Знамение Барбадота

Знамение Барбадота
Работа №292. Дисквалификация из-за отсутствия голосования

Я набивал свою пенковую трубку табаком, готовясь насладиться ее длительным, неспешным курением, чтобы после этого отправиться в постель, как вдруг позвонили в дверь. Перед тем как повернуть замок, я посмотрел в глазок, недоумевая, кто мог прийти в столь поздний час, и увидел искаженное линзой лицо Талбота, моего соседа, проживающего этажом выше. Недолго думая, я открыл ему и сразу опешил, поскольку он, не церемонясь, скользнул в проем, оказавшись в моей квартире раньше, чем я успел что-либо сообразить. Заметив, что он необычайно взволнован, я подумал, что у него должна была быть достаточно веская причина, чтобы вести себя таким образом. С некоторым сомнением я закрыл дверь, предполагая, что случилось что-то очень серьезное и ему, должно быть, нужна помощь.

Его тяжелый подбородок нервно подрагивал, толстые губы странно кривились, волосы его были всклокочены и завитками налипли на лоб. По всем данным своей наружности, Талбот является характерным провинциалом, с крупными, грубоватыми чертами на почти квадратном лице, с маленькими глазами, над которыми топорщаться густые брови; такая же грубость явствует в его крепком, коренастом сложении. Я отметил, что его бесцветные глубоко посаженные глаза в сочетании с бледностью кожи придают ему трупный вид.

Я предложил ему воды и он, буквально вырвав стакан из моей руки, быстро и лихорадочно его осушил. Затем он извлек из кармана платок и отер им губы и вспотевший лоб. Когда с лестничной клетки послышался шум — кто-то из жильцов громко хлопнул дверью своей квартиры, — Талбот вздрогнул, испуганно всматриваясь в темноту прихожей.

Я не спешил с вопросами, давая ему возможность отдышаться. Пот на его лице уже выступал так обильно, что он не успевал его вытирать. Широко раскрыв глаза, он с нервозной подозрительностью осмотрел комнату, будто опасаясь найти в ней причину своего страха, при этом сцепив пальцы обеих рук, словно в мольбе. В тот момент я заприметил кровоподтеки на его левой кисти.

Я призвал своего соседа взять себя в руки, пододвинул ему кресло, глядя, как мечется его взгляд. Спустя несколько минут, Талбот, наконец, опустился в кресло, обхватив голову руками, и выдал сбивчивую, нечленораздельную речь, из которой я с трудом сумел разобрать лишь несколько фраз, прозвучавших, словно лихорадочный бред: "Мы вызвали… у нас получилось вызвать его… Моя Лилиана! Нет! Нет! Бедная Лилиана… он… он…"

Затем он надрывисто всхлипнул и, уставившись в пустоту, произнес:

— Он забрал ее… Мы не верили, что у нас что-то получится, но все вышло, точно так, как описано в книге... Будь она проклята!

— Что за книга? — резко спросил я.

И тут, мой испуганный сосед одарил меня взглядом, в котором читался страх и стыд одновременно. Когда он, запинаясь, продолжил, я уже открывал стеклянную дверцу своего книжного шкафа. Но брешь от недостающей книги в верхнем ряду я заметил прежде, чем коснулся блестящей фурнитуры. В ужасе и негодовании, я посмотрел на бледного, оправдывающегося соседа.

— Прости, — писклявым голосом сказал он. — Я лишь хотел одолжить ее... на время. Вещи, о которых ты рассказал нам с Лилианой тем вечером, все эти будоражащие воображение, пробирающие до мурашек, мифы и легенды… Эти твои рассказы…

— Ты совсем рехнулся? — прошипел я в ярости. — Ты стащил мою книгу! Ты! Будучи у меня в гостях!

— Прости… прости! — повторял он, переходя на крик. — Я очень сожалею о том, что послушал свою жену, а теперь… теперь ее больше нет. — Его лицо исказила безумная гримаса.

