Сказка о том, кто приходит, когда никто не ждёт

В тридевятом царстве, в тридевятом государстве.… Нет!

Жил – был царь.… Нет!

О чем речь? Никакой загадочности, конька – горбунка и жар птицы не было.

Тихий, уютный дом семьи Тихолап вековечно расположился в устье реки, которая извивалась, словно грозная анаконда между холмообразных гор. Ни большой, ни маленький. Жилище, в котором бытовая рутина заглотила домочадцев скрипом ставней, струящимся дымом из печной трубы и ароматным яблоневым садом. Малыш – Тихолап незаметно вырос и повзрослел, покинув дом в поисках своего собственного хвоста. Фру Лель с незапамятных времен не носила бриллиантовой броши и шуршащей юбки. Зеленая тоска все увесистее водружалась на ее хрупкие плечи. А сам Мистер Тихолап, тот, кто с азартом отыскивал яйца грифонов и сочинял романтические стихи и серенады, записывая их на куске бересты, коротал бессонные ночи, прислушиваясь к тиканью малахольных стеновых часов.

- Тик-так, - говорили часы. - Тик-так, ты всё ещё здесь?

И это было сквернее всего.

Однажды, дождливым вечером, Фру, перебирая грибы на кухне, суетливо отвлеклась, чтобы плотнее закрыть оконные ставни, потому что порывистый северный ветер, несший запах водорослей с озера и аромат горных цветов с вершины холма, колюче и злобно ворвался непрошеным гостем. Этот ветер был ей так знаком, что всколыхнул детские воспоминания.

- Ну и ураган, прокомментировал Мистер Тихолап, не отрываясь от газеты. Он раскачивался в старинном кресле, которое помнило далеких предков и от этого перекашивалось на один бок. В дверь постучались, и стук усилился, приобретая оттенок пренебрежения гостеприимством. Он раздался как облегченный выход, без спроса, без разрешения, просто возник от тяжести обстановки.

- Кто? - спросил Мистер Тихолап. Но ответа не дождался.

- Кто там? – тревожно отозвалась Фру.

Мисс Тихолап, вторя этому стуку, вытерла руки о льняное полотенце и отправилась открывать дверь.

На пороге стояла женщина. Ее темно - суровое пальто соответствовало настроению бури. Изгиб ее тонкой талии повторял силуэт зонта - трости, на которую она опиралась. Ее сопровождал странный чемодан, который при первом мимолетном взгляде выглядел как оживший. Сущность его подчеркивала выцветшая пряжка и стертые углы.

- Добрый вечер, - сказала женщина. - Вы меня ждали?

Вежливость и правда, застряли в горле у Мисс Тихолап. Мысленное, молниеносное «нет» так и не вылетело из нее.

- Я не знала, что вы нас навестите, - сказала она, наконец.

- Никто не знает, - ответила женщина и улыбнулась.

Уголки ее губ, дрогнули в ехидной улыбке. Бесстрастное и холодное выражение лица сменила тень ухмылки.

- Пригласите?

Тихолап съёжился в кресле. Невидимый поверхностному взгляду беспорядок, в виде уголков пыли, неубранной еще с вчера золы в камине, перенес хозяина дома в детство, где мама журила его за подобную халатность.

- Входите, - сказала мама. - Правда, чай уже остыл.

Гостья шагнула за порог, а чемодан, как будто последовал за ней самостоятельно. Зонт пристроился рядом в углу, сгоняя с себя капли дождя. По крайней мере, Мистеру Тихолап так показалось, на секунду. Он зажмурил глаза, как бы пытаясь стряхнуть с себя увиденное.

Воздух в доме сразу стал тяжелый и тесный. Фру почувствовала себя в ситуации воскресной давки в магазине булочника, который пек самый вкусных хлеб в округе. Из - за этого, к нему в лавку всегда была утренняя очередь. Часы, которые монотонно отменяли рутинный ход времени, тоже сбились на мгновенье, как будто заикнулись от испуга, вызванного происходящим.

- Мое имя Эвелин Стриж, - произнесла с легкой напыщенностью незваная гостья, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно.

- А Вы надолго? - спросил Тихолап. И тут же пожалел, так как вопрос получился с оттенком жалобы.

- Настолько, насколько потребуется, - отчеканила она. - Иногда это одна ночь. Иногда - целая жизнь. Но обычно - что-то среднее.

- Вы по поводу кляузы от соседей, которая поступила на прошлой неделе? Так мы всё исправили. Трава на лужайке перед домом приведена в соответствующий улице вид, - попыталась оправдаться Фру Лель. - Или? А, Вы с агентства, куда я писала заявку месяц назад, для помощи по хозяйству?

