Аппарат магистра Трэнка

1

Магистр Трэнк появился как гром среди ясного неба. Никто не помнил точно, когда был анонсирован первый "сеанс духовной связи", как называл его сам Трэнк, но зато все запомнили, какой фурор он произвёл.

Ричард Стивенс читал утреннюю газету с анонсом за завтраком – традиционные яичница с беконом и кофе. Под анонс была выделена нижняя полоса на последней странице, где публиковались все объявления.

"Сеанс духовной связи в вашем городе!

Магистр Трэнк проведет его для всех желающих.

Хотите поговорить с тем, кто уже покинул наш мир? Не упустите возможность услышать голос родного человека.

Что он хочет сказать вам?".

Ниже шёл адрес проведения сеанса и дата – городской театр, завтрашний день, четыре пополудни. Также упоминалось, что размер входной платы символический, исключительно чтобы покрыть расходы на организацию сего мероприятия.

Стивенс отставил чашку с кофе и возмущенно фыркнул. Что за ересь? Все знают, что телефонные аппараты существуют, чтобы соединять между собой живых людей. "Духовная связь" в понимании материалиста до мозга костей Стивенса звучало как оскорбление. Тем не менее, ему стало любопытно. Потому он отменил работу над научной статьей на завтрашний вечер и в половину четвертого был на месте проведения сеанса. Анонс в газете, очевидно, прочли многие, потому что перед театром уже толпились зеваки. Многие оживленно обсуждали магистра и предстоящее чудо. Стивенс подавил желание закатить глаза.

Без четверти четыре двери театра открылись, и толпа потоком направилась внутрь.

Сеанс магистра начался ровно в четыре. В зале погас свет. Стивенс невольно затаил дыхание. Свет зажёгся снова, когда на сцене, рядом с небольшим столиком на колесиках, на котором очевидно стоял тот самый аппарат, обнаружился человек. Магистр Трэнк был невысоким и полулысым. С полминуты он просто смотрел в зал, после чего заговорил:

– Я рад приветствовать всех пришедших на сеанс духовной связи с миром мертвых. Понимаю, что должно быть вам дико это слышать, и вы наверняка полагаете, что это невозможно. Но позвольте напомнить, что когда-то раньше не существовало и телефонной связи, пока некто Белл не открыл способ… Впрочем, это не так важно.

"Он приравнивает себя к Александру Грэхэму Беллу!" поразился Стивенс и поерзал в кресле. Какая кощунственная параллель – сравнивать гения инженерной мысли, ученого и изобретателя с собой, каким-то самозванцем с громким титулом "магистр".

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы расширить границы нашего привычного мира, – продолжал Трэнк. – И я докажу, что это действительно возможно.

Он замолчал, и повернул голову в сторону стола, накрытого красной бархатной скатертью. Стивенс попытался рассмотреть стоящий на нём странный аппарат. На вид он действительно напоминал телефон. Но как ни старался Стивенс понять, как же работает сие устройство – мозг неизменно буксовал перед загадкой.

– Но перейдем же к делу! – радостно возвестил Трэнк, широко раскинув руки. – Приглашаю на сцену первого желающего. Понимаю, вы будете чувствовать себя странно, но потом, поверьте, вы уйдете отсюда немного другим человеком. Итак!

В зале начались перешептывания. Стивенс стал разглядывать сидящих. Никто не решался выйти на сцену, пока наконец не встала какая-то женщина в передних рядах.

– Можно мне? – раздался её голос, а Трэнк энергично закивал.

– Конечно, дорогая леди! Проходите. Вам выпала большая честь.

Стивенс скептически наблюдал за разворачивающейся на сцене фантасмагорией. Женщина поднялась на сцену и начала робко улыбаться, пока Трэнк рассыпался в любезностях. После он стал расспрашивать, кого потеряла "леди", которая представилась как Элисон, и Стивенсу стало мерзко.

– Год назад я потеряла мужа, – тихо произнесла она, и по залу снова прокатились разговоры.

"Что я здесь делаю?" спросил себя Стивенс, но тут же одернул. Он здесь, чтобы убедиться своими глазами, что в театре сегодня развернется ни что иное, как очередной спектакль, только с участием приглашенных зрителей.

– Сочувствую вашей утрате, – скорбно говорил тем временем Трэнк растерянной Элисон. – Но мы тут, чтобы подарить вам несколько минут в другой реальности. В ней вы можете своего рода прикоснуться к тому, кого больше с вами нет. Такую возможность даёт только мой аппарат. Вы готовы начать?

Женщина кивнула. На сцене появился ассистент, который принёс стул, на который она присела. А потом аккуратно сняла трубку аппарата и посмотрела на Трэнка. Стивенс наблюдал, как тот начал объяснять:

– Всё очень просто. Вы должны думать о том человеке, который ушел и вызвать в памяти его облик. Мысленно задать ему вопрос или просто что-то сказать. И потом вы услышите в трубке то, что скажет вам покинувший наш мир человек. Вы готовы попробовать, Элисон?