— Кого нет? — в бешенстве закричал я.

— Моей жены… моей Лилианы. Он забрал ее, — возопил Талбот, надрывая голос.

Его слова сбили меня с толку. Глядя, как мой сосед рвал на себе волосы и заливался слезами, я вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок, так как внезапно в моем мозгу промелькнула, будто молния среди ясного неба, ужасающая догадка. Сглотнув подступивший к горлу комок, я тихо вымолвил то, что пришло мне на ум:

— Вы воспользовались формулой Золгара...

Талбот еле заметно кивнул. Я вскипел от злости и хотел было схватить дурака за шиворот, но сдержал порыв и подошел к окну, чтобы взять себя в руки и совладать с разыгравшейся во мне бурей эмоций. Я поднял взгляд и увидел зрелище, от которого меня вначале передернуло, словно через мое тело пропустили электрический разряд, а потом ощутил, как стынет в жилах кровь. Мне стало дьявольски страшно. Ибо то, что я узрел высоко в ночном небе, там, над крышами многоэтажек, в окнах которых горел свет, где проживали сотни ни о чем не подозревающих жителей города, не описать словами обывателя, к примеру, такого, как Талбот или его легкомысленная жена.

Сначала это было похоже на большую мерцающую зеленым светом звезду. С каждой минутой она росла и разливала свое сияние по небу, затмевая остальные звезды. Я узнал ее, звезду Барбадота, предвестницу армагедона, известную мне со страниц "Культа червей".

— Никаких сомнений, — сказал я, не замечая, что продолжаю произносить свои мысли вслух. Талбот молча за мной наблюдал. — Разрушитель миров! — воскликнул я и снова кинулся к шкафу с книгами.

На верхней полке, между фолиантом с выцветшим корешком "Заклинания мертвых королей" Эрика Блэка и переизданием "Тайн лемурийских подземелий" Эмуса Лайма, я нашел то, что первым пришло мне на память — "Знамения и пророчества". Это был каббалистический очерк еврея мистика XII столетия, Махайма Алефа. Я немедленно отыскал одну из глав, где, как я помнил, речь шла об огненных знаках "Шин". При строгом соблюдении предписанных правил и при условии, что маг детально в них посвящен, эти символы способны послужить ключом к запретным сферам вселенной. Мне стоило быть осторожней, впуская в квартиру малознакомых мне людей, корил я себя, глядя на тупое выражение лица своего соседа. Он не сводил с меня глаз с момента, когда я метнулся к книжным полкам. Наши взгляды встретились. Он спросил осипшим голосом:

— Могу ли я помочь чем-нибудь?

В ответ я лишь ухмыльнулся, не скрывая своего презрения. Ты уже достаточно сделал, идиот ты этакий, подумал я про себя, хотя и понимал, что винить в случившемся надо было прежде всего себя самого. Моя ужасная непростительная оплошность состояла в том, что я позволил себе хранить две взаимодополняющие друг друга книги, в которых содержались четкие инструкции по призванию страшных космических существ, в одном месте. А еще, я не мог теперь простить себе за то, что впустил в свой дом посредственных людей. Даже опытному магу было бы сложно удержать вызванного им демона под властью специальной печати. Что уж говорить о таких жалких профанах как я или, хуже того, этот дурак из соседней квартиры. Но самое страшное обстоятельство заключалось в следующем: Талбот и его глупая домохозяйка-жена использовали для ритуала только одну часть необходимых операций — ту, где говорилось о словах и знаках для открытия врат между мирами. Эта жалкая парочка решила не заморачиваться относительно закрытия портала. После произнесенных слов проход должен быть снова надежно запечатан, и сущность, призванную из мира иного, должно отправить обратно на ту сторону, откуда она прибыла. Судя по тому, что происходило за окном, ситуация повернулась самым чудовищным образом. Кто знает, возможно, если бы я вовремя не предпринял нужных мер, мир захлестнула бы волна апокалипсического кошмара.

