Маленький паучок Мари

Мари вспоминает все фильмы про зомби: ужастики, детективы и комедии.

Потом фильмы про ураганы и цунами. Землетрясения. Раскаленные огненные глыбы, неумолимо летящие к Земле, чтобы превратить ее в каменисто-человеческое пюре, обреченное существовать где-то в космосе.

Фильмы про эпидемии. Ожившие грибы. Пришельцев.

Почти у всех героев — ну, в тех фильмах, которые ей нравятся, — был какой-то список правил. План действий.

Ей тоже нужен список.

Мари вообще любит списки. Они добавляют стабильности.

Получается как-то так:

1. Экономить заряд на телефоне

«Больше не общаемся?»

Сообщение на экране с чатами горит непрочитанным вот уже несколько дней. Мари всерьез боится, что, когда все, что происходит вокруг, закончится, сеть и Интернет восстановят. И тогда ей придется отвечать, а она типа лучше умрет.

Зная о существовании непрочитанного сообщения, она не чувствует себя в безопасности. Ее не пугают пауки и их сети, но пугает маленький синий кружочек с цифрой «один» напротив диалога.

Иногда Мари тоже чувствует себя пауком — одиночкой, строго охраняющим собственные угодья.

Общение в мессенджерах хорошо тем, что ни к чему тебя не обязывает. Не обязывает отвечать сразу, через три часа или даже через год.

Мари не любит, когда люди этого не понимают.

Мари до ломоты в костях сложно ответить — да, не общаемся, потому что я лайкнула твою анкету на сайте знакомств в непонятной маниакальной фазе. Потому что на самом деле я не хочу с тобой переписываться. Ты странный. Мне постоянно кажется, что ты оцениваешь каждый мой ответ. Ты первый, с кем у меня случилось совпадение, но ты мне даже не нравишься.

Мари заставляет себя установить правило — проверять телефон всего три раза в день, пусть хочется намного чаще.

Мари сдается и начинает проверять три раза в час — просто потому, что поклясться готова, что он вибрирует в заднем кармане ее джинсов. Мари хочет размышлять логически и верить в то, что из-за отсутствия связи такого быть попросту не может, но… Но лучше перепроверить.

Из раза в раз ее сердце пропускает удар — появляется непонятное шестое чувство, словно этот мужик, написывающий ей, сможет это как-то сделать даже в условиях апокалипсиса.

Апокалипсис, точно.

Мари вновь смотрит на экран. Убеждается, что осталось двадцать три процента, и снова убирает телефон в карман. Когда число опустится до нуля, ее охватит паника. Она уже чувствует ее приближение, но старается успокоить себя простым утверждением — пока что все хорошо.

Пока что все хорошо, просто на много миль вокруг — ни одного живого человека.

Только она и ее сестры.

2. Взять с собой самые ценные вещи

Это, вне всяких сомнений, должно было быть первым пунктом плана. Это, а не идиотская зарядка, но в каком порядке вспомнила — в таком и пишет.

Проблема в том, что ей нечего собирать.

В фильмах про зомби-апокалипсис всегда так — никто и опомниться не успевает, как улицы лопаются, переполненные живыми мертвецами. Конец света наступает точно по щелчку пальцев. Раз — и вокруг уже трупы, кровь и мозги. И в таких ситуациях никто не думает, засунул ли он в рюкзак паспорт или теплый бабушкин свитер. Потому что дело в скорости. Дело в том, что одного человека кусают, он кусает еще двоих, и вирус передается быстрее, чем кто-то успевает что-то сделать или понять, что происходит.

Но у них все было совершенно не так. У Мари было время подумать об этом, просто… Постоянно появлялись дела поважнее.

Все начиналось еще в феврале. Не у них в городе и даже не у них в стране, а на самом краю света.

В Австралии.

В гребаной Австралии, потому что а где же еще?

Мари вот давно знала, что Австралия — тот самый материк, от которого всегда всякого дерьма ожидаешь. Ну, потому что они много о себе думают. Находятся внизу земного шара, а потом выдают что-то вроде — «вот такая вот шняга, мы переворачиваем карты, чтобы быть наверху».

В общем — они играют не по правилам, а Мари такое терпеть не может. Если ты внизу — так будь внизу. Если ты друг — и не просто какой-то друг, а уже шесть-лет-как-лучший-друг-на-все-времена, — то не набивайся девчонке в парни, потому что тут даже дураку очевидно, что все закончится катастрофой.

Каждый должен знать свое место.

Когда австралийские ученые — Мари слушала краем уха, что говорили по телевизору, который ее соседка в общежитии постоянно держала включенным, — завели разговор о том, что их пауки становятся чуть больше, чем им полагается, никто особо не удивился.

Еще раз — это, мать вашу, Австралия. У них такое каждый день происходит, разве нет? Типа это вариант нормы.

Оказалось, что нет.

Когда все спохватились, пауки размером с кошку стали появились уже в Америке. А те самые кошки и собаки, до того жившие на улицах, резко исчезли. И даже голуби. К паукам относились как к неприятным многоногим енотам. Те точно так же по утрам вылезали из мусорок, с той лишь разницей, что после пауков оставалась эта противная липкая дрянь.

Потом в Интернете стали вируситься всякие видосы — ну, вроде тех, где женщина бьет бегающего у ее ног паука шваброй, а он распадается на миллион таких же. Дома в таких случаях никто сжигать не бросался, хотя, если подумать наперед, наверное, и стоило.

Мари упустила момент, когда все стало по-настоящему серьезно. Вообще-то, у нее было слишком много других поводов для беспокойства: Тед, секс с ним — его отсутствие — и секс без него — пока что теоретический. Его, Теда, тревога, по поводу последнего. Все в таком духе. В результате она сдала последние летние экзамены в колледже в этом семестре, собрала вещи и вернулась в родной городок, ничего ему не сказав, хотя они вроде как планировали ехать в поход с общими друзьями…

С Тедом было много проблем. Их надо было решать, но вместо этого Мари отделалась коротким сообщением:

«Прости, мне надо все обдумать. Свяжусь, когда буду готова».