Та кивнула и осторожно дотронулась до трубки, напоминающей телефонную. Потом чуть помедлила, подняла её и поднесла к уху. В зале воцарилась полная тишина. Стивенс слышал как нервно дышит сидящая рядом пожилая леди. Он был уверен, что на Элисон сейчас безотрывно смотрят сотни глаз. И Трэнк тоже смотрел.

Наконец Элисон растерянно оглянулась на него, отняв трубку от уха. Не успел Стивенс подумать, что ей должно быть ничего не было слышно, как Элисон произнесла:

– Я слышала…

Зал загудел, но Трэнк поднял руку, и все присутствующие словно по команде замолчали.

– Что вы слышали? – вкрадчиво спросил он.

– Мой супруг… Джозеф… Я… О боже…

Пожилая леди рядом со Стивенсом охнула. Люди в первых рядах зашумели, и теперь с явным желанием испытать аппарат Трэнка со своих мест поднялись сразу двое.

– Я просто хотела попрощаться, – уже громче сказала Элисон и поднесла ладонь к губам. – Не смогла сделать этого когда… Когда Джозеф был ещё жив.

Зал продолжал гудеть. Перед Стивенсом маячили чужие головы, то и дело склоняющиеся друг к другу.

– Теперь вы смогли попрощаться и отпустить супруга с миром, – ободряюще улыбнулся Трэнк. Элисон часто закивала и сошла со сцены, быстро вернувшись на свое место в зале.

После на сцену выходили другие люди, и всё повторялось заново. Магистр знакомился с ними, участливо расспрашивал о том, кого они потеряли и приглашал поговорить с ушедшим в мир иной. Каждый присаживался на стул, осторожно или напротив смело снимал с аппарата трубку, и слушал. А потом вставал и признавался, что действительно слышал.

"Он гипнотизёр" подумал Стивенс. "Магистр – дешёвый шарлатан и просто внушает людям то, что они слышат голос умершего родственника и ничего больше. Удивительно, что никто этого не понимает".

Он сидел и наблюдал, пока на сцене не перебывали все желающие испытать чудо-аппарат магистра. Трэнк жестом призвал гудящий зал к тишине, дождался её и заговорил:

– Друзья мои! Мы сегодня стали свидетелями удивительного события. В первые минуты сеанса многие из вас, если не все, были скептиками, и я прекрасно вас понимаю. Но собираясь сюда, я хотел показать вам, что нематериальный мир существует и он ближе, чем мы думаем. И я рад стать проводником для каждого утратившего близкого человека, чтобы подвести его к границе миров. Сегодня вы смогли попрощаться, получить совета, услышать ободрение и многое другое, чего уже никогда не даст вам материальный мир. И в этом моя миссия.

Трэнк замолчал, и через несколько секунд в зале зазвучали аплодисменты. Стивенс не хлопал, за что удостоился взгляда пожилой леди в соседнем кресле. Поймав его краем глаза, Стивенс выпрямился и стал преувеличенно внимательно смотреть на сцену, где Трэнк прощался с публикой.

Вскоре в зале зажёгся свет. Люди повставали с кресел и, переговариваясь, направились к выходу. В толпе Стивенс заметил ту самую первую женщину, Элисон. Он, не раздумывая, последовал за ней и догнал уже на выходе из здания театра.

– Элисон! Постойте!

Она нервно обернулась. Стивенс учтиво приподнял шляпу.

– Прошу прощения, я тоже был в зале и наблюдал за… сеансом духовной связи. Мне показалось, что… – Он замялся, пытаясь тщательно подобрать слова. – Вы правда слышали голос вашего умершего мужа?

Лицо женщины исказила гримаса. Стивенс немедленно укорил себя за бестактность, но решил, что поиски правды важнее сантиментов.

– Я имею в виду, вы убедились, что правда слышали его? Это не было мошенничество или розыгрыш?

Элисон прищурилась и медленно покачала головой.

– Слышала, как слышу вас сейчас. Конечно, с поправкой на то, что это была телефонная связь…

– И вы уверены, что это был именно ваш муж?

– У меня нет причин сомневаться.

– Но вы ведь понимаете, что это невозможно!

Элисон отшатнулась, и Стивенс понял, что перегнул палку. Он поспешно извинился.

– Мой муж умер в больнице, – продолжила Элисон через пару мгновений. – А я была в отъезде и даже не смогла с ним проститься. Это терзало меня и сводило с ума.

– И что вы услышали в трубке аппарата?

– Я же сказала вам, что это был голос моего мужа, как если бы он звонил по настоящему телефону. Большего вам знать не нужно. Простите, мне пора.

Разговор с Элисон привёл Стивенса в смятение, но ненадолго. В его глазах магистр Трэнк был не более чем ловкачом, шарлатаном, а дьявольская машина – имитацией телефонного аппарата. Верить в то, что из трубки можно услышать голос отошедшего в мир иной родственника мозг Стивенса напрочь отказывался. Нет, тут дело в чём-то другом, и стоит выяснить в чём.

