Санни

– Мам, мне снова тот сон приснился…

– Где ты спасаешь Землю?

– Да, я взлетаю в серое небо и меня разрывает на миллион лучей. Они разгоняют пепел, я вижу солнце! Такое яркое, тёплое!

– Это хороший сон, сынок. Мы живы, пока надеемся.

– Мама, почему ты меня родила? Ведь Обречённые не имеют детей.

– Я пошла на стерилизацию и узнала, что беременна. Я не смогла лишить тебя жизни. И не только я. Есть ещё дети на Земле…

– А почему ты должна была убить меня?

– Наша планета погибает, людям всё сложнее прокормиться и согреться. Родить ребёнка, значит обречь его на смерть. Но мы с твоим отцом не смогли бы жить, избавившись от тебя. Это предательство, которое хуже смерти. Прости нас, Санни!

– Что ты, мама! Я рад, что я есть! Как вы без меня? Папа пропадает на торфяниках, тебе одной тяжело.

– Да, Санни, ты моё спасение, моё солнышко.

– Покажи мне еще раз фото, где солнце и ты маленькая на воде.

– Не на воде, а на море, бедный мой мальчик. Но ведь темно, лампу включим, когда папа вернётся.

– Я и в темноте немного вижу, принеси.

– Хорошо, солнышко…

Щёлк.

Это был последний разговор с мамой, который я записал. Отца мы тогда так и не дождались. Обречённые часто умирают внезапно. Особенно те, кто выходит на поверхность за топливом - добытчики. Мы ждали его неделю, а потом мама стала добытчиком. Я умолял её не делать этого, папа собрал большие запасы, нам хватило бы надолго. Но мама ничего не слушала, она стремилась продлить мою жизнь (пепел когда-нибудь осядет) и насобирать торфа столько, сколько успеет. Её не стало через пять лет.

Я обещал маме, что не выйду на поверхность, пока не уменьшится радиация. Чтобы убить время, брал свой планшет, подключался к сети и читал обо всём, что только мог найти, попутно общаясь с другими Обречёнными. Все разговоры сводились к добыче тепла и прогнозам окончания пепельной зимы. Тепло и надежда. Едой и водой нас обеспечивали Избранные, взамен на топливо. За пять брикетов торфа я получал пол-литра воды и 300 грамм спрессованного белка или одну батарейку. Торф занимает много места, поэтому родители меняли его на батарейки. Я старался меньше греться, но больше сидеть в сети, мне было интересно изучать историю нашей планеты и очень нравилось рассматривать яркие фото и видео солнечного рая, который мы потеряли. Земля была необыкновенно, волшебно прекрасной, и я не верил, когда кто-то из взрослых рассказывал, что был несчастен в то время. «Разве можно грустить и отчаиваться, когда у тебя над головой такое огромное, тёплое солнце? Когда трава зелёная, а небо и вода голубые, как можно не любить жизнь? Шумят деревья, летают птицы, бегают звери, идёт дождь или снег, сияет радуга.» – Я мог бесконечно говорить о совершенстве нашей планеты, хотя никогда не видел её прекрасного обличия.

В 2040-м году после ядерного взрыва произошло страшное землетрясение. Оно затронуло четверть планеты и спровоцировало пробуждение супервулканов. Они взрывались один за другим в течение десяти лет. Пепел окутал планету, скрыв солнце на долгие годы. Наступила пепельная зима. Люди ушли под землю.

Правительство и учёные спустились в специальные глубокие бункера. Более тёплые и защищённые. У них были фермы, где выращивали овощи и держали свиней. Этих животных выбрали за их всеядность. Людей больше не хоронили, трупы отдавали свиньям, а свиньи кормили людей. Обречённые платили налог топливом, любым, какое могли добыть. Взамен получали защиту, пищу, батарейки и надежду. Надежду, что учёные найдут способ разогнать пепел.

В день своего восемнадцатилетия я надел защитный костюм и вышел на поверхность. Всё вокруг было серым, ни одного цветного пятна. Серое небо, серые здания, серая земля. Я решил пройтись до конца улицы, там должен стоять дом, в котором родители жили до извержения. Я видел его на фото. С трудом передвигая ноги по пепельным сугробам, добрался до нужного места. Пятиэтажка с провалившейся крышей. Я зашёл в проём, когда-то служащий дверью и вытащил из кармана бумажный тюльпан. Мы с мамой сделали его в её последний день рождения. Я положил цветок на остатки лестницы: «Спасибо, что подарили мне жизнь, папа и мама».