Он еще писал что-то в ответ, но она просто кинула чат в архив. Вот так это и происходит — начав встречаться с лучшим другом, ты в какой-то момент теряешь и парня, и друга. Вот что было настоящим концом света, а не эти чертовы пауки.

Мари приняла для себя очень важное решение — этим летом она сбегает от ответственности и прочей ерунды. Этим летом она отдыхает, веселится, отрывается, а в сентябре возвращается в колледж и серьезно говорит с Тедом.

Она пока не думала, как и о чем именно, но впереди у нее было целых три месяца на то, чтобы определиться. Выстроить четкий план. По пунктам. Может, за это время она найдет себе парня, переспит с ним, и тогда проблема исчезнет сама собой. Она будет классной. Она будет потрясающей и сексуальной. Она напишет школьным подругам, и каждые выходные они будут ходить по дискотекам и клубам.

Мари вернулась домой, зашла в свою комнату, приставив чемодан к стене, легла на кровать и решила, что этим летом больше с нее не встанет. Она старалась сделать вид, что это ее выбор. Осознанное решение.

А потом случился этот паучий конец света, накрывший все планы.

Мари вздыхала и так и представляла себе диалог с будущей дочерью.

— Мам, а во сколько ты потеряла девственность?

— В тридцать лет, милая, потому что, видишь ли, апокалипсис немного отсрочил мои планы на лето, когда мне было восемнадцать.

Конец света — вот по-настоящему хорошая и правдоподобная отговорка. Не могла же она признаться, что сама мысль о том, чтобы поговорить с Тедом и решить их общие проблемы, настолько выматывала ее, что не оставляла даже сил подняться с кровати. Воображаемая дочь хмурилась, а потом начинала смеяться над ней, и в такие моменты Мари хотелось сжаться, заползти в самый темный угол и исчезнуть в нем.

Про пауков тоже думать не хотелось. Это был еще один из неприглядных кусочков реальности, существовавший в то лето где-то за пределами ее комнаты, а значит, почти не волновавший ее. Мари решила, что мир не рухнет от этого. В саму идею смерти всего человечества ей верилось с трудом — типа, ребята, рано или поздно мы сами себя уничтожим, — так что все, что происходило вокруг, достойной опасностью не воспринималось.

Конец света должен был случиться не так, а по всем канонам. По щелчку пальцев, после которого все живое резко перестает существовать.

Не то чтобы Мари этого хотелось, но… Сама идея несуществования казалась все более заманчивой.

Все было точно в видеоигре. Был Тед и проблемы в отношениях с ним — реальное, но не совсем, потому что, эй, она в своей комнате, а Тед в телефоне. Была угроза земному шару, о которой постоянно твердили по всем новостным каналам, — вымышленное, вообще в телевизоре, по ту сторону экрана, а значит, трижды ненастоящее.

Первого гигантского паука — ну, типа по-настоящему огромного — обнаружили в лесах Канады. Потом еще трех поменьше, ну, размером с фуру, в той же Австралии, а потом двух побольше — в России. Там же — первую кладку огромных яиц. Все это уже становилось странным, но Мари старалась об этом не думать — она выстраивала себе личную жизнь на лето.

На практике — просто лежала в постели и все свободное время или спала, или зависала в приложениях для знакомств. Так и появился тот мужик, который потом стал излишне навязчивым. Если на два твоих сообщения не отвечают, то и третье отправлять не стоит. Почему же это так неочевидно?

Будни немного скрашивали Джия и Луна — ее сестры-двойняшки. Когда-то она была с ними прямо близка, но то было давно, до того, как Мари уехала в колледж. Сейчас их некогда тесный контакт пропал вовсе — когда кто-то из них заходил к ней в комнату, она пыталась поделиться своими проблемами, рассказать, как ей тяжело и какой брошенной она себя чувствует, но почему-то ни Джия, ни Луна слушать об этом не хотели. В результате Мари решила, что они слишком отдалились друг от друга и ее сестрам никогда не понять ее.

Никому не понять.

Ни им, ни тем более маме, которая раз по пять в день приходила к ней в спальню. Врывалась в комнату, выдавала чуть ли не заученный текст о том, что нельзя проводить все лето в постели, а после уходила. В выходные — делать что-то по дому, а в будние дни — на работу.

Близняшки уходили тоже — их школа предлагала разные летние кружки, и, судя по обрывкам разговоров, которые Мари слышала из своей постели, те ходили чуть ли не на все, начиная от биологии и заканчивая рисованием. Скука смертная, а не лето.

Она бы ни за что не стала тратить свое на подобный бред.

Так вот, возвращаясь к теме ценных вещей.

Тем утром мама, как и всегда, поехала на работу. Сестры отправились на свои кружки, и Мари осталась в доме одна. Она лениво сползла вниз по лестнице, порылась в холодильнике и достала мороженое. Сил на нормальный завтрак не было. Один этот небольшой поход уже стал результатом внутреннего торга длиною в три часа, последний из которых она посвятила борьбе с собой — на телефоне оставалось пятьдесят процентов, ее это раздражало, и, наверное, стоило бы поставить его на зарядку, но как же ей не хотелось протягивать руку за этим проводом.

У нее в голове эта задача делилась сразу на несколько разных: протянуть руку, схватиться за проводок, воткнуть его в телефон, выждать несколько мгновений, убедившись, что он все же начал заряжать. Мари не могла объяснить причину, но уже от одних мыслей об этом на нее накатывала страшная усталость.

Можно было бы разогреть ужин, приготовленный матерью вчера, но Мари поленилась. Телевизор она тоже включать не стала. Мама, прямо как и соседка в общежитии, смотрела его постоянно, и фоновый шум настойчиво бил по вискам, проникая даже в ее, Мари, комнату.

В тот день она уже игнорировала мужика с сайта знакомств. Он еще не выдал это свое «Больше не общаемся?», но пытался настойчиво выяснить, как там проходит ее день.

Мари ему не отвечала. Вместо этого заходила на его аккаунт и листала его фотки, мысленно прикидывая, выглядит ли он как тот, с кем не жалко потерять девственность. В такие моменты вспоминался Тед — вот с ним было бы не жалко, потому что Тед был хорошим и добрым, но спать с ним Мари не хотелось даже ради подобного важного в жизни любой девушки достижения.