2

На следующий день Стивенс решил безотлагательно действовать. Он сел за письменный стол сочинять письмо Ученому совету, излагая свои размышления относительно увиденного на сеансе магистра Трэнка. По мнению Стивенса, Учёный совет должен был разобраться в ситуации и передать свои выводы властям, чтобы те запретили самозванцу-магистру проводить свои сеансы на территории страны. Проблема лишь в том, что подобное разбирательство займет несколько времени, за которое Трэнк со своим аппаратом воздействует на немало неокрепших умов.

Решение пришло в тот же вечер. На следующий день Стивенс отправился в газету и попросил опубликовать открытое письмо магистру Трэнку. Публично бросить ему вызов и развенчать псевдомагию.

Ответ не заставил себя ждать. В одном из следующих выпусков появилось встречное письмо за подписью магистра. В тексте содержалось приглашение посетить сеанс духовной связи "если у уважаемого мистера Стивенса имеется ушедший в мир иной близкий человек".

Стивенс заскрипел зубами. Играть на несчастьях людей – что может быть гнуснее? Теперь он обязан разоблачить проклятого обманщика, даже если для этого потребуется извлечь из памяти самые болезненные воспоминания. Оно того стоит.

По многочисленным заявкам горожан магистра попросили задержаться еще на неделю. Предпоследний сеанс Трэнка в их городе был намечен на пятницу, и именно его решил посетить Стивенс. Необходимость пусть на несколько минут, но пребывать в центре внимания нервировала, однако отступать от цели не в его правилах. В зал учёный, тем не менее, вошёл одним из последних. Свободных кресел уже не осталось, и те, кому не досталось мест, стояли в проходах и у стен. Стивенс подумал, что возможно ему стоило прийти в самом начале и сесть в первом ряду. Он не имел понятия, когда выйдет на сцену и внутренне содрогался при одной мысли об этом, несмотря на то, что всю дорогу говорил себе, что делает благое дело. И то, что самое сокровенное на некоторое время станет достоянием общественности, ему следует просто пережить как неприятный визит к врачу. В конце концов, в первую очередь он ученый-исследователь и кому как не ему срывать покровы с вредоносных иллюзий.

Сеанс протекал ровно так же, как и тот самый первый. На сцену один за другим выходили люди и после короткого результата уходили на своё место едва ли не в слезах. Трэнк как всегда блистал, демонстрируя неизменную уверенность в себе.

Наконец поток желающих поговорить по аппарату иссяк, и Стивенс понял, что время настало. Он отошёл от стены и подошел к сцене. Трэнк заметил его и широко улыбнулся.

– Дамы и господа! Если не ошибаюсь, к нам решил присоединиться некто мистер Стивенс? Это ведь вы?

Учёный кивнул и взошел на сцену. Дьявольский аппарат стоял на столике, накрытом всё той же красной бархатной скатертью, и притягивал взгляд. Трэнк проследил за этим взглядом и взмахнул руками.

– Что ж, я готов продемонстрировать работу моего аппарата. Но прежде позвольте посочувствовать и вашей утрате…

– Довольно, – оборвал его Стивенс. – Я также готов.

Улыбка Трэнка тут же потускнела, но он кивнул и указал на стул рядом со столиком.

– Вы, вероятно, уже знаете принцип работы аппарата. Готовы опробовать его на себе?

Вместо ответа Стивенс обернулся к залу с мыслью о том, что нельзя давать себе бояться.

– Дамы и господа! Меня зовут Ричард Стивенс. Я учёный, который изучает физику. Я наблюдал за сеансами человека, которого мы знаем как магистра Трэнка. И сейчас моей целью становится на собственном опыте испытать действие аппарата, чтобы сделать выводы и ознакомить с ними общественность.

Стивенс перевёл дух. Зал молчал, но некоторые головы начали склоняться друг к другу. Люди обсуждали услышанное. Стивенс подумал, что ему следует добавить ещё что-то, но промолчал и сел на стул у столика. Трэнк тут же подошёл ближе.

– Для начала я попрошу вас подумать об ушедшем человекe, которого вы хотите услышать, вызывать в памяти его облик. После скажите ему то, что хотели и будьте готовы услышать ответ. Тогда снимайте трубку.

Вблизи Трэнк производил впечатление талантливого коммивояжера, который точно знает, как воздействовать на человека дабы получить желаемое. Слушая его инструкции, Стивенс подумал, что люди подобные Элисон, вполне могут поддаться магнетизму.

Зал молчал, а Стивенс постарался не думать о том, что оттуда на него смотрят десятки любопытных глаз. Сейчас наступил самый сложный момент.

Ему нужно снова вспомнить.

Трэнк молчал и учёный впервые испытал к нему нечто вроде благодарности.