Я приказал Талботу сию же минуту вернуть мне книгу, которую он "одолжил" накануне вечером. В то же время, сам принялся чертить мелом на полу заклинательные и защитные знаки, заключив их в двойной круг Астарота. К счастью, все инструкции были у меня под рукой. Мне оставалось лишь точно воспроизвести каждую линию и не ошибиться в выборе соответствующих каббалистических символов. Меня то и дело охватывала паника и отвлекали мысли о непредвиденном конце света, грозящем начаться со двора нашего дома. Все происходило в сумасшедшей спешке. Заковыристые, неудобные для произношения слова и странные пассы рукой, в которой удерживалась свеча...

В небе уже пылало зеленое пламя. Его адский отсвет играл на зданиях высоток. Нездешнее зеленое свечение лилось в мою комнату через западное окно, падая на искаженное в свирепой гримасе лицо Талбота, придавало его глазам странный зловещий блеск и как будто просачивалось сквозь его кожу. Словно напитавшись им, узкий сморщенный лоб Талбота, его крупный мясистый нос и покрытые оспинами щеки светились теперь изнутри, а сквозь казавшуюся прозрачной кожу с отвратительной четкостью проглядывали тонкие витиеватые сосуды. В потоке этого демонического света лицо Талбота приобрело неузнаваемые и даже пугающие очертания.

Неустанно бормоча заклинательные формулы, с опаской и все усиливающимся напряжением, я часто поглядывал на своего соседа, словно ожидая от него внезапного нападения. Время шло, и мне казалось, что внешность расположившегося рядом со мной в изображенном на полу круге человека неотвратимо менялась. Была это только игра этого странного света и теней в комнате, или же сосед мой на самом деле претерпел столь жуткие перемены в своем обличии? Мной овладел такой страх, что свеча в руке задрожала, пламя ее затрепетало. Бросив украдкой в очередной раз взгляд на Талбота, я едва не закричал от ужаса. На физиономии моего соседа, обезображенной какой-то немыслимой силой, играла сардоническая улыбка. Зубы его, казалось, истончились под воздействием губительных флюидов звезды, а глаза утонули в двух черных воронках, напоминающих выеденные червями дыры в гнилой тыкве. Зная о возможных последствиях лишения защиты пентакля, я не спешил покидать его пределы. Но и стоять на месте, ожидая, когда существо, которое еще несколько минут назад было моим соседом, набросится на меня, я был не намерен. В одной руке я держал свечу, воск которой обжигал мне пальцы, а в другой сжимал "Душу Леганота". С нее все и началось, с этой запретной ужасной книги. Признавая свою ответственность за то, что этот страшный древний труд попал в руки невежд, для которых вековые тайны были всего лишь предметом развлечений, я решил, что должен довести это дело до конца, чего бы это мне не стоило.

Внезапно существо, внешность которого уже не имела почти ничего общего с Талботом, рассмеялось. И я увидел, как его бока раздались в стороны, послышался звук разрываемой ткани, рубашка, в которую был одет Талбот, лопнула на его ребрах и из дыр показались отвратительные придатки. Они извивались, словно слепые черви, скручиваясь с омерзительной гибкостью. На внутренней стороне подрагивающих отростков я заметил ряды бледных влажных присосок; они вытягивались, раскрывая свои маленькие жадные рты, и затем сокращались, издавая тошнотворные чавкающие звуки. Появилась еще пара таких же конечностей, а потом еще... Тучное тело Талбота, по бокам которого висели клочья изодранной одежды, медленно поднялось вверх, тапочки, в которых он прошлепал ко мне в эту ночь, слетели с босых пухлых ног. Тварь, в которую обратился мой сосед, упиралась в пол двумя своими чудовищными скользкими образованиями, еще две пары хаотично метались по воздуху. Безвольно повисшая голова Талбота почти касалась потолка. Один из придатков то и дело задевал люстру, от чего она опасно покачивалась над моей головой.