Поэтому она и решила — для первого раза ей нужен кто-то другой. Кто-то более опытный. Кто-то, с кем можно было бы один раз переспать, так, для галочки, а потом забыть об этом.

Пока она размышляла надо всем этим, сидя на диване и запихивая шоколадное мороженное в рот ложка за ложкой, в дверь яростно застучали. Ни у одной из сестер не было дурной привычки так делать, а у матери и подавно, поэтому Мари напряглась.

Пришлось вставать и идти открывать, не выпуская телефон из рук.

Вот в этот самый момент — момент распахнутой двери, как для себя окрестила его Мари, — все и пошло не так.

Телефон в ее ладони завибрировал. Мари даже не взглянула на соседку на пороге, потому что в глаза ей ударилось то самое сообщение:

«Больше не общаемся?»

За пару мгновений она вновь почувствовала себя такой ужасно уставшей… Снова захотелось вернуться в постель, а телефон зашвырнуть куда подальше, но вместо этого ей пришлось выслушивать тираду женщины напротив — о том, что весь квартал уже два часа как собирается, люди пакуют самые необходимые вещи, прыгают в машины и уезжают, потому что по городскому новостному каналу объявили о нашествии гигантских пауков.

Мари стояла и тупо хлопала глазами, все еще думая о том сообщении. Гигантские пауки, говоря откровенно, ее не слишком занимали, а повышенный голос соседки только раздражал.

— Где твоя мать? Где девочки?!

Мари вздохнула.

— Мама на работе. Вторник же. — Вообще-то, был четверг, о чем она вспомнила только позже. — Джия и Луна в школе…

— Быстро собирай все ценные вещи! Паспорта, документы, еду, теплую одежду! Не забудь про лекарства!

Соседка тараторила и тараторила, а Мари очень захотелось объяснить ей, что, вообще-то, она вернулась домой только на лето и меньше всего хочет разбираться со всем, что связано с пауками. По какой-то причине животного, ледяного ужаса они у нее не вызывали. Они не скреблись у нее где-то в затылке, не нервировали так, как непрочитанное и выбившее ее из колеи сообщение. Они волновали ее намного меньше, чем Тед и ситуация, происходившая между ними. Намного меньше, чем ее волновала речь, которую она от нечего делать начала набрасывать в заметках телефона:

Дорогой Тед. Ты несколько лет был моим лучшим другом, и все было так просто, когда мы были просто лучшими друзьями. Теперь ты мой парень, и я тебе изменяю (пытаюсь это сделать), потому что, знаешь, мне вообще нравится другой человек… Это так сложно, Тед. Мне нравится парень из библиотеки напротив нашего колледжа, но у него вроде как есть девушка, потому что последнее время они постоянно сидели там на диванчике, переплетясь ногами. Когда я попыталась переплестись ногами с тобой, ты спросил, что я делаю, и это было обидно. Я не могу заговорить с тем парнем, который мне нравится, но не потому, что у него есть девушка, а потому, что на самом деле мне просто нравится смотреть на него. А если я попытаюсь заговорить с ним, если я попытаюсь увести его, то мне придется начать его соблазнять. А для этого я должна хоть что-то понимать в сексе, но заниматься сексом с тобой я не хочу, и в этом проблема, поэтому я и пытаюсь найти кого-то, с кем я потеряю девственность, чтобы потом мне не было страшно спать с тобой, чтобы потом бросить тебя и переключиться на этого парня в библиотеке. Ты понимаешь, Тед?

Звучал этот клочок объяснений запутанно и непонятно. Мари не была уверена, что Тед действительно поймет, что она хотела сказать.

Когда соседка в очередной раз повысила голос — краем сознания Мари различила что-то про машину и то, что все в их квартале собирают вещи и едут к океану, потому что именно так сказал мэр, — она развернулась и вновь зашла в дом. Поднялась по лестнице в свою комнату, схватилась за ручку прислоненного к стене чемодана и подкатила его к кровати. Села на нее и замерла.

Мари подумала, что могла бы просто вывалить все вещи на пол и часть из них запихать в рюкзак.

Этот план ей понравился, поэтому так она и поступила. Грязная одежда, пролежавшая в чемодане несколько недель, с самого момента ее приезда, неприятно пахла. Мари поморщилась и решила, что в апокалипсисе майки и трусы ей не так уж и нужны.

В итоге в рюкзаке оказался паспорт, несколько упаковок с печеньем и сваленное грудой содержимое аптечки. Мари выдохнула, застегнула молнию и в очередной раз подумала о том, как сильно устала.

Соседка говорила, что нужно собрать вещи, а затем подойти к ее дому, потому что… Раз их матери все еще нет — точно, мама, подумала Мари, но мысль до конца не довела, — то кто-то должен забрать из города их троих и отвезти в безопасное место.

Мари натянула слишком тяжелый свитер. На улице стояла жара, так что, наверное, это было не очень разумно, но лишний раз рыться в шкафу ей не хотелось.

Когда она снова посмотрела на время, оказалось, что с их разговора на пороге прошло уже полтора часа. Мари выглянула в окно, но машина соседки все еще стояла напротив ее дома.

Мари немного подумала, подошла к туалетному столику и села на пушистый пуфик. Выдвинула ящик с косметикой. Ей не хотелось выходить на улицу ненакрашенной — если уж на то пошло, ей вообще не хотелось никуда выходить, так что она просто пыталась всячески оттянуть этот момент.

Руки дрожали, помада казалась слишком яркой и неуместной для конца света. Мари снова подумала о Теде вместо того, чтобы думать о пауках. Когда-то, когда Тед-лучший-друг еще не переквалифицировался в Теда-нежеланного-парня, они обсуждали, что будут делать во время апокалипсиса.

Мари сказала, что в первую очередь соберет всю свою семью, потому что разделяться — самая дерьмовая идея во время конца света. А Тед сказал, что, скорее всего, любая связь пропадет в течение первых же часов. Он сказал, что они — он и Мари — не смогут связаться друг с другом, а значит, им нужно договориться заранее обо всем.