Образ Марты с годами потускнел и на воссоздание его в памяти потребовались усилия. Вот она, юная и прекрасная, какой запомнил её такой же юный Ричард – с густыми каштановыми волосами, обычно уложенными в замысловатую прическу. Марта часто носила синие и голубые платья, и Ричард считал, что этот цвет хорошо подходит к её глазам. Марта всегда была жизнерадостной и много улыбалась. Сейчас мысленным взором он видел её такой же улыбающейся.

Стивенс моргнул и вернулся в реальность. В этой реальности напротив него стоял магистр Трэнк и выжидательно смотрел. Стивенс решил не поддаваться его чарам и решительно снял трубку аппарата. Поднес к уху и замер. Трубка молчала.

– Вы должны что-то сказать, – мягко подсказал Трэнк. – Так инициируется контакт.

Стивенс помедлил, чувствуя себя совершеннейшим болваном. Но всё же сказал в трубку:

– Марта? Ты здесь?

Трубка молчала. Стивенс словно очнулся и понял, где находится. Он послал магистру гневный взгляд, на который тот никак не отреагировал. С первых рядов донеслись шушукания.

– Довольно, Трэнк! – сердито произнес Стивенс, отняв трубку от уха. – Вы обма…

В этот момент Стивенс мог бы поклясться, что из трубки донесся слабый звук. Ученый замер. Трэнк стоял, сложив руки за спиной, и безмолвно наблюдал. Под прицелом десятков глаз любопытных до зрелищ посетителей сеансов духовной связи Стивенс медленно поднес трубку обратно к уху.

– Ричард… – прошелестело оттуда.

Стивенс потерял дар речи. Перевёл взгляд с аппарата на Трэнка и обратно. Магистр продолжал стоять молча.

Этого не может быть. Налицо обман слуха. Слуховая галлюцинация. Он переволновался и возбужденный мозг сыграл с ним злую шутку. То же было и с Элисон, и с каждым, кто слышал в чёртовой трубке проклятого аппарата то, что хотел услышать.

Тем не менее, Стивенс осторожно спросил:

– Марта… Ты слышишь меня?

– Да… – снова прошелестела трубка.

Здесь обычно наступал момент, когда люди на сцене начинали о чём-то спрашивать или просить прощения у умершего. Стивенс понятия не имел, что он хочет сказать, пока память вдруг услужливо не подсказала ему:

– Марта, я так хотел бы, что бы мы были вместе.

Тишина в зале стала оглушительной. Стивенс с тоской подумал, что каждое его слово услышали даже задние ряды. Он продолжал сжимать трубку и она мелко тряслась в ладони.

– Я знаю, – отозвался голос Марты. – Жаль, что ты не признался и этого не случилось. Но ты не мог знать заранее, как всё выйдет, потому не кори себя.

Стивенс едва не выронил злосчастную трубку. Снова заморгал и сглотнул образовавшийся в горле ком. Следует немедленно опомниться. Как он допустил происходящее? Как смел поверить в потустороннюю магию дьявольского магистра?!

– Надеюсь, ты не тоскуешь по мне, Ричард, – тихо продолжила трубка. – Каждому, кто остался, следует продолжать жить.

Этого Ричард уже не выдержал. Трубка аппарата с глухим стуком опустилась на положенное место.

– И почему же вы полагали, что станете исключением, уважаемый мистер Стивенс? – невозмутимо поинтересовался Трэнк.

– Потому что… – Стивенс осёкся.

Потому что Трэнк мог загипнотизировать кого угодно, только не его. Не человека науки, который не верит ни в магию, ни в потусторонний мир. Только в торжество научного знания. Но голос Марты звучал так, словно был частью их реальности. Словно она не уже давно находилась на небесах, а жила в соседнем городке. И говорила она ровно то, что могла бы, если бы каким-то невообразимым образом на несколько минут стала жива. Это невозможно. Должно быть либо какое-то научное объяснение, либо следует добиться признания магистра Трэнка шарлатаном.

В соответствии с составленным ранее планом сейчас Стивенс должен был обратиться к присутствующим в зале с разоблачительной речью. Сказать, что не услышал ровным счетом ничего, что прямым образом доказывает, что “потустороннюю речь” слышат лишь те, кто готов к этому, но никак не скептически настроенные учёные. Однако всё пошло не так. И теперь Стивенсу оставалось лишь криво усмехнуться, поклониться публике и с позором удалиться. Он вышел на улицу и стоял, жадно глотая свежий воздух.

– Мистер Стивенс!

Голос человека, который его окликнул, показался учёному смутно знакомым. Он повернул голову на звук. Чуть поодаль стояла та самая леди, которая выходила на сцену во время сеанса, чтобы прощаться с мужем. Элисон.

Стивенс смотрел на неё, не понимая, зачем она его зовёт, но счёл, что притворяться незнакомцем будет невежливо.

– Добрый день, – с вежливой холодностью отозвался он.

