Волхв

Родомир знал, что смерть будет холодной, но не ожидал, что она окажется столь… ранней и неизбежной.

Последний рывок, когда снежная крошка ледяными иглами впилась в обветренное лицо, был актом не столько отчаяния, сколько расчета. Глубокий, влажный снег, что тысячелетиями лежал на склоне, был его невидимым союзником. Он скинул мешок с алхимическим составом в кувшинах, и его последний взгляд был брошен не на скалу, а вниз.

Там, в узком горле ущелья, тридцать витязей бились с фанатичным авангардом храмовников. Его люди умирали красиво и бессмысленно, как и полагается героям проигранных войн, выигрывая для женщин и детей мгновения, которые Родомир должен был многократно умножить. Он успел разглядеть что-то похожее на ироничную ухмылку на лице епископа, едва различимую вдали. Эта ухмылка была последним гвоздем в гроб его гордыни. Они победили, потому что мы, волхвы, решили, что знание — это не свет, а способ для управления толпой. Как глупо, как пошло.

«Ну что же, покинуть ущелье я им не дам», — его шепот был похож на клятву.

Мешок с кувшинами, наполненными взрывчатым составом, полетел точно в основание гигантского валуна. Секунда. Долгая, как век, секунда, когда Родомир, волхв высшего посвящения, вдруг почувствовал не мощь взрыва, а запах вереска. Запах родных степей, запах её волос, которые он так редко позволял себе вспоминать.

Взрыв. Темнота. Не боль, а резкий, властный толчок, который вырвал его из тела, как старый корень из земли.

Он не увидел, как валун, подброшенный магическим пламенем, рухнул, увлекая за собой миллионы тонн снега и льда. Он не видел, как снежная лавина, ревущая словно разбуженный древний бог, обрушилась на дно ущелья, отправив и витязей, и храмовников, и надменного епископа с его белым плащом в безымянный навсегда запечатанный ледяной склеп.

Свет пришел не как спасение, а как судья. Всепроникающий, безжалостный, он нежно препарировал душу Родомира, высвечивая каждую трещину, каждую самонадеянную мысль.

Когда могучая, но удивительно нежная сила опустила его на поляну, Родомир, чье «Я» было теперь чистым сгустком энергии и памяти, ощутил аромат звездного света и древних тайн. Перед ним, паря на уровне глаз, был огненный Шар, яркий, как тысяча солнц, и вибрирующий, как сердце Вселенной.

В голове возник Голос. Он был теплым, как расплавленное золото, и язвительным, как мудрость, что веками наблюдает за людской возней.

— Ну что, Родомир, первый витязь, волхв высшего посвящения, — пророкотал Голос, и эхо его слов было похоже на шелест мистических рун.

— Вот и к нам ты попал. Ты знаешь, что ни волхвы, ни витязи не выполнили свой долг, не исполнили урока.

— Волхвам было доверено высшее знание, — продолжил Шар, мерцая.

- Вы же закрыли его на семь ключей. Семь, Родомир! Словно это не ключи к спасению, а скромное приданое для невесты. Вместо того, чтобы просвещать и учить, вам захотелось власти и могущества. И каков результат? Храмовники переманили вашу паству.

— Ложью и обманом переманили, — вспылил Родомир, его энергетическая сущность дрогнула от праведного гнева. — Наш народ...

— Ложью и обманом, говоришь? — Шар засветился ярче, отчего трава вокруг него слегка зашипела.

— Когда заблуждение становится массовым, в нем огромная сила. Ибо нет силы могущественнее, чем сила, добровольно отданная. Храмовники обещали рай, а вы… вы обещали тайну и послушание. Чему удивляться? При этих условиях витязи уже не могли ничего изменить. Народ уже был не свами.

— Камни знаний не достались врагу, и находятся в запретном городе, — упрямо произнес Родомир. — Там же смогли укрыться женщины, дети и часть волхвов. А значит, род Черного Филина возродится.