— Встретимся в торговом центре рядом с моим домом, — решил Тед, и Мари тогда очень понравилась эта идея. — Если один из нас придет, а другого не будет… Оставим на стене у входа надпись, кто и куда ушел.

Мари тогда подумала, что Тед очень умный. Что у Теда всегда есть план, да и вообще — Тед олицетворение того самого надежного парня. Она подумала: как повезло его будущей девушке.

Тогда, во время этого разговора, они рассматривали исключительно вариант зомби-апокалипсиса. Он казался самым вероятным.

Мари подумала — изменился ли план Теда в связи с паукоапокалипсисом? Будет ли он ждать ее в торговом центре?

Тогда-то она вспомнила про сообщение того мужика. Подумала, что надо ответить, открыла переписку и поняла, что Тед был прав, — ни Интернета, ни связи не было.

Когда Мари вышла из дома, таща за спиной рюкзак, был уже вечер. Она посмотрела вниз по улице — их квартал располагался на небольшом холмике — и увидела белые стены других домов, окрашенные персиковыми лучами солнца. Их район уже пустовал. Зашторенные окна, ни голосов, ни машин. Если бы Мари слушала, что ей говорила соседка, то поняла бы, что они один из первых городов, в который пауки выползли настолько бесстрашно.

Мари же думала: как все это некстати. Вот бы апокалипсис наступил капельку позже, потому что сейчас было как-то вообще не в тему. Но так всегда и бывает, еще со времен Великого Потопа и того мужика, строившего свою огромную лодку. Его ж тоже предупреждали.

И он успел подготовиться.

Мари подумала, что это все потому, что он никогда не был девочкой-подростком и у него никогда не было проблем с парнем вроде Теда.

Лето окутало их город духотой и медленно пожирало его. На крыше одного из домов лежала черная волосатая палочка, продавливая черепицу. Мари смотрела на нее и смотрела.

Смотрела достаточно долго, чтобы в какой-то момент вздрогнуть от осознания, что это не палочка вовсе, а продолговатая паучья лапка, а стены домов на других улицах не столько белые, сколько обвитые паутиной. Мари сглотнула комок в горле.

Она испугалась скорее того, что и не испугалась вовсе. Ощущение, зародившееся где-то между ключиц, походило не столько на страх, сколько на беспокойство, которое испытываешь, когда в видеоигре начинает играть жуткая музыка.

За спиной завизжала соседка. Мари резко обернулась, решив, что та, должно быть, увидела эту лапку — увидела часть чего-то огромного и страшного, что на самом деле намного хуже, чем увидеть это огромное и страшное полностью, — но нет. Та визжала и отступала назад. По тротуару полз паук.

Маленький паучок, нормально-паучьих размеров. В какой-то другой жизни и ситуации никто бы на него не обратил внимания, но сейчас он был тут, полз по своим паучьим делам, а соседка — эта орущая дура, из-за визгливого голоса которой у Мари ужасно болела голова, — отступала назад, тряся головой и жмурясь.

Мари подошла к ней в три шага. Наступила на паука. Соседка орать перестала.

Мари стало грустно, потому что маленький паучок ничего никому не сделал, а сейчас, наверное, налип своим сплющенным плоским тельцем на ее ребристую подошву. Мари подумала о нем, а потом о листьях в гербарии, которые сохраняют между страниц книги, чтобы рассматривать через несколько лет.

Соседка стерла с глаз выступившие от паники слезы. Шмыгнула покрасневшим носом и завертела головой.

— Где Джия и Луна?

— В школе, — Мари пожала плечами, словно это было чем-то очевидным.

Говоря откровенно, она только сейчас задумалась о том, почему сестры до сих пор так и не вернулись оттуда.

3. Держаться вместе

Это было не так-то просто. Папа ушел от них давно, когда близняшкам было по году, так что Мари очень сомневалась, что их всех ожидает внезапная встреча с ним в условиях апокалипсиса. Такое бывает только в фильмах.

Мама уехала на работу, и если бы Мари переживала еще и из-за нее, то точно сошла бы с ума. Поэтому она не переживала. Она подумала, что вот если бы их мама была какой-то ученой и это из-за нее все произошло, то было бы интереснее. Это тоже был бы довольно клишированный ход, но Мари хотя бы знала бы, что в его случае делать. На самом деле, сколько сериалов про апокалипсис ни смотришь, то каждый первый там герой, а потом есть просто… Просто ты.

Она шла по улице без рюкзака, с одним только телефоном в заднем кармане, двумя пачками печенья и маленьким паучком, прилипшим к ее подошве. Думала о том, что, хоть электричества и нет — уже темнело, а фонари так и не горели, — нужно будет сунуть в рюкзак еще и провод от зарядки.

Сам рюкзак Мари оставила на пороге дома — ну, потому что тащиться с ним до школы было как-то не очень. На самом деле, решай она, что делать, то вернулась бы домой, залезла под одеяло и просто ждала бы, когда все закончится. Но соседка сказала, что ей, Мари, придется сходить до школы и забрать оттуда сестер, потому что если с ними что-то случилось, то ни в коем случае нельзя бросать маленьких детей в беде. Когда Мари попросила подбросить ее дотуда, соседка что-то забормотала.

Тогда Мари развернулась, швырнула рюкзак на порог — баночки с лекарствами подозрительно звякнули — и пошла знакомой дорогой.

За ее спиной зашуршали шины. Вскоре звук стих. Машина уехала.

Держаться вместе уже не получалось. Мари подумала, что если бы прихватила из дома наушники, то могла бы хотя бы включить плейлист для мученической смерти.

Было у Теда такое хобби — составлять плейлисты на разные ситуации. Настоящие и вымышленные, так что, кажется, на случай апокалипсиса у него тоже что-то было. Мари поморщилась, вспомнив о Теде. Проверила телефон. Убедилась, что сообщение от мужика с сайта знакомств никуда не исчезло. Снова поморщилась.Захотелось, чтобы все оставили ее в покое. Чтобы никто не ждал от нее никаких решений, и, казалось бы, апокалипсис создавал для этого довольно благостную обстановку, но почему-то с самого его начала у нее все еще не было ни одного спокойного часа. Мари это не нравилось. И дурак бы понял — эта история, ее история, была не про то, как кто-то хороший останавливает конец света, и не про то, как кто-то хороший пытается кого-то спасти.