Вдруг мне послышался слабый стон. Стараясь не дышать, я осторожно заглянул в темноту. На полу лежал человек в странной одежде. Наклонившись, я уловил дыхание. Это был парень, совсем молодой, лет двадцати. Светловолосый. На лбу запёкшаяся кровь. Я потряс его за плечо. Парень открыл глаза.

– Помоги, – прохрипел он и снова отключился.

Пришлось тащить раненого к себе. Я догадался, что случилось. Труп стоил десять батареек. Видимо, бедолагу избили и оставили умирать, чтобы вернуться за ним ночью. Трупы умерших неестественной смертью не принимались, чтобы избежать массовых убийств. Поэтому Падальщики наносили увечья и ждали, когда жертва сама умрёт.

Дорога обратно заняла в три раза больше времени. Нам повезло, улица оставалась безлюдной. Наконец, в безопасности. Я включил лампу и стал приводить в чувство моего спасённого. Надел ему кислородную маску, расстегнул молнию необычного белого комбинезона, промыл рану. Парень пришёл в себя.

Он обвёл взглядом моё убогое жилище. – Где я? Это твой бункер?

– Да, я здесь живу, Я – Санни. А кто ты?

– Ник.

– Ты не Обречённый.

– Да, – парень тронул себя за голову, поморщился от боли. – Я – Избранный. Сбежал оттуда. Но на меня напали трое. Бахнули по голове и затащили в здание. Респиратор сняли – сказали, чтоб быстрее сдох. И ушли.

– Да уж, не повезло. Падальщики. А что ты тут увидеть хотел, на поверхности? Один пепел кругом. Дурак, что сбежал. Давай, выходи на связь, тебе хоть помогут. У нас, Обречённых, врачей нет.

– Нет, я не хочу возвращаться, – Ник упрямо мотнул головой и тут же застонал от боли. – Кажется, сотрясение. Я отлежусь у тебя, если ты не против? Потом уйду. Расскажи мне, как живут Обречённые, а я завтра открою тебе правду о нас, так называемых Избранных. – На этих словах Ник мрачно усмехнулся.

Разделив пополам с гостем свой сегодняшний паёк, я поведал ему о пропавших родителях, о безысходности и тоске, об опасностях нашей короткой жизни и о том, что единственная надежда, благодаря которой я и другие люди ещё держатся – это известия от учёных. Каждое воскресенье мы выходим в сеть, чтобы прочитать новость недели. Узнаём об изобретениях, опытах, удачах и неудачах, планах спасения. Потом всю неделю обсуждаем услышанное, снова ждём доклады учёных. Когда нам сообщают об очередном провале, то утешают тем, что каждый провал – это шаг вперёд. И тогда мы снова ждём новостей.

Я привык так жить, но, впервые проговаривая свои мысли вслух, я вдруг увидел себя со стороны и понял, что просто бегу по кругу. На самом деле ничего не меняется в этом замкнутом цикле бытия: Надежда – Разочарование – Снова Надежда. Ник слушал меня очень внимательно, не перебивал, но постоянно хмурился и качал головой. Утром я еле дождался пробуждения этого парня. Мне казалось, что он именно тот, кого я ждал всю жизнь. Не терпелось узнать – для чего. Я снова включил лампу, я должен был видеть его глаза, это было важно и стоило батарейки.

– Прости, Санни, за то, что я тебе сейчас расскажу. Но ты должен знать. Все Обречённые должны. В бункерах Избранных действительно живут учёные и они давно нашли средство спасения планеты. Погоди радоваться! – поднял он руку на мой восторженный возглас.

– Учёные не принимают решения. Они сделали свою работу и продолжают делать, поверь мне. Но мировое правительство посчитало, что Земля перенаселена. Они ждут, когда вас станет вдвое меньше, вот тогда и объявят оставшимся, что планету можно спасти, что средство найдено!

Я взял в руки фотографию мамы.

– Когда они нашли решение? Когда?! –я кинулся к Нику, схватив его за плечи.

– Два года назад.

– Она бы не успела… Чего ты хочешь? Все Избранные знают?

– Мой отец – профессор, руководит проектом спасения. Как-то я заметил, что он меняется, стал шутить, ходить в спортзал и есть витамины. И не только отец – все в бункере заметно оживились. Кто-то знал, а кто-то попал под влияние всеобщего воодушевления. А потом папа начал выпивать, видно мучала совесть. Тогда мы и поговорили начистоту. Но его аргументы о золотом миллиарде меня не убедили. Я считаю, всем нужно дать шанс. Обречённым в первую очередь. Вы добываете топливо. Это вы спасли планету. Да, жить будет тяжело, голодно и холодно, но ЖИТЬ! А потом постепенно всё наладится.