- И то, и другое, - сказала Эвелин Стриж. - И третье. И четвёртое. А теперь поставьте чайник, пожалуйста. В дороге я не пила ничего, кроме ветра.

Чайник закипел быстрее, чем обычно. Вода словно боялась заставлять эту женщину ждать. Мисс Тихолап разлила чай по чашкам - старым, с трещинами, которые помнили ещё прабабушку. Эвелин Стриж взяла свою чашку двумя пальцами, подула на пар и сказала:

- У вас в саду живёт маленький дракон. Он три дня без маковой росинки во рту. Вы располагали такими сведениями?

Тихолап поперхнулся глотком чая.

- Дракон? Вы заблуждаетесь, в нашем саду водятся только кроты, которые роют корни у старой груши.

- Груша давно не старая. Она притворяется. Маленький дракон с зелёной чешуёй, сливается с ковром опавших осенних листьев. Он прилетел с востока, потому что у него разбито сердце. Его предала чайка.

- Чайка? - переспросила Фру Лель. - Дракон? Чайка?

- Бывает, - перебила Эвелин Стриж. - Любовь бывает безжалостна. Она не разбирает, кто ты: дракон или чайка. Она просто приходит. И уходит. А потом приходится, есть сушёных кротов, потому что сердце не на месте и охота не идёт.

Фру возбужденно выскочила в сад и на самом деле нашла дракона. Он сидел, облокотившись на грушу, и рассматривал жуков в траве.

- Проходи в дом, - окликнула его она. - Чайник на плите, можешь, согреться у камина.

Дракон оторвался от своего занятия. В его взгляде читалась бездонная тоска и сожаление о прошедших беззаботных деньках. Его длинный хвост безнадежно волочился за ним, зеленой змеей. Шипы на хвосте хаотично склонились в разные стороны и выглядели как редкие зубья старой расчёски.

Так начался тот день, которого никто не ждал. С ним пришло то, чего все боялись: перемена. Потому что Эвелин Стриж убирала пыль с души. А это, как известно, самая грязная работа на свете.

Чай пили втроем, в оглушающей тишине. Молчание было таким затянувшимся, что часы стали тикать с прорехами, как бы опасаясь нарушить паутину безмолвия. Мистер Тихолап, все также покачивался на стуле, и, кажется, чай уже остыл, но он никак не мог справиться с руминирующей мыслью об истинной причине визита непрошеного гостя. Дракон от чая отказался и теперь, свернувшись колечком на печке, отогревал свой хвост. Лапа, с повреждённый когтем лениво свисала с края, слегка покачиваясь в такт дыханию.

Фру Лель, не выдержала и нарушила гнетущее молчание.

-Так, все - таки, по какому вопросу Вы прибыли? Мы не ждали гостей и совершенно не поборолись с пылью,- как будто с пушечным залпом выпалила из себя вопрос.

- Вот именно по этому вопросу я и прилетела на грозовом ветре, - со звоном поставив чашку на блюдце, пригвоздила взглядом Эвелин Стриж.

- Я специализируюсь на уборке пыли с душ. Я появляюсь в доме, по заявлению в канцелярию от стражей радости, когда они обнаруживают, что смех на сердце замер глубиной спячкой. Я думаю нам нужно приступать к уничтожению немедленно!

Она настолько резко встала со своего кресла, что мистер Тихолап зеркально вскочил со своего, так и держа блюдце в руках. Все это время он тревожно наблюдал за женщинами, рвано переводя взгляд с одной на другую.

- Что Вы имеете в виду?- наконец смог выдавить из себя он.

Эвелин Стриж подошла к странному, одновременно пугающему чемодану и открыла его. Семья Тихолап синхронно наклонилась, чтобы удовлетворить любопытство. Дракон приоткрыл один глаз. Ему тоже хотелось взглянуть, что там, за синей подкладкой, бездонно-дорожного чемодана. 

На дне - сверкало звёздное небо. «Мерители» времени пробили одиннадцать часов и остановились. На циферблате, вместо римских цифр, появилась надпись "Пора".

- Нам туда,- пригласила жестом Эвелин,- Нам нужно к озеру беспечности. Там, чтобы стереть рутинную паутину, необходимо найти беспричинную радость, которую вы потеряли. Там живёт старик - беззаботность, которые помнит, где границы карты и начало того, что не нанесено на ней. Он покажет вам собственный хвост.

- Но у меня нет хвоста,- возмутился Тихолап, я же не ящерица.

- У всех есть хвост, только у одних он сзади, а у других внутри. Вы потеряли его, когда перестали жить с удовольствием.