Она дошла до школы минут за тридцать, потому что шла спокойным, прогулочным шагом. Она ожидала увидеть знакомые кирпичные стены, но, когда здание показалось из-за поворота, внезапно вспомнила, что сегодня она вообще не получает того, чего хочет.

В сумерках паутина свисала с углов школы грязными, липкими тряпками.

Мари посмотрела направо, потом налево, точно просто переходила дорогу, и вошла через главный вход. Скривилась, протискиваясь через желтовато-белые яйца в коридоре, налепленные на стены и шкафчики. Некоторые из них подрагивали и неприятно пахли. Мари ладонями и щекой прижалась к одному из них. Через бледную упругую пленку не было ничего видно. Ей быстро надоело.

Где проходили занятия у девочек, она не знала, так что просто шла наугад, надеясь не столкнуться с тем, кому принадлежала кладка. Не столкнулась, зато закашлялась от пыли, проскользнув в соседний коридор. Стена в нем обвалилась, кирпичи и цемент засыпали весь пол и часть двери. Поверх в несколько слоев лежала паутина.

Мари начала перешагивать через обломки стены, стараясь не ступать слишком громко, когда из-за двери раздался шепот. Она постояла несколько секунд, прислушиваясь, а после принялась растаскивать груду кирпичей, завалившую ту самую дверь. Сломала ноготь, снова закашлялась, но смогла открыть ее через несколько минут.

В классе их было пятеро: Луна, Джия и трое еще каких-то детей.

Мари не могла вспомнить, но, кажется, это был кабинет биологии.

Сестры, увидев ее, вскочили. Бросились к ней с объятиями, а Мари застыла на месте, поджав губы и потрепав их по волосам.

— Домой пойдем, — проворчала она, прежде чем шагнуть обратно в коридор.

Когда потом ее спрашивали, что случилось с остальными детьми и куда они делись, она лишь пожимала плечами. Луна утверждала, что других детей не было, но делала это так неуверенно, что было очевидно — она просто хочет оправдать Мари.

Мари не понимала, зачем ее вообще оправдывать. Она не сделала ничего плохого. Это были не ее сестры или братья, она понятия не имела, что с ними делать, и да, кажется, они просили забрать их с собой, но Мари хватало и двоих. Она оставила им одну из пачек печенья и прикрыла дверь, посоветовав сидеть тихо.

Позже Луна сказала, что один из ребят тихо спросил, неужели Мари не спасет их, но никто ничего ему не ответил.

Когда они молча шли к выходу, вновь переступая через обломки стены, Мари споткнулась. Полетела на пол, зашипев от удара. Рядом с ней со свернутой шеей, придавленная камнями, лежала ее бывшая учительница. Мари сглотнула и поторопилась встать. Сердце забилось быстрее. Она схватила Луну за руку и пошла к выходу.

Они никогда потом об этом не говорили, но Мари помнит, что тогда подумала, какой это отстой — умереть во время апокалипсиса и даже не по причине апокалипсиса.

— Мисумена ватия, — тихо пробормотала Джия, когда они шли по тротуару между почерневших домов.

— Что? — Мари обернулась, нахмурившись.

— Цветочный паук, — пояснила сестренка.

Мари поджала губы, даже не пытаясь сделать вид, что ей интересно, и снова стала смотреть на дорогу, думая о Теде. За эти несколько часов без телефона — она потянулась и снова проверила, не было ли новых сообщений, — она поняла, что им надо поговорить. Не сейчас, конечно, и не потому, что на улице конец света, а, ну… Просто она еще не готова. Но поговорить им надо, да. Мари скажет ему, что у нее сейчас такой сложный период, что она, вообще-то, своими глазами видела смерть любимой школьной учительницы… Ей нужно время и, возможно, какой-то перерыв в их отношениях.

— Молодые самки цветочных пауков часто коллективно ухаживают за кладками друг друга, — добавила Джия.

Мари так и не поняла, зачем она это сделала.

— И иногда они даже становятся кормом для новорожденных паучат.

4. Не паниковать

Мари думает о том, что была более нормальным ребенком, чем Джия. У всех ведь в детстве есть эти фишки — когда ты лучше других разбираешься в какой-то узкой теме. У нее вот были динозавры. У Луны вроде в свое время — Древний Египет.

У Джии были пауки, и до сегодняшнего дня это всегда казалось всем чем-то неадекватным. Сейчас тоже, но хотя бы полезным.

— Некоторые виды пауков выкармливают своих паучков молоком, подавая его в кокон, — тараторила сестра, пока они шли.

Мари думала о своем. Например, о том, что, когда конец света закончится и начнется новое начало света, ей нужно будет все же подойти к тому парню в библиотеке. Он выглядел хорошим. Милым, уже одомашненным, и Мари почти на сто процентов была уверена, что украсть такого будет непросто.

А даже если у нее и получится, чем все это кончится? Парень — Мари даже имени его не знала — уже выглядел как тот, кто хочет дом и семью. У некоторых это прям на лице написано.

Джия продолжала лезть со своими случайными фактами о пауках и их детях, вот Мари и подумала, что парень этот, наверное, тоже захочет в какой-то момент от нее детей. Это уже сейчас накладывало на мысли Мари какие-то обязательства, от которых ей становилось тошно.

Он захочет от нее детей, маленьких паучат, совсем как тот, который лип сейчас к подошве ее ботинка, и ей придется ему их дать, даже если она совсем-совсем не хочет заниматься с ним сексом. Даже если ей просто нравится смотреть на него в библиотеке. И злиться на то, что у него есть девушка, ей тоже нравится.

Обычно во всех сериалах про конец света герои идут или в полицейский участок — за оружием, — или в аптеку.