– Что придумали учёные?

– Если кратко, то на орбиту запустили спутники, наводящие мощное электромагнитное излучение. Спутникам подаётся сигнал, они опускаются в стратосферу и электризуют пепел. Он собирается в большие тучи и оседает на магнитные поля, уже построенные на всех континентах. В течение шести месяцев небо очистится полностью!

– Как подать этот сигнал?

– Из-за пепла невозможно сделать это с Земли, нужно подняться выше. Тестовый корабль – грузовой челнок Земля-Марс готов к взлёту. Микрочип, подающий сигнал спутникам, я выкрал у отца. Нужно вставить его в стартовый процессор и запустить этот космический грузовик.

– Я пойду с тобой. У меня много батареек. Если нас не ограбят по дороге, то доберёмся. Это точно лучше, чем сидеть и ждать смерти.

– Я и не думаю тебя отговаривать. Вдвоём больше шансов дойти. Нам предстоят около двух недель пути, и мне нужно набраться сил.

Мы вышли через три дня. В чёрно-серых костюмах торфяников, в масках-респираторах и с полными карманами батареек. Животных на земле почти не осталось, а Падальщики трогали лишь одиночек, поэтому мы спокойно шли к своей цели, меняя батарейки на еду и воду. По дороге мечтали о том, какой станет жизнь, когда очистится небо. С каким удовольствием все возьмутся за очистку своих родных городов. Построят школы, больницы, кинотеатры, насадят сады, засеют поля. Говорят, пепел делает землю чрезвычайно плодородной.

Через две с половиной недели на горизонте показался купол космодрома. Ник был убеждён, что людей в нём нет, и космодром не охраняется. Мой новый друг ввёл код на электронной панели массивных металлических ворот, мы легко попали внутрь. Ник сказал, что после проникновения у нас ровно десять минут, чтобы осуществить пуск. Схема здания была досконально изучена по дороге. Поэтому, войдя в купол, всего за минуту мы нашли центр управления. Ник уверенно направился к компьютеру, стоявшему на возвышении, и вставил микрочип в процессор. Ничего не происходило. Но вдруг заиграла мелодия вызова на смартфоне Ника.

– Это звонит отец. – сказал мой друг поникшим голосом. – Видимо, они успели перепрограммировать стартовый модуль.

Ник нажал на кнопку ответа. На экране появился седой мужчина с такими же яркими голубыми глазами, как у сына.

– Ник, я всё знаю. Рад, что ты в порядке, сынок. Ты – молодец, поступил, как мужчина. И как человек. А я струсил. Но сразу догадался, что ты задумал и пытался прикрыть. Но не только я слежу за безопасностью. Стоило тебе войти в здание – модуль заблокировали.

– Значит, всё напрасно? Что-то можно сделать, отец?! –в отчаянии кричал Ник.

– Есть один способ, – тяжело вздохнул профессор. – На всякий случай в челнок добавили капсулу пилотирования. Можно осуществить взлёт в ручном режиме. Но ты погибнешь, корабль невозвращаемый. Сынок, мы можем подождать три года и … – Профессор осёкся, увидев взгляд сына. – Миллионы жизней, понимаю…Но для меня нет будущего без тебя!

Я подошёл к Нику и посмотрел в глаза его отца. – Я полечу. Ник останется с вами. Мне всю жизнь снилось, как я разрываюсь на тысячи лучей и вижу солнце. Я – Санни и это моя миссия, поверьте!

Профессор изучающе смотрел на меня. – Я не могу приказать ни одному из вас. Решите сами, так будет правильно. Тот, кто это сделает, станет гером человечества.

– Ник, не останавливай меня, пожалуйста. Я ждал этого всю жизнь. Ты – Избранный, который не побоялся рискнуть ради Обречённых, ты ещё много хорошего сделаешь для нас. И от имени Обречённых я прошу тебя остаться и помогать им дальше.

Ник обнял меня, в глазах его стояли слёзы.

– Я чувствую себя убийцей, - прошептал он.

– Что ты, я полечу на Марс! Может, живы ещё наши колонисты? Пойдём к кораблю!

Грузовой челнок одиноко ждал своего звёздного часа на стартовой площадке.

Ник набрал код, крышка сдвинулась, и я забрался в люк.

– Прощай, Ник! Проживи хорошую жизнь! Поехали!

– Ты первым увидишь солнце, Санни…