Элисон робко улыбнулась, теребя ремешок длинной сумки.

– Я… Я видела как вы тоже выходили на сцену.

И без того мрачное настроение Стивенса окончательно испортилось. Удивительно, что она посещает эти сеансы раз за разом. Для чего? Хочет слушать чужие разговоры?

– Я хотела сказать, что это… – Элисон продолжала запинаться. – Это смелый поступок. И вы ведь учёный, а им свойственно… проводить эксперименты.

Стивенс не имел понятия как реагировать на её слова, потому не придумал ничего лучше, чем кивнуть и извиниться за то, что у него нет времени на беседу.

– Я просто подумала, что вы нуждаетесь в ком-то, чтобы обсудить случившееся… – заторопилась Элисон. – После моего сеанса вы хотели поговорить, но я была слишком в расстроенных чувствах.

– Ну что ж, теперь я знаю, каково это, – не сдержался Стивенс. – Благодарю за предложение, но мне правда следует…

– После вашего ухода магистр сказал, что смог развеять иллюзии незаинтересованного лица. И что теперь каждый может окончательно убедиться в том, что человеку подвластно слышать голоса ушедших. Благодаря его аппарату.

– Ах вот как, – нахмурился Стивенс. – Он мошенник, и я докажу это. Соответствующее письмо уже направлено Учёному совету. Там состоят люди, которые должны положить конец его шарлатанству.

Элисон поджала губы.

– Мистер Стивенс, но ведь вы правда слышали. Вы говорили с кем-то.

– Это не означает, что Трэнк не обманул меня тем или иным образом. Уж не знаю, как именно он проворачивает свой фокус и могу лишь примерно предполагать устройство этого дьявольского аппарата.

– Но вы же слышали и мой диалог? – спросила его Элисон, нимало не заинтересовавшись теоретическими выкладками об устройстве аппарата, которые Стивенс уже был готов ей изложить. – Тогда вы шли за мной, чтобы я вам рассказала. Так вот, я готова рассказать сейчас.

Стивенс снова нахмурился.

– Для чего, позвольте узнать? Чтобы оправдать мошенника?

– Чтобы поделиться опытом.

– Вы собираетесь переубедить меня. Такого не будет. Никто и никогда не заставит меня признать, что связь с потусторонним миром возможна. Наука это отрицает, и я вместе с ней. Мертвым следует молчать, а нам… – он запнулся. – Нам следует жить дальше.

Взгляд Элисон сделался сочувствующим, что лишь подогрело гнев Стивенса.

– Но вам стало легче, не так ли? – тихо спросила она. – Когда я услышала Джозефа, то сначала не поверила. Вы спросили меня тогда, что он мне сказал. Он простил меня за то, что я не слышала его последний вздох и не держала за руку, как подобает любящей жене. За то, что я зная, как он плох, уехала… Я переводчик, и мне предстояла рабочая поездка за границу… Уехала, потому что нам требовались немалые средства для лечения, а те господа обещали хорошо заплатить. Сердце подсказывало, что я должна была остаться, тревожные предчувствия съедали меня всю дорогу. В ночь после сеанса у магистра я впервые за год смогла нормально спать. Мой муж сказал, что не держит на меня зла, мистер Стивенс. Это дорогого стоит.

– Вы лишь думаете, что слышали его, – парировал Стивенс. – На самом деле, если я верно предполагаю устройство аппарата, он просто каким-то образом транслировал ваши же мысли в звуковой форме. С точки зрения физики это колоссальный прорыв.

Элисон покачала головой.

– А с точки зрения жизни?

“Она слышала мои слова, произнесенные в трубку” вдруг подумал Стивенс, глядя в глаза Элисон. Такие же голубые как у Марты.

Но Элисон жива и стоит перед ним, а Марты нет уже десять лет. И эта потеря до сих пор способна ощущаться так остро, если позволить ей прорасти сквозь то, что призвано надежно укрыть. Исследования, поездки на симпозиумы, написание научных работ. Всё рассыпается в прах, стоило ему лишь услышать тот самый голос.

Что реально, а что нет? Как сложно стало отделить одно от другого.

Стивенс попрощался с Элисон резче чем следовало. Всё, о чем он мог думать по пути домой – письмо, отправленное в Учёный совет, заставит Трэнка замолчать. Шоу, именуемые сеансами сеансами духовной связи, прекратятся. И люди поймут, что никакого загробного мира не существует, и всех умерших давно пора отпустить.

3

На следующий день Стивенс пришёл в себя и решил, что на этом его миссия не окончена. Кое-как заставив себя поесть, он наспех оделся и поспешил прочь из дома.

Чем меньше оставалось до отеля, где остановился магистр, тем сильнее нервничал учёный, хотя убеждал себя, что остается спокойным. Он вызовет Трэнка на разговор и прижмет ловкача к стенке.

– Господин Трэнк велел никого не принимать, – сообщил ему портье за стойкой, но Стивенс и бровью не повёл. К этому моменту его решимость достигла апогея.