Они не пошли ни в одно из этих мест. Они пошли домой, но еще издалека поняли, что ничем хорошим это не кончится — дом, придавленный черным мохнатым пауком, походил на смятую коробку от йогурта.

Тогда Мари резко свернула на соседнюю улицу и как ни в чем не бывало пошла по ней. Луна начала хныкать — то ли от усталости, то ли от страха, — и Мари, не зная, что еще делать, отдала ей свой свитер, а потом и оставшуюся пачку печенья. Луна даже не предложила Джие.

Мари открыла рот, чтобы сказать, что так дело не пойдет и эта пачка предназначена им обеим, но Джия перебила ее:

— Оно клубничное. Аллергия, помнишь?

Мари не помнила.

Она подумала, что, если бы у нее была дочь, она бы точно так же не знала, что с ней делать, и, наверное, лучше иметь такую дочь, как Джия, чем такую, как Луна.

— Куда мы идем?

— Нам нужна карта, — произнесла Мари, как будто знала, что делать после того, как эта самая карта у них будет.

Соседка говорила что-то о том, что весь их город перевозят к океану, потому что чем больше воды, тем меньше пауков. В этом была своя логика. Наверное, им тоже лучше всего туда пойти.

Мари подумала, что если бы Тед был тут, то он бы пошутил — глупо, как и всегда, — что они идут в секретную лабораторию, где разрабатывают специальный спрей, который потом на самолетах распылят над городом, перетравив всех пауков. Тед придумал бы любой бред, лишь бы успокоить близняшек.

Мари знает, что, если бы Тед действительно был тут, она бы на него сорвалась. Сказала бы ему назло, что ни в какую лабораторию они не идут, у них просто пропала мама, и она, Мари, например, умирать не планирует. И раз уж на их дом лег паук, название которого Джия шепотом хоть и произнесла, но Мари бы все равно никогда не смогла его повторить... В таких ситуациях будто необходимо куда-то идти.

Куда угодно.

Поэтому они и пошли на заправку. Она была совсем рядом, из ее продолговатых стеклянных окон даже было видно волосатую паучью спину.

Мари села на пол между полок с продуктами и закрыла глаза. Пока близняшки набивали пакетами с чипсами рюкзаки, она продолжала думать о Теде и его несмешных шутках.

Если так посмотреть, то Тед был тем еще клоуном — хорошее качество для друга и очень плохое для парня. И хуже всего, что иногда он выходил из своего режима клоуна и включал режим совести. Происходило это обычно ровно в те моменты, когда было совершенно некстати.

— Тут суть в том, — сказал голос Теда в ее голове, — что вокруг апокалипсис, а тебя все еще волнует личная жизнь.

— Апокалипсис — это, конечно, плохо, — ответил ему голос самой Мари. — Но я-то с этим что сделаю?

Ей снова показалось, что телефон в ее кармане завибрировал. Пришлось доставать его и проверять, в очередной раз убедившись, что новых сообщений так и не поступило.

Тогда Мари вспомнила о маленьком паучке на своей подошве. Она скрестила ноги и постаралась выгнуть стопу так, чтобы посмотреть, действительно ли он там остался, но в кромешной темноте магазина ничего не увидела. Тогда Мари снова потянулась к телефону, чтобы включить фонарик и посмотреть повнимательнее, но ее рука соприкоснулась с рукой Джии.

Мари отшатнулась.

— Чего?

— Где мама? — голос у сестры был строгий и серьезный. Мари подумала, что никогда не смогла бы ни с кем так разговаривать. Не сейчас.

— На работе, — хрипло ответила она. — Потом — не знаю. Где Луна?

— Уснула. Я хочу к маме.

Пару часов они сидели молча. Когда начнет светать, можно будет начать искать карту. Тратить на такую ерунду заряд телефона и включать фонарик ей не хотелось.

Потом действительно начался рассвет, но к этому моменту голова Джии уже лежала у Мари на коленях, и она подумала, что вставать сейчас и начинать что-то делать никак нельзя.

Мари почувствовала, как от голода у нее начал болеть живот. Можно было бы просто протянуть руку и стянуть с полки банку с орешками, но… Но это совсем как с зарядкой.

Ей приходится уговаривать себя сделать это, и в результате это ни к чему так и не приводит.

Мари думает о фильмах про конец света, которые они с Тедом смотрели. Сейчас они на заправке, еды тут полно, но взять ее с собой все равно не получится. Идти до океана далеко, там на машине ехать без остановок дня два, а значит, в какой-то момент еда закончится.

Мари поджимает губы и почему-то думает о том, кого из сестер она бы съела первой и что вообще может заставить ее сделать это. Ну, например, если одну из них разорвет паук и при этом ее тело не будет слишком отравленным его ядом.

Мари дергает головой. Ей не нравится, что она так спокойно об этом думает. Тогда она пытается подумать о чем-то другом. Например, снова о Теде и о том, поехал ли он к океану?

Тед на лето снимал квартиру на краю города, в котором они учились, потому что общежитие закрывалось. Наверное, он все же ждет ее. Да, да, Мари почти на сто процентов уверена в этом, потому что… Ну это же Тед.

Она подумала, что, когда все кончится, надо будет с ним помириться. Последний раз, когда они смотрели какой-то фильм, он просунул руку ей под футболку, а она дернулась в сторону. И они разругались. Тед спросил, зачем она вообще с ним встречается, если ей так неприятны его прикосновения, а Мари так и не придумала, что ответить.

Она знала только то, что отвечать «потому что ты предложил» нельзя ни в коем случае.

В городе что-то зашумело, точно обрушилось. Мари подскочила на ноги, голова Джии ударилась о кафельный пол заправки. Сестренка захныкала, но быстро поднялась, подходя к окну следом за Мари.

Теперь пауков было два. Один сидел сверху на другом, обхватив второго лапами. Первый все еще ворочался в развалинах их дома.

— Что это? — Мари нахмурилась и посмотрела на Джию, точно именно та была старшей сестрой.

Джия пожала плечами.

— Этот вид пауков спаривается ранним летом. Самец ищет самку и… Влезает спереди ей на спину. Потом он… Лезет ей под брюшко, чтобы они соприкасались, и вводит свои педипальпы ей в половое отверстие.

