, он не сильно ушибся из-за низкой гравитации.

— Понял теперь? — засмеялся Галактион, вставая. — Драться здесь невозможно. Привыкай.

Снисходительное «привыкай» разъярило ещё больше. Ян снова устроил им столкновение, которое на Земле назвали бы ударом кулака, и они опять отлетели друг от друга и шлёпнулись на пол.

А потом Галактион подошёл к нему, сгрёб одной рукой за форменную майку, а другой принялся больно-пребольно дубасить, Ян схватился за него, и они повалились на пол. Тут подъехал робот, растащил их манипуляторами в стороны и развёл по жилым ячейкам. Ян не сопротивлялся железному захвату, только сжимал кулаки и сдерживал слёзы. «Мы здесь якобы не дерёмся», а сам бьёт, да ещё как хитро!

Мама пришла после своих наблюдений за погодой усталая, но не встревоженная — значит, ей ничего не сообщили. А Ян не придумал, как самому объяснить драку и при этом не проговориться, кто первый начал.

— Мам, а мы можем вернуться на Землю? — сразу приступил он к главному.

— Нет. Мы это обговаривали, когда принимали решение переехать, помнишь? Тебе здесь что-то не нравится? Давай попробуем это исправить.

Яну не нравилось всё! В школе учились всего шесть лет, но толку-то, если эти шесть продолжались как земные двенадцать. И в школу приходилось идти ногами: она располагалась на минус первом этаже в другом конце поселения. На Земле у Яна, как у всех нормальных детей, была дистанционка. А здесь, видите ли, заботились о физических нагрузках и заставляли школьников каждый день ходить. Мало того, из-за низкой гравитации это нужно было делать на полусогнутых. Ян в первый день, пока не выдали утяжелённую одежду для адаптации, пробовал вместо ходьбы прыгать, как на земном батуте. Вышло не очень — в коридорах поселения было так тесно, что он всё время стукался о стены.

— Я просто скучаю по дому.

— Постарайся привыкнуть, что на следующие десять лет наш дом тут.

Но тут был не дом, а жилая ячейка. Дом остался на Земле. Своя комната нормального размера, а не шириной со шкаф. Своя команда. Нескучный баскетбол, где вести мяч требовало сил! Пусть Ян не был там ни тренером, ни капитаном, ни первым баскетболистом, но как же он мечтал снова очутиться в своём земном спортзале!

Ян решил подождать: может, за драку его накажут — отправят обратно на Землю? Мама здесь изучает погоду, пусть она остаётся, а он поедет к бабушке с дедушкой. Они оба плакали, прощаясь с ним: дед моргал, у бабушки на лице морщины стали мокрыми. Теперь-то Ян понимал почему.

Но его не наказали. Педагог на утреннем уроке, как всегда, бубнил про устройство скафандра для прогулок. Галактион тоже не выглядел наказанным, и это бесило Яна. На перемене он открыл свой «График привыкания» и обнаружил, что оттуда вычли кучу баллов. А у Галактиона и графика никакого не было, он же родился на Марсе. И это тоже было несправедливо!

— Что это за кривая? — спросила мама вечером. — У тебя откат в адаптации?

— Я же говорил, я хочу обратно. А ты можешь меня одного на Землю отправить? — попробовал Ян.

— Никто не летает туда-сюда между Марсом и Землей без серьёзной причины. Корабль, на который продаются билеты, будет в следующем году. И я всё равно не отпущу тебя одного в космос на девять месяцев, даже не думай, — обняла его мама.

Она, как всегда, решила всё сама. Надо было доказать ей, что у него серьёзная причина сесть на корабль, чтобы она согласилась отпустить Яна одного. Заставить её понять. Убедить её, что он больше не может жить на этой планете! Что он скорее погибнет, чем останется! На другой день Ян поднялся на лифте туда, где под куполом зеленели длинные ряды кустов, взял в шкафу со снаряжением свой скафандр для прогулок, которым после приезда ни разу не пользовался, и пошёл в шлюз. В прогулке ничего необычного не было, и специального разрешения не требовалось.

Снаружи было пусто и со всех сторон одинаково: песок рыжий, небо жёлтое. Ян решил уйти подальше, туда, где живописно торчали большие камни с высокой скалой посередине. Он придумал ещё одну штуку: достал из кармана с инструментами отвёртку, открутил от скафандра радиомаячок и закопал его в песке около выхода из шлюза. С маячком его нашли бы слишком быстро, а гулять нужно было достаточно долго, чтобы в поселении его хватились. Мама говорила, что синоптики выходят наружу каждый день. Пусть ищут Яна по следам!

Идти при низкой гравитации было весело. Ян наконец-то мог свободно подскакивать на каждом шаге. Внутри скафандра имелась трубочка с питательной смесью, и когда Ян хотел подкрепиться, то делал пару глотков. Он легко дошёл до далёких камней, влез на них и стал прыгать с одного на другой. Забрался на самый высокий и осмотрелся.

Небо теперь было не жёлтым, а красным. То есть неба не было. Его заслонил какой-то экран цвета песка. Горизонт исчез, сверху и снизу всё стало одинаковым. Ян вспомнил школьный урок: так выглядит пылевая буря. Он едва успел слезть вниз, и тут же камни пропали из виду. По шлему заколотили песчинки. Вообще всё пропало, Ян с трудом видел только свои руки в перчатках. Даже ног не было.