— Ох, эта твоя упертость, — Голос теперь звучал почти насмешливо. — Род Черного Филина загнан в катакомбы. Обречен на жалкое существование в течение веков, на генетическое и духовное вырождение. Твоя победа — это лишь отсрочка приговора.

— Но я жил по заветам предков!

— Ты ничего не исправил, не изменил, не спас.

— Я жизнь за народ положил! — вскричал волхв.

— Да, этим ты многое искупил, — Голос смягчился.

— Но ведь и тут тебя вела гордыня. Смотрите, как могут умирать витязи! Твой подвиг — лишь результат твоих ошибок.

В этот момент Родомир понял, что проиграл не только войну, он проиграл себя .

— Я исправлю. Я все исправлю, —прошептал он, и эти слова были уже не гордостью, а мольбой.

— Хорошо, если так, — Голос впервые проявил нотку одобрения. — Тогда я объясню тебе кое-что.

Этот мир погибнет не от меча, а от отчуждения души, что является величайшим преступлением перед Вселенной. Этот виток цивилизации загнал себя в угол, и его последний час известен.

— В далёком будущем расположение звёзд позволит через Закон Неопределенности повлиять на судьбу планеты. Твоя душа отправится в тело человека, потерявшего свою душу. Ты должен увести цивилизацию с гибельного пути. Запомни, своим появлением ты уже переводишь мир в альтернативное состояние.

— Кто этот... человек? — спросил Родомир.

— Не важно. Пустота. Сосуд, из которого утекла сущность. У него нет имени, есть только номер в системе. У него нет прошлого, есть лишь боль, которую ты примешь, как расплату. Кроме тебя будут и посланцы других богов. Некоторые из них — твои союзники, другие — твои злейшие враги. Они будут воплощать и защищать пути, выгодные им. А ты должен дать людям право выбора пути.

Перед Родомиром, паря в воздухе, появились шесть плодов, сияющих внутренним светом: три багровых, налитых тайной, и три золотых, источающих жизненную силу.

— Вот тебе три яблока с Древа Познания и три яблока с Древа Жизни. Жуй быстрей. И вперёд, искупать ошибки... — Голос стал властным, не терпящим промедления.

Родомир, не раздумывая, стал поглощать дары.

Первое яблоко Познания взорвалось в его сознании тысячами языков, формул и мистических систем, о которых он, волхв высшего посвящения, даже не знал. Оно было горьким, как правда, и жгучим, как огонь.

Второе яблоко дало ему знание о законах нового мира: о его технологиях, его извращенном этикете, его социальных болезнях. Оно было кислым, как насмешка судьбы.

Третье яблоко Познания открыло тонкие планы и их законы в этом мире, включая ментальные образования, отравляющие волю и душу.

Затем пришла очередь яблок Жизни.

Первое золотое яблоко Жизни было нектаром, который исцелил его душу, разбитую самобичеванием. Оно дало ему силу — чистую, первобытную силу, которая должна была быть основой его нового тела.

Второе яблоко влило в него Древнюю Магию, ту, которую его предки-волхвы утратили: способность управлять не только стихиями, но и эфиром — первоосновой этого нового мира. Оно, пробуждало в его энергетической сути страсть к творчеству и изменениям.

Третье яблоко Жизни было самым иезуитским даром. Оно дало ему возможность адаптации. Адаптации к телу, которое он получит. К его слабостям, его порокам. Это был дар, пропитанный болью, — чтобы выжить в мире, что сам от себя отказался, нужно стать частью его, не растворяясь в нем.

Через мгновение новый, жуткий поток подхватил его. Это был не полет, а падение сквозь мистическую воронку, сквозь мерцающие нити пространства-времени, что теперь, благодаря Закону Неопределенности, были тонки и податливы.

Он очнулся не в пещере, не на поле брани, а в роскоши, пропитанной равнодушием.