Свеча угасла. Ноги больше меня не держали. Опустившись на колени, завороженный ужасом, я смотрел, как разросшееся вширь и ввысь существо неуклюже перевалилось с одного щупальца на другое и двинулось в мою сторону. Голова Талбота покачивалась, обмякшие руки и ноги болтались как у резиновой куклы. Но восемь ужасных образований, блестящих в неестественном зеленом свете, порывисто стегали воздух, проносясь перед моим лицом.

Выронив книгу, я тут же опомнился и снова поднял и пролистал ее на то место, где пестрели ряды заклинательных слов, которые я продолжил зачитывать: "Закер… шиванда… кетер... мерариум... бехтура… зор… белим… авадон…"

Мой голос дрожал, но я не прекращал выговаривать древние заклинания.

Не успело чудовище сделать двух шагов, скручивая в кольца свои верхние конечности, как внезапно содрогнулось, пошатнулось и затряслось, и в сдедующий момент стало медленно опускаться, опираясь на все свои щупальца. Потом оно вздрогнуло еще раз, взвыло запредельным голосом, от которого я едва не лишился чувств, и с влажным хлюпающим звуком повалилось на пол.

Не находя сил и решимости, чтобы подняться на ноги, я отполз к стене и зажег свечу…

Меня всего трясло. В ушах звенело и кровь давила на виски. Не сразу я обратил внимание на то, что в комнате царил мрак и свеча теперь являлась единственным источником света.

Наконец, встав на нетвердые ноги, я приблизился к окну. Небо было усеяно звездами, мерцающее сияние которых приглушал свет электрических огней города. Внизу во дворе толпились люди. Их лица были обращены к небу, где еще несколько минут назад разливала свой удушливый потусторонний свет звезда Барбадота.

Потом вновь на меня нахлынул страх, когда я подумал о чудовище, в которое обратился мой неразумный сосед. Я резко обернулся. Темный бесформенный силуэт был неподвижен. Горячая струйка воска обожгла мне пальцы. Я вздрогнул, представив, какая кошмарная, омерзительная картина откроется мне при ярком свете люстры. И все же я направился к выключателю.

Не успел я сделать шаг, как что-то продолговатое, что я не мог разглядеть в темноте, вцепилось мне в ногу. Я вскрикнул, потерял равновесие и упал. К моему величайшему ужасу свеча опять погасла. Почувствовав, что хватка ослабла, я отдернул ногу и отполз к стене. Тяжелое сдавленное дыхание заполнило темную комнату. Моя дрожащая рука поползла по стене, слепо нащупывая выключатель.

Послышался стон. Мои глаза были неотрывно прикованы к черной массе на полу. Дыхание перехватило и крик застрял в моем горле. Рука бесконечно долго и беспомощно искала выключатель, но находила лишь шероховатую поверхность стены. Что это? О, Боже! Оно пошевелилось… Я видел, как черная куча, лежавшая всего в метре от меня, сдвинулась, скрученные кольцами чудовищные конечности повалились на бок. Что-то отделилось от общей массы…

Наконец, мне удалось нащупать выключатель. Щелчок — и вспыхнул свет.

Неужели тварь по-прежнему была жива? Бежать мне не удастся. Мои ноги онемели от ужаса, и я не возлагал на них надежд.

Толстые серые кольца приподнялись и опять упали, издав неприятный мокрый звук, словно где-то на полу барахталась большая рыба. Могу себе представить, как страх исказил мое лицо. Мимические мышцы судорожно подергивались от длительного напряжения. Но вдруг я почувствовал облегчение, моя голова непроизвольно откинулась назад, слегка ударившись о стену.

Раздвигая отвратительные придатки, покрытая красной, окровавленной слизью, конечность вынырнула на свет. Рука... Конечно, вид ее был ужасен, но это была рука Талбота. Он кашлял и, булькая и отплевываясь, что-то невнятно бормотал. Через несколько секунд, окончательно освободившись от чужеродной плоти, он уже стоял на полусогнутых ногах. Его голова качнулась в мою сторону. Потом опять… Наконец, ему удалось удержать взгляд. Он смотрел на меня залитыми слизью глазами. Я видел в них непередаваемый ужас.