Все это звучало как вырезка из какого-то учебника, но Мари поняла самое главное.

Чертовы пауки трахаются на развалинах их дома. Можно сказать, что прямо в ее, Мари, постели.

Они просто берут и трахаются, как парень из библиотеки, скорее всего, трахал свою девицу, и как мужик с сайта знакомств, скорее всего, хотел трахнуть ее, потому что из всех фоток она поставила фотку в купальнике, и как Тед точно так же хотел трахнуть ее на своем диване в общежитии…

Мари задышала чаще, не заметив, как Джия отошла от окна. Паук поменьше тем временем снова залез самке на спину. А потом все повторилось.

Мари стояла, прижавшись к стеклу ладонями, и осознавала одну вещь — она не хочет трахаться с Тедом.

Она не хочет трахаться вообще ни с кем: ни с ним, ни с непонятным мужиком, с которым она теперь точно больше не общается, ни с парнем из библиотеки, который запрет ее дома и заставит рожать до тех пор, пока она не умрет на грязных простынях, попытавшись самостоятельно сделать аборт во время седьмой беременности.

Мари настолько четко увидела эту картину, что ее охватила паника. Она рефлекторно топнула ногой, пытаясь заставить маленького паучка отлипнуть от ее подошвы.

Этого не произошло, но в следующую же секунду она поняла — ей нужно срочно порвать с Тедом.

5. Добраться до безопасного места

— Нельзя выходить из города, — Джия замотала головой. — Это же… Это…

Мари так и не поняла, что Джия хотела сказать, что это во время зомби-апокалипсиса мегаполис, да и вообще любой другой город — наиболее опасное место. В их же случае выход на трассу, окруженную лесом, — именно так Мари предлагала идти до города, где она училась, хотя так и не объяснила зачем, — это верная смерть.

Джия не сказала этого, потому что Мари была старше, а еще потому, что Луна снова начала плакать. Она слишком часто и много ныла даже по меркам десятилетки.

Так что они все равно пошли.

И на самом деле за все семь дней пути ничего ужасного не произошло. Самый большой паук, которого они встретили, был размером с легковой автомобиль, и то, кажется, был мертвым — он лежал на земле, возведя лапки к небу, точно в молитве.

Мари мало разговаривала и много думала. В конце концов ей пришлось отдать Луне телефон с несчастными двадцатью тремя процентами, чтобы она поиграла полчаса и прекратила плакать.

Мари думала о том, что, несмотря на ее решимость поговорить с Тедом, какой-то ее стороне этого совершенно не хочется. Какая-то ее часть надеется, что, может, он ушел или его хотя бы съел паук, и тогда ей не придется выкручиваться, чтобы как-то его бросить.

— Знаешь… Обычно… Пауки — охотники-одиночки, и только некоторые виды просекли фишку социальных коммуникаций. Их так и называют — социальные пауки…

— Очень интересно, Джия.

Конец света — история долгая, продолжительная. Может затянуться на несколько лет, а то и десятилетий, до тех пор, пока свет не закончится окончательно.

Маленький паучок скреб подошву ее ботинка, ее затылок и мозг с одной простой мыслью — она не хочет умирать девушкой Теда. Если уж на то пошло, то она вообще ничьей девушкой умирать не хочет, ни его, ни фрика из интернета, ни парня из библиотеки. Как и выживать в апокалипсисе в любом из подобных статусов.

Карта, взятая на заправке, помогала не очень, поэтому они сделали пару кругов, прежде чем через неделю дошли до городка, в котором располагался ее колледж. Мари знала наверняка — близняшки шушукаются у нее за спиной, догадываясь, что идут они вовсе не к маме, а туда, куда им вообще не надо.

— Мари, ты знала, что у пауков, совсем как у пчел, бывают матки… Они таскают на своей спине кокон с паучатами и впрыскивают им туда молоко, а потом…

— Да-да, а потом эти паучата выбираются и съедают свою мать. Ты говорила, Джия.

— Мари, а мама…

— Тихо, я думаю.

Торговый центр Мари нашла быстро — он был самым большим зданием в городе, если не считать колледж.

— Развлекайтесь, — буркнула она, кивком указав на стеклянные двери. Она, конечно, догадывалась, что те не откроются, так что близняшкам придется самим искать другой вход, но сейчас это не сильно ее волновало.

Мари пошла по кругу вдоль стены, ища ту самую, где они с Тедом условились оставить друг другу послание. Нашла быстро, красные буквы почти сразу бросились ей в глаза.

«Уехал к океану. Встретимся там».

6. Не отчаиваться

Это почти то же самое, что «4. Не паниковать», просто с немного другим оттенком. Тем более, раз уж четвертый пункт она провалила, можно добавить еще один похожий, чтобы немного подбодрить себя.

Они остались в торговом центре на следующие две недели, потому что… Ну, потому что идти к океану Мари не хотелось. Нет, может, и хотелось, но не настолько сильно, чтобы вылезать из сваленного в углу вороха одежды. К тому же тут была еда, и близняшки, уставшие от семидневного питания чипсами, наконец перестали жаловаться.

Мари лежала на сваленных в кучу помятых платьях и смотрела в черный потолок. Конец света никогда и не казался особо веселой перспективой, но чтобы настолько… Маленький паучок — в том, что он все же прилип к ее ботинку и никак не отцеплялся, она все еще была уверена — все так же не подавал признаков жизни. Просто он был там. Где-то на фоне. Висел постоянным и неизменным раздражителем.

Мари думала о том, что сделала первый шаг. Она пришла сюда, в этот город, привела своих сестер, а Тед просто… Просто ушел. Он просто бросил ее тут одну.

Это было совершенно не по-дружески — в конце концов, своим парнем она его уже не считала.

Всякий раз Мари напоминала себе: апокалипсис — это надолго. Скорее всего, он закончится не в пользу человечества. Быть может, они трое — последние люди, оставшиеся на Земле.

Большую часть времени она лежала, с головой зарывшись в платья. Или спала, или просто смотрела в черную пустоту, что не сильно отличалось от первого.