Вокруг был свет. Мягкий, рассеянный, искусственный. Запаха вереска и мороза не было; только стерильная чистота и легкий, едва уловимый аромат дорогих благовоний.

Он очнулся в постели. Постели, которая могла бы быть троном, если бы не была такой пошло мягкой. Вокруг — стены, отделанные не камнем, а блестящим материалом, меняющим цвет. Декадентское, безжизненное искусство, не способное вызвать ни одной подлинной эмоции.

Родомир, чья душа помнила силу витязя, ощутил слабость. Он попытался поднять руку, и это стоило ему усилий. Рука была тонка, почти изящна, кожа — бледной, а на запястье — тонкий браслет-идентификатор, тускло мерцающий.

«Нет имени, есть только номер в системе», — вспомнились слова Огненного Шара.

Он попытался вспомнить, кем был этот «сосуд» до него. Ничего. Пустота. Тело, из которого, словно дым, ушла личность, оставив лишь биологический механизм.

Я стал тем, кто потерял себя ради гибельного пути. Мне придется осваивать новый вид бытия — быть слабым, чтобы стать сильным.

В этот момент дверь скользнула в сторону, и вошла она.

Её звали, Элисия как он тут же узнал благодаря третьему яблоку познания. Она была воплощением эстетики этого нового мира: идеальные, холодные черты лица, волосы цвета платины, спадающие до пояса, и одежда, которая была скорее достижением высокого искусства, чем защитой. Она была его нянька — высокооплачиваемый надзиратель, сиделка.

Она остановилась, её синие, идеальные глаза окинули его с профессиональной скукой.

— Ты проснулся, Сосуд 723, это хорошо, — голос был мелодичным, но в нем не было ни капли тепла; он был словно синтезирован. — Процедура трансплантации сознания прошла успешно. Яблочный коктейль подействовал.

— Яблочный коктейль? — с трудом прохрипел Родомир. Он почувствовал, как его Властная Суть витязя столкнулась с покорным инстинктом тела. Это была битва, которую он должен был выиграть.

Элисия язвительно улыбнулась.

— Ах, ты даже помнишь название нашей терапии? Какая прелесть! Да, «Яблочный Коктейль» — это наша местная шутка. Вы получаете дозу психоактивных веществ, которые, как говорят легенды, открывают вам глаза на наше общество. Глупость, конечно.

Родомир, понял: они не знают о "Яблоках" или, по крайней мере, считают их мифом.

— Где я? — его голос стал чуть сильнее, в нем проскользнула первая властная нотка.

Элисия вскинула бровь, и это было первое проявление живой эмоции.

— Где? В Золотом Секторе. Ты приобретение очень важного человека, который решил дать тебе… шанс. Шанс не закончить свою никчемную жизнь в Комнате Очищения. Теперь ты его проект. Его собственность. Ты должен быть благодарен.

Собственность. Родомир, волхв, который отдал свою жизнь, чтобы никто не владел его народом, теперь сам был вещью.

— А что… что было бы в «Комнате Очищения»? — спросил он, используя третье яблоко Познания, чтобы прочесть её невербальные сигналы.

Элисия подошла ближе, её идеальный рот изогнулся в хищной ухмылке.

— О, в Комнате Очищения... — её голос стал чувственным, почти интимным, но от этого ещё более холодным. — Там ты бы потерял то, что у тебя еще осталось, не душу, конечно, её у тебя давно нет, а память. Всё, что делает тебя тобой. А потом тебя бы перепрограммировали на Рабский Труд. Но твой новый хозяин... он верит, что в тебе есть потенциал. И ему нравится игра.

«Я — его игрушка. И его проект», — осознал Родомир. Это была идеальная, плата за его гордыню. Он должен спасти цивилизацию, будучи её рабом и подопытным.