А он, должно быть, видел его в моих.

+2
23:07
300
10:46
+1
Автор, а о чем этот рассказ? Смысл его? Нельзя красть книги у соседей? Да, хороший совет. А теперь посоветую я. Рассказ написан относительно грамотно, но это не спасает его. Вы пишете сухими предложениями, каждое из которых живет как бы отдельно от текста. Предложения не стыкуются друг с другом, поэтому рассказ выглядит топорным и грубым. Зато вы увлеклись красивыми фразами и суете их куда ни попадя, не задумываясь об их смысловом значении. Что такое «кричать запредельным голосом»? Кстати, слово «армагеддон» пишется с двумя «д», но это мелочи.
Так о чем рассказ? Украли книгу, вызвали какую-то «Звезду Бегемота», вор превратился в монстра, а жена его погибла. ГГ прочитал пару заклинаний, звезду сдуло с неба на фиг, монстр опять превратился в вора. Все.
Вы написали этот рассказ для того, чтобы оценщики просто поржали? Ну что же — хорошее дело. Смех делает сердце человеческое добрее. Глядишь, ваши судьи поставят вам не трояки, а четверки. Успехов!
Ах, простите! Не «Звезда Бегемота», а «Звезда Барбадота». Но, по-моему, первое название лучше.
10:48
Ох, простите еще раз! «Знамение Барбадота»! Надо же, а писали-то о звезде…
20:53 (отредактировано)
Добрый «день», Автор!
Чувствую, что Вы меня сегодня ждали. А я взял и пришёл.
Я набивал свою пенковую трубку табаком, готовясь насладиться ее длительным, неспешным курением
Курят не трубку, а табак, поэтому не «её», а «его». Конечно, есть выражение «курить трубку», но при этом табак не упоминается.
Остальное всё грамотно. Я бы сказал очень грамотно. Две запятые всего нашёл отсутствующие. И здорово автор умеет писать. И в про древние книжки матчасть хорошую нашёл. Рассказ Стругацких напоминает. Но вот только, если это рассказ, то фиговый рассказ, хоть и написан очень хорошо. Я бы его назвал НАЧАЛОМ ХОРОШЕГО РАССКАЗА. Ну, и по поводу названия, согласен с предыдущим автором, что знамение к Барбадоту не относится, а звезда — да. Я бы назвал «Душа Леганота», или даже лучше «Формула Золгара».
Один мудак стащил у другого книжку с мощной древней технологией колдовства. Но, поскольку он оправдывал звание мудака, то наделал таких дел, что чуть не угробил (а может, и угробил) планету. Плюс мерзостное чудовище и упоминание всяких древних книг, авторов и тайных технологий, на что читатель может купиться. Как-то бедновато для конкурсного рассказа.
Удачи, автор. Вы можете хорошо писать фантастику. Пишите её больше и лучше по заготовленному плану с готовой идеей — что ВЫ хотите донести читателю.
15:39
Главный герой позиционирует себя как опытный маг, и при этом он НЕ ЗАМЕТИЛ пропажи из своего жилища книги с такими заклинаниями?? )) А потом он начинает спасать мир. Ну, очччччень наивно все это выглядит…
Но есть и плюсы. Автор, безусловно, начитанный человек. И слог есть, и литературный талант тоже. В общем, кто знает, может, перед нами будущий Стивен Книг-2? ))
17:05
я прочитал до конца и теперь в растерянности — что сказать автору? из плюсов — повествование от первого лица. динамичное начало — увлекает. я думал — сейчас будет что-то увлекательное. но увы, какой-то маг, какой-то сверх-злодей и странное превращение соседа в чудовище. откуда все эти люди? что стало с женой соседа? у сюжета нет развития. куцый финал.
Загрузка...