– Пошлите коридорного, скажите, что к нему в номер поднимется мистер Стивенс. Мы имели честь общаться ранее и он меня знает.

Должно быть Стивенс выглядел достаточно убедительно, потому что портье смотрел на него с сомнением лишь несколько секунд, после чего подозвал мальчишку коридорного и что-то ему прошептал. Стивенс остался ждать в фойе.

Мальчишка вернулся быстро и после перешептывания с портье, последний кивнул Стивенсу:

– Номер триста восемь, третий этаж. Налево от лестницы и почти до конца.

Стивенс коротко кивнул и отправился к лестнице. Поднялся, свернул налево и прошел в конец коридора. Искомая дверь с табличкой “308” обнаружилась по левой стороне. Стивенс коротко постучал, и из-за двери донеслось приглашение войти. Магистр Трэнк сидел в кресле, читая газету.

– Добрый день, уважаемый мистер Стивенс. Присаживайтесь. Чем обязан визиту вероятно весьма занятого учёного мужа?

В голосе Трэнка Стивенсу послышался неприкрытый сарказм. Учёный муж решил не обращать на это внимания и сел в кресло напротив.

– Я пришёл поговорить и прояснить ситуацию. Требую, чтобы вы наконец признались.

Трэнк отложил газету.

– Простите, но… Признался в чём?

– Вы ведь обманываете всех этих людей. Вы мошенник.

Трэнк поднял брови и поудобнее устроился в кресле.

– Что есть обман и мошенничество, мистер Стивенс? Это когда люди лишаются колоссальных средств, остаются недовольными и разочарованными. Разве люди, которые имели со мной дело – такие? Разве я беру непомерную плату за свои сеансы? Собираю последнее с бедных вдов и убитых горем матерей и дочерей?

Трэнк замолчал, и учёный сообразил, что магистр ждёт ответа. Он решил промолчать, и Трэнк продолжил:

– Вы человек науки, Стивенс, и всё хотите объяснить ею. Но людям нужны не научные выкладки. Не объяснения от рационального ума. Им нужно то, что поможет им жить дальше. Успокоит и поддержит. Нужны ли им вы с вашим разоблачением? Или им нужен я и то, что даёт им чувство… спокойствия?

– Им нужна правда, – упрямо ответил Стивенс и добавил: – Я ведь знаю, как работает ваш аппарат.

– В самом деле? – Трэнк, казалось, не удивился.

– Да, и вы ведь могли бы произвести революцию в научном обществе.

– Я не учёный, мистер Стивенс.

– Вы обыкновенный шарлатан. Мне лишь хочется знать, откуда у вас это устройство.

На лице Трэнка появилась ироничная улыбка.

– Так как же, позвольте спросить, работает мой аппарат?

– Если по-простому, то читает мысли. Транслирует в трубке, подобной телефонной, то, о чем человек в данный момент думает. То есть когда на сцену выходит леди, думающая о погибшем муже, аппарат считывает её мысли и неким образом материализует в слова. И это невероятно, – Стивенс перевёл дух, вспоминая свои эмоции от сеанса. – Ваше предложение испытать устройство самому дало мне богатую пищу для размышлений. В итоге я ещё раз убедился, что никакого мира мертвых, разговаривающих с нами, конечно же, не существует. Есть лишь иллюзия. И вы, если хотите, тот самый иллюзионист, который достает кролика из шляпы.

– Минуту назад вы утверждали, что я шарлатан, теперь приравниваете мою персону к фокусникам? – скучающим тоном спросил Трэнк.

– Это суть одно и то же. Разнится лишь подача.

Трэнк смотрел на него немигающим взглядом, под которым Стивенсу стало не по себе. И всё же он продолжил:

– Ваш аппарат, Трэнк, мог бы начать новую эру. Его могли бы исследовать учёные, понять принцип его работы и возможно, что дало бы колоссальный толчок науке. Но вы предпочитаете использовать это устройство для своих грязных целей…

– Довольно, – оборвал Трэнк. – Вы ничего не понимаете.

Но Стивенса уже несло.

– Откуда вы его взяли? Неужели изготовили сами? В таком случае, все великие учёные умы…

– Учёные умы мне неинтересны ни в малейшей степени.

– Вам интересно обманывать несчастных людей? Жен, матерей, дочерей тех, кого они больше никогда не смогут увидеть? Вы создаете для них иллюзию!

Трэнк молчал и задумчиво смотрел куда-то в пол. Пыл Стивенса остыл так же резко, как и загорелся. Теперь он будто разом утратил всю свою решимость. Но проклятого магистра следует вывести на чистую воду.

– Я никого не обманываю, мистер Стивенс, – наконец негромко заговорил Трэнк. – Люди, которые снимают трубку моего аппарата, действительно слышат голоса ушедших. Как слышали его вы. В чём же здесь обман?