- Там, наверное, опасно? - с дрожью в голосе осведомилась Фру.

- Все опасно! Даже пить чай! Ведь он горячий. Важно не избегать, а уметь пить и не обжигаться.

Фру Лель все поняла. Она умела все понимать, это был её дар и её проклятье.

Эвелин Стриж первая перешагнула через край чемодана. Она передвигалась с невесомостью ветра, принесшего запах ранних цветов, с той лёгкостью, что зашуршала в памяти у семьи Тихолап.

- Не бойтесь,- поманила Стриж. - Часы показали верно, они слишком долго лгали, время пришло.

Мистер и Мисс Тихолап зажмурившись, последовал за ней. Даже дракон, мгновенно спрыгнул с печи и с разбегу прыгнул в чемодан.

Он шли по лунной дороге. Озеро встретило их прохладой и безупречной гладью зеркальной поверхности. В камышах появилось очертание руки, которое приветливо помахало.

- Это давняя знакомая,- успокоила Эвелин. - Мы учились в одной школе: она на волне, я-на ветре.

Дорожка закончилось, и Эвелин уверенно ступила на поверхность водоёма. На удивление, её ботинки скользнули по озеру, как по льду, оставляя чётко очерченные круги. Тихолап первый неуверенно шагнул следом.

- Вам нужно взглянуть сюда,- отчеканила инструкцию Эвелин.

Тихолап опустил голову и увидел лишь свое отражение.

- Внимательнее, загляните внутрь души, раскройте сердце.

Тихолап из всех сил стал сосредоточенно рассматривать свое отражение. Ничего не происходило ту долгую минуту, за которую он развеял мысль, о нереальности происходящего. И вот, отражение пошло рябью, и он стал различать ребёнка, весело резвящегося на лугу. Его смех разливался колокольным звоночком, а хвост, да, точно хвост, переливался всеми красками радуги. Тихолап наблюдал за ним, как вдруг его поразила мысль, вернее он узнал этот хвост. Это был его собственный хвост. Он точно у него был, в детстве. Его пронзило чувство радости, беспричинной радости. Он обескураженно отпрянул от изображения на воде. Покрутил головой, как будто стряхивая видение. Зачерпнул в ладони ледяной озерной воды и растерянно брызнул в лицо. Картинка пропала, сменившись его собственным отражением, как прежде. Он обернулся и увидел Фру. В её глазах он приметил похожее чувство. Дракон по-прежнему любовался отражением своего хвоста.

Эвелин Стриж окрикнула их. Она оказалась на другом конце озера. За берегом, которого виднелась продолжающаяся дорожка.

- Нам пора уходить, скоро рассвет.

Она развернулась на пятках и быстро стала отдаляться. Семье Тихолап пришлось пробежаться трусцой, чтобы её догнать. А дракон, неожиданно оказавшийся рядом, даже не запыхался.

Шли снова молча. По мере приближения рассвета, Эвелин ускоряла шаг. Тихолап уже еле успевал за ней, как вдруг, ему показалось, как у него показался радужный хвост. Он был такой маленький, что его было почти незаметно. Улыбка предательски прилипла к лицу.

Рассвет нагрянул незаметно. Они перешагнули через край чемодана и снова оказались в своем доме. Всё оставалось как раньше, все предметы на своих местах. Но всё же, что – то изменилось. Атмосфера? Уют? Желание жить. Жить и дышать полной грудью. Фру Лель открыла рот, чтобы спросить, но Эвелин Стриж и след простыл. Он исчезла также внезапно, как и появилась. Только, стоящий в углу чемодан напоминал о случившемся. Его больше никто не открывал. Не то, чтобы боялись, просто знали, что это навсегда, что пыль больше не вернется, т.к. каждый теперь держит чувство за хвост.

Прошел год, а может два или три. Мистер Тихолап сидел на крыльце и покачивался в кресле с чашкой чая. Его хвост стал острым и пушистым и переливался на солнце. Хвост стал его гордостью. Дракон устроился у его ног и играл с солнечным зайчиком. Грусть о чайке давно сменилась теплыми воспоминаниями.

Фру Лель хлопотала на кухне, перебирая сухие грибы. На ней было яркое цветочное платье с шелестящей юбкой, из - под которой выглядывал еще только показавшийся на свет, но все же хвост. Вдруг теплый осенний ветер ворвался в окно и как бы покружился по комнате, оставляя шепот, о том, что это навсегда, что Эвелин Стриж никуда не ушла.

- А мы живём,- шепнула Фру Лель этому ветру в ответ.- И хвосты у нас на месте. И смех в коробочке. И озеро помнит.