— Помнишь, я говорила, что есть социальные пауки? — Иногда платья шуршали, Джия приходила и садилась рядом. — Вот ты… Ты из тех пауков, которые существа территориальные. То есть из большинства пауков. Но все пауки как-то научились притворяться людьми, а ты вот нет.

Мари не отвечала. Ей давно начало казаться, что Джия потихоньку сходит с ума со своей этой паучьей темой. Жаль. Она ей нравилась.

Дни проходили в тишине и темноте, так что в какой-то момент Мари смогла убедить себя в том, что она снова там — в своей кровати. Что ничего не изменилось. Просто сейчас ночь, поэтому так темно. Вот лето закончится, и тогда она встанет и уедет в колледж.

Там встретит Теда, и особо долго говорить с ним не будет. Просто поставит перед фактом, что они расстаются, и сделает вид, что она, разумеется, совершенно не боится остаться одна.

Когда снаружи что-то громко зашумело и загудело, Мари открыла глаза не сразу, а когда открыла, не поняла, что действительно сделала это.

— Мари! Мари! — Джия рухнула в гору платьев. — Там самолеты! В окно видно! Там самолеты и… Мы пойдем посмотрим! Я пойду! Луна не хочет, а я… Может, там мама!

Мари пробурчала что-то невразумительное и глубже зарылась в цветные тряпки. Джия убежала так же быстро, как и появилась.

И больше не вернулась.

Когда через пару дней — или часов, или недель — появилась Луна, дергая Мари за руку и хныча, той пришлось встать. Голова снова начинала болеть, и Мари всеми силами старалась этого избегать. Она выползла из магазина и закрыла глаза руками, потому что солнечный свет ударил ей прямо в лицо. Когда привыкла, спотыкаясь пошла по холлу до разбитых стеклянных дверей.

Выглянула на улицу. В воздухе витал запах — такой приятный, летний, ягодный. Клубничный.

Оглядываясь назад, Мари, конечно же, не думала, что дело было именно в клубничном ароматизаторе. Скорее, смертоносный яд содержался в распыленных на самолетах химикатах, но в тот момент… В тот момент она подумала только о клубнике. И о том, что они были внутри, в то время как Джия была снаружи.

Вспомнила, что Джия рассказывала — те же цветочные пауки, например, тянутся к ягодам, потому что где ягоды, там и цветы, а под цветами они откладывают свои яйца. Такие маленькие шарики, которые крепятся к стебелькам или прямо к бутонам.

Пауки тоже лежали на асфальте, похожие на шарики, только огромные. Скрюченные, лапками вверх. Джия лежала на спине у самых дверей, вперив пустой взгляд в небо. Сосуды в ее глазах полопались, белки налились кровью. Горло распухло, как и язык, вывалившийся изо рта.

Если пауки с их теперь уже хрупкими лапками походили на молящихся, то Джия лежала спокойно. Точно святая с иконы.

Мари простояла над сестрой с полминуты, прежде чем вскрикнула и отшатнулась. Это было ударом. Это ощущалось паучком, прогрызшим ее подошву и добравшимся до ноги.

Мари подумала, что Джия умерла, как умерло и что-то паучье в ней.

В районе парковки заскрежетало. Мари захлопала глазами, которые уже наполнялись слезами, зажала себе рот рукой и отшатнулась в тень, даже не думая о том, внутри сейчас Луна или тоже вышла на улицу.

Огромная паучиха ползла между машинами, еле перебирая лапами. Две из них волочились за ее телом, на спине покачивался грязный, полуразвалившийся кокон.

— Она умирает, — прошептал паучок на подошве у Мари голосом Джии.

Она бы и сама догадалась.

Паучиха сминала трупы пауков поменьше, те трещали и разваливались под ее лапами, но та продолжала продвигаться вперед. Она подползла к самым стеклянным дверям. Выпустила паутину, укутывая Джию. Нитью перетащила ее к себе в кокон, а в следующую секунду рухнула на землю.

7. Найти других выживших

На самом деле это они ее нашли. После самолетов с распыленной отравой прошел всего день, а люди уже стали возвращаться в город. Они приезжали на машинах, даже на грузовиках, выгружая все вещи, которые забрали с собой. Луна выпросила у кого-то провод и павербанк да так и утащила их себе.

Конец света не закончил свет, а закончился сам меньше чем за месяц.

Народ прибыл резкой волной. Сразу же появились рабочие, в чьи обязанности входило убирать туши пауков. Народ наполнил улицы, точно река, и Мари, державшей Луну за руку, оставалось лишь крепче сжимать ее ладонь в своей.

Она не знала, как столкнулась с Тедом. Ей казалось абсолютно невозможным разыскать кого-то в этой толпе.

— Мари! — Тед притянул ее к себе. — Ты тоже тут? Как же мы в пункте для выживших не встретились, а?

Тед улыбался широко и весело, точно не было апокалипсиса и не было их ссоры.

— Самолеты… Там, знаешь… — Мари показала на небо и покрутила пальцем.

Встреча с Тедом не входила в планы. Она думала, что увидит его лет через десять, не меньше, и тогда точно будет знать, какими словами с ним порвать.

— Да, да. Мы поэтому все и уехали. Они же объявляли по радио и телевизорам, что быстро нашли отраву, но нужно всех эвакуировать, потому что она опасная и все такое… — Тед глубоко вдохнул. — Зато пахнет как… Приятно.

Тед снова набрал в грудь воздух. Мари набрала тоже.

— Мы расстаемся, — она выдохнула и шагнула назад.

— Что? — Тед нахмурился.

— Мы расстаемся! — повторила она так громко, что на них стали оборачиваться из толпы.

Маленький паучок отлепился от ее ботинка и так и остался лежать на земле. Другие люди, не замечая, пошли по нему.

Мари наклонилась и прошептала Луне на ухо, пытаясь сглотнуть комок в горле:

— Пошли. Спросим, пустили ли автобусы до нас. Надо найти маму.

В кармане джинcов завибрировал телефон, подключенный к павербанку. Мари открыла чат с мужиком и заблокировала его, не прочитав ни одно из тридцати семи сообщений.