– В том, что в на самом деле никакого голоса нет. Это хитрый трюк. Как нет и возможности связаться с миром мертвых. Вы же сами знаете, Трэнк!

Ученый снова начал горячиться, но магистр поднял руку и негромко спросил:

– А что слышали вы, мистер Стивенс?

– Это не имеет значения!

Трэнк покачал головой.

– Напротив, только это и имеет значение. То, что получают люди на моих сеансах. Вы выступаете не против меня и моего аппарата. Вы выступаете против надежд людей. Предпочитаете забрать их у них только потому что вам кажется так правильно.

– Надежд на что? – криво усмехнулся Стивенс. – На то, что загробный мир существует и туда можно позвонить подобно тому, как вы связываетесь со своим приятелем из другого города? Это вздор.

– Однако вы слышали, – тихо, но настойчиво произнес Трэнк.

Стивенс понял, что загнан в ловушку. Он не может опровергнуть слова магистра, потому что действительно слышал. Слышал то, чего слышать никак не мог.

У Стивенса пересохло в горле.

– Вы должны прекратить свои сеансы, – хриплым голосом заявил он.

– А вы уверены, что я сделаю это по вашей просьбе? – вскинул брови Трэнк. – Что ваша просьба важнее, чем стремления всех тех, кто приходит ко мне и тех, кто еще придёт? Кто ищет из моих рук успокоения, а иногда даже и прощения? Знаете, сколько людей рады получить шанс своего рода получить отпущение грехов? Признать свою вину перед умершим в чём-либо? Попрощаться потому что при жизни такой возможности не случилось, а прошлого не вернуть? Я слышал не один десяток разных историй, и каждая трогает за душу. Я даю людям то, что не измерить никакими деньгами.

Трэнк замолчал и откинулся в кресле.

– Смею надеяться, что помог и вам. Но вы, как человек науки, естественно готовы это отрицать. Предпочтёте объяснить голос в трубке чтением ваших мыслей. Я понимаю вас. Вы делаете единственно верный выбор из всех возможных. Отношусь с уважением к вашей позиции, и даже не требую того же взамен, – голос Трэнка внезапно стал жёстче. – Просто подумайте, что́ вы хотите забрать у людей своей борьбой.

В гостиничном номере снова повисло молчание. В нём явно витало напряжение, словно невидимые глазу электрические разряды.

– А скажите, уважаемый сэр, чего вам хочется больше: понять, как работает мой аппарат или чтобы я прекратил свою деятельность? – вдруг спросил Трэнк.

– Я хочу, чтобы людей прекратили обманывать, – твердо ответил Стивенс.

Изощренный в искушениях магистр должно быть решил, что может испытать учёный ум на прочность. Проверить, что же важнее человеку науки и неужели он упустит шанс узнать о конструкции дьявольского аппарата?

– Марта это ваша возлюбленная? – вдруг тихо спросил Трэнк, и выражение его лица Стивенсу очень не понравилось. В нём не было прежней самоуверенности. На смену ей пришла какая-то странная печаль. Настолько странная, что Стивенсу перехотелось резко отвечать. Более того, ему вдруг захотелось ответить.

– Прошло десять лет, – произнёс он. – И я не могу простить себя за то, что не поступил тогда, как должен был поступить... Но мы не об этом! Довольно, Трэнк! Ваша потусторонняя магия поистине сводит людей с ума. Я не обязан вам ничего разъяснять.

– Мне жаль, что вы воспринимаете это так, – покачал головой магистр. – Как обман, а не как возможность получить то, что кажется невозможным. Наука не вернет вам её, но вера может дать покой.

Стивенс тряхнул головой и послал ему холодный взгляд.

– Вам почти удалось. Но я останусь ученым, который привык объяснять все явления рационально, определяя причины, которые лежат в плоскости науки. Мы с вами ходим по кругу, и вероятно история закончится тем, что Ученый совет, куда я направил письмо, подаст прошение властям и вас объявят персоной нон грата.

Трэнк приподнял брови, что указывало на то, что угроза не привела его в смятение. Если бы Стивенс знал, как задеть его сильнее, он бы сделал это. Но очевидно, что ничего более он от магистра не добьется. А значит, пора уходить.

– Надеюсь больше о вас ничего не услышать, – произнес Стивенс и встал. – Откланиваюсь и оставляю вас наедине с вашей совестью.

Ученый направился к двери в полной тишине. Трэнк, которого он оставил за спиной, больше не произнёс ни единого слова.

4

На следующий день магистр Трэнк покинул город после последнего проведенного сеанса. Стивенс вернулся к работе над статьей в научный журнал. Газеты, писавшие о феномене “потусторонних голосов” постепенно переключились на другие темы.