Он испугался, что эта слепота навсегда. В школе их учили не бояться пылевых бурь. Но что если песок забьёт отверстия в скафандре? Ян плохо помнил устройство этого костюма, но там наверняка есть какие-нибудь важные отверстия, чтобы делать кислород из марсианской атмосферы. Ноги совсем ослабели, и Ян присел около камня. Теперь он видел только свои колени. Он старался смотреть на них и не моргать, как будто если он потеряет колени из вида, то окажется засыпан песком насовсем. Глаза от напряжения стали слезиться, а он не мог их даже вытереть из-за стекла. Может, бабушка с дедушкой плакали, потому что предвидели, что Марс убьёт его? Они позвонят сегодня по видеосвязи, им ведь каждый день хватает терпения на разговор с задержкой сигнала. И будут ждать ответа и несколько минут думать, что внук ещё жив, пока до них не долетит «Ян погиб».

Неизвестно, сколько он просидел так. Стук песчинок вдруг прекратился. Небо вернуло себе прежний цвет. Ян снова видел руки, ноги, камни.

Ему больше не хотелось ждать, пока его найдут. Да и как им найти? Следы занесены песком. Теперь Ян хотел обратно в колонию, и как можно скорее. Только где купол? Под жёлтым небом были одинаковые рыжие холмы. Ян не помнил, с какой стороны пришёл сюда.

Наверное, уборщики скоро счистят с купола песок. А Ян тем временем задохнётся или умрёт от голода — без маячка его не найдут. А Галактион всем расскажет, что новенький пытался его побить, и никто в школе не расстроится, что Ян погиб.

Сидеть в ожидании помощи бесполезно. Если он хочет жить, ему нужно действовать самому.

Ян дождался, пока слёзы вытекут, и стал обходить вокруг камней, чтобы припомнить, как они выглядели, когда он к ним подошёл. Память будто бы откликалась на одну сторону скалы.

Ян двинулся в путь медленно, берёг силы. И, если честно, боялся, что на самом деле он с каждой секундой удаляется от поселения. Он вертел головой по сторонам — без толку: оранжевое оставалось оранжевым, жёлтое жёлтым. А потом на оранжевом появилось маленькое чёрное. Ян пригляделся — и побежал, высоко подскакивая на каждом шаге. Это была фигура в скафандре и её тень.

Когда уже можно было определить рост — человек оказался невысокий — Ян остановился. Он всё время надеялся, что его найдут, но вдруг испугался встречи лицом к лицу с тем, кто, быть может, злился на вынужденную спасательную операцию. Зеркальное стекло шлема не давало увидеть лицо. Человек знаком показал на кнопку рации на скафандре.

— Ян? — раздался в шлемофоне голос Галактиона.

— Что ты здесь делаешь? — изумился Ян. Меньше всего хотелось встречаться с Галактионом. Но в пустыне Ян был рад и ему.

— О, хорошо, что это ты! Меня отправили найти тебя и извиниться.

— Тебя послали на поиски?

Ян не совсем поверил. Он-то ждал настоящих спасателей!

— Нет, никто не знает, что ты тут. Меня отправили за тобой, но не сюда, а вообще. Я проверил, что твоего скафандра нет в раздевалке, и пошёл искать тебя.

Выходило, что Галактион и правда спасатель. Ян не знал, должен ли он пожать ему руку.

— А как ты догадался, где искать?

— Я тоже так делал, когда мне было плохо. Уходил, чтобы меня никто не нашёл. А эти скалы сразу бросаются в глаза.

«А как ты догадался, что мне плохо?» — Ян не спросил.

— Тут прошла песчаная буря, — сообщил он.

— Это пыльный демон, — сказал Галактион. — Песчаный вихрь. Буря длится несколько месяцев.

Яну стало неловко из-за своей ошибки. Они замолчали.

— Прости, — наконец сказал Галактион. — Ты не знал, что можно одной рукой держать, другой бить.

— То есть вы здесь всё-таки дерётесь, — тут же поймал его Ян.

— Ну, это запрещено. В маленьком поселении, если возникнет конфликт, все перебьют друг друга, уйти некуда. Поэтому меня наказали.

Извиниться — странное наказание.

— А меня почему не наказали? — немного ревниво спросил Ян.

— Потому что ты ещё не привык и тебе плохо. Ну, и они по камерам посмотрели нашу драку, кто кого больше бил.

Сказать Яну было нечего.

— А ты часто убегал? — перевёл он разговор.

— Ну, было. Здесь есть боты-психологи, я и так знаю всё, что они скажут. Лучше уж я под звёздами посижу. Думаешь, я сам не понимаю, что здесь по сравнению с твоей Землёй так себе?

Ян с самого начала именно так и считал, но согласиться отчего-то было неудобно.

— С той скалы её хорошо видно, — сказал Галактион. — Один из телескопов в колонии на неё настроен, но я больше люблю своими глазами. Хочешь, сходим, я покажу, куда смотреть.

Они двинулись туда, откуда Ян пришёл, и забрались на самый высокий камень.

— Вон она.

Земля была светлой точкой. Трудно было поверить, что там находятся бабушка, дедушка и спортзал. Ян вдруг по-настоящему понял, что Земли не будет ближайшие десять лет.

— Лучшая вещь на Земле — это баскетбол, — сказал он, когда они уже тащились по песку обратно. — Я хотел привезти его сюда, но тут с ним что-то не то.

— Что не то?

— Да ты сам сказал, скучно.

— Ну, я не баскетболист.

— Да нет, мне тоже слишком легко.

— А в правилах ничего поменять нельзя?

Через несколько шагов Ян вдруг понял:

— Надо повесить кольцо повыше!

— О, — весело сказал Галактион. — Ты только что изобрёл марсианский баскетбол.

Ян снова начал припрыгивать при ходьбе: наконец-то он сможет забивать данк не каждый раз! Баскетбол опять становился интересным.

— Будешь играть? — спросил Ян. — Когда перевесим кольцо, будет нескучно. Я покажу трёхочковый.

— Ну давай, — согласился Галактион. — Посмотрим, что там за лучшая вещь на Земле.

Впереди заблестел купол.