Следующие дни Родомир, находясь в Золотом Секторе, изучал свой новый мир. Мир, который казался утопией, но был склепом для душ. Люди были одержимы наслаждением, идеальной внешностью, бесконечной сменой ролей. Работа была либо полностью роботизирована, либо представляла собой отчуждение не только труда, но и эмоций (например, Элисия, дающая свои искусственные заботу с доминированием).

Отчуждение души. Он видел его повсюду. В пустых глазах прохожих. В наркотических коктейлях, которые глушили не боль, а осознание. В их свободе, которая была лишь добровольным рабством удовольствий.

Его первой целью стало вернуть себе силу. С помощью яблок Жизни он начал перестраивать свое тело. Изящное, слабое, оно стало невероятно гибким и быстрым. Он начал тайно тренировать эфирную магию, которую дал ему дар.

Однажды ночью, когда Элисия пришла для «ночной проверки» (её тон был всегда дразнящим и властным), Родомир решил действовать.

— Ну, что, Сосуд? Сегодня ты выглядишь… почти живым, — промурлыкала она, подходя к его постели.

— Элисия, — произнес он, добавив магии голос. Это был приказ, наложенный на эфирный импульс. Он использовал не агрессивную магию, а психологический метод обезвреживания угрозы: перехват доминирования.

— Ты думаешь, что ты властна надо мной, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты продаешь свою мнимую доминацию, чтобы скрыть свою собственную покорность. Ты рабыня системы, которая отняла у тебя даже право на подлинный гнев.

Её идеальное лицо дрогнуло. Она почувствовала истину, которая била из него, как родник.

— Ты... ты не... — она запнулась, её голос впервые сорвался на живую ноту.

— Я не твой сосуд, — Родомир поднял руку, и его пальцы коснулись её холодной щеки. Он вложил в прикосновение всю свою чувственную, властную суть витязя и волхва, и древнюю Магию.

Его прикосновение было легким, но словно сбросило с нее слой холодной брони. Элисия рухнула на колени, её платиновые волосы рассыпались по полу.

— Господин, — прошептала она, и это было уже не претенциозное обращение няньки, а крик подлинной, давно заблокированной души. — Прикажи мне. Дай мне правду...

Родомир поднял её подбородок.

— Мой первый урок для тебя: подлинная власть — это способность пробудить другую душу. Расскажи мне. Расскажи мне все о Господине этого сектора и о других посланцах.

Это был его первый неагрессивный допрос, проведенный с помощью магии, психологии и властной чувственности. Он получил информацию, а потом кое-что еще.

Родомир узнал, что его Хозяин, некий Аргус — это влиятельный магнат и политик, который коллекционирует «потерянные души», пытаясь использовать их как биологические или психо-эфирные батарейки. Но что еще важнее:

Посланцы: в городе было три других Посланца. Один из них — Вестник Смерти, посланный божеством, которое верит, что единственный путь спасения — это полное уничтожение цивилизации. Другой — Гедонист, посланный богом чистого наслаждения, который хочет утопить мир в бесконечном, бессмысленном удовольствии, тем самым добровольно отдавая души. Третий был Нейтралом — он просто наблюдал, ожидая, кто победит.

— Гибельный Путь: Родомир понял, что Гибельный Путь — это искусственное отключение Эфирного Резонанса цивилизации. Каждая душа излучала вибрацию. Когда души отчуждались, их вибрация затухала, и вся планета медленно отключалась от космического информационного поля. Это был мистический яд цивилизации.

На следующий день Родомир, используя свое знание, заставил Элисию под предлогом ознакомления Аргуса с его новым приобретением устроить им встречу.

Это произошла в Зимнем Саду — месте, где ненастоящие растения цвели под ненастоящим солнцем.

Аргус был высок, элегантен и невероятно усталым. В его глазах не было зла — только безнадежность.

— Ты... необычен, Сосуд 723, — сказал Аргус, делая глоток коктейля бессмертия

— Ты заставил мою лучшую рабыню плакать...