Раньше Стивенсу иногда снилась Марта, и это была единственная возможность хоть как-то посмотреть на неё. Он просыпался с чувством тоски. Во снах Марта раз за разом ускользала, и не было никакой возможности её удержать. Каждый раз появлялась какая-то неведомая сила. В реальности такую силу звали мистер Оливер, он был отцом двадцатилетней Марты. Строгим отцом, который полагал, что лучшей партией для дочери станет сын владельца мясных лавок, преуспевающего в своем деле. Юный Ричард Стивенс не стал настаивать. Не стал бороться за свою любовь, разумно счел, что мистер Оливер знает лучше, и что его Марта достойна лучшей жизни с обеспеченным супругом. Не нашёл в себе сил даже признаться в своих чувствах ей самой. Они могли бы сбежать, и тогда она была бы жива, а не наложила на себя руки из-за невыносимой жизни с тираном, в которого превратился её супруг с годами. Всё это стало известно из прощальной записки, которую Марта отправила ему по почте. Всё это сидело в нем долгих десять лет, пока не появился проклятый Трэнк со своим аппаратом и не разбередил давнюю рану.

Сейчас после сеансов магистра Марта снова начала ему сниться – и теперь улыбалась, хотя и молчала. Стивенс иногда вставал среди ночи и шёл выпить воды. После долго сидел и смотрел в окно.

Через две недели пришло письмо, и Стивенс полагал, что это ответ от Ученого совета. Однако на обороте стоял незнакомый ему обратный адрес. Стивенс аккуратно, словно гремучую змею, взял письмо в руки и распечатал конверт.

“Уважаемый мистер Стивенс!

В ходе нашей последней встречи вы не были настроены на беседу более частного характера. Потому я взял на себя смелость рассказать кое-что о себе в письменной форме. Не сочтите за наглость, но я узнал ваш адрес из телефонного справочника.

Возможно, вам будет сложно поверить, но когда-то я был таким же, как вы. Скептиком, который поднимал на смех саму идею связи с потусторонним. Я отрицал любую возможность этого, пока точно не же, как вы, не рискнул попробовать. Это дань моему пытливому уму. Вы наверняка понимаете, каков был эффект. Теперь вы знаете меня как адепта идеи, что некоторые вещи не следует объяснять и пытаться объять логикой и загнать в формулы. Они просто существуют вне нашего с вами скептического отношения. Наше дело – принять и помогать другим живущим обретать покой благодаря шансу связаться с дорогим ему ушедшим человеком. Иными словами, возможно, вы правы относительно принципа работы моего аппарата, мне же это достоверно не известно, поскольку я не имею к физике ни малейшего отношения.

Я также не знаю, почему аппарат выбрал меня в качестве Хранителя. Возможно, из-за моего прошлого. Мне было очень важно сказать несколько фраз моей слишком рано ушедшей матери, которой я в юности доставлял много бед, и оттого однажды её сердце разорвалось. Каждый из нас получает шанс на искупление, прощение, отпущение грехов или просто возможность сказать то, чего не получилось при жизни человека.

Также должен вам сообщить, что моя миссия окончена, поскольку я вижу, что аппарат точно так же выбрал нового Хранителя сейчас. Посылка с ним уже отправлена на ваше имя. Можете уничтожить его, а можете стать тем, кем стал я. Я доверяю его вам и со своей стороны же могу лишь предполагать, что вы к этому моменту уже точно знаете, какой именно выбор нужно сделать.

С надеждой на то, что вы поступите разумно,

Алоизиус Трэнк”

Стивенс опустился на стул и перечитал письмо дважды. Безумие. Форменное безумие. Трэнк просит его, учёного, взять на себя эту так называемую миссию! Воистину, вопиющая самоуверенность. Трэнк остаётся верен себе даже в письме.

Тем не менее, проклятому клочку бумаги удалось посеять в нём сомнения. Вкупе с воспоминанием о Марте, которое хоть и отдавало тоской, но больше успокаивало, чем волновало, это сводило с ума.

Успокоение. Вот о чём говорил Трэнк. Его миссия – давать людям успокоение.

Посылку доставили через два дня. Большой деревянный ящик, глядя на который Стивенс испытывал попеременно желание то разбить его содержимое молотком, то разобрать до винтиков. Наконец, к вечеру он остановился на третьем решении и сел писать новое письмо Учёному совету. В нём содержалась просьба изучить загадочный аппарат, который по воле обстоятельств попал в руки ему, Ричарду Стивенсу. Он сам же со своей стороны стремится оказать всяческое содействие в этом деле во имя научного прогресса. Если же уважаемые члены совета сочтут, что установить принцип работы аппарата не представляется возможным, и такое изобретение подлежит уничтожению во избежание ненужного смущения людских умов, то он также не станет препятствовать.

В ту ночь ему впервые приснилось, как Марта заговорила. Она в своем неизменном голубом платье присела рядом на траве,тепло улыбнулась и сказала:

– Я была так рада тебя услышать. Но теперь ты слушай свое сердце. Не разум.

Проснувшись среди ночи, Стивенс впервые за долгое время почувствовал себя счастливым и по-настоящему спокойным. А наутро разорвал письмо на мелкие клочки.