— Я заставил её жить, — Родомир не поклонился, он смотрел на Аргуса с властной уверенностью волхва. — Ты коллекционируешь души, Аргус. Ты пытаешься понять, что потерял сам. Но ты выбрал неверный путь. Твоя цивилизация умрет не от меча, а от тишины.

— Тишина? О чем ты говоришь, Сосуд?

— Об Эфирном Резонансе, — Родомир использовал магический термин, который был частью заблокированных знаний этого мира. — Когда души отчуждаются, планета перестает звучать. Через две недели, когда наступит Звездный Указ (особое расположение планет), система окончательно отключится. И даже твои коктейли бессмертия не спасут тебя. Ты перестанешь существовать для Вселенной.

Аргус побледнел. Его шарм исчез. Он был не злом, а жертвой, которая понимала, что проиграла.

— Как... как это исправить? — прошептал он.

— Мы используем твою власть и мое знание, — Родомир чувствовал, как энергия Древа Жизни бурлит в его венах, готовясь к величайшему ритуалу.

Родомир взял на себя управление. Он приказал Аргусу собрать миллионы людей в Центре Церемоний под предлогом Грандиозного Шоу. Это была самая слабая точка цивилизации — её пристрастие к зрелищам.

В назначенный час, Родомир, одетый в самые роскошные одежды, вышел на сцену перед миллионами людей. Он выглядел как бог, спустившийся с небес.

Он начал говорить. Не о спасении, а о чувственности. О страсти. О подлинном гневе и нежной любви. Он использовал свою эфирную магию и психологию для массового внушения. Его голос, усиленный тысячами динамиков, звучал как древняя песнь, полная очарования, страсти и чувственности.

— Вы — пустые сосуды! — кричал он, и это была правда, которую они не могли оттолкнуть. — Вы променяли свою божественную суть на пластиковый комфорт! Вы стали рабами собственного удовольствия!

Но затем он сменил тон.

— Но я пришел не для того, чтобы судить! — Его голос стал мелодичным и теплым. — Я пришел, чтобы вернуть вам боль! Боль подлинного бытия! Почувствуйте страх, который вы заглушили! Почувствуйте любовь, которую вы похоронили! ЖИВИТЕ!

Он использовал свои силы, чтобы подавить все психотропные и энергетические блокировки государства. Миллионы людей почувствовали одновременно всю боль, радость, страх и любовь, которую они заглушали годами.

Это был шок. Но это был шок пробуждения.

Родомир, стоя в центре сцены, чувствовал, как Эфирный Резонанс планеты, который был почти мертв, взрывается миллиардами искр. Планета начала звучать снова.

В этот момент в небе промелькнули тени. Посланцы. Вестник Смерти попытался наслать панику, но Родомир, используя ментальный щит, нейтрализовал его атаку. Гедонист попытался утопить толпу в эйфории, но Родомир, используя властное доминирование, перенаправил его энергию, заставив служить цели пробуждения.

Когда Звездный Указ завершился, Родомир упал на колени. Миссия была выполнена. Планета не спасена окончательно, но уведена с гибельного пути.

Он услышал в своей голове тихий, шепот: "Закон Неопределенности сработал. Судьба планеты теперь не известна. Ты искупил свою гордыню, волхв..."

Элисия, которая стояла у края сцены, подбежала к нему. Её глаза были заплаканы, но теперь они горели живым огнем.

— Кто ты, черт возьми? — она уже не была рабой. Она была женщиной.

Родомир улыбнулся, и эта улыбка была властной.

— Я? Я — тот, кто напомнил этой цивилизации, что такое цена души. Теперь мы начинаем новую игру, Элисия. И я буду в ней Господином.

Он принял свою новую роль. Раб в Золотой Клетке, который стал Властелином Душ, чтобы искупить ошибки прошлого. И он знал, что поставил планету на новый путь. Но какой и куда ведущий?